Скользкая лестница жизни

И всё же эти бесплодные поиски принесли некоторый результат. Во мне пробудилось любопытство к трубочистам, и всякий раз, завидев одного из них, я испытывал желание узнать о нём что-нибудь. Прежде они меня почти не занимали; ибо, отдавая им справедливость, следует сказать, что, хотя им открыты способы проникать в дома, редко доступные другим людям и приходящие на ум разве что пылким влюблённым, они редко заслуживают моего внимания. Они не питают склонности к тюремным процедурам отбеливания. Но в то же время, поскольку чистота ближе всего к благочестию, их редко можно увидеть в церкви: благодать не окупила бы мыла.

Всё ещё сохраняя эту привязанность к их племени, однажды, спустя довольно значительное время после ограбления, я шёл по Плезанс по делу, связанному с домом под названием «Замок лохмотьев», где рассчитывал найти кое-какие остатки, оставленные вовсе не строителем этого знаменитого сооружения. Я не искал трубочистов, однако трубка моя ещё не погасла. Я выпустил несколько клубов дыма, когда, обернувшись, увидел двух моих чёрных джентльменов, стоявших у стены спиной к ней и лениво покуривавших. «Ага, вот они, сияющие создания моего воображения, — подумал я, — да, те воздушные существа, которые уже несколько месяцев парили надо мною в сновидениях, хотя и совершенно без крыльев». Первым делом я погасил ту самую трубку, а затем принялся наблюдать за их движениями. Они были поглощены разговором друг с другом; но больше всего заинтересовало меня любопытство, с каким они рассматривали какие-то предметы, которые один показывал другому, — более того, в этих вещицах мне почудился серебристый блеск, тем заметнее, что он так резко отличался от державших их рук.

Итак, моя трубка, которую я только что погасил, снова нуждалась в огоньке, а эти истребители дыма могли, оказывается, произвести и то, что по своей профессии должны были изгонять. Через мгновение я уже стоял перед ними.

— Ну что, ребята, — сказал я, — не дадите прикурить?

Один из них, встретившись со мной взглядом, немного отпрянул. По-видимому, он меня узнал, хотя я чистосердечно признаюсь, что его не узнал.

— Конечно, — сказал другой.

И, чиркнув спичкой о стену, он подал мне огонь, после чего я принялся пускать дым; а поскольку курение — занятие общественное, я почувствовал, что меня непреодолимо тянет к приятелю, который при моём появлении показался таким застенчивым.

— Не знаешь ли ты, где находится «Замок лохмотьев»? — спросил я, снова и снова вглядываясь в тёмное лицо человека, старавшегося избегать моего взгляда.

Но я по-прежнему не мог его определить. Черты его казались мне знакомыми, однако сажа всё ещё стояла между мною и опознанием. Наконец я нашёл нужную нить.

— Эндрю Айрленд, — сказал я, — когда это ты выбрался с канонгейтского кладбища? Неужели в крышке гроба было потолочное окно?

— Меня зовут Эндрю Стюарт, — ответил чёрный призрак.

— А когда же ты сделался трубочистом, Эндрю?