Полонное Солнце. 2

- Что там? - Горан смотрел внимательно, ожидая чего угодно от присланного сообщения.

- Один из ордынцев вызвал Юна на бой. Бой сегодня. Камран приказал парню проиграть.

Все зашумели.

Пользуясь тем, что никто не обращает на нее внимания, Мария тоже медленно пошла в свою комнату. Кто-то окликнул ее, но она не расслышала, бредя дальше по коридору. Скоро ее догнали Вэй и Тамир. Тамир дотронулся до её руки, останавливая. Прикосновение было очень осторожным и совсем не обидным:

- Мария, не бойся. С ним все будет хорошо. Он сильный, он выберется.

Она молча кивнула им и слабо улыбнулась. Они верили в своего друга, в то, что он обязательно найдет выход и победит, но они совсем не знали Камрана. Тот на все способен. Ему нужен Юн. Но Юн - покорная сила, подчиняющаяся любому приказу.

Другого он не потерпит. И, если сломать парня не выйдет, он способен его уничтожить.

Божан так и стоял у стены, когда Веслав повернулся к нему. Он поднял на него взгляд своих голубых круглых глаз, в которых тот вдруг заметил отблески непокорства. И упрямства. Это было новым в нем. Божан не желал каяться и принимать на себя вину, как привык это делать всегда. И готов был сейчас платить за это. Он ждал решения своей участи со спокойствием человека, какой считает, что правда стоит за ним. И потому исхода теперь не боится никак. Веслав усмехнулся. А дело-то пошло! Исцеляется парень. Добро.

- В побоища глупые, чтобы не лез более! Еще того не хватало мне тут!

Божан слушал молча, а Веслав продолжил, еле заметно улыбаясь:

- Молодец, что Марию защитил, но, токма, ежели в бой ринуться решил, то готовься завсегда побеждать, а не от тумаков спасаться. Потому мой приговор тебе…

Божан опустил низко голову, сжимая кулаки, и услышал:

- Юна вернем домой, с нами упражняться станешь! И отказываться не смей. Будет тебе по углам хорониться, не дело это. Да и не для тебя такое…

*

- Слушай внимательно и запоминай, парень. В этом бою ты должен проиграть. Только посмей свалить ордынца, и я от тебя мокрого места не оставлю.

- Господин Камран, я…

- Даже не думай возражать! Ты что, не понимаешь, кто эти люди? Если мы унизим их своей победой, они нас уничтожат. А потому изворачивайся, как хочешь, но ты потерпишь поражение, преклонишь перед гостями колена и позволишь им глумиться над собою так, как они того захотят, понял? Нам нужно выиграть время!

- Ты отыскал вещь, о какой они говорили, господин Камран?

- Да. Но я не собираюсь ее отдавать кочевникам. Если уж суждено с ней расстаться, то я передам ее именно "людям с высокой горы", но не Джамгану. И не Бату.

- Тогда зачем им поддаваться? Не проще их победить и самим выйти на этих таинственных людей?

- Ты думаешь, наивный глупец, что Джамгар, Баатур и двое их помощников, это все люди, что прибыли сюда? Поверь мне, их тут поблизости великая тьма. Просто ты их не видишь. Даже мои люди сейчас не помогут. Упади хоть волос с головы Джамгара, и тут будет пустыня.

Ладно, довольно разговоров! Отправляйся к себе, тебе принесут поесть, сейчас можешь отдыхать. Гато присмотрит за тобой. Остерегайся с ним ссориться, я разрешил ему не церемониться с тобой. Все ступай! Гато!

Юн вздрогнул и посмотрел на дверь. Она распахнулась. Вошел сумрачный, как всегда, Гато. Он поклонился Камрану и сверкнул глазами на Юна.

- Забирай парня и следи за ним в оба! Он должен дотянуть до вечера. Сегодня бой с ордынцами, мы обязаны доставить им удовольствие красивым проигрышем.

Гато с готовностью кивнул и, схватив Юна за шкирку, поволок за собой. Тот, тащась следом, надеялся, что в его комнате будет Мария, и ему хоть немного станет легче, но ее там не оказалось. Скоро в дверь постучали, и вошла Антония. Тревога вдруг охватила его. Куда делась девушка? Здесь ордынцы. Опасность велика. И Камран, чувствуя это, готов ради них на все! Только бы Мария не пострадала!

Антония шлепнула на стол миску с мясом, положила большую теплую лепешку и добавила кувшин с водой. Юн пристально смотрел на нее, стараясь получить ответ на свой немой вопрос.

- Не гляди, парень, сегодня Марии твоей не будет. Я ее из дому услала. Нечего ей здесь без дела болтаться, да гостям на глаза лезть, когда помощь ее в другом месте потребна. Мясник мой знакомый кого-нибудь для подмоги попросил. Помоложе да порасторопнее. У него жена на днях аж двойню ему принесла. К остальным пяти уже имеющимся. Вот он и крутится теперь, как может. А за детьми пригляд нужен. Да и в лавке у него дел полно!

Вот я Марию отсюда и отправила. Нечего ей здесь прохлаждаться. Да не бойся, не одна она уходила, а со знакомыми моими. Люди надежные. Не подведут. Доставят в целости и сохранности, не боись. Так что ты, парень, глаза свои на меня не таращь и башкою своей белесой не крути. Обойдешься покуда без ее ласки, не переломишься, чай! Лучше садись вон, да ешь спокойно, а то скоро тебя ветром унесет. Худой, как щепка. Заболеешь ещё. Да и нетрудно занедужить у нас! В доме же одни сквозняки! Дверей полно, и каждая одна противу другой. Ты б соглядатая своего долговолосого попросил найти, откуда дует. А что? Все польза б от него какая-никакая была. Может, щель какую лишнюю найдет али дыру в полу? Залатать бы. Слышь, долговолосый, к тебе обращаюсь!

Гато возмущенно фыркнул:

- Даже не надейся, женщина! У меня в этом доме другие обязанности!

- А ну да, ну да! Я ж позабыла. У тебя работа тяжелая - парня этого охранять! Ну гляди, не устань только. Береги себя больше!

Гато налился возмущением, надул щеки, чтобы достойно ответить, но Антония уже ушла, лукаво улыбаясь.

Юн устало опустился на скамью! И вздохнул с облегчением. Антония ответила на все его вопросы. Слава богу, Мария теперь в безопасности, и ордынцы ей не страшны. Хоть в этом у него развязаны руки. Он был уверен, что Антония все прекрасно поймет, и решится услать его подругу именно из-за недоброй близости кочевников. Так и оказалось. Тайной осталось лишь то, кто забирал Марию из дома? И что это за люди? Антония дала понять, что они свои. Глупо было бы ей не верить, она Марию любит.

И еще. Что-то про двери. Сквозняки, потому что много дверей. Много дверей. Сквозняки, потому что щели. А щели везде. Щели – сквозняки - двери. Точно!! Где-то есть потайная дверь!!! Поэтому в комнате сквозняки! Надо найти, откуда дует, тогда найдем дверь!

Только зачем теперь ему это? Сегодня бой. Он должен поддаться. Значит ордынец победит, а это равносильно смерти. Неужто Камран верит, что эти люди оставят Юна в живых? Да никогда! Для них победа всегда равна смерти противника. Стало быть, сегодня, его последнее сражение. Что ж. Так тому и быть. Все к этому шло, с того мгновения, как он решился на побег. Лучше погибнуть в битве, чем умереть, как беглому рабу, какого вернут в имение для казни. Да скорее всего, еще и покарают при всех.

Юн живо представил, как его выводят во двор, а вокруг стоят все, кого он любил. И смотрят с укором. Или с жалостью, что еще хуже. Что с ним сделает господин Веслав? Голову срубит мечом, какой сам же Юн и наточил? Или повесить решит? А того хуже, если прикажет забить палками или кнутом до смерти. Нет. Пусть лучше так. В конце боя Баатур, вернее всего, перережет ему горло.

Юн знал, кочевники так казнили своих поверженных врагов. Пусть. Только поскорей бы. А то боль в его груди разрастается неимоверно, и уже приобрела такую силу, что жить с нею становится почти невыносимо. Слава богу, Мария в безопасности. И никто ничего ей не сделает. А остальное неважно. Но единственное, что он может пообещать ордынцам - легко им не будет. Жизнь свою он продаст очень дорого. Так дорого, что они будут вспоминать его до самой своей смерти. И никогда уже не забудут. Улыбнувшись, Юн уселся за стол, налил себе в кружку воды и медленно выпил, наслаждаясь вкусом, пока у него еще была такая возможность. Пока тьма, как говорил когда-то хозяин, не закрыла его глаза.

Гато украдкой следил за парнем. Тот долго о чем-то думал, повесив голову, а потом вдруг заметно повеселел, словно приняв какое-то важное решение и уселся за стол. По его лихорадочно блестевшим глазам и губам, которые он вновь принялся кусать, как раньше, Гато понял - Юн решился на смерть. Он подводит какой-то итог. И уже ни в чем более не сомневается. В тот же день, Гато опять отправился в таверну и передал все сведения, включая свою догадку. И именно ее и не стал читать окружающим Веслав, ужаснувшись силе духа парня.

*

С Гориславом они встретились на краю виноградника. У холма. Веслав страшился, что времени почти не осталось.

- Бой состоится в полночь. Так решили ордынцы. - Ответил тот на его волнение. - Не бойся. В доме наши люди, они проследят, чтобы с мальчишкой не случилось какой беды.

- Кто они такие?

- Новые охранители Камрана. Они снимали с твоего парня кандалы.

- Как он?

- Думал, что станем вновь зельем опаивать. Или карать пришли. Еле удержали его. Вырывался отчаянно, справились с трудом великим, кричать пытался, пришлось помочь, чтоб замолкнул. От бессилия, когда понял, что наша сила верх взяла, против воли глаза мокры сделались, но в них такая ненависть полыхала, что, кабы огонь живой был, загорелось бы знатно. Хороший парень. Смелости ему не занимать. А ведь один противу всех стоит. И не ломается.

Веслав опустил голову:

- Пусти меня туда, Горислав. Дай его вытащить! Дай помочь! Не могу спокойно ожидать, когда все разрешится. Как баба на сносях! Стыд меня лютый берет! А ну, как не успеем! Погибнет же мальчишка за здорово живешь, никогда такого себе простить не сумею!

- Понимаю тебя, Веслав. И хорошо понимаю. Сам за собой такое нетерпение помню, ежели силы есть и умения тоже, а не время покуда их применить. Ждать надобно. Вот и нам не время покуда в это мешаться. Сломаем все невольно. Нельзя. Я понимаю, он тебе, как сын сделался. Вот, ежели хочешь, чтобы и дальше так было, и род твой продолжение имел, да еще и Руси послужить мог, то возьми сейчас волю в кулак, рот, как твой Молчан говорит, узелком завяжи и терпи. Поможешь еще. Обещаю.

- Руси послужить! Да разве ж выстоит все в такой круговерти, как теперь? Гибнет все, словно дымом затягивается... Ворогов-то вокруг все больше делается.

Горислав засмеялся:

- Эх ты! Да не родился еще такой ворог, которого люди ваши одолеть бы не сумели! И эта напасть, что сейчас на княжества русские черный туман принесла, сгинет. Не теперь, конечно. Долго ждать придётся, говорю тебе, как есть. Но победа быстро и не куется. И на таких, как ты, да твой мальчишка, держится. И это дорогого стоит. Лишь одно плохо. Парень твой уверен искренне, что ты зол на него, и казнишь, ежели он обратно придёт. Изгрыз себя уж всего. Предателем себя мнит страшенным. Без права на прощение. Смотреть жутко. Потому сам на смерть и нарывается. Опять же тебя бережёт… От убийства…

*

Джамган и Баатур спустились вниз ближе к полуночи, сопровождаемые своими людьми. Баатур был собран и серьезен, как никогда. Джамган посмотрел на него:

- Не пойму, сын, что так тревожит тебя? Противник твой слабый, тощий, да и мал он еще летами. Ну, умеет драться, а кто из мальчишек не умеет? В кулачных боях да драках, поди, все сильны. Что так тебя пугает?

- Не знаю, отец. Умные люди говорят, даже маленькой щепкой можно выколоть глаз. Что-то в этом мальчишке беспокоит меня, а мое чутье никогда меня не подводит. Сам не пойму, но едва я в первый раз его увидел, будто ударило меня что-то. Будто птица какая в душе кричит тревожно и плачет. И знаешь, словно дымом все затянуло. Дым костров чую.

Джамган внимательно посмотрел на сына. Предчувствия Баатура никогда не обманывали. Дар этот проявился у него давно, пару десятков лет назад, когда он был ещё мал. Тогда лошадь, испугавшись змеи, сбросила его, ударив копытом. И он долго лежал в забытьи. А как поднялся, пришёл в себя, так и начал вдруг видеть то, чего другим недоступно. Сперва Джамган испугался, как соплеменники воспримут подобное? А после решил на пользу себе это обратить. Ну, а что? Ежели боги вдруг расщедрились, грешно им дар их возвращать.

Сейчас Баатур не видел исход боя. Но хорошо видел лицо соперника, белое до синевы, с чернотой под глазами, будто перекликающееся своим видом с ликами мертвых, и мог бы поклясться, что уже встречал его на своем пути. Вот только где и когда?

- Ты на победу надейся, да смотри, не обидь Камрана, парня не убей. Даже, если бой пойдет жестоко, ты уж придержи себя, не лютуй особо, а то шкатулки нам не видать. Люди, что ее требуют, скажу тебе, сын, напугали меня. Есть в них что-то. Будто демоны они в человечьем обличье. Холодом от них веет. И опасностью.

Баатур посмотрел на отца. Джамган никогда ничего не боялся и его учил тому же. Страх, говорил он, человеку не помощник, а противник лютый. Его побеждать надо, давить, как вошь. Иначе ветошью станешь безвольной, и каждый тобой, как тряпицей, себе сапоги чистить будет.

Но в этот раз все выходило по-другому. И страх им мог помочь, а не помешать.

Разговаривая, они спускались в подвал большого дома Камрана. Сводчатые потолки огромного помещения были закопчены от огня факелов, закрепленных на стенах. Пламя высоко поднималось над причудливыми розетками многочисленных масляных ламп. Весь пол был устлан циновками. Несколько обитых богатой парчой кресел, столики, ломящиеся от мяса и фруктов, изящные графины зеленого стекла с вином.

Камран встретил их радостной улыбкой. Мальчишка, одетый во все черное, бесплотной тенью стоял подле него.

В приглушенном свет ламп он казался в своих мрачных одеждах еще тоньше и бледнее. Светлые волоса его падали ему на лоб, глаза, чуть прикрытые ими, нехорошо блестели, будто он был болен. Баатур не мог оторвать от него взгляда. Ощущение, словно он уже встречал его, не оставляло. Откуда он родилось? Он шагнул к своему молодому сопернику и встал рядом. От парня пахло чистой водой. Видать вымылся перед боем. Неужто и впрямь не надеется выжить?

- Ступайте готовиться к бою. Мы покуда переговорим. - Джамган улыбнулся сыну. И окинул второго юношу презрительным взглядом, махнув рукой.

Молодые люди поклонились и исчезли, каждый уйдя в свою сторону.

- Как идут поиски шкатулки, Камран?

- Продвигаются. Кажется, я понял, куда мои люди отнесли ее.

- Поторопись, а то другие поторопят нас, и ничем хорошим это не закончится.

Появилось несколько слуг Камрана. Они налили вино в серебряные кубки и принялись угощать гостей фруктами. Пришел Гато. Он встал рядом с небольшим колоколом, висящим на столбе. Возле кресла Камрана возникла его охрана, люди в темных одеждах. Они встали по бокам его, всем своим видом показывая, что будут защищать хозяина. Джамган хмыкнул, щелкнул пальцами, подзывая Миджэ и Унура. Те просто сели на пол у ног господина.

Баатур и Юн появились из двух разных концов огромного зала, вышли на середину, поклонились зрителям и повернулись лицом друг к другу. В Юне ничего не изменилось, лишь широкое кожаное очелье закрывало лоб. Волосы слегка прикрывали его. Он сложил руки крестом на груди и низко поклонился сопернику. Баатур ответил таким же поклоном.

Камран с раздражением заметил, что мальчишка перевязал себе ладони полосами кожи до самых пальцев.

Поганец! Всегда все делает по-своему. Теперь в рукопашном бою у него больше возможностей сохранить руки. Вот мерзавец. Он не хочет проигрывать. Или собирается своим проигрышем нанести как можно больший урон сопернику. Негодяй. Даже в этом сделал так, как решил сам. Камран посмотрел на Джамгана. Тот кивнул.

Зазвонил колокол, возвещая о начале боя. Соперники встали друг против друга. Снова поклонились.

И тут же Баатур размахнулся, нанося первый быстрый удар. Сила его всегда была велика и противиться ей никто не мог, также, как и уклониться. Он знал это, но чуть придержал руку, чтобы не свалить своего хрупкого противника сразу. Наставления отца он помнил хорошо. Но неожиданно кулак его ушел в пустоту. Парень каким-то чудом успел пригнуться. Еще один удар. Ордынец нанес его левой рукой. Мимо. Баатур ударил ещё, целя сопернику в живот, едва тот распрямился. Кулак его перехватили, дернули, парень странным образом развернулся, и Баатур почувствовал, как руку его легко заломили. А соперник теперь оказался у него за спиной

Джамган подался вперед. Бой, который он изначально видел лишь как избиение, неожиданно заинтересовал его.

Баатур резко ударил затылком, надеясь освободиться, разбив сопернику лицо. Не попал. Попытался ударить того сапогом по ступне. Ступня исчезла, нога врезалась в пол, лодыжка отозвалась болью, и он зашипел, резко шагнул вперёд, наклоняясь и пытаясь утянуть мальчишку за собой. Тот отпустил его руку. Ордынец еле устоял на ногах и развернулся. Юн спокойно смотрел на него, стоя поодаль. И улыбался. Его лицо было абсолютно спокойным.

Баатур шагнул к нему, пытаясь попасть кулаком в это спокойное лицо. И не попал. Мальчишка будто растворился в воздухе прямо перед ним. Баатур замешкался на миг, не ожидая такого и не понимая, куда он делся, ведь только что стоял подле.

И тут же получил удар по колену. Он вскрикнул от боли и схватился за ногу, наклонившись и одновременно пытаясь понять, с какой стороны находится парень. Перед носом тут же что-то мелькнуло, и он получил несильный, но болезненный тычок в челюсть. Его бросило назад, но он удержался на ногах, пригнувшись и раскинув руки в стороны. И тут же по одной из рук ударили сапогом. Он не успел отдернуть её, как получил по второй. Баатур прижал обе ладони к себе, выпрямляясь, и тут же кулак парня врезался ему в лицо. По губам потекло. Кровь побежала по подбородку. Ничего не чувствующими руками Баатур с досадой вытер ее, следя за соперником, который теперь стоял спокойно напротив, широко расставив ноги для равновесия и сложив руки на груди. Его лицо оставалось холодным. Жалости на нем написано не было.

Рассвирепев, Баатур попытался ударить снизу вверх в гордо приподнятый подбородок парня. Тот, ловко увернулся, упал на спину, схватив Баатура за руки, уперся ногой ему в живот и легко, будто перышко, перекинул через себя. Тот покатился кубарем по циновкам. А Юн уже вновь стоял на ногах. Джамган поднялся со своего места. Камран тоже. Он сжал кулаки! Вот дрянной мальчишка! Никого не слушает!

Юн в это мгновение шагнул к Баатуру, протягивая ему руку и предлагая помощь. Тот ухватился за его крепкую худую ладонь, обмотанную полосами кожи, и поднялся. И тут же дернул его на себя, встречая ударом кулака. Парень не стал уворачиваться, и получил по физиономии. Кулак Баатура разбил ему губы и едва не сломал нос. Он медленным движением вытер лицо, глядя на ордынца, и широко улыбнулся окровавленными губами. Глаза его заблестели.

Баатур вновь размахнулся, но тут же получил страшный удар ногой в живот. Он согнулся. Дыхание перехватило. Парень сделал шаг к нему и, придержав за голову, ударил коленом в лицо. Носу сделалось горячо. По губам потекло. Баатур, закрывшись ладонью, с трудом разогнулся и получил второй удар ногой в грудь, отбросивший его назад. Он упал на спину, с трудом поднимая голову и следя за тем, как противник подходит к нему. Попытался встать.

И тут прозвучал удар колокола.

Первая часть боя закончилась. Победа Юна была налицо. Перепачканные кровью соперники, не слишком верно держащиеся на ногах, поклонились друг другу и разошлись.

Джамган и Камран уселись обратно в кресла. Слуги налили им вина. Камран, пылая лицом, поманил к себе Гато и что-то зашептал ему. Тот поклонился и вышел.

- Откуда у тебя этот парень? - Джамган, прищурившись, смотрел на собеседника, беря руками самый поджаристый кусок мяса и отправляя его в рот целиком. Его крепкие до сих пор зубы перемалывали, казалось, все, что угодно.

- Забрал у одного ротозея, который его не ценил.

- Украл?

- Нет, мальчишка пришел сам.

- После того, как ты его заставил?

Камран усмехнулся.

- Его невозможно заставить. Парень страшно своевольный. Я с ним здорово намучился. Но дело того стоит. Сам видишь, он дерется, как бог.

Джамган хлебнул вина из бокала:

- Мой сын лучше.

- Конечно, дорогой Джамган! Никто в этом и не сомневается. И он скоро это докажет.

*

Юн сидел в жалком закутке, что ему отвели вместо покоев для отдыха и переодевания. Комната скорее напоминала чулан, вытянутой в длину, сырой и полутемный. Небольшое оконце у самого потолка почти не пропускало света днём, а сейчас, ночью, лишь давало немного воздуха, чтобы вдохнуть. Юн взял старую тряпицу, смочил водой из кувшина и принялся оттирать лицо от крови, уныло глядя в одну точку. Ему осталось потерпеть совсем немного. Сейчас будет решающая часть боя. Он должен показать все, на что способен, а после отдать свою жизнь в руки этих людей. И умереть. Как его отец. И матушка.

Он скоро встретится с ними. Он так по ним соскучился! Юн улыбнулся, продолжая смывать пот и кровь с бледнеющего все больше лица.

Раздались шаги. Он резко повернул голову. Гато. Надсмотрщик стоял в дверях, молча глядя на него. Юн усмехнулся. Ему уже было все едино, что скажет или сделает Гато. Он начал медленно переходить черту и, ему казалось, что он уже не здесь. Не в этом мире. Все виделось размытым и зыбким, будто вид из окна после дождя. А Гато, в свою очередь, глядел на парня. Щеки того ввалились. Под глазами залегли черные круги, а сами глаза блестели лихорадочным весельем сейчас:

- Вздумал пожелать мне удачи, Гато? – Он медленно поднялся на ноги, отбрасывая тряпицу в сторону и сжимая кулаки. – Или решил удостовериться, что я не сбежал?

- Каман приказал предупредить тебя, если будешь сопротивляться и посмеешь выиграть у ордынца, в поместье ночью отправят отряд лучников. Выбирай.

Юн зажмурился, опуская голову. Гато следил за ним, подмечая движение всех его черт. Парень был очень силен духом. Это стоило признать.

- Передай ему, что я так и собирался сделать. – Сказал он тихо, не поднимая глаз. – Выбрать. В отличие от него, я держу свое слово…

Гато шагнул в комнату и захлопнул за собой дверь. Мальчишка даже не пошевелился. Будто его не касалось то, что происходит. Он так и стоял с закрытыми глазами, и руки его чуть подрагивали.

- Хозяин приказал мне сломать тебе пальцы. Чтоб ты даже не вздумал победить ордынца.

Светловолосая голова медленно поднялась, глаза распахнулись, предгрозовое небо в них вдруг будто бы осветилось солнцем. Юн улыбался. И Гато похолодел. Улыбку парня он назвал для себя дьявольской. Она родилась из ниоткуда и совершенно не соответствовала сейчас его молодому лицу. Сквозь нее, как сквозь маску, проступили черты совсем иного человека – жесткого. И опасного…

- Для того, чтобы победить, мне не нужны руки, Гато. – Произнес он спокойно. После заложил ладони за спину, усмехнулся… И ударил надсмотрщика ногой по колену. Резко и быстро. Тот, вскрикнув от боли, схватился за ногу, наклонился, и в то же мгновение получил сильный удар сапогом по лицу. В носу хрустнуло, и Гато отнесло назад, ударив о стену. Он с трудом удержался на ногах. А парень шагнул к нему, не размыкая сцепленных за спиной рук, поднял ногу высоко и прижал ее к горлу своего противника, надавив на него и перекрыв тому дыхание. Поврежденный нос дышать перестал, в горло воздух тоже не поступал, и перед глазами Гато поплыли яркие круги, то вспыхивая, то пропадая.

- Юн! Дурак… Я на твоей стороне… - Прохрипел он, схватившись за ногу парня и пытаясь ослабить хватку. – Я здесь, чтобы помочь тебе! Пуссссстииии…

- Я тебе не верю, Гато! – Юн перестал улыбаться и сильнее надавил сапогом на горло надсмотрщика. Тот начал хватать воздух открытым ртом, впервые осознав, что за человек стоит пред ним. Он не понимал, почему не может справиться с парнем. Силы того словно удесятерились сейчас… В глазах будто бы полыхало закатное солнце, какое давно ушло за горизонт, и они горели огнем, сжигая все вокруг.

- То, что я не отвечал тебе никогда, можешь считать данью моего уважения хозяевам. Ну и тебе, как их человеку… Я всегда знал свое место, Гато. А вот ты свое запамятовал. И сейчас я его тебе напомню.

В дверь забарабанили:

- Эй, вы там! Время вышло! Пора сражаться!

Юн ослабил нажим и приказал коротко: