Безымянные могилы. Исповедь диверсанта. Польша

– Мне плевать, когда и в каких количествах пьют эти снобы.

– Ответь на мой вопрос, и я составлю тебе компанию.

Тон Миллера не допускал возражений, а закончить разговор в одностороннем порядке и оскорбить своего наставника, Эммануэль не позволил бы себе и под дулом пистолета. Молчание, тем временем, затянулось и стало удушливым.

– Я просто хотел человеческого тепла, – выдавил из себя Эммануэль. – У меня не было намерения воспользоваться ею.

Миллер встал и обошел стол. Прислонившись к нему, он посмотрел на своего подопечного глазами, исполненными гордости.

– В очередной раз я в тебе не ошибся, Мэнни. С малых лет ты был настоящим мужчиной и человеком с большой буквы. Ты пережил чудовищные, невообразимые страдания и потерял больше, чем кто-либо из всех, кого я знал. Но ты сохранил свое человеческое достоинство и любовь в своем сердце.

Эммануэль ощутил, как глаза обожгли горькие слезы и поспешил опустить голову. Миллер, в своей мудрости, нашел этот момент наиболее благоприятным, чтобы отправиться на кухню в поисках выпивки.

***

– Ну, как тебе здесь?

На столе между Эммануэлем и Миллером на серебряном подносе стояла пузатая бутылка шотландского и бутылка содовой. Миллер в приказном тоне распорядился смешивать в это время дня и поручил эту задачу своему ученику, укоризненно поджав губы, когда увидел пропорции коктейля, смешанного им для себя.

Эммануэль пригубил напиток и с удивлением обнаружил для себя, что сладковатый кентуккийский виски, чью основу составляет кукуруза очень неплох с содовой. Довольный своей находкой, он поспешил выпить еще. Миллер терпеливо ждал ответа, не сводя с него глаз.

– Неплохо, не так ли? И нет нужды напиваться. Здесь этого напитка в избытке, – сделав ударение на последней фразе произнес Миллер, наблюдая за тем, как его ученик смешивает себе очередную порцию.

– Что вы говорите?

– Я спросил – как тебе здесь?

Эммануэль окинул взглядом кабинет.

– Учитывая количество предметов старины, стоимость этого стола ручной работы и возраст книг на полках, думаю, нацисты счастливо давились бы слюной, опустошая ваш кабинет.

– Я не об этом, Мэнни, – хохотнув, уточнил Миллер.

– Паршиво, – без обиняков, ответил Эммануэль.

– Почему?

– Чертовски тоскливо и одиноко.

– Это лишь вопрос времени.

Миллер, как всегда, был безжалостен в своем житейском опыте.

– В условиях лишений, голода и страха за свою жизнь, люди делятся на два типа: одни остаются людьми до конца, другие становятся дерьмом. Ни первое, ни второе, не утаить. Это было, пожалуй, единственным плюсом на войне. Ты всегда точно знал, кто перед тобой.

– И что же? – глаза Миллера сияли живым любопытством за стеклами очков.

– Там были настоящие мужчины. Здесь одни пидарасы.

– Война, Мэнни, – немного помолчав, начал Миллер, – подобно матерому кузнецу, подтачивает восприятие человеком окружающего мира. И тебя ее влияние, разумеется, не обошло стороной. Более того, учитывая специфику твоих прошлых задач, она провела чрезвычайно кропотливую и успешную работу над твоими чувствами и реакциями. Дай этому мир шанс. Вот увидишь, он заиграет новыми красками. Нет-нет, – заметив, как потемнело лицо его ученика, поспешил заверить Миллер, – я не прошу тебя изменять своим принципам и перекраивать себя под новые для тебя реалии жизни. Я лишь советую тебе не быть столь строгим и радикальным в своих суждениях.

Немного помолчав и с явным наслаждением потягивая напиток, Миллер снова задал вопрос и тут же, не дожидаясь ответа, сам на него и ответил.

– Ты планируешь вновь встретиться с этой девушкой? Разумеется, ты планируешь. Иначе, и быть не может. В противном случае, она решит, что ты импотент, которому негде было переночевать.

В ответ на улыбку Миллера, которой тот сопроводил свое умозаключение, Эммануэль иронично вздернул левую бровь.

– Но тебя, наверняка, заботит другой немаловажный вопрос – что я намерен с тобой делать?

– Должен признать, что эта мысль посещала меня.

– И что ты сам об этом думаешь?

Эммануэль вздохнул и сделал глоток коктейля, чтобы немного потянуть время и собраться с мыслями.

– Я по сей день очень многого не знаю о вскормившей меня организации. Мой взгляд в будущее – это домыслы и предположения. Война окончена. В мирное время я, своего рода, рудимент, утративший возможность функционировать полноценно и приносить максимальную выгоду.

– Годы идут, ты взрослеешь, а я не перестаю удивляться твоей склонности к самоуничижению и нивелированию личных достоинств. Правду говорят, что лучшие из нас полны сомнений, в то время, как идиоты, исполнены веры в собственные силы.

Миллер откинулся на спинку кресла и достав пачку сигарет из выдвижного ящика в столе, закурил.

– Не присоединишься?

Эммануэль отрицательно покачал головой.

– А я, похоже, никогда уже не смогу бросить эту привычку. Среди нацистов считалось хорошим тоном курить сигареты, особенно дорогие.

Миллер задумчиво посмотрел на алый кончик тлеющей сигареты.

– В скором времени, Мэнни, Великобритания откажется от претензий на территорию Палестины, а уже сейчас в кулуарах ООН идут обсуждения плана ее раздела. План этот вращается вокруг намерения выделить территории для образования двух новых государств: еврейского и арабского.

– Но семьдесят процентов населения Палестины составляют арабы. Они не освободят свою землю.

– Это не их земля и она никогда им не принадлежала по праву первого занявшего ее. На протяжении веков эту землю насиловали восстаниями и завоеваниями несчетное количество раз и сейчас сидящие в Палестине милостью благодетелей с мечами в руках, смеют утверждать, что они владеют ею. Первые еврейские племена были основаны там более трех тысяч лет назад, Мэнни, а потом начались притязания тех, кто своими кровопролитными походами пытался заслужить уважение отца или заполучить любовь шлюхи.

Глаза Миллера сверкнули недобрым блеском.

– Око за око и кровь за кровь. Слишком долго мы терпели гонения со стороны разного рода выродков. Некогда римляне преследовали нас и вот Италия стала фашистской, обгадившись на весь мир, а итальянцы в стремлении угодить захватчикам, подкладывали под них своих жен и детей. Французские короли и их подданные обвиняли нас в колдовстве и чуме, вместо того, чтобы помыться и прекратить неуемно сношаться друг с другом и в итоге стали в привычную для них позу, когда во Францию вторглись нацисты. Немцы, в попытке продемонстрировать тотальное превосходство и вовсе возомнили себя единственной достойной размножения расой, но и у них пупок развязался. Видишь ли, Мэнни, эта война расставила все по своим местам и показала кто есть кто. Мы были одержимы жаждой выжить и защитить свой народ от гнета и смерти и в этом стремлении мы активно сотрудничали с советами и чуть менее активно с американцами, но к этому мы еще вернемся. Теперь, когда настанет время, Советский Союз и Америка окажут нам поддержку. А, как показала практика, с советами лучше не спорить. Эти ребята не просто не терпят всякого рода несправедливости, но их еще и много, а это именно то, чего всегда так не хватало нам. Америка же, в свою очередь, имеет значительный вес на международной политической и экономической арене, что тоже не останется без внимания, когда законопроект будет вынесен на обсуждение в ООН.

Миллер сделал паузу, чтобы перевести дыхание и смочить горло. Эммануэль же не расставался со своим стаканом.

– Как бы там ни было, все шакалы Ближнего Востока неминуемо восстанут против нас и все это предсказуемо закончится очередной войной с арабами в ближайшие несколько лет. Там то нам и пригодятся вновь твои таланты.

– Что же мне делать до тех пор?

– То, что ты умеешь делать лучше всего. Отлавливать нацистов.

***

Эммануэль ощутил, как, от прилива адреналина в кровь, сердце застучало где-то в горле. Тело знакомым образом воспрянуло, требуя активных действий.

– Успокойся, малыш. Я отсюда вижу, как у тебя зрачки расширились. Сначала выслушай меня. С советским ГРУ у нас сложились достаточно теплые и крайне взаимовыгодные отношения, основанные на обмене полезной информацией, в годы войны игравшей зачастую решающую роль. С американцами дело обстоит сложнее. Качество их внешней разведки оставляет желать лучшего, но, уверен, время научит их добывать сведения консервативным и деликатным характером. Что такое внутренняя разведка они и вовсе не представляют. Но мы, также, поставляли им немалое количество полезной информации в прошедшие годы, чем заслужили не только лояльность и уважение, но, также, вызвали у них обоснованные опасения. Они не представляют себе и приблизительных масштабов нашей сети, но даже то, на что способно их воображение заставляет их здорово потеть, ведь они не знают, что информацией мы не торгуем, а только обмениваемся. Как бы там ни было, нам это на руку. Дуэт здоровых опасений и уважения заставит их держаться на почтенном расстоянии. Между прочим, они уже сейчас разрабатывают проект своего разведывательного управления и учитывая внушительные финансовые возможности правительства Штатов, однажды нам придется считаться с тем, что и на нас будут нацелены линзы биноклей.

Смешав себе очередную порцию напитка, Эммануэль с живым интересом впитывал все, что говорил Миллер, сознавая, что тот прямо сейчас рисует перспективу его обозримого будущего.

– Думаю, на сегодня с тебя достаточно. Продолжим в другой раз, – внезапно подытожил Миллер.

– А как же моя работа?

– Ты только что вернулся с нее. Думал, я не дам тебе времени на отдых? Развлекайся и наслаждайся всем, чего был лишен все эти годы. Ты остаешься в Америке.

Эммануэль застыл в своем кресле так и не донеся стакан ко рту. Новость вышибла из него дух не хуже плотного удара в живот. Мозг еще не был в силах принять тот факт, что война осталась далеко позади, а тут его огорошили известием о том, что он будет жить в месте не похожем ни на одно другое на земле. Он свободен. Свободен делать все, что пожелает и ни в чем себя не ограничивать. А уже в следующее мгновение на него знакомой тяжестью обрушилось чувство одиночества. Если бы только он не был один здесь и мог разделить торжество победы и восторг от начала новой жизни с теми, кого любил.

Опрокинув в себя остатки напитка, он встал, чтобы поскорее выйти на улицу и найти какое-нибудь заведение, где можно напиться до состояния спасительного забытья.

– Постой. Я тебя еще не отпускал, – строго произнес Миллер и достав что-то из ящика в столе, встал вслед за Эммануэлем. – Во-первых, вот ключи от твоей новой квартиры. Она этажом выше в конце коридора. Я решил, что ни к чему транжирить ресурсы на твою охрану и выставлять за тобой наблюдение, если ты можешь жить в одном доме со мной. К тому же, в случае чего, ты всегда рядом. Во-вторых, ты не уйдешь, пока не пообедаешь.

Эммануэль смирился со своей участью и не стал возражать. Спустя час, когда с обедом было покончено, Миллер снова пригласил его в свой кабинет.

– Послушай, Мэнни, я вижу какие чувства тебя обуревают и знаю, что тебя гложет, но, хоть раз в жизни, сделай самому себе одолжение – опустоши разум, расслабься и насладись моментом. Сделай это также, как делал на войне, позабыв о стоящей за дверью смерти. Сейчас тебе снова требуется забыть о ней. У тебя куча денег на банковском счету и квартира в одном из самых престижных районов города. Воспользуйся этим и всем, что тебе только требуется, чтобы напомнить себе, что ты все еще жив.

Попрощавшись со своим наставником, Эммануэль сглотнул ком в горле, понимая, что ему придется переступить через самое себя, чтобы последовать его совету. Но самым ужасным было то, что он соглашался с необходимостью насильственного избавления от тлетворного влияния воспоминаний. Он должен был занять себя делом. Должен был создать новые воспоминания, чтобы выжить и не превратиться в удрученного жизнью призрака.

В холле его встретил Марко, ждавший очевидно, чтобы справиться у Миллера о новых распоряжениях на его счет. Тепло улыбнувшись ему, Эммануэль молниеносным движением выбросил левую руку в корпус итальянца. Печень является самой крупной железой в теле человека и в здоровом виде может весить до полутора килограммов. Являясь органом пластичным по своей структуре и окутанным множеством нервных волокон, напрямую связанных с вегетативной нервной системой, печень в месте удара сжимается, компенсируя свои размеры мгновенным раздуванием в противоположной части себя и сообщая в мозг информацию о понесенном уроне. При точном ударе тупым предметом, режущая боль будет поистине невыносимой, вызовет отдышку и может стать причиной потери сознания, а в исключительных случаях может даже привести к разрыву печени и последующей смерти. Трудность заключается в том, что большая часть печени скрыта реберным каркасом, и чтобы попасть в нее и достичь нужного эффекта, нужно обладать сноровкой и хорошо поставленным ударом. Отправив кулак точно в левый верхний квадрант брюшной полости, Эммануэль направил удар таким образом, будто хотел прямо через корпус наискосок достать до позвоночника своей цели. С шумом испустив дух, Марко сложился пополам и упав, скорчился на полу. Эммануэль присел на корточки рядом с ним, прислушиваясь к свистящему дыханию. Секунд через тридцать мужчина лег на бок и растянулся. Эммануэль снова одарил его дружеской улыбкой.

– Если еще раз вознамеришься наблюдать за тем, как я целуюсь с девушкой, я тебя убью, – безобидным тоном, пообещал он.

Прикрыв за собой дверь, Эммануэль направился к лестнице, перебирая пальцами ключи от нового жилья.