Тхерионцы. Книга первая

ГЛАВА 4

Дарайя

За проявленную в бою доблесть тхерионец четвёртого уровня может быть удостоен чести носить имя, прославляющее его подвиг. Так, Бьерн, защитивший перевал от полчищ гибридов ценой потери половины своего отряда, получил имя «Ледяное Сердце» и был освобождён от дальнейшей службы с сохранением всех привилегий. Ныне, по достижении семидесяти зим, он остаётся живой легендой Гримнора, но силы его уже не те.

«Хроники северных земель»,

записанные летописцем

Ордена Хранителей Родословий

Проговорив с Микой ещё около трех часов, путники отправились в обратную дорогу. Несмотря на надвигающийся вечер, было решено не оставаться в таверне, а отправляться на север в ночь.

Выйдя из прохладной тиши библиотеки на шумные улицы Кассии, они оказались в другом мире. Солнце клонилось к закату, окрашивая песчаник зданий в золото и пурпур. Город жил своей жизнью, кипучей и беззаботной, не подозревая о буре, бушующей в душах трёх путников.

— Собираем припасы, — скомандовал Айден, окидывая взглядом площадь. Его голос вновь был ровным и твёрдым, маскируя недавнюю вспышку. — Встречаемся в таверне через два часа. Орвин, сходи к конюхам, проверь подковы и купи мазь для копыт. Дарайя... — Он посмотрел на неё, и в его глазах читалось всё то же старое, непроходящее беспокойство. — Купи провизии, но не привлекай внимания. Никаких драк и будь осторожна.

— Ах, нет, Айден, не беспокойся за меня, — скорее пропел, чем проговорил Орвин, приложив руку к груди. — Зачем беспокоиться о молодом, красивом, свободном тхерионце в громадном городе соблазнов и развлечений?

— Орвин, если мне опять придётся тебя искать в публичном доме, я вытащу тебя и твоего хорька оттуда за уши, вне зависимости от того, будут на тебе штаны в этот момент или нет. — Дарайя склонила голову набок и сложила руки на груди.

— Любой дом, в который я зайду, может стать публичным. Попробуй, найди!

Все трое понимали, что ни в какой публичный дом Орвин не пойдёт, по крайней мере не сегодня, но были благодарны ему за попытку снизить градус напряжения. После долгих споров было принято решение идти, но Дарайя точно внутри себя решила, что это их последняя попытка.

Они разделились. Дарайя, натянув капюшон поглубже, затерялась в толпе на главной торговой улице. Её взгляд скользил по прилавкам, уставленным вяленым мясом, сырами и сушёными фруктами. Она механически торговалась с хмурым торговцем за мешок орехов и вяленой оленины, чувствуя, как привычная городская суета на время приглушает гул в голове.

Ее семья… ее брат, ее наставник… Орвин и Айден, как много они уже отдали ради нее. И как много еще потребуется, чтобы наконец добраться до сути. Тот случай в их деревне, когда проснувшаяся в Дарайе сущность убила четырех монстров был не единственным. Каждый раз, когда друзья сталкивались с тварями в своих путешествиях и когда им угрожала опасность, внутри Дарайи снова просыпалось это. И вроде бы зачем было так переживать, ведь эта сущность внутри нее их не раз спасала, но после каждого такого пробуждения, Дарайя чувствовала, что в ней все меньше остается от нее самой. Вчера она не смогла вспомнить имя старика-погонщика, который спас их в песках Ксарада, напоив последней водой из своего бурдюка. Хассан. Его звали Хассан. Она видела перед собой его лицо, иссечённое морщинами, но имя провалилось в рытвину памяти, будто его кто-то выжег. И не только его имя, но и имена всей его семьи. Хотя они провели вместе не меньше недели. Все навязчивее становились сны, все сильнее шепот в голове. И ее не оставлял вопрос, что произойдет, когда это поглотит ее полностью?

Все, хватит! Дарайя отогнала от себя все эти мысли волевым усилием. Они ничем ей сейчас не помогали, превращаясь в нытьё и самокопание. Дарайю раздражали нытики, и каждый раз, ловя себя на подобных мыслях, она злилась ещё больше — в первую очередь на саму себя. Жалость, особенно направленная внутрь, была роскошью, которую кочующие охотники за ответами не могли себе позволить. Гораздо полезнее было сосредоточиться на том, чтобы не попасться страже и купить провизии, пока не стемнело окончательно.

Она уже почти поверила, что всё обойдётся, как вдруг её взгляд, привыкший отслеживать малейшее движение, поймал подозрительное внимание к себе.

В конце улицы, у фонтана с резными каменными тритонами, стояли те самые двое из таверны — те, что вчера проявляли чрезмерное любопытство к внешности Дарайи. У одного под глазом красовался синюшный фингал, рука второго была перемотана и жёстко зафиксирована у груди. С перекошенными от злобы лицами они тыкали пальцами в её сторону. До Дарайи долетали обрывки фраз: «...она не человек...», «...этот глаз...», «...как она вообще с нами справилась...»

Дарайя мысленно зло ухмыльнулась. Конечно, куда легче поверить, что двух рослых мужчин побил какой-то монстр в обличье девушки, чем признать простую правду: подготовка этой девушки оказалась куда лучше их боевых навыков.

Рядом с озлобленными мужчинами стояли пятеро городских стражников в начищенных до блеска латах, с алебардами на плечах. Видимо, один из них был тхерионцем — у его ног на мгновение замерцало что-то небольшое и рыжее. Лисица? Некогда было гадать. Самое время вспомнить их с Орвином изнурительные тренировки, когда Айден заставлял их наперегонки бежать по скользким речным камням, где каждое неверное движение грозило не только холодной ванной, но и выбитыми зубами.

Их взгляды встретились. В глазах стражников не было вопросов — лишь решимость.

— Вот она! Держи её! — прорезал воздух чей-то хриплый крик.

Ледяная волна адреналина ударила в виски. Мысли отступили, уступив место мышечной памяти. Дарайя, резко развернувшись на пятке, послала точный боковой удар ногой в одну из опорных балок, подпиравших навес соседнего торгового лотка. Хрустнувшее дерево вызвало цепную реакцию. Пустой прилавок с грохотом накренился, а с крыши, уставленной ящиками спелых апельсинов, на мостовую обрушился яркий, липкий хаос. Грохот, крики и покатившиеся во все стороны фрукты на мгновение перекрыли улицу, даровав ей драгоценную фору.

Вместо того чтобы бежать по земле, она прыжком взобралась на низкий навес лавки гончара, ощущая, как под ногами прогибаются тонкие доски. Не замедляя темпа, оттолкнулась для следующего прыжка — на шаткие строительные леса у фасада богатого дома. Дерево трещало и скрипело под её весом, но она уже была на другом конце, оттолкнулась и, сделав в воздухе короткий кувырок для гашения инерции, мягко приземлилась в узком переулке, заваленном пустыми ящиками. Со стороны площади её уже настигал тяжёлый топот, лязг доспехов и хриплые крики стражи.

— Стой! Приказ городской стражи!

Она и не думала останавливаться. Переулок вывел её на оживлённую мостовую, запруженную повозками. Дарайя скользнула между лошадьми, как тень, чувствуя, как ветер бьёт в лицо и треплет полы плаща. Кажется, оторвалась... — мелькнула мысль, когда она обернулась. Преследователи были метрах в пятидесяти, не меньше.

И в этот момент один из них — тот самый тхерионец с лисой — попросту испарился.

Повернув голову, Дарайя увидела его прямо перед собой. Перемещение... Вот тебе и лисица. А я-то думала, все лисы — следопыты.

Стражник попытался перехватить её, выставив вперёд древко алебарды. Она не сбавила скорости. В последний момент Дарайя присела, проскользнув под древком, и, резко выпрямившись, нанесла удар локтем снизу-вверх прямо в подбородок. Еще мгновение и её нога встретила его грудную пластину с силой, отточенной в сотнях спаррингов. Стражник, пошатнувшись, отлетел назад, сшибая с ног подоспевшего напарника. Оба грохнулись на булыжник с тяжёлым, мелодичным лязгом.

Тут лиса тебе не поможет, дружок, — мелькнула ядовитая мысль. Но на злорадство не было времени.

Она могла бы добить их. Вырвать алебарду, оглушить... Но лишние проблемы, а тем более смертельные стычки со стражей были ей не нужны. Её целью было исчезнуть.

Но их было пятеро. Двое оставались на ногах, а ещё один, самый быстрый, уже заходил с фланга. Дарайя рванула в арку, ведущую в лабиринт узких проходов. Поворот, еще поворот и вместо спасения она оказалась в каменном мешке — высокие стены, без прохода. В метрах пятнадцати над Дарайей проглядывалось слуховое окно. В углу тупика кто-то набросал пустых ящиков и над ними еле виднелась старая, полуразрушенная металлическая решётка стока, идущая вертикально вверх.

Именно тогда один из стражников метнул в неё короткое копьё. Она успела увернуться, и наконечник, звеня, отскочил от камня в сантиметре от её головы. Рывок в сторону отбросил её к груде пустых деревянных ящиков, громоздившихся в углу тупика. Без единой секунды на раздумья Дарайя запрыгнула на шаткую конструкцию. Древесина затрещала под ногами, но выдержала. Прыжок и она уже схватилась за нижний край решётки. Решетка, как и думала Дарайя была намертво запаяна в стенки очистного туннеля. Видимо им давно не пользовались, но попасть внутрь не было никакой возможности. Путь был только один – вверх. Кладка над решеткой была уже не такой гладкой, тут и там виднелись трещины и выступы. Этого было достаточно. Дарайя мысленно благодарила богов за цирковое детство Айдена.

Её тело работало с точностью механизма: пальцы находили малейшие выступы, ноги отталкивались от едва заметных уступов в камне. Она не лезла — она практически бежала по вертикальной стене. Ошеломление стражников дало ей еще несколько драгоценных секунд, прежде чем они пришли в себя.

Раздался уже знакомый запыхавшийся крик одного из покалеченных вчера мужчин, видимо он только добежал:

— Я же говорил, она не человек!

Снизу донёсся крик: «Живой брать! В ноги!» В её сторону полетели тупые метательные болы, обёрнутые тканью, и несколько ножей, чтобы остановить. Один из болов обвился вокруг её голени, едва не сбросив Дарайю вниз. Она успела перерубить верёвку клинком, и в тот же миг лезвие ножа чиркнуло по её предплечью, обжигая болью. Они не хотели её смерти. Они хотели её поймать.

Адреналин заставил кровь петь в жилах, но вместе с ним пришло и другое, чужеродное чувство — щемящий холодок в груди, нарастающий гул в ушах. Правая рука, сжимавшая выступ, вспыхнула тусклым золотистым светом. Сгустившиеся сумерки делали этот свет ярче. Камень под её пальцами начал превращаться в песок. До окна оставалось не больше полуметра, всего один рывок — и она была бы спасена, но рука на крошащемся камне начала соскальзывать…

Нет, только не сейчас, — пронеслось в голове с леденящим ужасом. — Если я упаду с этой высоты, оно проснётся. Оно не даст мне разбиться... и тогда...

Мысль о том, что может случиться дальше, была страшнее падения.

Именно в этот миг из тени слухового окна над ней протянулась рука.

— Дёргайся быстрее, катастрофа, — раздался знакомый голос, и сильные пальцы обхватили её запястье.

Рывок был таким резким, что Дарайя едва не вылетела из собственной кожи. Она перемахнула через подоконник и рухнула внутрь, больно ударившись коленом о дощатый пол. Несколько секунд она лежала, вцепившись пальцами в трухлявые доски, пытаясь заставить лёгкие работать. В груди жгло, будто она выпила кипятка. Плечо, которым она приложилась о стену при прыжке, отозвалось тупой, ноющей болью.

Она оказалась в тесном пространстве чердака. Пахло пылью, сухой травой и ещё чем-то древесным, старым.

Рядом стоял Артур.

Дарайя подняла голову и встретилась с ним взглядом. Он смотрел не на неё — на её руку. На запястье, где золотистое свечение медленно угасало, оставляя на коже лёгкий дымчатый след. Будто она только что прикоснулась к раскалённому металлу. Кожа ещё хранила тепло — странное, чужое, не её.

Она проследила за его взглядом и отдёрнула руку. Спрятала под плащ, но поздно. Он уже увидел.

— Похоже, у незнакомцев бывает куда больше тайн, чем кажется на первый взгляд, — тихо произнёс он.

Голос звучал ровно. Ни страха, ни брезгливости — только лёгкое удивление, будто он рассматривал диковинную безделушку на ярмарке.

— Но я обещал не спрашивать.

Дарайя смотрела на него снизу-вверх и не могла понять, что чувствует. Облегчение? Недоверие? Странное, щемящее тепло в груди, которое не имело отношения к магии? Снизу доносились крики и ругань стражников, которые уже не могли её достать.

— Ты... Как ты... — она попыталась встать, но нога подломилась — подвернутая лодыжка дала о себе знать острой болью. Дарайя зашипела сквозь зубы, опираясь на пол. Колено, которым она приложилась, саднило, а по предплечью, туда, где чиркнул нож, растекалось липкое тепло.

— Им потребуется время, чтобы найти обход, — в его голосе чувствовалась уверенность. — Только если тхерионец с лисой ещё не очнулся. На том конце чердака есть ещё одно окно. Судя по тому, что я сейчас видел, удрать отсюда по крышам тебе не составит труда.

Он шагнул к ней, не церемонясь схватил за руку и рывком поставил на ноги.

Дарайя, чтобы не потерять равновесие, упёрлась ладонями ему в грудь.

И замерла.

Его грудь была твёрдой, горячей — даже сквозь ткань рубашки чувствовалось, как под ладонями бьётся сердце. Ровно, сильно. Совсем не так, как у неё.

А потом она вдохнула.

Тот самый запах. Лес после дождя. Свежесть, которая не вязалась с пыльным чердаком, с кровью на её руках, с криками внизу. Запах, от которого в груди снова шевельнулось то самое странное тепло.

Она подняла глаза.

Он смотрел на неё в упор. В полумраке чердака его глаза казались почти чёрными.

На щеке, возле самой скулы, она заметила тонкий белый шрам — почти не видный, если не вглядываться. Не уродливый, нет. Тот, что делает лицо... настоящим.

Он не отводил взгляд. Не смотрел на её шрам. На её глаз. Смотрел в глаза — в оба сразу, будто не видел разницы.

Первым порывом было отвернуться. Спрятаться. Нырнуть обратно под стол, как тогда, в таверне. Но в его лице не было отвращения. Ни капли.

Она замерла.

— Почему ты мне помогаешь? — спросила она.

Артур усмехнулся.

— А кто сказал, что я помогаю тебе? — он чуть склонил голову набок. — Может, я мешаю им.

Голос его звучал легко, почти небрежно. Но в этой небрежности чувствовалась сила — та, что не нуждается в доказательствах. Он не боялся. Ни стражников, ни тхерионцев внизу, ни её. Ничего.

Дарайя открыла рот, чтобы ответить что-то язвительное, но он уже скользнул в тень.

Артур шагнул назад, и тьма поглотила его. Бесшумно. Без следа. Только доски чуть скрипнули под ногами — и стихли.

Она осталась одна.

С колотящимся сердцем. С ноющей лодыжкой. С кровью, всё ещё сочащейся из пореза и капающей на пыльный пол.

Дарайя тряхнула головой, прогоняя наваждение. Подошла к окну. Крики внизу стихали — стражники либо потеряли след, либо готовились к осаде.

У неё было всего несколько минут.

Она уже занесла ногу на подоконник, но в последний момент обернулась.

Туда, где исчез Артур.

Там было пусто.

ГЛАВА 5

Елена

Оридон, Стальной Хребет: Величайшее из королевств, раскинувшееся в сердце континента. Не имея выхода к морю, Оридон обратил всю свою мощь на сухопутные силы. Граничит оно со многими землями, и потому жизнь здесь подчинена законам войны. Дворцы здесь заменены крепостями, а города больше похожи на военные лагеря. Армия Оридона — самая многочисленная и дисциплинированная в Антарсе, а её воины с детства обучаются ратному делу.

Информация о сильнейшем тхерионце нашего времени: Главный Хранитель Нейт Солар. Его дух — Дракон четвёртого уровня, единственный в своём роде на всём великом континенте Антарс. Когда тень его крыльев ложится на поле боя, противник обращается в бегство. Сила Нейта и его дракона — главный залог неприкосновенности границ Оридона и причина, по которой ни одно королевство не решается бросить ему вызов в открытом противостоянии. Своей мощью дух дракона способен не только спалить любого противника на своем пути, но и поглотить магию любого порядка.

"Хроники земель Антарса для обучения детей людей и тхерионцев младших возрастов"

Составлено магистром Ордена Летописцев Кассии

Книга пятая: О королевствах центральных

Столицу королевства Оридон, Морвенгар, всегда окутывала лёгкая дымка. Словно сами боги скупились на солнечный свет для этого сурового города. Это утро не стало исключением — холодный туман плотно стлался по плацу тренировочного лагеря на самой окраине, поглощая звуки и скрывая очертания казарм.

Вчера на марш-броске один из новичков, не выдержав нагрузки, упал без сил и больше не встал. Лекарь сказал, что отказало сердце. Елене, как командующей гарнизоном, который занимался подготовкой новобранцев Оридона, сообщили об этом утром. Её реакцией были плотно поджатые губы.

— Ему же лучше, — ответила она. Единственная эмоция, читавшаяся на лице, — презрение. — Можете передать поздравления родителям. Их сын отделался лёгкой смертью.

Не дождавшись ответа от командира отряда, она двинулась на утреннее построение. С того момента Елена и почувствовала недовольство своего духа.

— Ну что, опять? — сверкнула она глазами на волка. — Слабакам тут не место. Если он скончался здесь, от простой тренировки, то что бы с ним сделал настоящий монстр? Разорвал бы за секунду.

В ответ дух лишь издал осуждающий рык. Это ещё больше испортило настроение Елене. Зачем я вообще оправдываюсь перед духом? После построения её ждал Нейт для тренировочного боя. Она сама вызвала его, и уже не в первый раз. Но ни разу его не победила. Единственный и неповторимый тхерионец Нейт и его потрясающий дракон…

По дороге на плац Елену догнала Ашрина — одна из членов её боевого отряда. Огненно-рыжая бестия с духом-саламандрой. Её магия была огненной, безудержной. Она создавала огненные шары и была живым факелом отряда, разрушительной силой. Непредсказуемая, вспыльчивая и крайне неугомонная особа, которая сегодня с утра также крайне раздражала Елену.

Даже для своей вспыльчивой натуры Ашрина понимала: сейчас лучше не искрить. Видя, что командир не в духе, она не стала подливать масла в огонь, а молча встала сзади, соблюдая безопасную дистанцию в пару метров. Опыт подсказывал, что сегодня утром даже её присутствие могло вызвать взрыв.

Дойдя до плаца, Елена медленно прошла мимо строя, ожидавших ее новобранцев. Остановившись в середине, также медленно развернулась всматриваясь в лица. Она видела их страх, недоумение, замечала легкую дрожь в ногах. Лишь у редких экземпляров виднелась злость. Злость это хорошо подумала Елена и внутренне улыбнулась. Она стояла как изваяние из стали.

Спина абсолютно прямая, плечи расправлены, подбородок чуть приподнят. Поза, в которой нет ни капли усилия — только порода, въевшаяся в кости с рождения. Она не пыталась казаться выше или значительнее. Она просто была. И этого хватало, чтобы пространство вокруг неё сжималось.

Взгляд скользил по шеренге дрожащих новобранцев — медленно, методично, как ледяной скальпель. Ни одного лишнего движения глазами. Только холодное, изучающее внимание хищника, который уже знает, кого съест первым.

Самым точным словом, которым можно было бы её описать, было «безупречная».

Безукоризненно правильные черты. Высокие скулы — такие острые, что, казалось, ими можно порезаться. Идеально ровный нос. Сильный, но изящный подбородок — тот, что бывает у статуй, созданных скульптором, влюблённым в совершенство.

Кожа — фарфорово-белая, абсолютно гладкая, без единой черточки или поры. Будто отполированный мрамор, к которому страшно прикоснуться, чтобы не оставить следа. Ни шрамов, ни веснушек, ни следов усталости.

Волосы — густые, тяжёлые, цвета утреннего инея на стали. Ни единого намёка на теплоту — ни золота, ни меди, ни рыжины. Платиново-пепельный холод, заплетённый в сложную косу. Коса лежала тяжёлой гирляндой, и на свету каждое движение отбрасывало серебряные блики.

Её можно было бы счесть за богиню, сошедшую с небес, — если бы не выражение лица.

Вечное отвращение. Вечная скука. Будто всё, что попадало в поле её зрения, было недостойно даже презрения. Губы — яркие, чувственные, неестественно живые на этом мраморном лице — были плотно сжаты, но даже в этой сжатости угадывалась гримаса: «Вы здесь. Какая жалость».

Тхерионка не смотрела на новобранцев. Она рассматривала их. Как бракованный товар на ярмарке, который придётся покупать, потому что другого нет.

Кто-то сзади всхлипнул. Елена даже не повернула головы. Только бровь дрогнула — на миллиметр, едва заметно.

— Плакать будете в казарме, — сказала девушка. Голос — низкий, ровный, безжалостный, как скрежет металла о металл. — Здесь вы учитесь умирать.

Елена не боялась холода — её согревали кожаные доспехи да внутренний огонь. Рядом, неотлучно, стоял её дух — огромный серебристый волк с чёткими чёрными пятнами на морде. Он был настолько силён, что сохранял физическую, осязаемую форму почти постоянно. Со стороны не сразу можно было понять, дух это или невероятных размеров зверь, доходивший высотой до груди своей носительницы.