Не так воспитан

© Александр Дэорсе, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Иллюстрация на обложке Владимира Гуркова

Пролог

Существо появилось буквально из ниоткуда, так бы подумало большинство обитателей этого мира. Но были и те, кто заметил бы небольшое мерцание за спиной существа. Выглядело существо чуждо для этого мира: голова, больше похожая на рептилию, ближе ― к ящерицам. Кожа при этом покрыта чешуёй, из-под которой пробивается густая шерсть. Телосложение хоть и было ближе к человеческому, но различалось строением конечностей. Так ноги были вывернуты в коленях в обратную сторону, а вот верхние конечности были длинней и имели шесть пальцев с острыми когтями. Существо водило головой из стороны в сторону, втягивая ноздрями воздух.

Постояв так некоторое время, существо попыталось что-то сделать несколько раз верхними конечностями, но спустя минуту разочарованно прошипело что-то на своем языке. Мир этот для существа был враждебен. Мир только зарождался. Нет, не в плане жизни, жизнь существо отчетливо ощущало, и жизни было очень много. Мир зарождался в другом плане, в нем зарождалась магия, в том понимании, к которому привыкло существо.

«Просто так отсюда не выбраться, – пронеслись мысли в голове у существа. – Нужно будет проводить обряды. Добыть кровь».

Существо еще чуть поводило головой и вдруг замерло. Не веря своей удаче, оно двинулось к железной коробке с крышей, в которой стояли какие-то контейнеры. Со скрипом отодвинув решетчатую дверь, а потом откинув крышку, существо, не веря в свою удачу, уставилось на свою «находку».

И все же существо не стало сразу же радоваться своей удаче, сначала надо было все хорошенько обследовать, чем оно и занялось. Пусть на улице стояла ночь, но в данном случае это играло только на пользу. Пройдя от одного конца до другого, существо уже смелее вернулось к своей находке. Так как по случайности это оказался проулок с тупиком с одной стороны, а с другой стороны был завален мусором всякого рода.

Уже более смело существо достало свою находку из контейнера, в котором также находился мусор. Осторожно, чтоб ненароком не поцарапать и даже не покалечить дитя, существо извлекло его из свертка.

– Гнилое племя. Выбросить дитя. Такое дитя. Не повезло тебе. И простит меня Творец, но твоя смерть послужит мне, – произнесло существо на своем языке и принялось буквально когтями на твердой поверхности рисовать знаки и чертить линии.

Когда все было готово, существо уложило дитя в середину нарисованного рисунка и стало что-то произносить, при этом касаясь каких-то линий, а в некоторые капая кровью из прокушенной руки. В какой-то момент существо дернулось, так как почувствовало чье-то вмешательство, но было уже поздно, реальность пошла волнами. Существо успело подхватить дитя, но нанести решающий удар не смогло, силовой каркас силы опутал ребенка прямо в руках существа, мир еще раз дернулся – и в переулке не осталось никого.

Воины Первого ростка[1] двигались бесшумно среди деревьев, отслеживая любые опасности. В данном случае у них было задание сопровождать одну из Хранительниц. Почему это поручили им, все уже не раз задавались вопросом, но руководство не намерено было обсуждать свои решения с простыми воинами. А потому приказ был, стало быть, его надо выполнить. А то, что это вообще компетенция других, в частности воинов побега и их подразделения коры, но, увы, это поручили тем, кто занимается разведкой. Зачем? Творец их знает.

Но надо отдать должное, Хранительница ничуть не возражала, когда ей разъясняли путь передвижения и что в целом маршрут предполагается пеший. Да и по-другому к краю леса не пройти, хотя уже давно не ведутся войны с народом степей, но лучше пусть будет так, не дай Творец беде случиться. Вот и двигался отряд уже второй день, осталось пересечь одну небольшую поляну, и они будут на краю леса, в условленном месте.

Два первых листа[2] быстро обежали поляну и дали отмашку, что все безопасно. Командир еще немного постоял на краю поляны и, слегка кивнув, дал понять, что можно выходить. И вот когда весь отряд оказался на поляне, и на нее вступила Хранительница, реальность подернулась рябью, и посредине отряда Первого ростка появилось существо с ребенком в руках.

Воины моментально ощетинились оружием. Существо не сразу осознало, куда попало, но тут же оскалилось, а вокруг тела проступила темная дымка. Но воины не стали нападать, так как заговорила Хранительница.

– Вестник бездны. Оставь дитя, и можешь уходить. Не оскверняй пролитой кровью молодой лес. – Голос ее был нежен и бархатист, но только командир Первого ростка понимал, как она устала.

Тем временем существо начало что-то шипеть, все сильней и сильней, но по мере того как шипение увеличивалось, можно было различить отдельные звуки, складывающиеся в слова.

– Не тебе решать, избранная народом хранить тайну, – разобрали все стоящие на поляне. – Дитя по праву мое.

– Дитя принадлежит другому народу и роду. Не заставляй меня отдавать приказ.

Существо не ответило, атаковало неожиданно, ловко увернувшись от парочки коротких копий. И тут же все на поляне попали в силовой кокон, замерев как ледяные скульптуры. А дитя из рук существа аккуратно, под действием силы опустилось на траву.

Через час всех находящихся на поляне неведомая сила отпустила, но, как показали следующие события, она не ушла. Один из народа «звезд» попытался ткнуть мечом в Вестника, но всех опять сковала сила. И так несколько раз, пока до всех не дошло, что любой, даже косвенный намек на причинение вреда ведет к парализации. Причем спасения от нее не было. А попытавшись покинуть поляну, дети звезд с удивлением поняли, что лес им не подчиняется, а даже наоборот, настойчиво заставляет остаться на поляне.

– Что делать будем? – спросило существо. – Нам ясно дали понять, что вражда не уместна.

– И это говоришь мне ты? – выразительно посмотрела на Вестника Хранительница.

– Я. Народ звезд считает, что у нас нет понятия мира? И это мне говорит та, что хранит тайны.

– Молчи, отродье! Иначе я вырву тебе сердце.

– Ш-ш-шаа! – лишь услышала в ответ Хранительница.

А еще через час поляну огласил плач младенца.

– Дитя хочет есть, – спокойно произнесло существо. – Нам не выбраться отсюда без него.

– Только не говори, что у тебя есть сострадание, – повернулась к Вестнику Хранительница.

– У меня есть ум. И я точно вижу, что все это ради дитя.

В этот момент один из воинов, подойдя к краю поляны, увидел, как перед ним чуть раздались в стороны ветки деревьев, открывая вид на очень редкую, но вполне съедобную ягоду и поедающих эту ягоду пару аниев[3]. Раздумывал воин недолго, и буквально через десяток секунд отряд обзавелся трофеями.

– И как кормить дитя? – через час после того, как прошла успешная охота, спросил один из воинов у Хранительницы.

На что последняя не ответила.

– Ха-ха-ха. Неужели та, что хранит тайны, не знает такой простой вещи? – веселилось существо.

– Не твое дело, отродье. Народу звезд нет дела до человеческих детей.

– Когда-нибудь вас это и погубит.

– Что ты сказал, тварь? – зашипела Хранительница.

– Я сказал, что когда-нибудь ваша гордость вас погубит. А дитя кормить просто, надо всего лишь отварить кусочки мяса без соли и специй и давать ребенку, чтоб тот их обсасывал.

Хранительница молча кивнула головой, и один из воинов тут же подвесил котелок с водой над огнем. Благо рядом с поляной обнаружился родник.

Прошла неделя с того момента, как отряд повстречал Вестника. Все это время выходить за пределы поляны мог только один из воинов, тот, что сумел в первый день добыть пропитание. Всех остальных не пускал лес и сила, что могла сразу же парализовать. Постепенно все существа поняли, что им нужно заботиться о ребенке. И заботиться нужно именно всем вместе. Но больше всего испытаний выпало на долю Хранительницы и Вестника. Воинов почему-то не подпускала сила, если ребенка нужно было подмыть или купать. Сила определила для дитя отца и мать, к такому выводу пришли все воины и просто сосредоточились на нуждах лагеря.

– Мы не уйдем отсюда просто так, – произнес Вестник через десть дней. – Нужно решать. Нам намекают, что мы с тобой родители.

– Договор. Я предлагаю договор. Воспитание дитя до его совершеннолетия. Как отец и мать. Сделаем малый брачный союз.

– С дополнением, что никто из твоего народа не будет вредить мне напрямую или опосредованно, – произнес Вестник.

– Договор через силу? – спрашивает Хранительница.

– По-другому никак, – разводит руки в сторону на человеческий манер существо. – Только одно уточнение: до какого совершеннолетия мы его растим? Вашего, нашего или его?

– А во сколько у них совершеннолетие? – искренне спрашивает Хранительница.

– У них в восемнадцать, судя по тому, что я узнал в их мире, у нас в пятьсот.

– У нас в пятьдесят. Восемнадцать как-то больше по нутру.

– Согласен. Тогда до восемнадцати циклов мы растим дитя как отец и мать. Договор?

– Договор!

Глава 1

Я шел по незнакомому городу, в котором буквально все для меня было таким незнакомым и чуждым, что сводило с ума. Я не понимал многого и не видел конца всему, что меня окружало. И пусть я знал некоторые предметы по описаниям, но видеть мне их не приходилось. Да и огромные каменные дома давили на психику похлеще, чем в горах. Там хоть ты понимаешь – это величие природы, а тут лишь серые стены домов и окна. Не очень бы мне хотелось жить тут, но видимо, судьба решила за меня.

Не то чтобы я боялся. Нет. Скорее были у меня опасения насчет всего этого. В детстве уже попадал сюда, и тогда все закончилось не так. Не зная языка, не зная реалией мира, я тогда сразу влип в неприятности. Меня задержали, за то, что я расплатился серебром за хлеб в лавке. Продавец поднял ор и держал за руку, на его крик пришел какой-то человек и стал обыскивать меня, а когда нашел еще монеты, что-то проговорил в свой артефакт и вызвал подмогу.

В общем и целом меня лишили ножа, денег и пару раз стукнули дубинками, чтоб не сопротивлялся. А я… а я всего лишь хотел есть. Да и считал, что серебряная монета за хлеб, не первой свежести, вполне достойный обмен. Торговец считал иначе. В итоге я очень сильно обиделся на всех и вся, гнев тогда застилал мне глаза. Очнулся я уже, когда меня привезли в другое место и закинули в камеру.

Потом меня все время водили к какому-то человеку в странной форме, и тот что-то спрашивал. Я пытался общаться с ним на тех языках, которые знал, но увы. Да и знал я всего два языка. Пару раз меня били, но не так чтоб сильно, скорее от бессилия или еще по какой причине.

А через пять дней меня посадили в какую-то повозку и отвезли в место, где были дети моего возраста, а жили мы все как в казарме воинов. Что я могу сказать о том месте? Там было познавательно. Нас заставляли бегать, прыгать, что-то чистить, смазывать и делать еще множество, на мой взгляд, не нужных дел. И это несмотря на то, что в целом никакой взаимопомощи не было, каждый сам за себя, что подтверждалось каждую ночь, в виде драк.

Уже тогда я понял, что тут мне не прожить, если не начну ставить себя выше других. Отец говорил, что иногда достаточно показать силу, чтоб от тебя отстали. И я показал, после чего меня заперли в камере, в которой не было ни света, ни тепла. А спать приходилось на земле. Тогда это меня не сильно волновало, так как я видел страх. Страх в глазах всех, как тех, кто был против меня, так и тех, кто заставлял нас бегать.

Через сколько времени меня выпустили, я не знаю, но потом все изменилось, со мной стали заниматься отдельно от других детей. Со мной говорили, мне показывали картинки и говорили их значения, но все так же по утрам я бегал и прыгал и все так же занимался ненужным делом. Лучше бы учили языку.

Спустя четыре десятка дней распорядок дня изменился, и я стал посещать еще какие-то занятия, где молодой воин зажигал в руке огонь или заставлял пылать все тело. Все были впечатлены, а я же не понимал, зачем это? Было ли страшно? Нет. Какая-то странная расточительность силы. Тогда я не знал, зачем это было нужно. Но от нас требовали, чтоб мы показали что-то такое. Я же понял, что так делать не буду, так как отец не поймет, а мама еще и замучает рассказами о правильном приложении силы. Вот так и жил я еще шесть десятков дней.

А потом я исчез из этого мира, и вот я опять тут, спустя десять циклов. Хорошо ли это или плохо, посмотрим. Но в этот раз хотя бы знаю о мире больше, чем в прошлый. Да и отец сказал, что рано или поздно это должно было случиться. После того раза со мной очень хорошо занимались, насколько это вообще применимо к тому, как меня учили.

Вот так предаваясь воспоминаниям, я вышел за черту города и через какое-то время оказался в каком-то странном лесу. Шел-то я целенаправленно в главный город, и как раз лес-то мне в этом бы очень помог, но проблема была в том, что лес был как бы мертвый. Я не слышал отклика. Точнее он был, но какой-то слабый. Постояв так несколько минут (времясчисление этого мира), я решил углубиться в лес.

И спустя еще час ходьбы по лесу понял, почему отклик такой слабый. Лес умирал. Пусть в нем была новая поросль, но куча мусора, разбросанного повсеместно, порубленные без разбора деревья не оставляли шанса настоящему Лесу. И это приводило меня в уныние и гнев. Зачем? Зачем убивать то, что дает жизнь?

Вот так идя по лесу, я и набрел на людей. Почувствовал я их первым, слишком они шумели, да еще, видимо, улаживали свои споры в самом простом варианте – дрались. И ладно бы дрались, так нет же, они не замечали в процессе то, как стонал Лес. А этого я уже простить не мог, да и, если честно, не хотел.

А еще мне нужны были те, кто откроет дорогу. Значит, нужно всего лишь остановить бойню да забрать себе парочку людишек. Мама бы мной гордилась.

– Как это произошло? – человек, стоящий еще мгновение назад у окна, повернулся к присутствующим в кабинете людям мужского пола.

– Разрешите? – сделал шаг вперед один из мужчин, выглядящий невзрачно, но имеющий при этом стальной взгляд серых глаз, а седина на висках говорила о жизненном опыте.

– Говори.

– Нам удалось восстановить хронологию событий. Ваш наследник повздорил с наследником рода Аюшевых и был вызван на дуэль. Дуэль решили проводить вдали от города. От каждой стороны до десяти наблюдателей в рангах не выше воев.

– Это мне и так все известно. Что по факту произошедшего потом?

– В самый разгар дуэли появилась третья сторона, с неизвестным до этого оттенком силы. Каким-то образом его сила воздействовала на растения, тем самым не убивая, а оплетая противников корнями деревьев или ветками. Напав неожиданно и нанеся максимальный урон по сопровождающим, неизвестный далее расправился с вашим сыном и отпрыском Аюшева. При этом он сделал это никого не убивая.

– И двадцать человек в рангах воев не смогли справиться с одним? Кто это был, удалось выяснить?

– Нет.

– Тогда почему мой сын пропал на целую неделю? Я вас спрашиваю, почему его не смогли найти, пока он сам не вышел к городу?

– По информации от сопровождающих вашего сына, удалось установить одну деталь: неизвестный провел какой-то ритуал, который оставил всех без сил. А далее люди просто не смогли выйти из леса, будто бы сам лес был против того, чтоб они вышли.

– Ты себя слышишь? Ритуал? Какой ритуал? Как может быть лес против того, чтоб люди вышли?

– Мы тщательно опросили всех, но все как один говорят, что так ощущалось.

– Свободны!

Посетители потянулись к выходу, за исключением одного.

– Знаешь, Владимир, мне почему-то вспомнилась одна история.

– Какая?

– Помнишь, в истории была война с Германией? Там еще были партизанские войска? – и дождавшись кивка, оставшийся мужчина продолжил: – И вот была такая шутливая история с этими войсками, что сначала в лес пришли партизаны, потом их выгнали немцы, а потом пришел леший и навалял тем и другим.

– Ты сейчас к чему? История какая-то не смешная.

– Да вот думаю, может, история основана на реальных событиях?

– Хочешь сказать, что у нас стали оживать сказки?

– Всякое бывает. Тем более после того, как земля изменилась и появились такие, как мы. Возможно, и сказки начнут оживать.

– Не верю я в это. В общем, найдите этого неизвестного и притащите ко мне, очень я хочу с ним побеседовать.

– Товарищ капитан, разрешите?

– Заходи. Что у тебя?

– У меня тут род Соколовых зашевелился.

– Эти-то чего? Что им в Твери не сидится?

– Удалось узнать через третьи руки очень любопытную информацию. Как оказалось, роду Соколову и по совместительству еще и Аюшевым нанесен сильный психологический урон всего одним человеком.

– О как. И как же это, интересно?

– Обстоятельства выясняем, но уже точно известно, что этот человек втоптал в грязь около двадцати воев и что-то там такое сделал с наследниками, отчего все буквально пропали на неделю, а потом вошли в город обессиленными.

– Стоп. Что значит обессиленными?

– Они потеряли свой дар.

– Таааак. Даю добро на проработку. И чтоб через два дня мне всё доложил. Всё! Понял?!

– Есть! Разрешите выполнять?

– Погоди. А кто сделал это, удалось узнать?

– Никак нет. Но удалось выяснить, что людей с таким даром у нас нет. Что-то связанное с природой.

– Самородок или вновь пробудившийся? Как думаешь?

– Рано пока что-то думать. Информации мало.

– Ну тогда чего стоишь? Иди добывай информацию! И чтоб через два дня доклад!

– Есть!

Вышел я с «тропы» где-то через пару часов. И попал в такой же лес, из которого и ушел. Пришлось задержаться и также провести ритуал, в котором поделился силой, что взял у тех людишек. В итоге получилось чуть оживить лес, но до полного выздоровления было еще очень далеко. Но ничего, главное же начать. Да и, может, еще такие же «дураки» попадутся.

Закончив с ритуалом, я буквально через пятнадцать минут вышел к большой дороге, что перегородила мне проход к городу. Оглянувшись, заметил, что слева есть мост, по которому вполне можно перейти на ту сторону.

Пройдя по мосту, я попал в царство больших домов. Так я и брел по городу, стараясь все время находиться рядом с деревьями, кои росли из последних сил. Город производил на меня гнетущее впечатление. Даже у народа гор не было такой унылой и давящей атмосферы, скорее наоборот, там чувствовалась рука мастера. Тут же все было серым, за исключением растительности, но и ее покрывал слой пыли. А еще везде, куда бы я ни посмотрел, замечал мусор. Как можно так жить?

Вот так я и шел, пока возле большого скопления мусора не увидел, как один из людей, одетых в вонючие обноски, не пнул странного вида животное. Причем животное по всем признакам не несло в себе агрессии, да и видно было, что это самка, которая кормит свое потомство.

А этот отросток вонючего сорняка ни с того ни с сего пнул животное. Вот что она ему сделала плохого? Я разозлился и пнул уже его. Он улетел, но из кучи высунулся еще один и что-то сказал, при этом замахнувшись какой-то палкой. Я не стал разбирать, что и как, и его отправил к его собрату. В итоге за спиной заверещала женщина, а какой-то мужик бежал на меня. Недолго думая, отправил мужика к двум предыдущим. В тот же миг женщина заткнулась и прыгнула на меня, пришлось ее успокоить и связать ее же одеждой, предварительно разрезанной.

Тут сразу же стали кричать из окон здания, о том, что я очень плохой. Не до конца еще я понимал эту речь, за давностью лет. Показал им жест, увиденный еще в детстве. Не впечатлились и стали орать еще сильней. В итоге, пока я жестами объяснял все то, что о них думаю, подъехала какая-то повозка с мигающими фонарями и оттуда вышли два человека в одинаковой форме. Попросили предъявить документы, показал им перстень. Они почему-то не впечатлились. Недолго думая, поднес одному из них его поближе путем отпечатывания оного на лбу. Второй, видимо, очень обиделся, что перстень родаSaval’Vaomatuaотпечатался только у одного из них, и, схватив двумя руками мою руку, потянул на себя. Не став его разочаровывать, левой рукой отпечатываю на его лбу знак рода Avetaavale.

Пока я награждал двух, по-видимому, стражников отличиями родов, к ним подоспела подмога. В итоге мне пришлось еще пару раз обозначить притязания двух родов на некоторых людей. Пока в один момент в меня не врезались какие-то странные стрелки на веревках, по которым проходят молнии, и наступила темнота.

Глава 2

В себя пришел рывком. Раз и сознание включилось. Сразу открывать глаза не стал, решил пока с помощью чувств попытаться определить, где нахожусь. Первое, что определил, это то, что пахло отвратительно, причем пахло еще и испражнениями рядом со мной. Также слышались голоса метрах в двух от меня. А еще я лежал на чем-то твердом и холодном, думаю, скорей всего на полу. Сделав выводы, решил все же, что зря я стражников стал бить, они-то ни при чем были.

Дальше лежать смысла не было, и я решил встать, на удивление получилось с первого раза, головокружения не было, но вот тело болело в разных местах. «Били», – мелькнула мысль. Ну, этого следовало ожидать, скорей всего товарищи тех стражников отыгрывались на бессознательном мне. А может, и сами пострадавшие отыгрались. Ладно, все это ерунда, сейчас надо понять, как выбираться из этой тюрьмы. А то, что это она, я ни мгновения не сомневался.

Как только поднялся, то на меня сразу же обратили внимание.

– О, смотрите, наша Соня проснулась! – ухмыльнулся один из людей, что сидел за столом и держал какие-то бумажки в руках.

Мне сразу же подумалось, что назвали меня так неспроста.

– Гвоздь, думаешь, Соня? Может, она у нас Мальвиной будет? – улыбнулся сидящий напротив, ощерив при этом золотые зубы.

– Ну, пусть будет Мальвиной, мне не принципиально, – ответил первый и, уже обращаясь ко мне, произнес: – Слышь, Мальвина, считай тебе сегодня повезло, мы будем с тобой нежными.

После этих слов все заухмылялись. Дело принимает дурной оборот. Тут их пятнадцать человек. Я один. В драке просто завалят толпой, не отобьюсь. Если только воспользоваться силой, но надолго меня не хватит, лишь на остановку. С другой стороны, и этого будет достаточно.

Пока я думал, человек пять потихоньку приближались ко мне.

– Нас тут одни люди попросили научить вежливости тебя. Ты не бойся, больно не будет. Почти, – разорялся «первый».

Всё, пора. Делаю небольшое движение рукой и усилием воли растягиваю заклинание на комнату. Шедшие ко мне замирают, только вздымается грудь, показывая, что они дышат. Их удивление видно, только если присмотреться к глазам, там расширяется зрачок.

– Раз вы не захотели мира, то значит, по праву сильного мне придется от вас избавиться, – с этими словами я лезу за шиворот и достаю кулон в виде листа, тяну за стебель, и вот уже у меня в руке небольшой ножик.

Дальше я обхожу каждого из людей и делаю небольшой надрез на запястье. Ну, а что, их тут пятнадцать человек, с каждого по чуть-чуть, так, глядишь, и на пентаграмму наберу. Не пилить же мне шею одному таким маленьким ножичком? И тут я замечаю, как их зрачки еще больше увеличиваются.

– Я что, это вслух сказал? – вопрошаю я в пространство. – А, ну и ладно. Так, что у нас там дальше? Ах да, пентаграмма. Эх, и ведь придется чертить.

Оторвав у одного из людей рукав его рубахи, я обмакнул край рукава в натекшую лужу крови и принялся за черчение пресловутой пентаграммы. Провозился минут двадцать, еще минут десять потом сверял, правильно ли я все начертил. Все это время «статуи» следили за моими манипуляциями.

Потом мне еще пришлось двигать «статуи» на определенные места в пентаграмме. А иначе никак. И вот когда все было готово, я произнес фразу-ключ. В центре пентаграммы закрутился небольшой ураган дыма, чуть полыхнуло алыми всполохами силы, и вот передо мной стоит мой давний знакомый.

– А-а-а-а! Творец, где ж я так нагрешил? – поднял он голову и прокричал все это в потолок. Говорил он, естественно, все это на своем языке.

– Не понимаю, о чем ты? – удивился я.

Проводник махнул рукой.

– Чего тебе? – задал он в конце концов вопрос.

– Можешь меня перенести из здания?

– Куда?

– Не знаю, можно просто из здания.