Комната их тайн

Глава 1. Таша

Заслышав шум машины, я бросаюсь к окну в эркере, смотрящем на улицу, но это не они. Я хмуро гляжу на серенькое небо. В солнечном свете все выглядит привлекательней, но сегодня на скромные коттеджи по другую сторону дороги падает тень, и они кажутся мрачными. Гадаю, что Кайл подумает про нашу деревню. Стена за углом покрыта граффити – совершенно точно не Бэнкси, а бездомный, обитающий у входа в местный парк, осыпает прохожих ругательствами. Да, у нас есть озера – на самом краю деревни, и летом туда приезжают туристы, а центр Чу-Нортона украшают нарядные особняки, булыжные мостовые, дорогие бутики и гастропаб, но на улочках, прилегающих к нему, где живем и мы, в старину селились разве что рабочие. Из задних окон нашего дома открывается красивый вид на пруд и холмы Мендип, но в это время года он прячется в тумане.

Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы лишний раз протереть подоконник; вместо этого стряхиваю кошачью шерсть с диванной подушки.

– Таша? – слышу я голос Арона за спиной и поворачиваюсь: он стоит посредине комнаты, держа в обеих руках по кружке, все еще в рабочем комбинезоне, пропахшем моторным маслом. – Успокойся. Можно подумать, к нам едет королева собственной персоной…

– Почти. – Я беру одну кружку. Кофе слишком крепкий; казалось бы, после восемнадцати лет вместе Арон должен помнить, что я люблю послабей и с молоком.

– Элис была тут тысячу раз.

«Да, но Кайл не был», – думаю я, не говоря вслух. Арон лишь еще сильней рассердится на меня за то, что я пытаюсь произвести впечатление на относительно нового мужа Элис. Претенциозность Арону чужда – он никогда не пытается корчить из себя кого-то, кем не является, что в целом прекрасно, но иногда может сильно раздражать.

– Хоть она и не живет в Чу-Нортоне вот уже почти двадцать лет, она все-таки тут выросла, – говорит он, как будто я это забыла. – Дом твоих родителей был не больше нашего.

Арон плюхается на диван, и мне приходится приложить усилие, чтобы не поморщиться при виде впадин, которые он оставляет на только что взбитых мною подушках. Мы выросли в старом доме викария, возле готического кладбища, которое я всегда любила и где мы с Элис играли среди древних, источенных временем надгробий. Дом был больше раза в два, но я молчу об этом, как и о том, что роскошный особняк Элис и Кайла в Лондоне просторнее нашего по крайней мере втрое.

– Не понимаю, чего ты так суетишься. Это же была твоя идея.

– На самом деле Элис.

– Тебе не обязательно было соглашаться. – Он отпивает кофе. Я на свой и глядеть не могу, поэтому отставляю чашку на журнальный столик. Внутренне я мечусь между страхом перед их приездом и восторгом оттого, что мы увидимся.

– А ты типа совсем не хотел провести недельку в их дивной квартире в Венеции с видом на Гранд-канал? – поддразниваю я.

– Ну, я этого не говорил, правда?

Арон скрещивает лодыжки, словно устраиваясь передохнуть после обеда. «Никакого представления о времени», – вечно умиляется его мать Вив, словно этим стоит гордиться. Чем дольше мы с ним живем, тем менее забавным мне это кажется.

– Кому не захотелось бы пожить жизнью твоей сестрицы? К тому же мы никогда не были в Италии.

Пару месяцев назад я решилась пожаловаться Элис по телефону на то, что у нас с Ароном не было ни минутки на себя с тех пор, как родились наши близняшки, Элси и Флосси, а теперь вот подходит наша годовщина, но у нас, как обычно, ничего не запланировано, и тут она вдруг предложила нам провести неделю в их с Кайлом квартире в Венеции. Арон сразу же согласился – во многом потому, что платить надо было только за авиабилеты, а мой муж любит экономить.

Я же подумала, что не против примерить на себя роль дамочки, часами просиживающей в нарядных кафе на набережных каналов, потягивая коктейли, или бродящей без забот – и без детей – по галереям с высоченными потолками, любуясь картинами и скульптурами. Я представила, как мы с Ароном, загорелым и посвежевшим, целуемся на мосту Риальто, словно и не было прожитых лет и мы по-прежнему тинейджеры: свободные, дерзкие, влюбленные. Но хотя мысль о том, чтобы на неделю окунуться в гламурную жизнь Элис и Кайла, меня безумно привлекала, теперь, когда пришло время уезжать, я начинала сомневаться. Во-первых, я еще никогда не разлучалась с нашими почти трехлетними близняшками больше, чем на одну ночь. А во-вторых, просто не могла себе представить, как Элис с Кайлом целую неделю просидят у нас в глуши. Вдруг они будут нас судить, вдруг станут кривиться, укладываясь спать на нашем дешевом постельном белье? Нет. Я несправедлива. Несмотря на успех и богатство моей сестры, она все еще прежняя Элис.

– К тому же, – Арон обводит глазами гостиную и одобрительно кивает, – ты навела тут такой порядок, что просто закачаешься. Ведь так?

О да! Давненько наш дом не выглядел таким аккуратным. По крайней мере, с рождения Элси и Флосси. И все равно я смотрю придирчивым взглядом – взглядом Элис – на двери, которые стоило бы покрасить, деревянные полы – вот бы их заново отциклевать! – отпечатки детских ладошек на бледно-серых стенах и ковер со следами когтей Принцессы Софии, нашей бежевой персидской кошки, взятой из приюта.

Я кошусь на грязный рабочий комбинезон Арона:

– Ты не хочешь, пока они не приехали, заскочить в душ?

Арон работает в местной автомастерской – уже пятнадцать лет – и только что вернулся с утренней смены. На щеке у него масляный след, а под ногтями – черная каемка.

– Ладно. Но я не собираюсь с ними церемониться – сколько бы денег у них ни было.

Он встает и разминает ноги, допивая свой кофе.

Мы с Ароном познакомились, когда нам обоим сравнялось семнадцать; он только устроился в мастерскую помощником механика, а я училась стенографии и машинописи в бристольском колледже. Элис, всего на тринадцать месяцев старше меня, поступала в университет. Первая в нашей семье. Единственная. Причем в Оксфорд. Арон никогда не преклонялся перед богатством моей сестры или ее высоким IQ, не считал себя ниже нее или еще кого – я всегда этим восхищалась. Жаль только, что я сама не такая.

Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут я слышу, как хлопает дверца машины, и мы рефлекторно оборачиваемся: Элис вылезает с пассажирского сиденья ярко-оранжевого спортивного автомобиля. Она потрясающе выглядит в свитере с глубоким вырезом; рыжие волосы спадают ей на плечи идеальными волнами.

Арон присвистывает, делая шаг к окну. Сначала я думаю, что так он реагирует на Элис – в конце концов, она гламурная версия меня, – и уже собираюсь заявить ему, что он сексистская свинья, но тут Арон восклицает:

– Черт меня подери, это же «Макларен»!

Я понятия не имею, о чем он, но машина выглядит очень дорогой, хотя меня машины интересуют только в том смысле, что на них можно доехать из пункта А в пункт Б. Я замечаю, что в ней всего два места. Как мило – и непрактично, если присматриваешь за двумя детьми. Я правильно сделала, что вписала Элис в страховку на свою «Хонду». Прежде чем я успеваю среагировать, Арон ставит кружку на подоконник и бросается к входной двери. Вид у него комический – при почти двухметровом росте комбинезон на нем коротковат. Я смотрю, прикованная к месту, как он обнимает Элис. Потом с водительского места встает Кайл.

Впервые мы с Кайлом увиделись четыре года назад: Элис познакомила с ним меня и Арона за суши в каком-то дорогущем ресторане в Ковент-Гардене. Внешность у него как у греческого бога. Бога в модных джинсах и рубашке от «Том Форд» (я узнала, что это «Том Форд» только потому, что Арон спросил, где он купил такую). Три месяца спустя Элис вышла за него замуж в Лас-Вегасе, где они проводили отпуск. На церемонии не было ни родных, ни друзей – мама до сих пор ей этого не простила.

Я смотрю из окна, как Арон садится за руль, а Кайл наклоняется, показывая ему приборы. На нашей скромной улице такая роскошь выглядит неуместной, и я невольно ежусь. Что подумают соседи?

Делаю глубокий вдох и вхожу в прихожую ровно в тот момент, когда туда, цокая высокими каблуками, врывается Элис.

– Вот ты где! – восклицает она, хватая меня в объятия и окутывая облаком парфюма. Потом отступает, держа руки на моих плечах, оценивая меня, и я сразу чувствую, что выгляжу недостаточно нарядно в старой футболке из супермаркета и драных джинсах. – Ты такая красотка! Тысячу лет не виделись!

В действительности с нашей последней встречи прошло полгода.

Мне хочется сказать: «Ну да, потому что ты постоянно мотаешься по всему миру», но я молчу, чтобы не показаться завистливой и не испортить момент. Несмотря на разный образ жизни, мы с Элис всегда были очень близки. Чуть меньше с тех пор, как на сцену вышел Кайл, но только потому, что они оба очень заняты и нам редко представляется возможность провести время вместе.

– Рада тебя видеть! Чудесный свитер, – вместо этого произношу я.

– «Белла Фрейд», – отвечает она, и я киваю, как будто поняла, о чем речь.

Элис идет за мной по коридору на кухню в задней части дома и садится за деревянный стол, перемазанный засохшей краской – стараниями близняшек. Кухня длинная, но узкая, там хватает места разве что на этот стол, стоящий вплотную к стене. У дверей в патио мы умудрились втиснуть еще и двухместный диванчик, но он весь покрыт шерстью Принцессы Софии, хоть я его только-только пропылесосила.

– Чаю?

– О да, пожалуйста! Я ужасно устала. Ну, так где Элси-Элс и Флоссмейстер? Не терпится их увидеть.

Она всем дает прозвища, будто мы диджеи или рок-музыканты. Я много лет была у нее Ташатроном.

Включаю чайник.

– Вив, мать Арона, повела их в парк. – Молчу о том, что это потребовалось, чтобы я могла как следует прибрать в доме. – Они скоро вернутся.

– Наверное, совсем выросли… – Элис отлично умеет с ними обращаться, хотя настаивает, что своих детей не хочет. – Как же я соскучилась по этим маленьким обезьянкам! Привезла им подарки.

Подарки Элис всегда чересчур дорогие, из шикарных бутиков в Хэмпстеде, в фирменных пакетах и тонкой оберточной бумаге.

– Кайл сейчас их принесет из машины.

Я завариваю ей крепкого чаю и ставлю чашку на стол.

– Итак, – говорит сестра, пока я выдвигаю себе стул и сажусь. – Ты счастлива? Мы были в квартире на прошлой неделе, для Венеции сейчас самое подходящее время. Народу меньше, чем в августе, а погода еще совсем теплая… в основном. А виды! Такая романтика!

Элис и Кайл купили эту квартиру в прошлом году – их первое жилье для отпуска. Я немного удивилась, что они выбрали Венецию, потому что Элис всегда мечтала о домике в Корнуолле, но потом она объяснила, что Венеция для них – особенное место, ведь Кайл сделал ей там предложение.

– Да, конечно…

Наверное, Элис слышит в моем голосе тревогу, потому что отвечает:

– Знаю, ты впервые уезжаешь от девочек, но мы с Кайлом прекрасно о них позаботимся. К тому же Вив буквально за углом – если вдруг возникнут проблемы. Чего, – она гладит меня по руке, – совершено точно не случится.

Скрытое послание здесь такое: Элис – биохимик в крупной компании, занимающейся биотехнологиями, так что присмотреть за двумя племянницами для нее – раз плюнуть.

– Вам с Ароном это нужно. Знаю, вам нелегко приходилось, особенно пока девочки были маленькие…

– Не заставляй меня говорить про эту кошмарную парочку! – смеюсь я, пытаясь скрыть тревогу. В этом я дока. Да, управляться с двумя младенцами было непросто. Арону дали всего две недели отпуска, когда они родились, но Вив нам сам бог послал – она приходила каждый день, чтобы мне помочь. Не знаю, как бы справилась без нее, тем более что мама так далеко. По финансовым причинам мне пришлось вернуться на работу, когда близняшкам исполнился год, хоть мне и не хотелось, но сейчас, оглядываясь назад, я могу сказать, что работа секретаря в стоматологической клинике очень мне подошла. Вив присматривала за девочками, пока те недавно не поступили в очень милый детский сад в пешей доступности от дома, так что я смогла увеличить рабочую нагрузку до пяти смен в неделю в первой половине дня. Наконец-то я выплыла из всепоглощающего тумана ранних лет моих дочек.

– Расписание на холодильнике, – начинаю я. – Во сколько вести их в сад, во сколько забирать. В морозилке я оставила их любимую еду… – Замолкаю и заглядываю сестре в лицо. – Что?

– Прекрати беспокоиться. Я с них глаз не буду спускать.

У меня наворачиваются слезы, и вот она – вечно между нами, вечно здесь, хоть никто не говорит о ней вслух. Трагедия Нашей Семьи. Смущенная, я смаргиваю слезы.

– Обещаешь? – Мой голос до странности тонкий.

Элис сжимает мою руку.

– Жизнью клянусь.

Я верю ей, и моя тревога немного унимается. Знаю, рядом с Элис близняшки будут в безопасности. Она – единственный человек, который по-настоящему понимает. Порой мне кажется, что причина, по которой сестра не хочет детей, – наша Холли.

Тут на кухню входит Арон, а за ним – Кайл с двумя розовыми бумажными пакетами; они всё еще говорят про машины, пробеги и предельную скорость. Элис отпускает мою руку, Кайл втискивается на диванчик рядом с ней, и она улыбается, а он украдкой сжимает под столом ее бедро. Они вечно тискают друг друга. Даже на людях сцепляют пальцы или садятся так, чтобы их ноги соприкасались.

– Сразу видно, что недавно женаты, – заметил Арон, когда мы в последний раз встречались с ними в марте. В его голосе мне послышалась горечь, даже обвинение, и в ту ночь мы с ним, по моей инициативе, занялись сексом – мне хотелось доказать самой себе, и заодно ему, что огонь между нами не погас. Что мы по-прежнему можем быть спонтанными и страстными.

Сохранят они прежнюю тактильность, прожив в браке столько, сколько мы Ароном? Возможно.

Кайл ловит мой взгляд и вскакивает из-за стола, вспомнив, что не поздоровался:

– Таша! Как приятно видеть тебя снова!

Он делает шаг и по-братски заключает меня в объятия. Боже, как приятно от него пахнет! В следующий миг он отступает.

– Красивые тут места. Чу-Вэлли – дивный край. Столько зелени, потрясающие озера и река, конечно. Так здорово вернуться…

Раньше он никогда у нас не был.

– Так ты знаешь наши окрестности?

– Да, немного. У меня была девушка из Чу-Магна. Когда-то давно. Мы учились в универе в Бристоле, и я иногда гостил в Чу-Нортоне. В паре миль от Чу-Магна.

Я понимаю, что еще очень многого не знаю о Кайле. Колеблюсь, соображая, что сказать в ответ, потом предлагаю кофе.

– С удовольствием, спасибо. Черный, без сахара.

Арон стоит, прислонившись к дверному косяку, и наблюдает за нами с улыбкой на лице. Я ловлю его взгляд, и он вздергивает темную бровь.

– Ну ладно, я в душ. Надо еще закончить со сборами…

– Типичный мужчина, – вздыхает Элис. – Все оставляет на последнюю минуту.

Арон ухмыляется и, дразня, показывает ей средний палец. Она в ответ высовывает язык и, повернувшись ко мне, закатывает глаза в притворном утомлении, пока Арон идет по коридору.

Внезапно распахивается задняя дверь, и в нее входит Вив, оживленно восклицая и здороваясь, с короткими седыми волосами, растрепавшимися на ветру. Элси и Флосси сбрасывают резиновые сапожки и кидаются ко мне, утыкаясь личиками в ноги, прежде чем застенчиво поглядеть на Элис и Кайла.

– Здравствуйте, драгоценные мои! – всплескивает руками Элис, поднимаясь из-за стола, явственно обрадованная появлением обожаемых племянниц. Кайл протягивает жене пакеты с подарками.

Элси – она у нас посмелее – накручивает на пальчик рыжий локон и первой отрывается от меня. Ее так и манит подарок на коленях у тетки – тряпичный зайчик в нарядном платьице. Спустя пару секунд Флосси следует за сестрой. Не проходит и пары минут, как они держатся с тетей и дядей так, будто расстались только вчера. Флосси сидит у Кайла на коленях. С копной светлых кудряшек и большими голубыми глазами она выглядит ровно так, как могла бы, по моим представлениям, выглядеть в ее возрасте Холли. Внутри меня поселяется какое-то смутное мрачное ощущение, которое никак не удается подавить. Вроде призрака моей младшей сестры и того, что с ней произошло. Оно всегда со мной, в глубине сознания. Арон, конечно, знал о Холли – еще до того, как мы стали встречаться. Дело Холли Харпер прогремело тогда во всех новостях; периодически о нем вспоминали до сих пор. Несколько лет назад, после того как умер папа, и незадолго до известия, что я беременна близнецами, мама поняла, что больше не может оставаться для всех несчастной Джанет Харпер, и переехала в уединенную деревеньку во Франции.

– Хочешь, чтобы я еще ненадолго осталась, детка? – спрашивает Вив. Она стоит возле задней двери, готовая к новым распоряжениям.

– Спасибо, Вив, всё в порядке. Я дала Элис ваш телефон – на случай, если возникнут проблемы.

– Но они не возникнут, – вставляет Элис, поднимая голову и улыбаясь. Я замечаю решительно задранный подбородок – реакцию на предположение о том, что она может не справиться. Элис не допускает промахов. Никогда.

Два часа спустя, когда мы выходим из дома – Арон тащит к такси наши чемоданы, а я пытаюсь не расплакаться от мысли, что на неделю расстаюсь с дочками, – мне бросается в глаза рисунок на тротуаре перед нашими воротами. Звездочка голубым мелом.

Я не обращаю на нее особого внимания, думая, что это нарисовали ребятишки. Ее значение дойдет до меня гораздо позже.

Если б только я сразу поняла!

Возможно, мне удалось бы их спасти.

Глава 2

В Венецию мы приезжаем уже в темноте. Успеваем дважды поссориться из-за заявлений Арона, что он знает дорогу – он никогда в жизни не был в Венеции, – пока он ведет нас через сеть узких петляющих улочек. В воздухе висит гниловатый запах воды в каналах, и все, что я вижу, – бесконечная череда домиков разных оттенков охры, горчицы и терракоты с зелеными ставнями и крошечными балконами, на которых сушится белье. Здесь гораздо мрачней и унылее, чем я себе представляла, и, тащась по лестнице за Ароном и волоча за собой тяжелый чемодан, я мечтаю оказаться дома, на своем уютном диване, с девочками и кошкой, за просмотром «Свинки Пеппы». Все это не для меня. Я никогда не стремилась путешествовать. Я домоседка, живу в той же деревне, где выросла. Терпеть не могу то́лпы и шум. И нынешняя ситуация лишний раз подтверждает то, что в глубине души я знала давным-давно. Я не любознательная и не увлекающаяся. Я не Элис.

– Уже совсем близко… – Арон оглядывается на меня через плечо. Под мышками у него на футболке проступают пятна пота: несмотря на поздний час, тут тепло и влажно, даже в середине октября, и мои джинсы прилипают к ногам. Он явно делает хорошую мину при плохой игре, чтобы внушить мне, будто мы не бредем неведомо куда.

Я останавливаюсь перевести дыхание. Во рту у меня как на дне клетки с попугаями, ремень сумки впивается в плечо.

– Погоди. Мне надо передохнуть.

Он разворачивается ко мне с телефоном в руках; на экране гугл-карт мигает синенькая точка.

– Судя по навигатору, это вот тут.

Мимо нас проходит стайка подростков, болтая на итальянском. Я вижу, что Арон тоже раздражен, но не хочет этого показывать, как не хочет и признаваться, что мы заблудились. Это не в его стиле. Вообще человек он терпеливый, но признаться, что ошибся… нет, никогда.

– Ты это уже говорил.

– Просто оказалось чуток подальше, чем я думал. Давай же, Таш, мы почти пришли.

Я и не представляла себе, сколько тут каналов и извилистых улочек и что такси довезет нас только до парковки и там высадит. Можно было, конечно, пересесть на скоростной катер, но Арон сказал, что они слишком дорогие.

– Не надо было нам набирать столько вещей.

Арон делает шаг ко мне.

– Смотри, это прямо за углом. Честно. – Он ободряюще улыбается. – Площадь Сан-Марко совсем близко.

У меня не хватает духу сказать ему, что мне все равно и что Венеция совсем не такая, какой я ее воображала.

Он протягивает руку, и я вспоминаю, почему в первую очередь согласилась поехать. Я поклялась себе быть более решительной, попытаться возродить нашу утраченную страсть, нашу спонтанность. Мы месяцами не занимались сексом. Всегда были или слишком усталые, или одна – а то и обе – из близняшек забиралась к нам в постель посреди ночи, и у нас не хватало сил встать и отвести ее в детскую. Нам надо было почувствовать себя мужчиной и женщиной, увидеть друг в друге не просто второго родителя наших детей, провести время наедине.

Я беру его за руку, и вот мы снова идем; Арон держится чуть впереди, ведя меня через толпы людей, делающих селфи на мостиках. А потом улицы наконец-то становятся интереснее, и на них появляются сувенирные магазины и рестораны. От ароматов пиццы и карбонары у меня урчит в животе. Мы еще не ужинали, а время почти девять часов.

Наконец-то улица выводит нас на гигантскую людную площадь, окруженную грандиозными зданиями, и я замираю, потрясенная. Самое роскошное из них прямо передо мной: с куполами, великолепными скульптурами и лепниной – наверняка Элис знала бы, как все это называется, но я понятия не имею. Оно сияет разными оттенками золота и сливок на фоне черного неба.

– Ну вот и она! Площадь Сан-Марко. А это собор. Красота, правда? – Арон в действительности отнюдь не заядлый путешественник, но он явно подготовился, и это трогает меня до глубины души.

– Невероятно! – искренне соглашаюсь я. Меня уже не беспокоят ни натертые ноги, ни ноющее плечо, ни тот факт, что с самого утра я съела лишь крошечный пакетик чипсов, пока мы летели. Я впитываю окружающую нас сцену, купаясь во влажном теплом воздухе венецианской ночи, ароматах еды, звоне бокалов и радостных криках ребятишек, гоняющих голубей. Некоторое время мы так и стоим, созерцая площадь и крепко держась за руки.

– Квартира Элис с Кайлом сразу за углом. В настоящем палаццо, – говорит Арон, заглянув в телефон.

Естественно, я видела фотографии. Элис показала их мне, чтобы похвастаться, когда они с Кайлом купили квартиру. Но лишь теперь, оказавшись здесь, я начинаю понимать, насколько великолепной она должна быть, и внутри меня начинает разгораться огонек восторга.

Я иду вслед за Ароном через площадь, мимо голубей и группок людей, делающих фотографии, мимо музыканта, играющего на аккордеоне, и художников, продающих свои картины. Огни соседних зданий отражаются на влажной мостовой. Мне не терпится добраться до места; следом за Ароном я сворачиваю на мощеную улочку, очень красивую, но тихую. Мы оказываемся перед коваными воротами, перед настоящим палаццо с романскими колоннами и ступенями, ведущими к гигантской входной двери.

– Ничего себе! Это правда здесь?

– Судя по карте. – Арон убирает телефон в карман и толкает створку ворот. Она открывается со скрипом, и он шутит, что петли неплохо бы смазать.

Мы проходим через садик, чувствуя себя словно в другой вселенной, мимо фонтана и маленьких фонариков, освещающих каменные плиты дорожки, словно розовые агаты. Ставим чемоданы на ступени, и я достаю связку ключей, которые дала Элис, чтобы отпереть замок входной двери.

– Черт подери! – восклицает Арон, когда перед нами распахивается гигантский холл с мраморными полами. Потолок расписан в голубых и персиковых тонах – по нему порхают пухлые купидоны в легких хитонах. Я замираю с открытым ртом. Нас накрывает волна прохлады; на консоли стоит огромная ваза с белыми цветами, распространяющими по всему холлу сладкий аромат. – И это еще только общее лобби!