Солёная вода

Глава 5 Дом, который помнил всё

Лодка причалила к пирсу в полдень.

Солнце стояло высоко, жара была такая, что бетон под ногами казался горячим, как сковородка. Аня спрыгнула на причал — ноги слегка дрожали, то ли от качки, то ли от всего, что случилось за это утро. Кирилл пришвартовал лодку, подал ей руку.

— Ну что, — сказал он. — Пойдём?

— Куда?

— Не знаю. Ко мне? У меня дом недалеко. Или к тебе?

Аня задумалась. К нему — это означало увидеть его жизнь. Его дом. Его быт. Всё то, что он построил без неё. Она не была уверена, что готова. К себе — означало вернуться в родительский дом, где мама уже, наверняка, обыскалась. И где придётся врать. Или не врать.

— Ко мне, — сказала она. — Мама будет волноваться.

Кирилл кивнул. Не спросил ничего. Просто пошёл рядом. Они шли по набережной — днём она была совсем другой. Шумной, яркой, полной людей. Дети с мороженым, женщины в купальниках, мужчины с пивом. Музыка из кафе. Крики чаек. Пахло шашлыком и солнцезащитным кремом.

Аня смотрела на всё это и чувствовала себя странно. Как будто она смотрела фильм. Или видела сон. Всё было знакомым — и в то же время чужим. Она уехала отсюда девчонкой. Вернулась женщиной. И город не изменился. А она — да.

— Ты чего задумалась? — спросил Кирилл.

— Просто. Смотрю.

— На что?

— На всё. На людей. На море. На тебя.

Он усмехнулся.

— И как?

— Хорошо. — Она сказала это честно. — Правда хорошо.

Они дошли до её улицы. У калитки Кирилл остановился.

— Я пойду, — сказал он. — Вечером позвоню.

— Ты не зайдёшь?

— Не сегодня. — Он посмотрел на дом. — Тебе надо с родителями поговорить. Без меня.

Аня кивнула. Он был прав. Она это знала. Но всё равно — внутри что-то сжалось. Не хотелось, чтобы он уходил.

— Хорошо.

Он наклонился. Поцеловал её — в губы, коротко. Потом развернулся и пошёл. Аня смотрела ему вслед. Пока он не скрылся за поворотом.

Потом толкнула калитку. Вошла во двор.

Мама сидела на крыльце. В руках — чашка чая. Увидела Аню. Поставила чашку. Встала.

— Ты где была?

— На море.

— С утра?

— Да.

Мама смотрела на неё. Долго. Аня чувствовала, как под этим взглядом становится неуютно. Как будто её просвечивают насквозь.

— Ты не одна была.

Аня замерла.

— Что?

— Я видела. Утром. Из окна. Ты с кем-то шла. Мужчина. Высокий. Загорелый.

Аня молчала. Мама сделала шаг вперёд.

— Это он? Кирилл?

— Мам.

— Это он? Отвечай.

— Да. Он.

Мама откинулась назад. Как будто её ударили. Схватилась за перила.

— Господи, — прошептала она. — Я так и знала. Знала.

— Мам, что такого? Я взрослая женщина. Я могу...

— Ты взрослая женщина, — перебила мама. — Которая четыре года не была дома. Которая приехала вчера. И сегодня уже ночует неизвестно где. С ним. С этим... — она замолчала, подбирая слово. — С этим рыбаком.

— Не называй его так.

— А как мне его называть? Он бросил тебя. Ты уехала из-за него.

— Я уехала не из-за него.

— Из-за него! — Мама повысила голос. — Ты мне сама говорила. Помнишь? Ты плакала. Говорила, что он предал. Что он выбрал море, а не тебя.

Аня молчала. Она помнила. Помнила ту ночь. Помнила, как сидела на кухне, в Москве, с телефоном в руках. Как звонила маме. Как плакала. Как говорила всё это. Тогда ей казалось, что это правда. Тогда она действительно так думала.

— Это было четыре года назад, — сказала она тихо.

— И что изменилось?

— Всё.

Мама смотрела на неё. В глазах — что-то такое, чего Аня не понимала. Страх? Злость? Или что-то другое?

— Ты его любишь? — спросила мама.

Аня замерла. Такого вопроса она не ожидала.

— Я не знаю, — сказала она честно.

— Не знаешь? Ты ночуешь с ним, а не знаешь?

— Мам. Всё сложно.

— Сложно, — мама фыркнула. — Всё у вас сложно. А по-простому нельзя? Приехала. Вышла замуж. Родила. Жила как люди.

— Я не хочу как люди.

— А чего ты хочешь?

Аня молчала. Она не знала, что ответить. Точнее, знала. Но не хотела говорить это маме. Потому что мама не поймёт. Мама всю жизнь прожила здесь. С отцом. В этом доме. И никуда не уезжала. И никогда не хотела уезжать. И для неё счастье — это просто. Дом. Семья. Дети. Внуки. Всё по порядку.

А Аня не хотела по порядку. Она хотела по-своему. Только не знала, как это — по-своему.

— Я пойду, — сказала она. — Устала.

Мама открыла рот, чтобы что-то сказать. Но не сказала. Только махнула рукой. Аня прошла мимо неё. В дом. В свою комнату.

Закрыла дверь. Села на кровать. Обхватила себя руками. И только тут, в тишине, почувствовала, как её трясёт. От разговора. От всего. От того, что мама права. И от того, что она не права.

Аня легла. Закрыла глаза. И незаметно для себя уснула.

Проснулась она от стука в дверь.

— Аня. — Голос отца. — Ты спишь?

— Нет. Заходи.

Дверь открылась. Отец вошёл. Не спеша, тяжело. Сел на стул у стола. Посмотрел на неё.

— Мама рассказала.

— Понятно.

— Она не со зла. Она волнуется.

— Знаю.

Отец помолчал. Смотрел в окно. Потом сказал:

— Ты с Кириллом?

Аня села на кровати. Поправила волосы. Вздохнула.

— Да.

— Давно?

— Вчера. Сегодня. Не знаю.

Отец кивнул. Медленно. Как будто переваривал.

— Он хороший парень, — сказал он. — Был. Я его помню. Вежливый. Работящий. Мне всегда нравился.

— Пап.

— Что?

— Ты не против?

Отец посмотрел на неё. Долго.

— Я не против, чтобы моя дочь была счастлива, — сказал он. — А с кем — это её дело. Не моё.

Аня почувствовала, как глаза защипало. Она моргнула. Отвела взгляд.

— Спасибо, пап.

— Не за что. — Он встал. — Только одно.

— Что?

— Не ври себе. Если что-то не так — не ври. Ни мне, ни маме, ни ему. Себе в первую очередь.

Он вышел. Закрыл дверь. Аня осталась сидеть на кровати. Смотрела на дверь. Потом легла. Закрыла глаза. И подумала: а ведь он прав. Во всём прав.

Вечером позвонил Кирилл.

— Привет, — голос тёплый, спокойный. — Как ты?

— Нормально. С родителями поговорила.

— И как?

— Мама в шоке. Папа — ничего. Поддерживает.

— Хорошо. — Он помолчал. — Ты хочешь встретиться?

Аня посмотрела на часы. Семь. За окном темнело.

— Давай. Где?

— На том же месте. На пирсе.

— Хорошо.

Она встала. Надела сарафан. Посмотрела на себя в зеркало. Усталая. Но живая. Глаза блестят. Как у девчонки. Глупо. Но приятно.

Вышла из комнаты. Мама на кухне. Сидит, смотрит в стену. Аня подошла. Поцеловала её в макушку.

— Мам. Я скоро.

Мама подняла голову. Посмотрела на неё. И вдруг — неожиданно — сказала:

— Иди. Только не пропадай. Я волнуюсь.

— Не буду. Обещаю.

Аня вышла. И почти бегом побежала к морю.

Он ждал её на том же месте.

У самого края пирса. Сидел, свесив ноги. Смотрел на воду. Увидел её — встал. Улыбнулся. Широко. Открыто.

— Пришла.

— Пришла.

Она подошла. Села рядом. Он обнял её. Притянул к себе. Аня уткнулась носом в его плечо. Вдохнула. Море. Соль. Солнце. Его.

— Как поговорили? — спросил он.

— Мама в шоке. Папа нормально. Сказал, что ты ему всегда нравился.

Кирилл усмехнулся.

— Я его помню. Он всегда молчал. Но смотрел так, будто всё про меня знал.

— Он и знал.

Помолчали. Смотрели на воду. Луна висела низко. Отражалась в море. Дорожка от неё — длинная, дрожащая. Аня смотрела на эту дорожку и думала: а ведь я могла бы здесь быть. Все эти четыре года. Могла бы сидеть на этом пирсе. С ним. Каждый вечер. Просто так. Просто рядом.

— О чём думаешь? — спросил он.

— О том, что могло бы быть.

— И что?

— Не знаю. — Она пожала плечами. — Могла бы остаться. Не уезжать. Жить здесь. С тобой.

— Почему не осталась?

— Ты знаешь.

— Знаю. Но хочу услышать от тебя.

Аня вздохнула. Посмотрела на море.

— Потому что боялась. Что если останусь — то пропущу что-то. Что-то важное. Что-то большее. Что где-то там, в Москве, есть другая жизнь. Лучше. Ярче. И я её не увижу.

— И как?

— Никак. Жизнь оказалась такой же. Только хуже. Потому что не было моря. И тебя.

Он взял её руку. Сжал.

— А сейчас?

— Сейчас я здесь. И не хочу уезжать.

— Значит, останешься?

Аня посмотрела на него. Долго.

— Не знаю. Ещё не знаю. Дай мне время.

Он кивнул.

— Дам. Сколько нужно.

Они сидели долго. Молчали. Смотрели на море. Потом Кирилл сказал:

— Пойдём ко мне.

— Куда?

— Домой. Покажу тебе дом. Ты ни разу не была.

— Я была. Раньше. Давно.

— Тогда всё было по-другому. Пойдём.

Он встал. Протянул ей руку. Аня взяла. Пошла за ним.

Дом Кирилла стоял на самом берегу. Маленький, одноэтажный, с черепичной крышей. Вокруг — сад. Виноград, гранат, смоковница. Калитка — деревянная, не заперта. Кирилл толкнул её.

— Проходи.

Аня вошла. Двор был аккуратный. Подметённый. Ни соринки. В углу — лодка. Перевёрнутая. Старая, деревянная. Видимо, та, на которой он рыбачил в детстве. Рядом — сети. Сушились на солнце. Пахло морем и деревом.

— Красиво, — сказала Аня.

— Спасибо. Сам делал.

Он открыл дверь. Пропустил её вперёд.

Внутри дом был простой. Кухня, комната, спальня. Всё небольшое. Но чистое. И пахло — чем-то своим. Кириллом. Морем. Деревом. Дымом. Аня остановилась посреди комнаты. Осмотрелась.

— Ты один здесь живёшь?

— Один.

— Не скучно?

— Нет. — Он подошёл. Обнял сзади. — Раньше было скучно. Теперь нет.

Аня повернулась. Посмотрела на него. На его лицо. На глаза. На губы.

— Кирилл.

— М?

— Я хочу остаться. Сегодня. У тебя.

Он смотрел на неё. Долго.

— Уверена?

— Да.

Он поднял её на руки. Понёс в спальню. Аня обвила руками его шею. Прижалась. Он опустил её на кровать — широкую, деревянную, с белым бельём.

— Кирилл.

— Что?

— Ничего. Просто.

Он наклонился. Поцеловал. Долго. Медленно. Аня закрыла глаза. И отдалась.

Этой ночью всё было иначе. Не как в первый раз — быстро, жадно, как будто торопились. Не как утром — нежно, тихо. А по-другому. Медленно. Глубоко. Как будто знали, что времени много. Что никто никуда не уйдёт.

Он целовал её долго. Всю. Каждый сантиметр кожи. Она отвечала. Искала его руками. Нашла. Притянула. Он вошёл — медленно, давая привыкнуть. Она выгнулась. Обхватила его ногами. Он двигался — размеренно, глубоко. Смотрел ей в глаза. Аня смотрела в ответ. И не отводила взгляд. Как будто видела его впервые. Как будто узнавала заново.

Потом лежали. Мокрые. Дышали тяжело. За окном шумело море.

— Кирилл.

— М?

— Я останусь. Насовсем.

Он повернулся. Посмотрел на неё.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

Он ничего не сказал. Просто притянул её к себе. Крепко. Так, что дышать было нечем. Аня улыбнулась. В темноте. Никто не видел. И это было хорошо.

Аня проснулась от того, что пахло кофе.

Открыла глаза. Солнце било в окно. Яркое, утреннее. За окном — море. Синее, спокойное. Чайки. Кирилл стоял у плиты. В одних шортах. Варил кофе.

Аня села. Одеяло соскользнуло. Она потянула его обратно. Кирилл обернулся. Увидел. Улыбнулся.

— Доброе утро.

— Доброе.

— Кофе будешь?

— Буду.

Он налил две чашки. Принёс. Сел рядом. Аня взяла чашку. Отпила. Горячий. Крепкий. Такой, как она любила.

— Ты рано встал.

— Привычка. Рыбаки рано встают.

— А сегодня? Ты не рыбачишь?

— Сегодня нет. Сегодня выходной.

— У тебя бывают выходные?

— Бывают. Когда хочу.

Аня улыбнулась. Отпила ещё. Посмотрела в окно. Море. Чайки. Солнце. Всё то, чего не было в Москве. Всё то, что она так долго искала. И вот оно. Здесь. Рядом.

— Кирилл.

— М?

— Я счастлива.

Он посмотрел на неё. Долго. Потом улыбнулся.

— Я тоже.

Он наклонился. Поцеловал её. В губы. Медленно. Вкусно. Кофе, соль, утро.

Потом они завтракали. На веранде. С видом на море. Кирилл пожарил яичницу. Сделал салат. Нарезал хлеб. Всё простое. Но вкусное. Аня ела и не могла наесться. Как будто впервые ела. Как будто впервые жила.

После завтрака Кирилл сказал:

— Пойдём. Покажу тебе город. Так, как ты его не видела.

— Я его знаю.

— Не знаешь. Ты знала его туристкой. А я покажу тебе его настоящим.

Он взял её за руку. Повёл.

Они шли по улицам. Маленьким, узким, мощёным. Мимо домов, увитых виноградом. Мимо старух на лавочках. Мимо котов, спящих на солнце. Кирилл здоровался со всеми. Знал каждого. Каждую собаку. Каждого кота. Аня смотрела на него и думала: вот. Вот он. Настоящий. Не тот, каким она его помнила. Не тот, каким он был в её памяти. А другой. Взрослый. Спокойный. Настоящий.

— Здесь я родился, — сказал он, показывая на маленький дом с зелёными ставнями. — Вот здесь. В этой комнате. Мама рассказывала, что я родился в шторм. Ветер был такой, что срывало крыши. А я родился. И закричал. Громче ветра.

— Ты всегда был громкий, — сказала Аня.

— Да. Мама говорила, что я с первого дня знал, чего хочу.

Они шли дальше. Кирилл показывал ей всё. Школу. Стадион. Пляж. Бухту, где он ловил рыбу мальчишкой. Грот, куда они лазили с пацанами. Всё то, что делало его им. Всё то, чего она не знала. Всё то, что она пропустила за четыре года.

— Ты жалеешь? — спросила она.

— О чём?

— Что не уехал. Тогда. Со мной.

Он остановился. Посмотрел на море. Потом на неё.

— Нет, — сказал он. — Не жалею. Я бы там умер. Медленно. Я это знал. Поэтому и не поехал.

— А если бы я осталась?

— Тогда всё было бы по-другому.

— Как?

— Я бы женился на тебе. Через год. Может, раньше. Мы бы жили в моём доме. Или в твоём. У нас были бы дети. Я бы рыбачил. Ты бы... — он задумался. — Ты бы нашла что-то. Ты умная. Ты бы не сидела без дела.

— И мы были бы счастливы?

Он посмотрел на неё. Долго.

— Не знаю. Может, да. Может, нет. Но мы бы попробовали.

Аня молчала. Смотрела на море. Думала. Обо всём. О том, что могло быть. И о том, что есть.

— Я хочу попробовать, — сказала она.

— Что?

— Всё. Жизнь здесь. С тобой. Я хочу попробовать.

Он взял её за руку. Сжал.

— Тогда попробуем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.