Тени Дюн

— Тогда приступим, — сказал он. — Время разговоров закончилось. Время действий наступило. Хадар! — резким, как удар хлыста, приказом, наставник заставил всех принять боевую стойку: ноги вместе, тело вытянуто как струна, правый кулак на груди возле сердца.

— Сегодня ваш полигон — эти каменные колонны, — Рувим широким жестом указал на сталагмиты, возвышающиеся из бездонной пропасти за его спиной. — Выбирайте любую из них. Ваша единственная задача — не сорваться вниз. И запомните: я никого спасать не буду. Каждый отвечает за себя сам.

Ученики переглянулись, глядя на окутанные облачной пеленой зубчатые осколки скал, с верхушками шириной не более трех-четырех ладоней. Один неверный шаг мог стать роковым. Туман медленно поднимался из зияющей бездны, создавая призрачную завесу между жизнью и смертью. Некоторые ученики нервно сглотнули, но никто не отступил.

— Высота проверяет истинную силу духа, — продолжил наставник, пристально вглядываясь в глаза каждого ученика. — Сегодня вы убедитесь, что страх — лишь иллюзия для тех, кто твердо стоит на ногах. В балансе между небом и землей рождается истинное мастерство. Ведь когда земля далеко внизу, остается полагаться только на свои силы.

Он помолчал, давая бойцам осмыслить его слова.

— Занять позиции! — скомандовал он, и шеренга рассыпалась.

Шадаи один за другим устремились к краю обрыва, где возвышались каменные исполины. Без колебаний они начали прыгать с колонны на колонну, балансируя над пропастью. Каждый прыжок требовал точного расчёта и равновесия. Некоторые ученики боролись с волнением, застывая на краю колонн. Кто-то выбирал более низкие сталагмиты, где чувствовал себя увереннее, кто-то решался на рискованные прыжки и взбирался повыше. Рувим наблюдал за ними, отмечая, как каждый ученик преодолевает страх, адаптируется к качке и головокружительной высоте. Клубни тумана то скрывали, то вновь открывали фигуры, и в этот момент казалось, что бойцы действительно научились летать, преодолев законы гравитации.

Прыгнув, Алера почувствовала, как живот свело судорогой, а мышцы стали деревянными. Камень под ногами пошатнулся — или это в глазах качнулось от страха? Она инстинктивно вцепилась в шершавую поверхность пальцами ног, растопырив их в тонких кожаных бутсах, и нащупала подошвой крохотный выступ, за который можно было зацепиться. До ушей долетел хруст мелких осколков, падающих вниз. Каждый звук напоминал: оступись — и ты последуешь за ними. Она бросила взгляд в сторону — слева от неё уверенно, с методической точностью продвигался Тангам. Его ритм завораживал: прыжок — вдох, приземление — выдох. Ни единого взгляда вниз — только вперёд, к следующей колонне.

Алера преодолела ещё два сталагмита и осторожно окинула взглядом пропасть под ногами: колонны уходили вниз, исчезая в белесой туманной дымке, которая искажала истинную высоту и делала глубину менее пугающей. Ветер, гуляющий между скал, трепал складки туники, толкал назад, мешая сохранять баланс, и пронзительно свистел в ушах. Алера втянула живот, перенесла вес на подушечки стоп, крепче вцепившись в камень. Так лучше. Устойчивее.

Быстро устроившись на одном из сталагмитов, Идрис глазами отыскала Алеру, которая всё ещё не выбрала место для тренировки. В холодном взгляде промелькнул вызов, а вздёрнутый носик придал её лицу насмешливое выражение.

— Эй, Алера! — непринужденно прокричала Идрис. — Хватит кружить, как бабочка. Лети сюда! Тут самое козырное место во всем каньоне!

Её полные лёгкости слова прозвучали для Алеры неожиданно. С высокомерной Идрис, которая была на несколько лет её старше, они никогда не были подругами. Но что-то в этом внезапном приглашении зацепило её. Светлые пряди Идрис слегка развевались на ветру, она выглядела непривычно хрупкой, почти уязвимой. «Может, она боится высоты и хочет, чтобы кто-то был рядом?» — подумала Алера. Секунду поколебавшись, она направилась в ее сторону.

Терпеливо дождавшись, пока Алера доберется до нее, Идрис демонстративно указала на колонну недалеко от себя:

— Видишь? Здесь достаточно места для выкрутасов. Можно хоть сальто крутить, хоть петли выписывать. Будто специально для тебя природа постаралась.

Идрис говорила смело, даже самоуверенно. Она непринужденно сидела на сталагмите скрестив ноги, не обращая внимания на сотню метров бездны под собой. Слегка наклонив голову, с тихим торжеством во взгляде ждала, когда Алера признает её правоту. Алера аккуратно осмотрела колонну. Та действительно имела идеальную форму для тренировки. Поверхность была ровной, естественные выступы создавали точки опоры. Девушка удовлетворенно кивнула и перепрыгнула на указанное место. В груди на миг похолодело, но сразу же отпустило — организм начинал привыкать к высоте.

— Спасибо за подсказку, — сказала Алера. — Ты будто в родной стихии оказалась.

— Подумаешь, ничего особенного, — равнодушно пожала плечами Идрис. В её тоне слышались снисходительные нотки. — Просто важно чувствовать камень.

Краем глаза Алера заметила, как Тангам замер через несколько колонн от нее, оценивая её стойку. «Не отвлекаться», — приказала она себе.

— Хадар! — бархатистый голос Рувима прокатился по каньону, наполняя пространство своей мощью. Призыв к воинской собранности. Даже ветер не мог заглушить его. Звучные басовые ноты, рожденные где-то в глубинах груди наставника, достигали каждого ученика, заставляя принимать боевую стойку. Эхо подхватило его слова и понеслось вниз по ущелью, создавая тихую мелодию, которая постепенно затихала в глубине пропасти. Алера замерла в боевой позиции, чувствуя, как страх отступает под напором решимости.

— Найдите свой центр тяжести, почувствуйте связь с камнем под ногами, — продолжил Рувим. — Отбросьте страх! Здесь вы не просто воины — вы хищники пустыни, чей взгляд пронзает горизонт до самого края мира. Пусть ветер играет вашими одеждами, но не трогает вашего спокойствия. Пусть бездна зовёт взглядом вниз — вы смотрите только вперёд. Там, за горизонтом, ждёт то, ради чего стоило забраться так высоко.

Он сделал паузу и, убедившись, что все ученики твердо держат баланс, добавил повелительным тоном:

— А теперь — закройте глаза. Дышите глубоко, — голос наставника стал мягче, но не потерял своей пронзительности. — Вдыхайте мощь этих скал! Выдыхайте слабость. Вдох. Выдох. Вдох... Выдох... Вы стоите не на краю пропасти, а на вершине своего пути. Вдох... Выдох... Ваши ноги твёрдо упираются в камень. Ваше сердце бьётся ровно. Ваш разум ясен. Вы — хозяева своего духа! Вдох... Выдох... Вы не боитесь — вы преодолеваете. Сейчас, в этот миг, вы утверждаете свою силу. Вы доказываете себе: страх — лишь ступень, а не предел. Вы — шадаи, и вы достойны этой высоты. Энергия гор наполняет ваши лёгкие, ваши мышцы. Высота не ломает вас, а делает сильнее. Вы рождены летать над песками, скользить между скал, как песчаные грифы, чьи крылья несут смерть врагам!

Ученики замерли, прикрыв глаза. Рувим помедлил, давая словам проникнуть в самую глубину их юной души.

— Откройте глаза, шадаи, — наконец приказал он, и в его голосе звучала абсолютная уверенность. — Высота — ваш трон, а не испытание. Вы — дети пустыни, рождённые для битвы, закалённые высотой.

Гдето вдали раздался крик песчаного грифа, словно отголосок слов Рувима. Когда Алера открыла глаза, страх исчез без следа. Камень под ногами вдруг стал тёплым, будто ущелье признало её. Теперь она не чувствовала под собой пустоты — только пьянящее ощущение полета и безграничной свободы. Эйфория наполняла каждую клеточку тела. Воздух, прежде колючий от страха, теперь наполнял лёгкие, как сладкое вино. Алера раскрыла руки в стороны, словно крылья, представляя, что парит над землей. Её взгляд скользнул по ущелью, и она встретилась глазами с Ксодаром, стоящим чуть поодаль, ближе к середине каньона, на одной из самых высоких колонн. Багряные лучи заката окутывали его крепкую фигуру тёплым светом; он стоял уверенно, словно был частью камня, а не человеком из плоти и крови. Ксодар улыбнулся и помахал ей рукой. В их глазах светилась новая уверенность — та особая искра, которая зажигается внутри после победы над собой, когда шагнёшь за очередной порог своего страха. Где-то слева Тангам тихо рассмеялся, будто только сейчас осознал, что жив. Идрис провела рукой по лицу, смахивая пот, и её губы дрогнули в улыбке.

Рувим следил за ними, и в уголках его глаз собрались морщинки — то ли от солнца, то ли от сдержанной гордости. Но голос остался железным.

— Хадар! Стойка на одной ноге! — Прогремел голос наставника, не давая никому времени на передышку.

Алера плавным, отточенным движением перенесла вес тела на левую ногу, а правую медленно подняла вверх в вертикальный шпагат. Девушка удовлетворенно ощутила, как распределилась нагрузка на опорное бедро, как включились в работу мышцы кора, позволяя лучше держать баланс. Руки она вытянула вверх над головой, словно стремясь коснуться небес. Её тело образовало изящную линию, демонстрируя невероятную гибкость и силу.

Идрис, чуть подумав, сделала то же самое. Её надменный носик чуть дрогнул от напряжения, но лицо оставалось непроницаемым. Движения были скованными, а корпус слегка отклонился назад, выдавая недостаток равновесия. Тем не менее, она упорно держалась, стараясь сохранить невозмутимый вид.

— Закрыть глаза! - велел Рувим, наблюдая за учениками.

Алера чувствовала, как напрягаются мышцы бедра, удерживая поднятую ногу. Эта поза на высоте требовала полной концентрации внимания и сил. Пот медленно стекал по позвоночнику. Алера слушала своё дыхание — ровное, как метроном.

— Хадар! Стойка на руках! — снова прозвучала команда.

Алера аккуратно вышла из шпагата и скользнула корпусом вниз, упираясь обеими руками в камень. Медленно, но уверенно она начала поднимать тело вверх, пока ноги не взмыли в воздух, образуя почти идеальную вертикаль. Левую руку она подконтрольно вытянула в сторону, оставаясь в упоре на одной ладони. После этого изогнула тело подобно натянутой тетиве: спина образовала плавную дугу, а мышцы, казалось, застыли в совершенной гармонии силы и грации.

Идрис, стиснув зубы, последовала её примеру, но изогнуться не смогла, лишь вытянула ноги наверх. Её скулы заметно напряглись, хотя лицо оставалось бесстрастным.

— Зафиксировать позицию! — скомандовал Рувим. Алера чувствовала, как каменеют мышцы плеч и спины, а кровь приливает к голове. Она представила, что сквозь мышцы проходит огонь, питающий её силу. Пот стекал по запястью, делая хват скользким. Идрис рядом старалась держать форму, но Алера заметила, как мелко дрожат её пальцы на опорной руке.

Время словно остановилось. В перевёрнутом виде их каменный полигон выглядел ещё более удивительным: между вечерним небом и облачной бездной застыла целая группа новобранцев, каждый в своей вариации стойки. Кто-то балансировал на двух руках, словно акробат на арене. Некоторые, как и Алера, проявляли фантазию, создавая причудливые линии тела. Тангам стоял в невероятной позиции, опираясь на две ладони, расположенные по диагонали. Его таз был высоко поднят, а ноги разведены в поперечный шпагат. Корпус был слегка повернут, создавая эффект ассиметричного равновесия. Казалось, он завис над колонной, как воин-полубог, победивший земное тяготение. Поймав ее взгляд, Тангам на миг закатил глаза, как бы говоря: «Ещё миг, и я рухну. Но тут же подмигнул ей: "Или взлечу".

Ветер пытался нарушить равновесие учеников, но они стояли неподвижно, словно статуи. Солнце почти скрылось за горизонтом, окрасив небо в последние красно-лиловые тона. Туман постепенно сгущался, окутывая всё вокруг призрачной дымкой. В молочном мареве фигуры рекрутов казались призраками. Только дыхание, да колыхание одежды выдавали в них живых существ.

— Держать! — команда Рувима прозвучала жёстко, почти жестоко. — Баланс — не только физическое умение. Это состояние духа, способное превращать слабость в силу, а боль в победу.

Алера чувствовала, как пот стекает по лицу и крупными каплями падает на поверхность камня. Кровь пульсировала в висках. Идрис рядом дышала всё тяжелее.

— Скукотища, правда? — вдруг прошептала она хриплым от напряжения голосом. — Может, покажем класс парням, храбрая воительница? Пусть увидят, на что мы способны.

— Но как?

— Перейдём в следующую стойку через сальто назад. Что скажешь? Рискнем? Ты можешь сделать двойной оборот, для тебя это не проблема, — добавила она с вызовом в голосе.

Алера настороженно приподняла бровь и искоса посмотрела на сестру по оружию — в её светлых глазах мелькал озорной огонек, несмотря на то, что каждая мышца кричала от напряжения.

— Думаешь, они заметят? — насмешливо спросила Алера, едва заметно шевеля губами, чтобы не нарушить баланс. Мысленно она уже просчитывала траекторию движения. — По-моему, они слишком заняты собой.

— О, поверь, заметят! — на губах Идрис заиграла дразнящая улыбка, словно она уже предвкушала реакцию соратников. — Покажем им, что мы не просто красивые личинки воинов, а настоящие мастера.

— Ты с ума сошла? На такой высоте?

— Что, боишься? Или ты только на словах такая храбрая? Давай, покажи наконец, на что способна без нянек, красная воительница.

Слова Идрис попали точно в цель. В детстве из-за строптивого характера Алеру долго не переводили в общую казарму, дважды продлевая обучение в детском корпусе. Когда остальные ученики уже гордо облачились в серую униформу шадаев, она всё ещё находилась под опекой нянь. Красный кафтан аталая, который ей пришлось носить на два года дольше остальных, превратился в незаживающую рану в её душе. Даже когда талант и упорство принесли свои плоды, внутри всё ещё чувствовалась эта боль. Выдающиеся результаты в освоении боевых искусств заставили магистров принять беспрецедентное решение переселить Алеру в казарму старших учеников, минуя все промежуточные этапы. Это стало своеобразным искуплением обид, её триумфом, однако привкус горечи от тех лет временами напоминал о себе. После слов Идрис перед глазами Алеры встал красный кафтан, висящий в пустой комнате. "Это не я", — подумала она. "Я — здесь. Я — сейчас". Когда она снова посмотрела на сестру, в её взгляде горела решимость.

— Хорошо, — стиснув зубы, сказала она. — Но давай сделаем это синхронно.

Идрис согласно моргнула, довольная результатом.

— Хадар! Вернуться на ноги! — прозвучал чёткий приказ. Алера почувствовала, как внутри нарастает напряжение. Мышцы дрожали от усталости, но отступать было поздно.

— Раз.. два... три! — выдохнула Идрис. Затем — лишь шелест туники в воздухе.

Алера пружинисто оттолкнулась опорной ладонью от камня, сделав мощный замах свободной рукой и ногами. В следующий миг она сгруппировалась, превратившись в тугой комок энергии, и взмыла вверх, чувствуя, как тело обнимает воздух. Она сделала два полных оборота, на мгновение зависнув в пространстве, будто бросая вызов гравитации. Каждый мускул сработал в унисон, помогая контролировать это головокружительное вращение. Затем её ноги описали идеальную дугу и вернулись к сталагмиту. Мягкое, бесшумное приземление почти завершило этот потрясающий элемент. Алера на мгновение почувствовала себя непобедимой. Но произошло нечто неожиданное — каменная платформа, которая была такой надёжной секунду назад, вдруг оказалась предательски скользкой. В момент приземления правая стопа резко проскользнула вперед, потеряв сцепление. Тело неумолимо продолжило движение, и девушка почувствовала, как теряет опору и начинает падать вниз. Инстинктивно она выбросила руки вперёд, пальцы судорожно схватили колонну, но лишь проскользнули по гладкой поверхности. Алера услышала скрежет своих ногтей по камню. Время, казалось, замедлилось, когда она поняла, что теряет последние шансы на спасение. Она скользила вниз, обдирая ладони. Где-то в полуметре от вершины руки наконец нашли небольшой выступ, чудом зацепившись за него. Острые камни впились в кожу, кровь текла по рукам, но она не чувствовала её. Все ее существо было сосредоточено на том, чтобы удержаться.

— Алера! — крикнула Идрис. Она стояла на своей колонне и глядела на неё сверху вниз.

Ровно за секунду до того, как девушка начала падать, Рувим уже прыгнул со своего наблюдательного пункта на скале, нарушая собственное обещание никого не спасать. Ученики замерли, не веря своим глазам — наставник двигался с такой грацией и скоростью, что казалось, будто он парит над сталагмитами, едва касаясь подошвами камней. Каждый его прыжок был просчитан до миллиметра, каждое движение выдавало совершенное владение телом.

Алера висела, удерживаясь из последних сил, сухожилия горели от напряжения. Весь мир сузился до свиста ветра в ушах, ощущения камней под пальцами и пульсирующей боли в запястьях. В отчаянном усилии она пыталась обхватить ногами слегка изогнутую колонну.

Сквозь туман и пот, застилавший глаза, девушка разглядела, как с разных сторон к ней стремительно приближаются три фигуры, среди которых она узнала Ксодара и Тангама. Но кто-то третий добрался до нее первым. «Кто? — успела подумать она, прежде чем сильная, уверенная рука сомкнулась на ее запястье, останавливая неизбежное падение.

— Решила полетать, птичка? — услышала она насмешливый тон своего наставника.

Голос Рувима звучал спокойно и даже немного издевательски. Он сидел на вершине колонны, перегнувшись через край все корпусом. Одной рукой он уверенно упирался в платформу, а второй держал руку Алеры — не столько помогая, сколько контролируя ситуацию. Его хватка была крепкой, но он не торопился поднимать её наверх. В его движениях не было ни спешки, ни желания поскорее её спасти.

— Думаешь, я тебя сейчас подниму? — продолжил он, словно читая её мысли. — Нет, пташка. Ты сама должна найти в себе силы выбраться.

Алера впилась зубами в нижнюю губу, собирая остатки злости, воли и концентрации. «Хорошо. Я покажу тебе». Резким движением свободной руки она оттолкнулась от колонны. Затем, используя руку Рувима как ось вращения, позволила телу отклониться в сторону, слегка разворачивая корпус. Когда инерция движения достигла пика, она выбросила ноги вверх, чтобы обнять ими колонну. Тело, словно маятник, описало дугу, и Алера всем весом обрушилась на поверхность сталагмита. В последний момент ей удалось зацепиться ступнями за небольшие выступы. Второй рукой она наконец нашла надежную опору и начала подтягиваться наверх. Всё произошло за считанные секунды. Рувим, понимая её манёвр, всё это время удерживал её от падения, позволяя прочувствовать всю тяжесть подъёма. Вокруг них, занимая соседние сталагмиты, стояли подоспевшие на помощь ученики, затаив дыхание. Когда Алера, измученная, но полная решимости, добралась до вершины, Рувим помог ей подняться на одну с ним площадку, позволяя упереться ногами в его сапоги и обхватив за талию, как куклу. Алера, всё ещё дрожа от пережитого, подняла глаза и встретилась взглядом с Рувимом. Она впервые стояла так близко к нему, что смогла разглядеть на его лице каждую морщинку. В глазах наставника промелькнуло беспокойство, но он быстро скрыл это. Его туника была жёсткой от пота и пыли, но тепло тела пробивалось сквозь ткань. Странно, но его запах почему-то показался Алере знакомым. Чувствуя странную смесь облегчения и смущения, она уткнулась лбом в плечо наставника, сжав руками края его туники и стараясь восстановить дыхание. Она вдохнула — и снова этот запах, знакомый до боли. Откуда? Рувим двумя пальцами аккуратно приподнял за подбородок её лицо, чтобы оценить моральное состояние, и в этот момент заметил глубокие порезы на ее ладонях — от острых камней. Кровь из свежих ран оставляла тёмные следы на синей ткани его одежды.

— Безмозглая пташка, — произнёс он без тени жалости в голосе, отрывая её пальцы от своей рубашки и поднимая на уровень своих глаз. — Неужели крылышки так чешутся, что не терпится проверить, насколько твёрдой бывает земля? Вы все здесь, чтобы выжить, а не погибнуть из-за глупого бахвальства. — Он повысил голос, обращаясь ко всем ученикам. — Никогда не теряйте бдительность! Никогда не позволяйте гордости затмевать разум. Даже в самых сложных ситуациях нужно сохранять ясность ума.

Рувим помолчал, а затем добавил тихо, оборачивая на Алеру свой холодный взгляд:

— Ты жива только потому, что я тебе позволил. В реальном бою такого шанса не будет. Там не будет зрителей, чтобы аплодировать твоим красивым прыжкам. Там будет только смерть, которая не прощает ошибок. Ты это понимаешь, птичка?

Алера кивнула, чувствуя, как внутри всё закипает от обиды. Его слова жгли сильнее любого огня.

— Я понимаю больше, чем вы думаете, — ответила она, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

— Всем вернуться на подготовительную площадку! — приказал он группе. — Ты как? Сможешь дойти сама?

Этот простой вопрос снова больно хлестнул её по самолюбию. В груди всё загорелось от обиды, но она лишь выпрямилась и процедила:

— Я справлюсь. Я не ребёнок. Благодарю за заботу, учитель.

— Тогда шевели ногами, — рявкнул он, выпуская её из своих рук и давая возможность перепрыгнуть на другой сталагмит. — И не думай, что этот разговор окончен. Ксодар! Перевяжи ей раны.

Когда вся группа вернулась на исходный пункт, Ксодар, которому было поручено оказание первой помощи, подошёл к Алере с набором для перевязки. Но та лишь злобно оскалилась, как дикий зверёк.

— Я не нуждаюсь в опеке, — прошипела она, пытаясь остановить кровь краями туники. — Сама справлюсь!

Но Ксодар мягко, почти игриво, подсечкой толкнул её к валуну, заставляя сесть.

— Не упрямься, сестренка, — спокойно произнёс он. — Даже самым сильным иногда нужна помощь.

Алера хотела огрызнуться, но передумала. Она никогда не могла противостоять его твёрдой, но заботливой манере и с неохотным видом протянула ему руки. Ксодар быстро промыл раны антисептиком и, прежде чем накладывать швы, спросил:

— Вколоть нейроблокатор?

Алера покачала головой:

— Ерунда, потерплю.

Ловко управляясь с биосшивателем и сочувственно поглядывая, как девушка морщится от боли, он осторожно поинтересовался:

— Зачем тебе было делать сальто, сестренка? Да еще двойное! Никто не осмелился на такой высоте, даже Тангам. Это же верная смерть, особенно в первый раз.

— Идрис подговорила, — призналась Алера. — Мы хотели показать класс парням. И у неё получилось. А вот мне не повезло немного.

Ксодар на мгновение замер с бинтами в руках, затем продолжил, быстро обматывая свежие швы плотной обеззараживающей повязкой.

— Нет, сестрёнка, ты ошибаешься, — серьёзно сказал он, понижая голос. — Идрис не делала сальто. Она никогда бы не решилась — с её-то скудной техникой. Сальто сделала ты одна.

Алера похолодела, её глаза на мгновение расширились от удивления. До неё начало доходить, что она стала жертвой манипуляции. Алера поразилась самой себе: как она позволила Идрис так легко себя обмануть? «Интересно, она смеялась, глядя, как я лечу вниз?» — мелькнула мысль.

— Я видел, как вы разговаривали перед прыжком, — продолжил Ксодар. — Но решение было твоим. И ответственность нести тебе.

— Знаю, — Алера опустила голову. — Глупо. Я лишь хотела доказать...

— Доказать что? — мягко перебил он её, аккуратно закрепляя последний слой бинтов. — Что ты храбрая? Мы и так это знаем. А впечатление можно произвести и без риска для жизни. Иногда ты действуешь слишком импульсивно.

— Мне это было нужно... — её голос звучал неуверенно.

— Понимаю, — кивнул Ксодар, — тебе было нужно доказать это самой себе. Но есть и другие способы показать свою силу, не рискуя при этом всем. Мы здесь одна команда, сестрёнка, важен каждый из нас.

Последние слова заставили Алеру грустно улыбнуться. Ксодар действительно верил в то, о чём говорил, хотя реальность была куда более жестокой. Иллюзии командного духа для неё развеялись ещё в детстве, когда она лишние два года жила в детском корпусе. Те, кого она считала друзьями, отвернулись первыми — и первыми принялись издеваться.

В общих прачечных толкались, разбрасывали её вещи, прятали щёлочь или подкидывали в чан тряпки, пропитанные техническим маслом. От этого приходилось всё перестирывать или получать наказание за неопрятный вид. В библиотеке её скамья всегда оставалась пустой. В редкие дни ритуальных обрядов никто не брал её в игры. Другие аталаи смеялись за её спиной. Во время распределения наград наставники намеренно пропускали её имя, несмотря на отличные результаты — для усмирения гордости.

Теперь, глядя на искреннюю веру Ксодара в единство Клана, она чувствовала странную смесь эмоций - от зависти к его наивности до тоски по тому, чего для неё никогда не существовало. Алера молча кивнула, скрывая боль и горечь воспоминаний, не в силах разрушить его иллюзии правдой. Она положила перевязанную ладонь на его плечо и осторожно прислонилась лбом к его лбу — не от раскаяния, а от осознания горькой иронии ситуации. Её рискованный трюк был жалкой попыткой доказать свою значимость в глазах тех, кому она была безразлична. Ксодар, не понимая истинной причины, принял её дружеский жест как знак доверия. Его лоб был тёплым, а её кожа — холодной от пережитого.