Живые против зомби. На заре заражения
- -
- 100%
- +
– Рич! Ты живой?!
– Что случилось, докладывай?!
Рич потратил еще несколько драгоценных мгновений, приходя в себя, затем собрал все силы, чтобы заставить марсобот подняться. Все устройства вроде бы работали, машина подчинилась командам и встала на ноги.
– Ударился о камень, вроде все в порядке. Продолжаю движение.
Рич попытался прыгнуть, но едва оторвался от поверхности. До корабля оставалось, каких-то 200 метров. Капитан уже догнал его.
– Том, похоже, электроусилители отказали, не могу прыгнуть.
– Попробуем вдвоем, хватайся.
– Нет, если потащишь меня, потеряем баланс и оба рухнем. Иди на базу, я постараюсь успеть.
Капитан увидел, как сбоку надвигается ураган. Мощный ветер гнал впереди себя клубы пыли десятки метров высотой.
– Ты не успеешь… – упавшим голосом сказал американец.
Рич молчал. Он посмотрел на корабль, затем перевел взгляд туда, откуда двигалась буря:
– Уходи, пережду здесь, есть идея. Иди, капитан!
Том перебирал в голове внештатные ситуации, которые они бесконечное количество раз обыгрывали на Земле. Но ураган с поломкой ходовой части марсобота они не предусмотрели. Если было бы чуть больше времени, Иван мог взять Рича на буксир. Но марсоход не успел бы доехать сюда, а потом вернуться на корабль. Капитан вспомнил инструкции, согласно которым членам экипажа запрещалось рисковать жизнью и ставить под угрозу успех экспедиции, даже ради спасения напарника. Американец тяжело вздохнул и прыгнул вперед, оставив за спиной Ричарда.
Тем временем Рич попытался добраться до корабля самостоятельно, но быстро понял, что без электроусилителей далеко ему не уйти. Он выстрелил новые гарпуны в почву, затем отстрелил катушку на левой «руке», взял трос и с помощью манипулятора на другой «руке» привязал его к корпусу марсобота. То же самое англичанин проделал с тросом на правой «руке»: выстрелил новыми гарпунами и повторил операцию несколько раз.
Иван уже поднимался по трапу на корабль. Капитан как раз сделал последний прыжок и очутился перед входом. Шагнув на корабль, он повернулся и увидел Рича, всего опутанного тросами, концы которых торчали из грунта.
– Капитан, что с Ричем? У меня пропала с ним связь!!! – прохрипел в динамиках голос Иширо. Всегда спокойный японец, можно сказать, перешел на истеричный крик.
– Он не успеет, закрывай люк.
Повисла секундная пауза, еще несколько мгновений – и пыль, подгоняемая ураганом, окутала корабль. Люк начал подниматься и закрылся через несколько секунд.
Рич выстрелил еще два гарпуна в землю, сейчас его удерживало восемь тросов, по четыре с каждой стороны, он привязал их к рукам, ногам, корпусу – везде, где смог достать своими руками-манипуляторами. Последние гарпуны, которые он выпустил, крепились к механизму внутри марсобота, он нажал на дисплее кнопку и заблокировал катушку от раскручивания. Мужчина поднял голову и увидел непроницаемую стену из пыли, которая надвигалась на него с бешеной скоростью. Связь с Томом, Иваном и кораблем прервалась. Ричард Кук-младший остался совсем один на чужой холодной планете, как утопающий, упавший за борт в океан во время шторма. Спасать его было некому. Рич напрягся и через мгновение ощутил первый удар урагана. Его подбросило вверх, тросы мгновенно натянулись, и он почувствовал рывок снизу – гарпуны держались за грунт мертвой хваткой. Человек в скафандре был между небом и землей, вернее между Марсом и космосом.
Англичанин висел в пяти метрах от поверхности, удерживаемый тросами. В динамиках было слышно сплошное шипение из-за помех. Он вырубил звук. Рич не видел, как оторвался первый гарпун, металлический наконечник вырвало из грунта и отбросило прочь. Мужчина почувствовал небольшой рывок. В него на бешеной скорости врезались тысячи песчинок, крупиц и камней. Казалось, что марсобот разорвет прямо в воздухе.
– Чертов камень, надо же было об него запнуться! Сидел бы сейчас в корабле… – морщась от страха, прошептал Рич.
В это время Том с Иваном выбрались из аппаратов. Вне корабля люди были не дольше рекомендованного времени, но все равно датчики показывали, что радиационный фон повышен. Рядом с грузовым отсеком располагался небольшой блок реабилитации, куда космонавты и отправились, следуя инструкции. На корабле стояла гробовая тишина. Их товарищ, с которым они столько готовились к экспедиции, столько времени летели на эту планету, теперь один пытался выжить в страшном урагане. И шансов, что они его еще увидят, было немного. Иширо вывел дополнительные крепежные модули, чтобы как можно жестче зафиксировать корабль на поверхности. «Эверест» трясло, но якоря крепко держались за грунт.
Все мышцы Рича были напряжены, от него уже ничего не зависело, все держалось на прочности тросов и цепкости гарпунов, но англичанин сжимал кулаки, как будто держался руками за эти канаты. Он чувствовал, что ветер усиливается, порывы становились все резче. Ураган как будто злился на то, что не мог подхватить этот неведомый для него объект. На Марсе только скалы могли сопротивляться стихии, все остальное было в ее власти. В какое-то мгновение Рич почувствовал, что сдвинулся с места. Мимо него пролетел один из якорей с тросом, следующий гарпун ударил в грудь марсоботу. Корпус выдержал, разгерметизации не произошло, но еще через секунду сдались последние якоря, и ураган понес Рича вдаль от корабля. Человек пролетал мимо скал, ветер бросал его на грунт и снова поднимал вверх. Когда ураган чуть ослабевал, марсобот катился кубарем, но очередной порыв вновь подбрасывал его. Перед тем как потерять сознание Рич подумал: «Скорее бы удариться о скалу, сломать шею, умереть как можно быстрее…» Он боялся мучительной смерти из-за потери кислорода или внутреннего давления. Но ураган проносил Ричарда мимо скал все дальше и дальше от корабля, друзей и шанса вернуться на Землю.
Пока живет надежда
Иширо сканировал ближайшую территорию. Видимость была нулевая, связь не работала, оставалось только ждать и надеяться на чудо. Корабль стоял устойчиво, поэтому угроза для экипажа была минимальной. Японец вышел из модуля управления и направился в отсек реабилитации. Иван и Том, четко следуя инструкциям, сразу после возвращения на корабль сняли костюмы и убрали их в утилизатор, а сами легли в специальные ванны. Эти ванны чем-то напоминали горизонтальные солярии, только герметичные. В них подавалась лечебная жидкость, которая восстанавливала организм и снижала вредные последствия радиационного облучения. Во время этого процесса космонавтам вводилась небольшая доза снотворного. Таких ванн было три, одна из них осталась пустой. Иширо посмотрел на капитана, его лицо закрывала маска для дыхания. Брови и мышцы на лице мужчины дергались – возможно, ему снился кошмар, снился Рич. Японец вернулся в отсек управления.
Прошел час. В кровь космонавтов поступило небольшое количество стимулятора. Том открыл глаза, в его мыслях промелькнул выход на Марс, первое касание, первый прыжок, пробы грунта, потом возвращение, приближающийся ураган, Рич… люк закрылся, корабль трясло… сон.
Капитан выпрыгнул из ванной, вытерся полотенцем и надел привычный комбинезон. Следом поднялся Иван.
– Идем, – кивнул ему Том.
Когда они вошли в отсек управления, японец переключал изображения с камер, поочередно выводя разные ракурсы вокруг корабля на главный монитор.
– Его не видит ни одна камера. И датчики тоже не находят, – не дожидаясь вопроса, первым заговорил Иширо.
Капитан как будто пропустил эти слова мимо ушей:
– Когда закончился ураган?
– Минут десять назад скорость ветра снизилась до 30 метров в секунду.
– Я возвращаюсь туда, – буркнул Том и направился к выходу.
– Капитан, ему уже не помочь, никто бы не выжил в этом аду, – это были первые слова Ивана после возвращения.
– Идите к черту! Я выхожу, – Том как будто только что осознал весь ужас произошедшего. Нет, он не мог бросить его там! Он же капитан! Он должен был остаться и помочь ему! А сейчас он должен найти его, живого или мертвого! Том как будто очнулся ото сна. Но пробуждение было страшнее любого ночного кошмара. Да, он бросил его. Одного. Умирать на чужой планете.
Иван схватил командира за руку и резко потянул не себя:
– Капитан, стой. Слишком много радиации…
Том с силой оттолкнул напарника. Иван упал в кресло. В этот момент американца схватили руки Иширо и крепко сдавили в районе шеи. Том ударил локтем наотмашь и попал в живот японцу. Хватка ослабла, капитан кинулся в грузовой отсек. Иван – за ним, но Иширо остановил его.
– Я заблокирую выход. Он не сможет открыть его из отсека.
Иван кивнул. Иширо подошел к пульту управления. Русский переключил главный монитор на картинку с камеры транспортного отсека, где метался капитан. Сначала он сел в свой марсобот. Но баки с защитной жидкостью были пусты. Он принялся заправлять марсобот жидкостью. Потом понял, что аккумуляторы заряжены меньше чем наполовину и энергии вряд ли хватит на поиски. Капитан с силой пнул ногой марсобот, сел и обхватил голову руками. Он был сломлен, подавлен. Все психологические тесты и тренинги катились к черту. Он не мог себя контролировать. И не мог себя простить.
Иширо заблокировал выход и повернулся к Ивану:
– Наружу пойду я один. Вы двое получили порядочную дозу облучения, ванна поможет восстановиться часов через двенадцать. Сейчас тебе и Тому нужны покой, режим и прием препаратов. Если в это время опять выйти наружу, то до Земли можно не долететь.
– Аккумуляторы разряжены. Заряда не хватит.
– Для марсохода есть второй комплект аккумуляторов, поеду на нем. Медленно, но вариантов больше нет. Тебе надо поставить марсоботы на зарядку. Идем.
Они вошли в грузовой отсек. Том сидел, не поднимая головы, и смотрел себе в ноги. Иширо тем временем извлек старые аккумуляторы, открыл один из ящиков для оборудования, нашел новые и подключил их.
Иван сел рядом с капитаном:
– Том, пойдет Иширо. Он найдет его. Не вини себя. Шансов не было. Я слышал, как он сказал, что электроуселители отказали. Он не успел бы дойти до начала урагана. И вдвоем вы бы не дошли.
– Он упал. Я сказал ему торопиться, и он упал, – бессвязно бормотал капитан.
Его воспоминания прервал спокойный голос Иширо:
– Я готов. Идите в модуль управления, изолируйте отсек от корабля, и откройте люк.
Том поднял голову и посмотрел на коллег. В голове прояснилось: «Я подверг экипаж опасности. Я вел себя неадекватно. Я потерял контроль над ситуацией. Я действовал не по инструкции. Отставить. Взять себя в руки. Выполнить задание». Том кивнул Иширо, встал, оглянулся на Ивана и вышел из отсека. Воробьев последовал за ним.
– Иширо влез в марсоход, надел шлем, пристегнулся, закрыл люк. Послышались щелчки у двери, ведущей в коридор, и небольшое гудение. Это Иван загерметизировал корабль, изолировав грузовой отсек. Через несколько секунд Иширо услышал голос в динамиках:
– Иширо, прием. Готов?
– Нет, – Иширо нажал на дисплей и дал команду на заполнение кабины жидкостью.
Иван наблюдал за ним на экране. Через некоторое время Иширо ответил:
– Готов. Открывай люк.
Ворота, ведущие на Марс, отворились. Иширо немного неуверенно спустил марсоход на грунт, сразу раздался его голос:
– Я зафиксировал последнее местоположение Тома на карте до урагана. Также в программе есть направление ветра. Передай эти данные мне на марсоход.
Том просматривал видеозаписи до урагана. Вот камера зафиксировала марсоход с Иваном. Вот Рич прыгнул и неожиданно упал, кувыркнулся, ударился о поверхность, но поднялся. Том увидел себя. Он стоял рядом с Ричем. Еще мгновение – и его марсобот прыгнул, и Рич остался один. Англичанин стрелял гарпунами в грунт и привязывал тросы к скафандру.
– Рич пытался спастись. Смотри. Хотел сделать много якорей и попробовать удержаться. Сказал, что у него есть идея, – произнес капитан, подзывая Ивана.
Русский как раз закончил передачу данных и внимательно разглядывал изображение на мониторе. Картинка была нечеткая, видимо ее искажали помехи от урагана. Потом пошла сплошная рябь.
– Ураган был больше часа, его могло далеко унести, – Воробьев не успел договорить, его перебил голос из Центра управления полетами.
– «Эверест» прием. Говорит Земля. Доложите обстановку.
Том сел на свое место и нажал кнопку на дисплее:
– Говорит капитан Том Смит. Выход на поверхность Марса состоялся. Есть потери. Пропал без вести борт-инженер Ричард Кук-младший.
Земные соболезнования
Центры по наблюдению за экспедицией на Марс гудели как улей с разозленными осами. Слова капитана Тома о пропаже одного из членов экипажа вызвали шок в Москве, Лондоне, Хьюстоне и Токио. Все четыре центра договорились между собой пока не давать никаких комментариев прессе об этом инциденте. А то, что эта новость скоро будет на сайтах, сомневаться не приходилось. В центрах наверняка были сотрудники, купленные крупными СМИ для получения самой оперативной информации.
Новость о ЧП с экспедицией тут же сообщили Льву Николаевичу.
– Англичанин погиб? Как произошло? – С волнением отреагировал президент.
Секретарь передал слово в слово краткий рассказ Тома Смита.
Тем временем международная комиссия из представителей центров решала, продолжать ли экспедицию согласно начальным планам.
– Соедините меня с премьер-министром Великобритании, – Лев Николаевич сел перед монитором.
– Госпожа Сирена МакГидди на связи, господин президент, – через несколько минут сообщил секретарь.
Лев нажал на кнопку связи:
– Здравствуйте, госпожа премьер-министр. Примите мои соболезнования. Все мы скорбим о пропаже мистера Кука.
– Спасибо за звонок, господин президент. Хоть мы все понимали, что эта экспедиция очень опасна, но до сих пор не верим в то, что это произошло.
Лев Николаевич смотрел на лидера Великобритании. Это была худая женщина, уже за пятьдесят лет, но очень хорошо выглядящая. В политических кругах у нее было прозвище «леди компромисс». Вся политика Британии при ее правлении строилась на стремлении избежать конфликтов. Многие англичане упрекали ее в том, что страна больше не гнет свою линию и слишком слабо отстаивает интересы, но консервативное большинство поддерживало госпожу МакГидди.
– Все парни, которые отправились в экспедицию – настоящие герои. Их имена войдут в историю мировой космонавтики. Еще раз приношу соболезнования.
– Благодарю.
Сеанс связи закончился. Новость о гибели космонавта нарушила график президента. Полчаса назад он собирался вылететь в Иркутск, поспать в самолете и утром начать выездное совещание с руководителями Сибирских округов.
Президент вышел из кабинета и направился к лифту. Зайдя внутрь, он нажал самую нижнюю кнопку без цифр. Когда лифт открылся, мужчина увидел перед собой серый бетонный коридор, ведущий к небольшому поезду. В мягком вагоне уже ждали два советника президента.
– Лев Николаевич, все в порядке? Что-то случилось? – Спросил Александр Чернов, советник по информационным технологиям. У президента России была большая тяга к автоматизации и роботизации. Когда ему в голову приходила очередная идея, он звонил и советовался с Александром, реально ли ее применить. Сам Чернов регулярно предлагал ряд инициатив, многие из которых с течением времени воплощались.
Роботы все больше окружали людей. Роботы-водители были в комплектации многих автомобилей точно также как доступ в интернет или подушки безопасности. Роботы-учителя читали лекции в школах и университетах. Роботы-медсестры брали анализы крови у пациентов в поликлиниках и тут же передавали данные состава крови в компьютер врачу. Роботы-пограничники патрулировали отдаленные области границы с неба. Демографический кризис в стране заставил власти думать, как обойтись без людей.
Второй из ожидавших президента был советник по стратегическим вопросам – Анатолий Степанович Спицын. Выходец из простой семьи, философ, академик, политолог, экономист и очень эрудированный человек, несмотря на свои преклонные годы, по сути, был правой рукой президента России.
– Извините господа, но одна новость заставила меня задержать нашу поездку. На Марсе произошло ЧП, погиб один из космонавтов.
– Наш?! – Ставя стакан с чаем, осторожно спросил Александр.
– Нет, англичанин. Они попали в шторм, сейчас ищут его тело.
– Экспедиция продолжится по плану? – Поинтересовался Анатолий Степанович.
– Да, несчастье конечно, но проект может продолжаться с тремя участниками.
– Надеюсь, следующие поколения оценят эти сумасшедшие траты, – со вздохом сказал Спицын.
Александр улыбнулся и парировал коллеге:
– Когда-то инвестиции в железнодорожный транспорт или авиацию тоже казались сумасшедшими тратами. Что бы мы сейчас без них делали…
Лев Николаевич посмотрел на своих советников. Для этих постов он специально выбрал людей разных поколений и взглядов. Зачастую в спорах молодого амбициозного максималиста и консервативного, расчетливого, мудрого прагматика рождалась та самая истина, которая помогала принимать верные решения.
– Я хочу увеличить расходы на науку и исследования в следующем году. Возможно, уже в этом раздать гранты на специальные проекты. Есть какие-то варианты на примете?
Александр отреагировал первым:
– Я смотрел проект одного ученого из Новосибирска. Очень интересная идея насчет биочипов. Его не пропустили в Академии.
Анатолий Степанович включился в обсуждение:
– Я, кажется, понял, о ком вы говорите. Хамович, нет Химкович….
– ХаимОвич, – уточнил Чернов.
– Да, я слышал про него. Умный, конечно, мужик, но вроде как немножко не все дома у него последние годы. Дай ему волю, он бы остров доктора Моро сделал бы в своем Новосибирске, – скептично отозвался Спицын.
– В чем его идея? – Заинтересовался президент.
– Сейчас отправлю вам на ЛИСТ, – Александр взял со стола небольшой прямоугольный предмет толщиной с бумагу, только гораздо тверже. Это была последняя модель ЛИСТ-3 – Личное Интерактивное Сенсорное Табло. Устройство заменяло людям компьютер, телевизор, фото и видеокамеру, было средством работы и развлечений. Естественно, с доступом в интернет и с возможностью обмена данными напрямую между ЛИСТами без доступа к всемирной паутине.
Поезд тронулся. Лев Николаевич достал из кармана такое же устройство только согнутое несколько раз. ЛИСТ сразу же восстановил форму, следы в месте сгибов эластично разгладились. Личное Интерактивное Сенсорное Табло было разработкой отечественных ученых и с успехом конкурировало с американскими и азиатскими аналогами. Идея направить госинвестиции в производство ЛИСТов принадлежала, в том числе, Александру. В основе изобретения лежали наработки в изучении электронной бумаги и микропроцессорной техники. С его изобретением гаджеты шагнули на новую ступень развития.
Тем временем президент и советники ехали по особой секретной ветке метро в сторону небольшого правительственного аэропорта в Подмосковье. Это метро предназначалось только для передвижения первых лиц государства и связывало московское правительственное бомбоубежище, аэропорт и несколько вертолетных площадок.
Президент стал изучать документы, схемы и графики, которые скинул ему Александр.
Когда поезд остановился, Лев Николаевич как раз закончил читать проект о биомикрочипах, который представил Альберт Борисович Хаимович.
– Интересная идея. Радикальная, но интересная. Читали, Анатолий Степанович?
– Читал. Я считаю, он сумасшедший. Он предлагает свои чипы всем внедрять в роддомах. Да нас люди на вилы поднимут за такие реформы! В конце концов, это обернется против нас.
– В роддомах внедрять не будем. Но преступникам за особо тяжкие для последующего контроля можно. И в медицине эти штуки могут пригодиться. После совещаний в Иркутске я хочу собрать встречу ученых в Москве. Вот такого рода ученых, как этот, идеи которых не принимает Академия. Пусть выступят с докладами своих самых безумных проектов. В Академии чувствуется стагнация, коррупция. Нужно этот вопрос решить. Хватит направлять все средства на науку через нее.
Двери открылись. Президент с охранниками и помощниками вышел из вагона и подошел к лифту. Они поднялись наверх и оказались внутри здания, замаскированного под административное строение. На улице их ждал самолет. Все было готово к полету в Иркутск.
Люди «Ха»
Рабочий день заканчивался. Сотрудники лаборатории начинали готовиться к уходу домой. Андрей, Маша и Ёся старались быстрее завершить текущие дела, чтобы вернуться к опыту с крысами.
Иосиф анализировал данные недавнего опыта по скрещиванию вирусов. Этим он убивал сразу двух зайцев: выполнял свои прямые обязанности на работе и собирал материал, который планировал использовать для очередной публикации в научном журнале. Вдали от родины практически все его время занимала наука. Ёся был высокий долговязый не очень складный юноша с немного вытянутым худым лицом, длинной шеей и короткими черными кудрявыми волосами. Говорил он всегда тихо, как будто опасаясь, что его услышат случайные люди. Это был интеллигентный, воспитанный, образованный молодой человек, но вместе с тем с четкими убеждениями и целями в жизни. Он практически никогда не вступал в споры, но и переубедить его было невозможно. Это был «тихушник», сам себе на уме.
В это время Маша заканчивала ежемесячный отчет для отправки в Академию. Альберт Борисович возложил на девушку большую часть рутинной работы с документами и остальными формальностями, которые сам тихо ненавидел. Маша качественно выполняла свои обязанности, но все же с большим интересом занималась практическими опытами. Хотя она была натуральной блондинкой с голубыми глазами и пухлыми губками, в этой милой головке таился ум, потенциал которого еще не был раскрыт. С виду она казалась простушкой: светлые волосы, как правило убранные в хвостик или две косички, смазливое личико с минимумом макияжа, наивный взгляд, румянец, вспыхивающий на ее щечках каждый раз, когда она была взволнована или сильно удивлена, красивая фигурка, которую даже не портил халат лаборанта. Но вместе с тем она обладала отличной памятью, пытливым умом и логикой ученого. Эти качества позволяли ей обобщать и фиксировать идеи, выдвигаемые профессором и коллегами-мужчинами.
Андрей уже полчаса как сделал свою работу и сидел за монитором, часто поглядывая на Машу. Он не прочь был бы закрутить с ней служебный роман, но девушка пресекала все попытки сблизиться. Андрей был внешне обычным парнем: русые волосы, прямой лоб, карие глаза, рост под метр восемьдесят и худощавое телосложение. Спортом он практически не занимался, ходил всегда чуть ссутулившись, но вместе с тем в каждом его движении чувствовались энергия и внутренняя уверенность. Он был амбициозен и не скрывал, что стремится сделать блестящую карьеру ученого. Но Андрей понимал, что предстоит еще многому научиться, поэтому с большим рвением принимался за работу, которую поручал ему профессор.
Часы показали ровно шесть. На пороге появилась пожилая техничка, которая приходила вечером и убиралась после того как лаборатория пустела. Техничку все называли баба Даша, она работала тут больше 10 лет, знала многих сотрудников и любила поболтать. Она рассказывала о своих детях, жаловалась на зятя – тунеядца и пьяницу и на соседа с огромной собакой, который выгуливает ее без намордника. Говорила о том, как она написала на него жалобу в участок полиции, а они не стали разбираться, потому что участковый не хочет работать, а вот прошлый участковый был лучше, но на него она тоже раньше постоянно жаловалась всем знакомым.
Баба Даша помнила Альберта Борисовича, когда он еще не был руководителем лаборатории. Она была очень благодарна Хаимовичу за то, что не уволил ее, когда начался бум роботов-уборщиков и большинство таких техничек, как баба Даша, потеряли свои места. Альберт Борисович не очень доверял роботам, предпочитая им ручной труд.
Ученые и лаборанты потихоньку начали расходиться. Некоторые из них собирались по двое-трое, стояли кучками и шептались, периодически бросая любопытные взгляды на Альберта Борисовича и его любимцев. В воздухе что-то витало. Это что-то ощущал профессор Хаимович и чувствовал угрозу своей власти в лаборатории. У него было несколько внешних врагов в Академии. Похоже, появился и внутренний соперник. Им был Сергей Васильевич Прытко, которому недавно дали звание профессора, и он активно набирал вес в высших научных кругах. «Шишки» из Академии увидели в нем неплохую кандидатуру для смены строптивого Хаимовича и обещали всяческую протекцию.
Альберт Борисович в последнее время стал еще более подозрительным, чем обычно. Проводить собственные опыты в лаборатории становилось все опаснее, поэтому он купил загородный дом на окраине, огородил участок высоким забором и стал свозить туда «списанное» оборудование. Но об этом не знали даже его соратники. Это место было обителью главных трудов ученого.