Бугенвиллея цвета фуксии

Славик

Славик познакомился с Машей, недавно закончившей факультет дизайна, два года назад. Маша была полной противоположностью Тани даже внешне. Она была высокая, с рыжими волосами до плеч. И все считали их подходящей парой.

Правда Маша никогда так живо не интересовалась ни его учёбой, ни его работой, как продолжала делать это Таня. Время от времени они поздравляли друг друга с днём рождения, с новым годом. Их общение носило удивительный характер – они писали друг другу так, будто не молчали перед этим несколько месяцев, а продолжали с того самого места, где остановились в прошлый раз. И Славику уже думалось, что когда-нибудь они будут дружить семьями. Потом учёба начала подходить к концу. Их переписка как-то плавно сошла на нет. Маша стала делать намёки на то, что уже пора бы жить вместе, всё равно Славик собирается съезжать от родителей.

Всё было так, пока однажды Таня вдруг ему не написала. Это было не в день его рождения, и не под Новый год. И вообще это было очень странно, что она спрашивала про Ташкент и скучает ли он по школе. Это было довольно неожиданно. Славик ответил ей сдержанно, что в Ташкенте был давно, с тех пор они продали квартиру и окончательно перебрались в Россию, да уже и не тянет туда так сильно.

Таня написала, что не представляет его в Питере, что по переписке ещё можно представить, а вот так наяву – нет. Здесь он улыбнулся. Это было так на неё похоже: сказать что-то, чтобы он отчётливо почувствовал её восприятие, как будто она смогла вновь дотянуться до него сквозь все эти расстояния. И тогда он сделал то, чего сам от себя не ожидал. Он позвонил ей, а потом сказал, что приглашает в гости, что родители будут рады её видеть. И он не солгал. Мама всегда интересовалась и спрашивала про Таню.

Он думал, что она, конечно же, не согласится – тот, другой, удержит её. Но она ответила, что с удовольствием приедет. Когда? Да вот хоть через месяц. У них в октябре ещё не начинается учёба, да и осталось только диплом написать.

Это было неожиданно, невероятно, и Славик подумал, что ещё год-два тому назад он всё бы отдал, чтобы она приехала в Питер. По началу, ещё не обжившись на новом месте, он часто вспоминал Таню. Потом стал вспоминать реже. Этот город имел свою собственную, уникальную историю, и Славик успел его полюбить.

Более того, он уже не представлял себя отдельно от берегов Невы, городских парков, называвшихся здесь садами, и имеющих неповторимый запах свежей липовой листвы и сочной травы весной. Славик живо представил себе Таню, шагающую рядом с ним по любимым улицам. Он поводил бы её по всем замечательным местам этого удивительного и красивого города.

С Машей такие прогулки не получались. Она предпочитала встречи с друзьями в клубах, походы в кино и вообще была очень урбанизирована. Природа воспринималась ею как декорация или погодное явление. Она расстраивалась, когда было ветрено, шёл дождь, и дулась, когда Славик предлагал "тащиться" куда-нибудь в непогоду. Очень тяжёло было заинтересовать её чем-то, что напрямую не касалось её самой или её занятия – дизайна. Славикин папа, наблюдая их отношения, начинал рассуждать про индивидуализм и о том, как редки пары, в которых партнёры равно уважают друг друга.

Славик с Таней договорились созвониться через неделю. К этому времени Таня должна была купить билеты и знать точную дату прилёта.

– На сколько ты останешься? – спросил Славик.

– Не знаю! Пока не надоем вам! – засмеялась она.

Потом уже серьёзно добавила, что приедет дней на десять.

Да, всё-таки это было удивительно, невероятно. Настолько, что он забыл её спросить, прилетит ли она одна или с кавалером. Эта мысль теперь занимала Славика, и он ругал себя, что не спросил сразу. Прошла неделя, прежде чем они созвонились снова, и он смог задать Тане этот так волновавший его вопрос. Она на секунду замолчала, а потом сказала, что приедет одна.

Что-то задумчивое и немного грустное было в её голосе. И Славик решил, что они расстались. Он не мог бы сказать, почему он так решил, она ведь ничего такого не упоминала. И Славик, понятное дело, не спрашивал, только поспешил объяснить её приезд одной тем, что Таня наконец поняла, что не любит того, другого. Как может она любить такого человека! Да они совсем друг другу не подходят! А почему Славик решил, что они друг другу не подходят, он не смог бы объяснить, даже если бы его мнением на этот счёт кто-нибудь и поинтересовался.

Итак, этот день наступил! Славик не мог уснуть с вечера. Он всё ходил, пил воду, и торопил ночь. Таня прилетала под утро. Родители видели его волнение, и папа шутил что-то на тему Фигаро. Маша не так давно уехала с родителями в Крым к каким-то родственникам, которые готовы были принять их, так как у них был собственный домик. Может, потому что так быстро всё произошло, или от того, что Славик сам до конца не верил, что Таня приедет к нему на самом деле, он даже не сказал о ней Маше.

Но причем тут Фигаро, если Славик не видел Таню целую вечность?! То есть видел, конечно, на тех злополучных фотографиях, на которых не всегда чётко можно было разглядеть выражение её глаз.

Он привык читать по её глазам, идя с ней рядом и расспрашивая о прошедшей неделе во время учёбы в универе. Он знал, что если она хмурится, то что-то не совсем выходит с последней семинарской работой. Он понимал, что если она расстроена из-за какой-то оценки, то нужно сначала дать ей время помолчать, а потом осторожно спросить об этом.

Мир состоял из этих разговоров и обсуждения последних событий в универе. Их жизнь складывалась из обмена мнениями и планами на будущее. Пока это всё не оборвалось так внезапно, хотя они и были об этом предупреждены. Четыре года они продолжали общаться, зная, что Таня уедет, как только закончит учёбу. Может, они не верили в это до конца? Так привыкли к этому общению, что были уверены, что оно продлится несмотря на расстояние? Славик никогда не задумывался над этим раньше.

И вот новый виток их жизни. Таня приезжает к нему в гости в Питер, где он уже обжился до такой степени, что считает этот город своим. И снова можно строить планы, куда пойти и что делать. Можно говорить до ночи и рассказывать друг другу, что с ними произошло за это время. Можно даже не звонить Маше по вечерам, тем более, что там не всегда есть интернет и хорошая связь.

Таня

Таня летела израильской авиакомпанией Эль-Аль, и это значило, что в самолёте будут сотрудники безопасности, а во время завтрака подадут местную, уже полюбившуюся ей еду – хумус, много овощей, фруктов. Будут постоянно приносить воду – именно в Израиле Таня поняла, что нужно много пить.

Полёт был прекрасный. В самолёте было не так уж много людей, и от этого было уютно. Усталые пассажиры после прибытия в аэропорт среди ночи, гуляния по магазинам Дьюти Фри в поисках скидок на товары и прохождения проверки службы безопасности, дремали в креслах.

Заботливые девушки-стюардессы помогали рассаживаться группе пожилых религиозных горских евреев в соседнем ряду. Их было три пары. Они весело шутили и рассказывали, что в первый раз после развала СССР решились поехать в Ленинград. И самая молодая стюардесса, видимо, не совсем знакомая с реалиями бывшего советского пространства, спросила, далеко ли это от Санкт-Петербурга, куда они летели. И тогда эти бабушки и дедушки принялись ей объяснять, что Санкт-Петербург – это и есть Ленинград.

Таня улыбнулась и подумала, что тоже летит туда в первый раз.

Она уснула и проспала до завтрака. А после него объявили посадку.

Таня уже выглядывала в окно, когда они подлетали к Пулково, и теперь вовсю вбирала в себя глазами приближающийся город. Россия! Очень интересно.

Наконец на двух языках пилот попрощался с пассажирами. Религиозные пары потянулись к выходу. И Таня за ними.

Пройдя таможню, она пошла забирать свой багаж и там увидела пожилую женщину, тщетно старавшуюся ухватить с крутящейся карусели свою небольшую сумку. Старушка суетилась, и седые кудряшки на её голове колыхались, как листочки на ветру. Её серая клетчатая юбка колыхалась тоже. Таня ловко подхватила ручку старушкиной сумки, норовившей ускользнуть и поехать кататься дальше.

– Большое спасибо Вам! – обрадованно сказала женщина.

Она сразу же решительно взяла свою сумку, как будто боясь, что та опять от неё убежит.

Взяв свой чемодан, Таня устремилась за старушкой к выходу, где уже было довольно много встречающих. Слышались радостные возгласы приветствий. Старушка тепло распрощалась с ней. Они даже обменялись контактами. "Евгения Сергеевна" – прочла Таня на клочке врученной старушкой бумажки – и номер телефона.

– Если будет у Вас время и желание, обязательно позвоните мне, – улыбаясь сказала новая знакомая.

Это было очень приятно. Бабушка очень понравилась Тане.

Но где же Славик? Когда она увидит его? И Таня дальше закрутила головой.

И вдруг она заметила его. Он стоял высокий, сосредоточенно глядя прямо на неё. Видимо, её и привлёк этот взгляд. Он был такой знакомый, такой свой, что Таня очень обрадовалась. У неё как будто бы за спиной выросли крылья. Она шагнула по направлению к нему. Он тоже пошёл ей навстречу, и они сразу же оказались рядом, и обнялись, и оба рассмеялись этому.

– Таня! Как я рад тебя видеть! – он задержал её в объятиях на несколько мгновений, и это было так естественно, как будто так и должно было быть.

Знакомый низкий голос теперь звучал не в наушниках при разговоре по скайпу, и не в телефоне.

– Я тоже очень рада тебя видеть!

– Давай сюда сумку. Пойдём, я тут с родителями.

Это был неожиданный сюрприз! Они все вместе приехали её встречать! Таня только успела об этом подумать, как уже обнималась с тетей Валей. Дядя Саша с высоты своего роста наклонялся к ней и улыбаясь спрашивал, как она долетела.

– Всё прошло хорошо. Я очень рада вас видеть.

Потом они ехали к ним домой, показывая Тане мелькавшие за окном здания. Её чемодан ехал в багажнике. Таню посадили рядом со Славиком на переднем сидении, как почётную гостью, а родители устроились позади.

Так они и доехали. Только одно короткое происшествие привлекло внимание Тани в пути. Неожиданно зазвонил Славикин телефон, и на нём высветилась фотография девушки со светло-рыжими волосами до плеч. Девушка смеялась, закинув голову. Телефон сообщал, что звонит Маша.

Славик отклонил этот звонок, пробормотав: "потом перезвоню". Таня не придала этому значения, но краешком глаза увидела, что он смутился и нахмурился.

Семья Славика жила в просторной квартире в старом доме с высокими лепными потолками. Таня никогда и не видела таких домов.

У Мариных было три комнаты: спальня родителей, зал, и комната Славика, которую он великодушно отдал в полное Танино пользование.

Вход в это старинное здание на улице Марата был со двора. И снова Таня удивилась тому, как непохож был этот город на Ташкент и, тем более, на города Израиля. Всё здесь дышало стариной, было такое милое и уютное. И в то же время, чувствовалась причастность к бывшему Союзу.

Запах в подъезде был совершенно такой же, как в подъездах домов в Ташкенте. О, этот забытый запах человеческого жилья, вобравший в себя ароматы с кухни, где готовится что-то вкусненькое, запах деревянной мебели и шерстяных ковров! Интересно, что ингредиенты запаха менялись, а сам он оставался неизменным, как запах самой советской жизни, объединявшей огромные пространства всех бывших республик Союза.

Когда она сказала об этом Мариным, те закивали головами. Но при этом, дядя Саша добавил, что не скажи она об этом, они бы и не заметили, так привыкли они к этому запаху здесь.

Таня приехала всего на десять дней, но так уютно ей стало, когда, разложив вещи на полках в шкафу, специально освобождённых Славиком для неё, она села на его кровати и огляделась.

Комната была небольшая, но очень удобная. Почти во всю стену шло окно с широким подоконником. Потом Таня узнала, что во многих домах здесь были такие подоконники. Они показались ей очень удобными – хочешь, расставь горшки с цветами, хочешь – фарфоровые статуэтки, а можно просто сидеть там с книжкой до позднего вечера – в Питере летом были белые ночи.

Именно для того, чтобы скрыть свет, проникающий летом в комнату допоздна, на карнизе висела длинная тёмно-зелёная портьера из очень плотной ткани. Задёрнув её, Таня обнаружила, что комната полностью погрузилась в темноту.

Сегодня был удивительно тёплый день, совсем не похожий на предыдущие сентябрьские дни, как в один голос уверяли её Марины. Они сами вспоминали, как приехали сюда в июле, и это был такой холодный, дождливый день, особенно после ташкентского солнца и духоты, что им показалось, будто внезапно наступила осень.

Итак, это был её первый день в Питере. Таня устала с дороги – летела ночью, поэтому прилегла отдохнуть. Проснулась она уже ближе к вечеру, потянулась в кровати, и так здорово ей показалось, что она здесь, у друзей, знакомых с детства, что ей внезапно захотелось их увидеть, расспросить обо всём. Таня поспешно слезла с кровати и вышла из комнаты. Дядя Саша сидел с газетой, тетя Валя хлопотала на кухне, а Славика нигде не было видно.

– Ну, как, проснулась, спящая красавица? – первым заметил её дядя Саша.

Он отложил газету и предложил сесть на диван. У них был совершенно замечательный светло-зелёный диван, занимавший весь угол в салоне. Тётя Валя вышла из кухни и объявила, что скоро всё будет готово. Тане стало совестно, что они так хлопочут для неё, а она только встала.

– Тётя Валя, давайте, я вам помогу, – сказала она.

– Отдыхай с дороги, Танюша, – ответила тётя Валя. – Уже всё готово.

И засмеялась, когда Таня сказала, что поможет хоть на стол накрыть, и потопала за ней на кухню.

Тётя Валя жарила свои обалденные котлеты, уже был готов салат, который, оказывается, нарезал дядя Саша, и такой милой, такой уютной показалась Тане эта кухня, которую она видела в первый раз в жизни.

– Славка сейчас вернется. Он бегать пошёл, – объяснил дядя Саша отсутствие сына.

И правда, пока они накрывали на стол, входная дверь открылась, на пороге появился Славик, красный и с волосами в полнейшем беспорядке. Он сразу же побежал в душ, на ходу объявив:

– Садитесь без меня! Я вас догоню.

Но они не сели, а подождали его, и когда он вернулся в чистой футболке и причёсанный, Таня поняла, что совсем его не знает. Славик стал крепче, плечистее и пожалуй, ещё больше вырос. Она встретила его серьёзный твёрдый взгляд и не узнала в нём того мальчика, с которым училась в школе. В старших классах при разговоре с ней он часто стеснительно улыбался и смотрел в сторону. Ничего не стоило уговорить его пойти в кино или в парк. Но этот парень, севший напротив неё за небольшим кухонным столом, выглядел и вёл себя иначе – более смело, более уверенно.

Ну вот, теперь можно было начинать обедать. Но только они сели, как позвонили в дверь. Родители Славика переглянулись.

– Мы кого-то ждём сегодня? – спросил дядя Саша.

– Да нет вроде, – вставая со своего места ответил Славик.

Со стола не было видно, кто пришёл, но до Тани долетел обрывок фразы, сказанной весёлым женским голосом:

– Хотела сделать тебе сюрприз!

Тётя Валя застыла с ложкой над тарелкой дяди Саши, накладывая ему салат.

И сразу как бы прошло, потерялось волшебство этой встречи с близкими людьми.

Смущённый, вошел Славик, а вместе с ним высокая улыбающаяся девушка со светло-рыжими волосами до плеч. Таня узнала её. Эта девушка звонила Славику, когда они ехали из аэропорта.

Новая гостья тоже увидела Таню и остановилась. Улыбка сошла с её лица. Это была обоюдно неожиданная встреча. В тот же миг она повернулась к Славику:

– Извини, я не знала, что у вас гости.

Нахмурившись, и отводя взгляд от Таниного лица, тот сказал:

– Знакомьтесь, это – Таня, моя одноклассница. А это – Маша.

Маша опять взглянула на него и добавила, как будто обращаясь только к Тане:

– Маша Копылова. Очень приятно. Мы со Славиком встречаемся.

Впрочем, она могла бы и не пояснять. Таня и так обо всем догадалась.

– Взаимно, – ответила Таня из вежливости, хотя что-то невольно кольнуло её.

Она никак не ожидала такого поворота событий. Ведь она приехала услышать от Славика, что всё, о чём говорила догадливая Лиза – правда, а заодно сообщить ему, что ей, Тане, всё теперь известно, что ей жаль, что она не поняла всего раньше сама. Таня очнулась от тишины, повисшей в кухне над уютным желтым абажуром.

Тётя Валя, желая сгладить неловкость, пригласила Машу к столу. Но та сказала весело:

– Спасибо большое. Я на минутку. Я вернулась раньше, чем думала. Хотела попросить Славика помочь мне с компьютером.

При этих словах она красноречиво посмотрела на него. И продолжала:

– Кажется, ты предлагал мне посмотреть, что не так с моим ноутбуком. А то мне Настю не хотелось просить приходить в офис в субботу.

– Конечно, помогу. Просто Таня с дороги. Давайте поужинаем, а потом разберёмся со всем.

– Хорошо. Ты, кстати, можешь остаться у меня ночевать. Родители ещё не возвращаются. В моем распоряжении вся квартира. У меня срочный заказ, поэтому пришлось вернуться.

Она повернулась к Тане и, пожав плечами, пояснила:

– У меня своё агентство торжеств – дизайн помещений, съёмка, проведение мероприятий. Была на отдыхе, а тут вдруг важный клиент нарисовался. Такую возможность нельзя упускать. Ну, сами понимаете, – и она ослепительно улыбнулась.

– Маша, Таня не живёт в Питере. Она приехала из Израиля, поэтому эта информация ей вряд ли пригодится, – вступил в разговор Славик.