Бугенвиллея цвета фуксии

Славик

Они поехали встречать Таню все вместе. Валентина Васильевна села сзади, Славик за руль, так как уже год, как получил права, а Александр Михайлович занял переднее сиденье рядом.

Боже, как долго тянутся последние часы перед её приездом! А вдруг они опоздают? И Тане придется ждать! Папа шутил и гадал, на каком светофоре их ожидает пробка. Но пробок не было в субботу в такой ранний час. Они приехали немного раньше, чем ожидали.

И вот Славик, вытянув шею, оглядывается по сторонам, высматривая Таню. Родители решили постоять в уголке, чтобы не смешиваться с толпой провожающих и встречающих.

И вот Таня выходит, и он сразу же узнает её, хотя одета она не так, как он привык её видеть. В школе она всегда предпочитала джинсы и короткие юбки до колен, а тут на ней какая-то длинная юбка и лёгкая куртка. Юбка тёмно-синего цвета, тонкая и воздушная. Белая блузка, тоже тонкая и тоже воздушная. Она шла и, казалось, сейчас взлетит, такая в ней была лёгкость, в каждом её движении, в том, как эта юбка летит вместе с ней, обвиваясь вокруг ног. Она и не она. Рядом семенит какая-то незнакомая старушка, и Таня внимательно слушает её, а затем бабушка пишет что-то на маленьком клочке бумаги. Таня берёт этот клочок и они расстаются. Кто это? Какая-то знакомая?

Как часто он мечтал, что она прилетит к нему в гости! Как часто представлял, как это случится! И вот, этот миг настал. Сколько воспоминаний всплыло в его душе – тягостных и весёлых! Сколько лет прошло, прежде чем они смогли встретиться опять!

Но Славик мыслями снова возвращается в настоящий момент. Таня одета по-другому, путешествует с незнакомой старушкой, но всё равно это самая настоящая Таня. Славик смотрит на неё и забывает позвать, пока не натыкается на её взгляд, обращённый к нему.

Он сразу же шагнул к ней и пошёл навстречу. И в первую же минуту они сразу обнялись. И снова это чувство охватило его, говоря, что хоть они и не виделись давно, но как будто не было всех этих лет.

Они оба одновременно рассмеялись, и он взял её сумку и повёл к родителям. Конечно же, они всё видели и всё заметили. Да наверно, и не заметить было невозможно. Таня обнялась с мамой, и та стала расспрашивать, как прошёл полёт.

Обратно они ехали весело, обсуждая последние новости. Только один инцидент омрачил эту поездку. Славик снова был за рулем. И тут начал звонить его телефон. Это была Маша. Он понял это по той мелодии, которую поставил для её входящих звонков. Не долго думая, Славик отклонил этот звонок и увидел, как папа подмигнул ему в зеркале заднего вида.

Тогда он ещё не знал, что лучше бы ему было ответить, чтобы не пришлось ругать себя за то, что произошло после.

Таня устала с дороги и пошла отдохнуть в его комнате, где стоял его письменный стол, кровать, и шкаф, в котором он освободил полки для её вещей.

За несколько дней до этого Славик тщательно убрал свою комнату, а потом заходил туда несколько раз, проверяя, удобно ли будет Тане здесь, не мешает ли кипа журналов на столе – может лучше убрать в ящик? В ящик письменного стола отправилась и кепка, которую ему подарила Маша, и которую он ни разу не надел.

Устроив Таню и дождавшись того, что она ушла отдыхать с дороги, Славик пошёл бегать и не взял с собой телефон. Вернувшись, он обнаружил, что Маша звонила снова. И нужно было бы ей перезвонить, но ужин был готов, и все ждали его к столу. Он решил позвонить ей после.

Лучше бы он сразу перезвонил. Так бы он знал, к чему быть готовым. И неприятной сцены, последовавшей сразу же за тем, как он вернулся и присоединился к остальным, можно было бы избежать.

Маша появилась, как только они сели за стол. Раздался звонок в дверь. Славик пошёл открывать, и она радостно прыгнула на него прямо на пороге. Это был шок. Он как-то совсем не ждал её сегодня.

Маша была в красном. Она любила красный и все его оттенки, поэтому часто носила вещи этого цвета, и вскоре, в сочетании с её рыжими волосами, он стал восприниматься всеми как абсолютно нейтральный.

Итак, на Маше было красное платье до колен. С шеи свисала целая связка серебряных цепочек разной длины, чтобы было непривычно, так как Маша обычно предпочитала золото. Она считала, что оно больше подходит к цвету её волос, чем тусклое серебро.

Кажется, Маша была довольна, увидя его обалдевшее лицо. Она весело засмеялась и чмокнула его в нос.

– Хотела сделать тебе сюрприз! Извини, что нарушаю твой покой, но я столько звонила тебе, а ты не берёшь трубку. Так что я сама решила заскочить к тебе. Понимаешь, у меня комп не пашет, а тут срочный заказ. Может, посмотришь, что с ним? Так не хотелось Настю напрягать лишний раз.

Настей звали Машину помощницу. Скорее даже так: Настя делала всю работу по выполнению заказов – звонила и договоривалась о поставке материалов, приезде фотографа и клиентов и так далее.

– Без проблем, – ответил Славик автоматически, а потом подумал, что проблемы всё-таки возникнут.

Маша взяла Славика за руку, когда они остановились на пороге зала, начинающегося там же, где заканчивалась маленькая прихожая. Славик старательно рассматривал носки своих ног в домашних тапочках. Если бы мог, он предпочёл бы засунуть руки в карманы спортивных штанов. Маша превзошла саму себя в умении делать сюрпризы. Одного она не рассчитала – увидеть за столом Таню, когда они вошли в зал. Тогда уже изумлена была она сама, такого сюрприза она не ожидала.

С минуту девушки смотрели друг на друга, пока Славик представлял их одну другой. Потом Маша начала "разведку боем", представившись успешной бизнесвумен, которая настолько нарасхват, что ей приходится возвращаться с отдыха раньше срока, чтобы клиенты остались довольны. Она ожидала, что Таня тоже расскажет, кто она и чем занимается.

Тогда можно будет сравнить, кто из них более успешен, и, следовательно, больше подходит Славику. Маша не терпела конкуренции. А иначе чем можно объяснить неожиданное Танино появление здесь, если не попыткой увести у Маши жениха, как только она уехала отдыхать. О том, что Славик никогда не делал ей предложения, Маша не вспомнила. Она была слишком уверена в своей неотразимости и силе влияния на него.

Но Таня не стала объяснять, чем она занимается. Выяснилось только, что она бывшая одноклассница Славика и приехала из Израиля. На этом закончилась вся разведка.

Маше удалось утащить Славика к себе после ужина. Дорогой она оживлённо болтала, ведя машину, и усиленно делала вид, что Танино появление у Славика на кухне не имеет большого значения. Просто он пригласил в гости свою бывшую одноклассницу и забыл Маше об этом сказать, что ещё раз объясняет, что этот приезд не так уж для него и важен.

Но всё-таки какую-то перемену в нём Маша заметила, потому что зайдя в её новую, современную квартиру, в которой был не раз, он был задумчив и спросил: "Где твой компьютер?", хотя прекрасно знал, где он находится. Было заметно, что он сильно спешит.

Он не захотел выпить с Машей кофе, объяснив это тем, что рано встал, чтобы забрать Таню из аэропорта, и поэтому устал.

– А зачем она вообще приехала? – вдруг спросила Маша.

При этих словах он очнулся и сказал, что давно звал её к себе, родители очень хорошо знают Таню, они сидели вместе за одной партой в школе и так далее.

– А парень у неё есть? – задала второй стратегически важный вопрос Маша.

И Славик, удивившись такому вопросу, вспомнил парня с фотографий, и ему пришлось ответить, что есть.

После этого Маша, казалось, потеряла к Тане всякий интерес. Она только спросила, останется ли Славик на ночь, на что тот поспешно ответил, что нет, и повторил, что очень устал за сегодня.

Он прошёл в комнату, где стоял компьютер, и спросил, что же с ним не так.

– Да нет, – поспешно ответила Маша. – Это с моим лэптопом что-то не так.

– И что же?

– Да постоянно виснет.

– А ты пробовала его перезагружать? Знаешь же, есть волшебный рецепт. Называется "семь бед – один ресет".

Маша засмеялась при этих словах, и ответила, что так беспокоилась, что не сможет работать, что сразу же схватила комп в охапку и помчалась обратно в Питер.

Славик слушал эту историю с интересом. Даже мир, крутившийся до этого с необыкновенной скоростью, вдруг приостановился на полуобороте. Этот бег начался с тех пор, как они вышли из дома, оставив Таню и родителей за столом допивать чай. В голове Славика пульсировала одна юркая мысль, похожая на бегущую строку: "Только бы она не спала, когда я вернусь." Чёрт, скорее бы закончить и выйти на свежий вечерний воздух, успеть вернуться и всё объяснить Тане. Какой же он осёл! Самый настоящий Фигаро, папа был прав! Что Таня теперь думает о нём? Каким же олухом, должно быть, он выглядит в её глазах. Только бы она не спала, когда он вернётся! Только бы не закончился так нелепо её первый день пребывания у него в гостях!

Хотя на что он рассчитывает? Таня приехала навестить его не потому, что между ними возможны какие-либо отношения. Как раз наоборот. Они оба не свободны. Если он ещё может сказать, что пришел к мысли, что Маша – это явление временное и скоро между ними все закончится, то Таня уже давно встречается с тем, другим. Хотя что же это за отношения у них, если она уехала за границу на десять дней без этого Лёши? Все было очень неоднозначно.

Нужно было рассказать ей про Машу, как есть. Тем более, что рассказывать долго не о чем: да, встречались, но он понял, что это не его даже раньше, чем возобновил общение с Таней. А теперь всё выглядит очень глупо. Он пригласил одну девушку в гости, не расставшись с другой. И ладно бы, не рассчитывал на взаимность! Но как теперь объяснить Тане – ведь она такая честная и умная – что Маша для него ничего не значит, что скоро всё прекратится, и он ни разу не пожалеет о расставании.

Он поднял голову и встретился глазами с Машей. Эти глаза смотрели на него выжидательно. Похоже, дело было не только в сломавшемся компьютере. Тут было что-то ещё. Она ревновала его, поэтому и приехала раньше и без предупреждения появилась на пороге его квартиры. Он не отвечал на её звонки, и она решила проверить, что же не так. И теперь думает, что её опасения оправдались, раз за это время именно тогда, когда она была в отъезде, появилась Таня.

С одной стороны, Таня не представляла опасности по Машиным меркам, так как не была так интересна, как она сама. С другой стороны, что-то в ней было, если Славик так торопится убежать, хотя Маша только что вернулась и они давно не виделись.

Да, похоже, с компьютером всё было в порядке. Славик открыл крышку, и на него взглянули два смеющихся лица. Это они с Машей ездили прошлым летом отдыхать в Краснодарский край, сняли там комнату на неделю и неплохо провели отпуск.

Славику тогда очень симпатичной казалась эта фотография: солнце заливало их сверху, Маша была в короткой юбке и белой майке, открывающей живот. Маша и теперь была всё та же, а вот себя он не узнал. Он разглядывал своё лицо, как лицо человека, которого видел впервые. Вроде бы он продолжал смеяться, как и раньше, но глаза были какие-то настороженные. И он вспомнил, что именно тогда начал улавливать намёки Маши, вскользь сказанные о том, что скоро они будут жить вместе.

Например, мама говорила, что давно надо отдать кому-то лишний утюг, который кто-то подарил, а они им не пользуются. А Маша отвечала, что скоро, когда она будет жить отдельно, он ей и пригодится.

Или вдруг громко начинала обсуждать по телефону с подругой, через какое время та переехала к своему парню после знакомства.

– А что мы делаем завтра? – поинтересовалась вдруг Маша, вернув его из воспоминаний прошлогодней давности в комнату с приглушённым светом.

Славику никогда не нравился этот свет. Всё неестественно искажалось при этом свете – и цвета и формы предметов вокруг.

– Я думал, что завтра ты занята, – ответил Славик.

– Вообще-то да. Хорошо, тогда посмотрим, как пойдёт дело. Если Лёня быстро уложится, вечером я свободна!

Лёней звали высокого лысого фотографа в Машиной студии.

– Тебя подвезти обратно?

– Да нет, я, пожалуй, пройдусь. Пока!

И он покинул её большую комфортабельную квартиру, "первую жертву дизайна", как назвал её папа. Родители Славика были там всего один раз, когда приходили знакомиться с родителями Маши.

Вера Борисовна и Алексей Викторович были тихие спокойные люди. Они работали в каком-то министерстве. Славикина мама очень им симпатизировала. Тем более был заметен их контраст с Машей. Она была порывиста, нетерпелива. Родители Маши принимали это за проявление её творческой натуры. Ещё только поступив в колледж на отделение дизайна, Маша заново переделала свою комнату. А после добралась и до остальных комнат в квартире.

Ей были свойственны смелые современные решения. То она подвешивала к потолку резинового птеродактиля и уверяла, что именно своей "резиновостью" он и хорош – пластик не выглядел бы так натурально. То насаживала металлический бамбук вдоль просторных, от пола до потолка окон гостиной, уверяя, что это "вносит в дом элемент природы". Ни птеродактиль, ни бамбук не казались Славику натуральными. Включая свет, он каждый раз вздрагивал, снова обнаруживая под потолком это чудище, видимо, подсознательно ожидая, что когда-нибудь его оттуда же снимут! На острый бамбук он натыкался, задёргивая портьеры, когда они садились смотреть фильм, и нужно было, чтобы в комнате было темно.

В общем, с Машей было нескучно. Но в последнее время Славик стал ловить себя на мысли, что эта экстравагантность начинает ему надоедать. Он как будто смотрел на себя со стороны и не узнавал себя. За период встреч с Машей он понял, как важно понимать, кем ты становишься в новых отношениях, нравишься ли ты самому себе в них.

Например, он точно знал себя рядом с Таней. Рядом с ней ему было хорошо. Он чувствовал себя то заботливым другом, то тайным поклонником. Эти два амплуа успешно совмещались в нём. Одно из них он носил свободно, снаружи, другое было запрятано внутри за, казалось бы, ничего не значащими фразами, когда он просто интересовался, как дела.

Подходя к дому, Славик с облегчением увидел в своей комнате свет. Значит, Таня ещё не спит, и с ней можно поговорить, объяснить ей всё.

Таня и правда не спала. Сидя на его кровати, она читала книжку. Это была такая мирная картина – Таня в его комнате с книжкой, – что Славик остановился на пороге и забыл всё, что собирался ей сказать. Таня тоже молчала. Наконец, он собрался с духом и извинился за то, что не предупредил её о Маше.

Но Таня всё поняла. Она сказала, что ничего не случилось, и что он не обязан ей ничего объяснять. Какая же всё-таки она была молодец! Славик заново оценил её в этой ситуации. Они поговорили о том, что завтра пойдут гулять, и что уже поздно, и пора ложиться спать.

Он закрыл за собой дверь, сходил в душ, но затем долго ещё лежал и думал о том, какое это чудо, что Таня сегодня приехала к нему в гости. Теперь она спит в его комнате на его кровати.

Потом он вспомнил весь этот день, как волновался, когда ехал её встречать, как увидел её в длинной, какой-то летящей тёмно-синей юбке. Она вся была такая летящая и свежая, и столько событий произошло со времени её приезда.

Он вспомнил, как она вышла, болтая с какой-то старушкой, и это было так похоже на Таню – завязать знакомство с бабушкой, помочь ей с чемоданом. Он сразу же узнал её по тому вниманию, с которым она вслушивалась в то, что ей говорила попутчица, и неотрывно глядя на неё большими зелёными глазами.

Он не сразу уснул, но, засыпая, видел одну и ту же повторяющуюся картину, как Таня замечает его в толпе, замирает на мгновение, и как расцветает в улыбке её такое знакомое лицо. И это был как бы знак, что всё произошло правильно, и хоть они замолчали так надолго, больше уже не потеряются. "Особенно потому, что она ни словом не упомянула про этого своего…" – успел ещё подумать Славик, прежде чем погрузился в сон.

Таня

Таня в задумчивости помогла тёте Вале убрать со стола. Дядя Саша вышел – за ним зашёл сосед погулять с собакой.

Когда вся посуда была перемыта, тётя Валя позвала Таню рассматривать старые фотографии. Они не возвращались в разговоре к инциденту за столом. Таня ни о чём не спрашивала тётю Валю, только иногда ловила на себе её сочувствующий и всё понимающий взгляд.

Они начали с детских фотографий Славика, и Таня с удивлением обнаружила, что были среди них такие, которые она и не видела никогда. Когда она навещала Мариных в Ташкенте, они в основном болтали о прочитанных книгах, просмотренных фильмах, о событиях в школе. И тут Таня поняла, что хотя они были вместе в садике и потом в школе, она уже и не помнила, каким был Славик, когда был маленьким.

С новым чувством рассматривала она этого мальчика, темноглазого и темноволосого – вот он шагает за руку с молодым дядей Сашей и ест мороженое. Вот улыбается беззубой улыбкой на даче у бабушки. И Таня вспомнила, как в сентябре, возвращаясь в школу после летних каникул, Славик приносил выращенные бабушкой цветы и угощал всех чёрными семечками подсолнухов. Это был просто большой срезанный жёлтый цветок, но им он казался самим воплощением солнца и лета, когда они выбирали оттуда семечки и грызли их во время перемены во дворе.

Это были далёкие воспоминания детства, когда Таня не задумывалась над тем, какие у них отношения. Славик был просто другом, одноклассником. А теперь? Как он к ней относится? Как она относится к нему? Она приехала за ответами, а получила ещё больше вопросов.

Потом они звонили Таниным родителям. Те приникли к экрану и были похожи на сросшихся головами сиамских близнецов. Тётя Валя благодарила их за гостинцы, а те её за то, присматривают за Таней, как сказал Владимир Леонидович.

– Да что за ней присматривать! Она уже такая большая! – засмеялась тётя Валя.

– Большая-то большая, а присмотр ей не помешает, – и он подмигнул.

Таня сделала ему большие глаза, чтобы не сказал ничего лишнего. Но разговор уже перешёл на Славика – где он работает, чем занимается.

Между тем Славик всё не возвращался. Таня с тётей Валей уже закончили звонок, и Таня сказала, что пойдёт ещё почитает на ночь. Она вспомнила, что Маша звала Славика остаться у неё ночевать, и подумала, что бессмысленно ждать его сегодня.

Но он пришёл. Когда уже стемнело, и дядя Саша вернулся с прогулки, тётя Валя позвала его спать. Они ушли, пожелав Тане спокойной ночи. Таня сидела на кровати Славика и читала, когда услышала, как во входной двери повернулся ключ.

Она оторвалась от книги, и в ту же минуту Славик появился в комнате.

– Я думал, что ты уже спишь.

Они смотрели друг на друга, как будто видели впервые.

– Таня, я должен тебе всё объяснить. Извини, я не рассказал тебе про Машу.

Таня молча смотрела на него, а потом сказала:

– Ты не обязан мне ничего объяснять. Извини, я тоже тебя ни о чём не спросила, когда ехала. Но ничего страшного не произошло. Надеюсь, я не смутила Машу.

– Нет, Машу ничем не смутить! – ответил Славик.

И они вдруг рассмеялись.

Он сел на другой край кровати и спросил:

– Тебе удобно здесь?

– Да, у тебя очень уютная комната.

– Мне кажется, уютной она стала, только когда в ней поселилась ты. Мама говорила, что эта комната больше напоминает берлогу, чем жильё цивилизованного человека. Когда я узнал, что ты приезжаешь, мне пришлось здесь немного… ммм .. прибраться.

И они снова засмеялись.

– Хочешь, завтра пойдём гулять? – спросил Славик немного помолчав.

– Конечно, хочу.

– Тогда спокойной ночи и до завтра. Если что-нибудь понадобится – я сплю здесь в зале. Позови меня.

– Хорошо, спасибо тебе большое. Спокойной ночи.

Так закончился этот вечер. Славик вышел, и Таня слышала, как он пошёл в душ. Но она уже закрыла дверь и долго лежала потом в темноте, думая над тем, как прошёл первый день её приезда.

А на следующий день пошёл дождь. Сначала он только моросил, и дядя Саша шутил, что Таня ехала в лето, а приехала в зиму. И Таня согласилась, что в Израиле как раз такая зима. Пока они завтракали, Таня смотрела, как лёгкие капли бегут по стеклу, и думала, что она привезла ботинки и куртку, и поэтому никакой дождь ей не страшен.

Когда они со Славиком вышли на улицу, то было даже здорово идти под зонтиками и оглядывать с восторгом этот новый, чисто вымытый город. Но потом начался настоящий ливень! Танин зонтик в два счета сломался, хотя она уверяла, что он выдерживал бури и похлеще в Израиле – с морским ветром и градом.

– Балтика это тебе не Средиземноморье, – ответил на это Славик.

Они какое-то время шли под одним зонтом, но из-за этого зонта и дождя, заливающего все вокруг, всё равно ничего не было видно. Они решили вернуться домой.

Вокруг шли люди в дождевиках, которые Таня видела впервые. В Ташкенте так не одевались – там просто носили куртки и зонты. И в Израиле также. Славик ей объяснил, что в Питере дождь может лить неделю, все промокает под таким дождём. А дождевик очень удобен – снял его и ты сухой. Можно зайти в метро, в кафе и не сидеть в мокрой одежде.

Дома тётя Валя пекла пирожки, и они подсели к ней за маленький кухонный столик помогать. Танины ботинки сохли под окном. Зонтик пришлось выбросить. Они решили, что предпримут ещё одну вылазку ближе к вечеру.

– Кстати, если не хотите никуда далеко ходить, – проинформировал их дядя Саша, – сейчас вроде неплохая выставка в музее Фаберже.

Туда и отправились Таня со Славиком, когда после обеда дождь перестал лить. И хотя солнце так и не выглянуло в тот день из-за туч, они собрались и вышли на улицу.

Дорогой Славик рассказывал про свою работу. Таня слушала и кивала – всё это ей было очень интересно. Но ещё интереснее казался ей он сам. Иногда Таня поднимала голову и внимательно смотрела на своего друга детства. Ей хотелось проверить, много ли от прежнего Славика осталось в этом парне, который уверенно вёл её по улицам знакомого ей лишь по книжкам города. Он чувствовал себя здесь вполне своим, и Таня на какой-то миг даже позавидовала ему в этом. Она не могла похвастаться, что также смело чувствует себя в Израиле.

Выставка и в самом деле была великолепна. Знаменитые миниатюры поражали своим изяществом, и невозможно было поверить в то, что они были сделаны более века тому назад. Маленькие механические фигурки, роскошные помпезные украшения на знаменитых яйцах прославленных мастеров, поглотили всё Танино внимание. Она задумчиво кивнула Славику, заглядевшись на маленькое креслице, отделанное золотом и инструктированное драгоценными камнями, когда он поинтересовался, нравится ли ей здесь.

Целый мир открывался в этих залах музея – мир кропотливой и аккуратной работы, мастерства, передававшегося из поколения в поколение.

– Знаешь, – вдруг сказала Таня, – если и стоит что-либо делать в этой жизни, то именно так, с такой отдачей и таким старанием. Ты понимаешь, что они шагнули далеко за рамки своего времени?

– Да, – сказал он и молча смотрел в её горящие глаза.

– Что? – удивилась Таня. – Что ты так внимательно смотришь?

– Я очень рад, что тебе понравилось, – помолчав ответил Славик.

И они ещё какое-то время бродили по уютным залам этого удивительного места. Что-то невидимое летало над ними, как будто какая-то мысль, одновременно пришедшая к ним обоим вместе, ещё не совсем сформировавшаяся, но прекрасная в своем зарождении.

После они зашли в магазин шоколада, который был как раз по пути домой, и накупили конфет. Позже, сидя на маленькой кухне Мариных, они пили с этими конфетами чай и рассказывали родителям Славика о музее.

Славик

На следующий день было воскресенье, и, подкрепившись с утра горячим чаем и маминым омлетом, они с Таней пошли гулять.

Это была смелая попытка, так как лёгкий моросящий дождь перешёл постепенно в целые потоки, нещадно заливающие всё вокруг. Уже ничего не было видно в этом дожде, и пришлось вернуться домой, чтобы обсохнуть и переждать ливень.

После обеда они пошли в музей Фаберже. Как же это посещение не походило на то, прошлое, когда Славик пригласил сюда Машу! Как и тогда, его заворожило богатое убранство комнат и продуманная роскошь экспонатов. Весь Петербург был в этом – таинственный, красивый и шикарный.