Полонное Солнце. 2

*

Горан поднялся с кресел:

- С этой Марией нужно встретиться. И сделать это, как можно осторожнее, чтобы не испугать... Кто пойдет?

- Я поговорю с девушкой! - Калерия зябко куталась в шаль. С утра шел дождь, и было очень сыро. - Женщине она поверит быстрее, чем мужчине... Вы же способны довести ее до умопомрачения одним своим видом.

- Нет. - Веслав покачал головой. – К великому сожалению, чтобы забрать ее оттуда, мы как раз и должны ее напугать. Не сильно... Но так, чтобы она поверила.

- Что ты имеешь в виду, Веслав? - Горан смотрел на него, не понимая. По веткам стучал нудный дождь с утра, дорожки были мокрыми, все вокруг противно капало, но им какой день казалось, что светит солнце. Надежда на то, что все можно исправить, не отпускала.

- Я пойду сам. И скажу, кто я...

- Хорошо придумал! И девчонка тогда умрет от страха... За своего красавца!!! Он же наговорил ей, что ты его убьешь, едва поймаешь. Они тебя оба боятся до одури, а ты возникнешь, как тать в ночи... И спасать разом будет некого!

- Именно поэтому она пойдет со мной. Чтобы я с ним ничего не сделал, когда поймаю.

- Она решит, что ты используешь ее как приманку. И сбежит. Или предупредит его.

- Нет. Ведь тогда я его точно «убью».

- Ну и окаем же ты, Веслав!!!! – Весело поразился его «коварности» Молчан, внимательно слушающий их разговор.

- Ну да!!! Ему же некуда деваться, разумеете? Судьбина-то страшная с его стороны - ежели останется с Камраном, так или иначе все одно помрет. От тоски или охраняя этого гада. Вернется ко мне и повинится, я его казни предам. Как он думает, за лютое вероломство и измену. Выбор-то невелик. Но что-то мне подсказывает, что изберет он все ж таки второе. Он захочет принять смерть от меня.

- Веслав! - Калерия даже встала с кресла, на котором сидела. - Я не могу это слушать!

- Калерия! Я ценю этого мальчишку, как сына, я уже тебе в том признавался. Но сыновей не всегда жалеют. И не все готовы с них пылины сдувать. Я, к сожалению, из строгих родителей. Но, как признал сам Юн, из справедливых. Чем и горжусь. В общем, не важно. За девчонкой поедем мы с Гораном.

- Боже мой! Бедная девочка!!!

- Мы не будем грубыми. По крайней мере, мы лучше ордынцев.

И они поехали. Горан ерзал больше даже, чем Веслав. Ему было интересно посмотреть на девушку, в которую влюбился Юн.

Лавка мясника действительно располагалась на краю Каффы у стен крепости, но на главной дороге, которая здесь поворачивала направо и продолжалась до вторых городских ворот, выходящих прямиком к берегу. Сюда пожар не дошел, и многочисленные лавки мелких торговцев процветали. К ним устремились толпы людей, чтобы купить какой-никакой еды.

Оставив повозку на улице, Веслав и Горан зашли внутрь одной из них. Толстый мясник разговаривал с покупателем о колбасе, что лежала на деревянном прилавке скромным колечком. Он тыкал в нее пальцем, подносил к носу покупателя, вдыхал ее запах и заводил глаза под лоб, доказывая всем своим видом, какая она вкусная. Наконец покупатель ушел, забрав колбасу с собой и недоверчиво оглядываясь.

Мясник перевел взгляд на новых покупателей и поклонился, угадав по их одежде, что перед ним не простые люди.

- Что бы вы хотели, знатные сеньоры?

Ясно. Перед ними очередной генуэзец. Он говорил по- своему. Но Горан произнёс:

- Мой друг из страны россов, ты разумеешь их язык?

- Немного. Здесь кого только нет, приходится всему учиться. Русичей здесь много. Так что нужно господину?

- Нам нужен молочный поросенок.

- Сейчас, к сожалению, такого нет. Могу предложить свежую телятину.

- Покажи.

- Мария! Принеси кусок телятины гостям!

Гости напряглись. Скоро из-за занавески, отделяющей лавку от задних комнат, показалась девушка, ловко несущая в руках сверток. И Веслав улыбнулся невольно. Худая как тростинка, с двумя длинными темными косами, спускающимися, казалось, до самых коленей, с темными, чуть раскосыми глазами, в которых светился ясный ум, она удивительно дополняла Юна. Веслав почему-то был уверен, что вместе они смотрятся единым целым. Простая длинная рубаха из небеленого холста с затейливой вышивкой по горловине, рукавам и подолу, темная запона поверх рубахи, подпоясанная красивым кожаным пояском, подчеркивали ее тоненькую фигуру. Девица была молоденькой, лет шестнадцати-семнадцати. На вьющихся волосах красовалась узорчатая лента, прикрывающая высокий чистый лоб.

Девушка чуть опустила голову, поклонившись. И положила сверток на деревянный прилавок.

В это время в лавку зашло еще несколько покупателей. Они отвлекли мясника, что было на руку Веславу. Девушка показала ему мясо:

- Оно свежее, добрый господин. Здесь тебя не обманут, не беспокойся.

Голос у нее оказался приятный, бархатный, с чуть заметной хрипотцой.

- Я верю. - Веслав кивнул. - Я его возьму. Если ты докажешь мне, что тоже не лгунья.

- О чем ты, господин? Я никогда не лгу!

Темные глаза девушки тревожно блеснули. Она почувствовала неладное, и оглянулась на мясника. То был занят с покупателем… И не мог ей помочь.

- Никогда не лжешь? Это хорошо. Значит ты честно ответишь мне на мой вопрос? - Веслав прищурился, облокотившись на прилавок. Доски заскрипели, слегка прогнувшись под тяжестью его рук. Горан встал с ним рядом.

- От меня сбежал слуга. Мой невольник-оруженосец. - Веслав сделал паузу и увидел, как Мария побледнела…

- Я повсюду ищу его, уже сбился с ног. И добрые люди сообщили мне, что ты можешь знать, где он скрывается.

Мария отпрянула, чуть заметно покачав головой. Она уже поняла, что перед ней стоит хозяин Юншена и испугалась. Этот человек производил впечатление высоким ростом, крепкой фигурой и красивым, но суровым лицом.

- Ну? Так ты скажешь мне правду? Если не умеешь лгать. Где он? И что с ним? Я жду!

- Господин, мы можем выйти отсюда? – Девушка кусала губы, закручивая косу одной рукой, другую она с силой сжала в кулак.

- Да.

Она кивнула мяснику, показав, что все в порядке, Горан пошел расплачиваться за мясо, а Веслав вышел следом за Марией. Та отвела его к крепостной стене, и он увидел, что здесь лежат несколько чурбачков, на которые можно было сесть. Но они не сели.

- Я жду. - Веслав холодно глядел на нее.

Она кусала губы, отвернувшись и глядя в холодную каменную стену. Он разглядывал ее с интересом.

Потом девушка повернула к нему свое лицо и произнесла чуть подрагивающими губами:

- Ты знаешь человека по имени Камран, господин?

- Да.

- Ты можешь себе представить, на что он способен?

- Да...

- Ты знаешь, что он может взять не принадлежащее ему, если очень этого захочет?

- Знаю. Он всегда так делает.

- Я ответила на твой вопрос?

Веслав восхитился. Умница какая! Не сказав ничего, сказала все. И Юн молодец! Девушку выбрал себе под стать.

- Как невольник может доказать, что его украли, а он не сбежал сам? - Веслав решил поиграть в ту же игру.

- Никак. Его слово против слова хозяина.

- Что должен думать хозяин, если слуга, не предупредив, покинул его?

- Что он сбежал. – Она опустила голову.

- Что хозяин должен сделать со сбежавшим рабом в этаком случае?

- Покарать... – Она зажмурилась от ужаса.

- Или казнить. Так должен ли я простить его в таком случае?

- Да!!! - Она шагнула к нему, сжимая тонкие руки. - Да!!! Если слуга был честен с тобой. И всегда говорил тебе правду. Если ты доверяешь ему... И знаешь, что он никогда не сбежал бы по своей воле! Никогда!!!

И тут она не выдержала:

- Господин! Юншен не сбегал от тебя! Камран заставил его уйти! Он грозился убить тебя! И всех в доме! Прошу тебя, господин, поверь ему! Не гневайся на него!!! Ему очень плохо у Камрана! Очень!

И она расплакалась, закрыв лицо руками.

- Это, что это ты делаешь, господин, не знаю как тебя, с моей воспитанницей? Почему она рыдает, стоя пред тобою?!! И кто тебе дал право говорить с нею без моего разрешения?

Веслав оглянулся. На них смотрела высокая крупная женщина с лицом греческой богини. Она уперла руки в бока и с каждым словом наступала на него. Когда она оказалась рядом, он понял, что она с него ростом. Он еще не видал таких высоких женщин.

В первое мгновение он оторопел от ее напора, но быстро взял себя в руки и уже хотел что-то сказать, как Мария подала голос:

- Антония, это хозяин Юншена. Настоящий. Он отыскал нас.

Женщина закрыла рот, потом открыла. Он улыбнулся ей. И тут подошел Горан:

- Добрый день, Антония. Рад тебя видеть в добром здравии. Все воюешь?

И он молча показал Веславу сверток с мясом. Антония смотрела на них, переводя взгляд с одного на другого:

- Так вы приятели, стало быть?

- Мы давние друзья. - Улыбнулся Горан.

- И это тот самый человек, которого, по слухам, боится все твое поместье?

- Да, - Самодовольно сощурился Горан, с гордостью глядя на Веслава. Тот покачал головой. Мария вытирала слезы, не желающие останавливаться.

- Что вы оба тут делаете, черт вас возьми?

- Ищем беглого раба.

- В мясной лавке? Он слишком тощий для того, чтобы отправиться на вертел. Это ты не кормил его, как тебя?

- Меня зовут Веслав из Новогорода, добрая женщина. - Он поражался ее манере разговора. - Нет, ты ошиблась, я никогда не жалел еды для своих слуг.

- Судя по тому, что я успела уже увидеть, ты знатный менестрель, Веслав из Новгорода. Сочиняешь и поешь, как дышишь. И на рожу весьма злобен. Видать, не завидный ты хозяин. Не мудрено, что парень взял ноги в руки.

- Антония! - Мария застонала. - Что ты несешь?!

- И рука у тебя тяжелая! Поднимается, видать, часто. По делу и без!

- Ничего подобного!

- У парня на спине нету живого места! Она похожа на карту, что рисуют криворукие лоцманы с пьяных глаз у нас тут в Каффе. Ты еще станешь мне говорить!

- Это не я!

- Врешь! Не верю ни единому слову! Мальчишка тощий, словно щепка. Значит, сидел у тебя впроголодь! Он говорит о тебе только хорошее, но сам не верит, что ты сумеешь простить его, видать хорошо знаком с твоим суровым нравом! Какие еще доказательства тебе нужны?!

- Мне - никакие. Ты можешь думать, как твоей душе будет угодно. Я не привык ничего никому объяснять. Хочешь думать обо мне плохо, Антония, думай. Это твое дело. Мальчишку я уже нашел и теперь требую отдать мне его!

- С какой это стати так велики твои требования? И отчего мы должны им подчиняться? Да я первая не стану передавать тебе парня, грубиян! Даже, если ты устелешь мне дорогу розами и засыплешь ее жемчугами! Можешь заранее этим всем подавиться!!!

Веслав усмехнулся, покачав головой. Горан давно уже улыбался, чуть отвернувшись, видать он хорошо знал норов их собеседницы.

- Мы здесь не просто так, уважаемая Антония. – Веслав вдруг сделался серьезен. -

- В доме твоего хозяина гостят ордынцы, верно?

- Да. - Оторопевшая от многих знаний собеседника Антония, машинально ответила, забыв поворчать.

- Девушку вы сюда отправили, чтобы спасти от них? Так?

- Да.

- Так вот, я забираю ее себе.

- Что? - Мария и Антония вскрикнули одновременно.

- Господин Веслав, я же рабыня. Я тоже стану беглой. И, если ты думаешь обменять меня на Юншена, ничего не выйдет. Хозяин не станет этого делать. Юншен для него намного ценнее, чем я, поверь.

- Я не собираюсь никого обменивать. Просто Камран рано или поздно придет сюда. Ты, насколько до меня дошли слухи, для Юна стала дорога, стало быть, ты его слабость. Тебя схватят, а его заставят делать то, что нужно им, а не мне. Все очень просто. Я не могу допустить такое.

- А как мы объясним всем, куда я делась?

- Для всех ты так и помогаешь в мясной лавке.

- Почему я должна верить тебе, господин Веслав?

- Мне ты верить не должна. Ты должна верить своему сердцу. Как поступить, подсказывает обычно, только оно. Юн не сможет пока освободиться. А мы не сумеем сразу помочь ему это сделать. Ты будешь мешать. Я не хочу на тебя отвлекаться.

Обе стояли, как громом пораженные.

- Я согласна. - Мария опустила голову.

- Мария! Ты что! – Антония схватила ее за руки. – Как ты можешь верить им?

- Я поеду, куда скажут. Сделаю все, что скажут. Ради него… Ради Юншена.

Веслав хмыкнул. Да. Дела.

- А что тогда прикажете делать мне, господа хорошие?

- Ты, Антония, покуда оставайся. Да и Юна надо поддержать. Когда придет время, мы поможем тебе. Но, может, тебе жаль Камрана? Мы же собираемся его грабить.

- Камрана мне жаль менее всех. Он заигрался в свои дурацкие игры. А вот за твоего парня у меня и впрямь болит душа, Веслав. Ему худо у Камрана. Так худо, что словами не описать.

- Не трудись, я уже понял, как обстоят дела.

Мария поглядела на него с надеждой. На его лице не было гнева сейчас. Может, он сумеет простить Юншена?

- Антония, ты знаешь меня. - Горану надоело держать сверток с мясом в руках, и он передал его Веславу. - Я не стану лгать тебе сейчас. Все и впрямь серьезно. Камран позарился на чужое. Находиться рядом с ним становится все опаснее. Он слишком многим наступил на ноги, чтобы об этом кто-нибудь сумел позабыть.

Антония кивнула.

- Хорошо. С Камраном делайте, что хотите. Но, если с девочки упадет хоть волос, я одна уничтожу твое поместье, Горан. Камран обзавидуется.

- Согласен. - Горан улыбнулся.

- Когда ты заберешь меня, господин Веслав? - Мария обреченно смотрела на него.

Бедные дети. Оба жертвовали собой ради другого, в безжалостном взрослом мире, где никто не привык ничем поступаться.

- Сейчас. Ты поедешь с нами прямо сейчас. Нельзя терять времени.

Девушка кивнула, ушла в лавку, и вернулась оттуда с небольшим узелком.

- Здесь все мои вещи.

- Хорошо. Пойдем.

Антония бросилась следом:

- Горан, она мне, как дочь, пожалуйста, пообещай мне…

- С ней все будет хорошо, не беспокойся Антония.

- А твой друг? Он может обидеть её?

- Я клянусь, что с Марией ничего не случится. Ты должна мне верить.

- А где ты сейчас живешь?

- Имение на виноградниках.

- Калерия с тобой?

- Да.

- Тогда я спокойна. Поезжайте. Только скажите, что делать мне?

- Пока ничего. Мы сообщим, если станет совсем опасно. И ты сообщай нам о том же.

- Как вы поедете?

- У нас повозка.

Антония, наконец, отпустила их и еще долго стояла и смотрела, как они медленно уходят. Ей было тревожно.

*

Мария забралась в повозку, крепко вцепившись в свой узелок, словно у него ища сейчас призрачной защиты. Ее била дрожь. Что она делает? Куда едет? Кто эти люди? Антония знала господина по имени Горан. И Мария доверилась ей. Но господин Веслав вызывал в девушке ужас. Он был похож на скалу. Да. Именно такое впечатление он производил - скала над морем - красивая, холодная и равнодушная.

На его поясе висели дорогие ножны. А в них не менее дорогой меч. С другой стороны - кинжал. Значит, одинаково владеет обеими руками. Суровый взгляд зеленоватых глаз, будто там сокрыты непредсказуемые воды Понтийского моря. Любое неосторожное слово в его сторону могло вызвать шторм. Он напоминал стихию, заключенную по ошибке в человеческий облик. Такими, наверное, были боги древности.

Мария всегда считала себя смелой, но этот человек страшно напугал её. Даже Камран не вызывал подобных чувств, хотя был не менее опасен. Почему так?

Может потому, что это был хозяин Юншена? Как же они уживались? Это жизнь в постоянном страхе! А Юн еще неплохо отзывался о хозяине. Может просто не видел других? Она улыбнулась про себя. Первый раз назвала своего друга Юном, как его звали хозяин и надсмотрщик Гато. А правда, так получалось мягче. Она, глупая, даже не спросила, как его зовут по-настоящему. Ладно, узнает ещё. Наверное…

Веслав протянул ей большую красивую шаль.

- Накинь на голову. Не хочу, чтобы на тебя кто-нибудь обратил внимание. Нам сейчас это не нужно.

Она покорно исполнила его приказ:

- Куда ты повезешь меня, господин?

- Здесь недалеко. Поместье за городом. Там будет безопасно для тебя.

Они уселись в повозку. Правил господин Горан, Веслав расположился рядом с ним. Марию усадили позади. Повозка оказалась хорошей, бежала резво. Их почти не трясло на ухабах. Каффу проехали быстро и потянулась дорога вдоль побережья. Мужчины впереди что-то еле слышно обсуждали, по временам оглядываясь на нее. И улыбаясь. И тут девушку сковал страх. Она ничего о них не знает. На что они способны? Кто они? Ощущение ловушки, в которую она шла добровольно, нарастало. Она в полной власти двух опасных незнакомцев. Руки затряслись так, что не могли уже держать узелок. Сидеть спокойно она тоже не могла. Доехали до развилки, лошади повернули вправо, и повозка начала взбираться на невысокий холм, что отделял от берега живописную долину, усаженную виноградниками сплошь. Кругом никого. Лишь какая-то птица тревожно плачет в небе. Скоро пути назад уже не будет!

- Остановите! Прошу! - Вдруг закричала Мария. Горан дернул вожжи, и повозка резко встала.

Она смотрела на них, тяжело дыша, чувствуя, как ужас сковывает её по рукам и ногам. Их двое, крепких и сильных. Сейчас они переберутся к ней. Схватят. А потом… Она не сможет им сопротивляться!

А они и впрямь повернулись к ней, глядя удивленно. И Веслав, перешагнув через переднюю скамью повозки, обитую тканью, двинулся к ней. Мария закричала отчаянно, спрыгнула на землю, поднимая пыль заплетающимися от страха ногами и бросилась бежать.

Он нагнал ее в три шага. Схватил в охапку и прижал к себе так, что ей стало трудно дышать!

- Неееет! Неееет! Пожалуйста!! Не надо! Пожалуйста!! Умоляю, не надо! Пожалуйстаааааа!

Ее отчаянный крик далеко разнесся по долине. Подошел Горан. Она перестала сопротивляться, но зарыдала так горько и надрывно, что мужчинам стало жутко.

Веслав развернул ее к себе, она уперлась руками ему в грудь, в ужасе закрыв глаза, шаль сползла с нее, обнажив растрепавшиеся волосы. Веслав встряхнул ее:

- Ты что?! Мария! Открой глаза! Смотри на меня! Смотри, говорю!

Но девушка отворачивала от него свое лицо, обмякнув в его сильных руках. Слезы текли по щекам нескончаемым потоком.

- Если нас здесь кто-нибудь увидит, подумают именно то, о чем подумала она. - Сквозь зубы произнес Горан.

Веслав прижал ее к себе, обхватив крепко, она рыдала.

- Тихо! Тихо! Ты что?! Мы не тронем тебя! Слышишь?! Не бойся, глупая! Успокойся, маленькая. Ты что, мы не враги тебе!!!

Но она его не слышала. Её била страшная дрожь. И тогда Веслав все понял.

- Кто обидел тебя?! Кто это был?! Слышишь, Мария?! Кто?

- Работорговец. Я не помню его имени, он купил меня. - Ответила девушка, стуча зубами. - А потом хозяин… Камран. Он… Он безжалостный человек.

И она вновь заплакала, упершись кулачками ему в грудь.

- Пожалуйста, господин, не надо! Пожалуйста!

Горан отвернулся. Работорговец. Как и он сам. Но он никогда не позволял себе такого, хоть другие пользовались своим положением беззастенчиво. Не мудрено, что девчонка испугалась. В её глазах он также опасен. Антония сама невольно натолкнула ее на эту мысль, познакомив их. Работорговец Горан и его суровый друг - русич, которого все боятся, как огня. Глупцы! А они еще веселились от этого! Сейчас он смотрел, как ужас плещется в глазах этой девочки, и желание шутить о подобном быстро улетучивалось.

Увидев, что Горан отвернулся, отходя в сторону, а Веслав сильнее прижал ее к себе, Мария почувствовала, что ноги ее больше не держат. И начала оседать на землю. Хозяин Юна чертыхнулся, подхватил ее на руки и понес к повозке. Она больше не сопротивлялась, отчаявшись. И только плакала горько. Сама виновата. Поверила в который раз в человеческую доброту и поплатилась. Теперь Юншен потерян для нее навсегда. Для чего она ему такая? После того, как его хозяева позабавятся с ней на этой дороге, он даже видеть ее не захочет. Может, и захочет, но быть с ней уже не сможет.

Веслав поднялся в повозку и аккуратно положил ее, придерживая голову. Она отвернулась, чтобы не видеть его лицо. Ее руки были крепко сжаты в кулаки. Слезы медленно стекали по щекам.

Он погладил ее по голове. И спрыгнул вниз. Усевшись на обочине дороги, задумчиво сжал зубами травинку. Совсем недавно он разговаривал здесь с Юном, и у того точно также руки были сжаты в кулаки. Из последних сил. Чтобы удержаться, не спасовать окончательно перед хозяином, найти в себе силы выстоять.

Подошел Горан и сел рядом:

- Что будем делать?

- Пусть успокоится немного. Придет в себя, потом поедем.

- Что ее напугало?

- Мы. Двое мужчин, пустынная дорога. Что нам может быть еще надо от молоденькой девушки в таких условиях?

- Боги! А как же дальше? В поместье полно молодых здоровых мужиков. Она будет ото всех шарахаться?

- Не думаю. Просто она не знает, чего от нас ждать. И потому ждёт плохого. Скажи, у тебя во фляге осталась вода?

- Фляга полная. Я еще не пил.

- Дай-ка мне. Пусть жажду утолит, может успокоится быстрее.

Мария лежала на дне повозки, в ужасе прислушиваясь. Она не могла разобрать, о чем говорили мужчины. Господин Веслав отошёл к обочине. Но ясно, что это ненадолго. Сейчас он вернется. Силы оставили ее. Она поняла, что не сможет второй раз вскочить и попытаться убежать. Руки и ноги не слушались. Слезы не желали останавливаться. За что? За что ей все это?

Послышались шаги. Господин Веслав возвращался. Повозка накренилась. Он забрался внутрь. Она зажмурилась, сжимая зубы. И услышала:

- Мария, открой глаза. Посмотри на меня.

Она открыла глаза, всхлипывая.

Он протянул ей флягу:

- Выпей.

Она затрясла головой, отталкивая ее в отчаянии:

- Нет! Нет! Пожалуйста! Я не буду это!

- Здесь вода! Просто вода! Не вино! И не сонная настойка! Пей!

Она вновь попыталась оттолкнуть флягу, и тогда он рявкнул, не выдержав:

- А ну пей, говорю! Живо! Залпом! И руки убери!

В ужасе глядя на него, она принялась пить из фляги. Там действительно была простая вода, холодная, несмотря на жару.

Влага потекла по подбородку. Веслав опрокинул остатки воды на свою ладонь и умыл ей заплаканное лицо. Она смотрела на него огромными глазами.

- Ну все? Успокоилась? Мы не тронем тебя, глупая. Не бойся. Давай, поднимайся потихоньку. Я помогу тебе сесть.

Не сводя с Веслава тревожного взгляда, она села, держась за его крепкую руку.

Он вновь погладил ее по голове, поправив волосы и улыбнувшись вылезшим завитушкам.

- Кудрявая, как березка весной. Ишь ты!

Мария вытерла лицо шалью. Внутри все еще дрожало от пережитого страха. Она неверяще смотрела на мужчин. Горан подошел и облокотился на край повозки, сложив руки. Он насмешливо разглядывал её.

- Ну что? Можем ехать в логово людоеда?

Мария осторожно улыбнулась. Дрожь постепенно проходила. Горан залез в повозку, повернулся к ней, улыбнулся и сказал:

- Ну, в путь?

Глава 3. Логово людоеда

Оставшийся путь до поместья не занял много времени, но девушка успела успокоиться и теперь живо смотрела по сторонам. Ее заинтересовал дом, где жил Юншен. Огромный, каменный, более напоминающий собою крепость, он смотрелся красивым в своей незыблемой мощи. Устроенный в два высоких яруса с большими в рост человека окнами с частыми переплетами. Темные квадраты окон давали удивительно радостный отсвет, хоть страшно дорогая слюда (Горан едва ли не единственный в Каффе, после консула, разумеется, сделался обладателем этакого богатства) не была гладка собой и носила оттенок светлой желтизны или охры. Очевидно, окна приняли на себя цвет странных желтоватых камней, из каких были составлены стены и черепичной высокой крыши, устроенной на генуэзский манер и производящей впечатление тяжелого и крепкого свода. И при всем этом дом показался девушке удивительно теплым и гостеприимным с виду. А также поразительно простым.