Фрей

***

Солнце отражалось на металлической поверхности, мелькая яркими бликами на

спицах колёс. Доротеа сильнее надавила на педали, устремляясь в гору. Пыльная и

горячая, дорога наверх петляла, мелкие камешки отлетали в стороны, и пот

капельками выступал на загорелом лбу. Тёмные кудрявые волосы весело

подпрыгивали, развеваясь на ветру.

Наконец преодолев подъём, тяжело дыша, Доротеа опёрлась ладонями о ствол

высокого оливкового дерева, в одиночестве росшем на холме. Шершавая кора приятно

холодила разгорячённую кожу, и густая крона создавала идеальную тень. Казалось, можно было остаться здесь, сидя под деревом, на долгие часы, наслаждаясь видом, открывающимся с пригорка, слушая шум моря и крики чаек.

Место и правда цепляло: то ли своей красотой, то ли необыкновенностью.

Прибрежные холмы обычно были густо покрыты растительностью, и одинокое дерево, величаво возвышавшееся над миром, так или иначе притягивало взгляды. Иногда под

ним можно было заметить кого-то: в жаркие дни оно спасало своей прохладой, и, если

человек был готов преодолеть неприятный подъём, он получал уединённый уголок для

отдыха. В ненастье же дерево тревожно покачивалось, не внушая доверия. Местные

так и не определились, как к нему относиться. Кто-то называл его

великаном-защитником, другие лишь качали головой и лишний раз к нему не

приближались.

Доротеа дерево любила – и за прохладу, и за красивый вид, – но не это было её

конечной целью. Мало кто знал, но если спуститься по крутому склону, а потом взять

чуть левее, можно было выйти к ещё одной петляющей тропинке, усыпанной мелкими

камешками. Сверху её, затерянную в валунах, не было видно, и это играло на руку

Доротее. Вниз, мимо песчаного пляжа к каменистым берегам, перепрыгнуть с валуна

на валун, избегая острых пиков, и влево, пока под ногами снова не зашуршит галька, а

потом шагнуть за обломок скалы, скрывающий небольшой пляж от посторонних глаз –

вот и настоящая цель.

Скрытое местонахождение – подарок природы – делало тропинку и пустынный пляж

тайным местом Доротеи. Она безумно этим гордилась, но вся её семья, разумеется, знала о существовании некоего совершенно секретного райского местечка, расположенного недалеко от дома. Пляж, на который залетали только чайки да

изредка выплывали черепахи, был её спасением ото всех и от всего. И в солнечную, и

в ветреную погоду Доротеа чувствовала себя здесь на своём месте, забывала о

проблемах и не думала ни о чём – только наслаждалась морем и свежим воздухом. Не

было ничего удивительного в том, что, проведя бесконечные утренние часы в лавке

отца, пропахшей рыбой и водорослями, Доротеа сейчас хотела одного: наплаваться

вдоволь, пока не сморщится кожа на подушечках пальцев, да нанежиться всласть, загорая на гладкой, тёплой гальке.

Предвкушая как минимум пару часов удовольствия, девушка уверенно шагнула за

большой камень.

И искренне удивилась, когда увидела его.

Он сидел на плоском камне, вытянув ноги и позволяя ленивым волнам ласкать ступни.

Его русые волосы слегка колыхались на ветру, и выбившиеся пряди то и дело лезли

ему в лицо. В руках он держал толстый блокнот и сосредоточенно вглядывался в

строчки. Доротеа видела, как торопливо шевелятся его губы. Лёгкая рубашка в полоску

и небольшая соломенная шляпа, лежащая рядом, завершали образ, делали его

похожим на ожившего персонажа сказки.

Он был абсолютно незнакомым, совершенно чужим в сакральном месте, но отчего-то

выглядел так, словно должен был здесь находиться, будто его присутствие добавляло

новые краски к почти завершённой картине. Странное чувство зародилось в груди.

Засмотревшись, Доротеа не заметила, как оступилась, и галька осыпалась вниз

маленькой лавиной, нарушая идиллию. Незнакомец вздрогнул, заозирался в поисках

источника шума. Заметив Доротею, он неловко подобрал ноги и замер, опираясь на

руки. В его глазах читались тревога и напряжение, но он не произнёс ни слова. С пару

мгновений они ещё молчали, и под чужим бегающим взглядом Доротеа почувствовала, как на щеках пятнами проступает смущение.

– Что-то не так? – Вопрос незнакомца прозвучал тихо, чересчур неуверенно, так, что

если бы не расстояние, Доротеа бы его не расслышала.

Доротеа сглотнула. Всё было не так, и стало ещё хуже. Правда вырвалась прежде, чем она успела обдумать свой ответ:

– О, это просто моё секретное место, я была уверена, что его никто не обнаружит.

На лице незнакомца беспокойство отразилось в растерянно сведённых к переносице

бровях. Прижимая блокнот к груди, он начал подниматься.

– Простите, я не знал, – в голосе, помимо тревоги, сквозил старательно скрываемый

американский акцент. – Я сейчас же уйду. Извините, что помешал.

Доротеа смущённо отвела взгляд, чувствуя себя не в своей тарелке. Понятно же, что

это Доротеа помешала незнакомцу, а не наоборот; незнакомец же теперь ещё и

извиняется. Дважды! Стремясь выйти из неловкой ситуации и загладить оплошность, Доротеа пробормотала:

– Всё хорошо, ничего страшного. Здесь ещё много пляжей, я не стану вам мешать.

Пожалуйста, продолжайте, – она посмотрела на блокнот, прижимаемый к груди, –

работать?

Незнакомец, однако, лишь сильнее сжался, вдавливая пальцы в плечо с такой силой, что там, пожалуй, остались следы.

– Вы уверены? – Переспросил всё так же тихо, избегая смотреть в глаза. – Мне правда

очень жаль.

Доротеа почувствовала, как горят от смущения щёки. Она вдруг ощутила себя очень

злой – на себя, на ситуацию, на незнакомца. Похоже, о спокойном отдыхе сегодня

можно было забыть.

– Да, всё точно хорошо. Пожалуйста, продолжайте работать. Хорошего вам дня.

Она отвернулась, не дожидаясь ответа, и поспешила шагнуть обратно за камень, чтобы не смотреть в растерянные серые глаза. Доротеа прислонилась к тёплой скале

и сжала кулаки. Как обидно! За себя и за тайный пляж – получается, теперь он был

вовсе не таким секретным, как она привыкла о нём думать. Неизвестное доселе

чувство злости, смешанное с обидой и смущением застряло где-то в горле.

Интересно, как парень нашёл пляж? Доротеа облазила все окрестности и не находила

других путей – если только он не решил поискать приключений и самоубийственно, как

когда-то сделала Доротеа, спуститься с крутого склона, что плохо вязалось с его

спокойным образом. Впрочем, это было уже неважно – с этого момента девушка

собиралась уйти с высоко поднятой головой и надеялась больше никогда не увидеть

нарушителя спокойствия.

Рассудив так и прокашлявшись пару раз для уверенности, девушка зашагала обратно к

дереву – через гряду валунов по песку, петляя по галечной тропинке, и вверх по

крутому склону холма. Солнце умеренно припекало, но Доротее, за одно утро

успевшей испытать столько потрясений, казалось, что оно светит беспощадно. В конце

концов, добравшись до вершины, она прислонилась лбом к прохладному стволу и с

облегчением выдохнула.

Разумеется, ни на какой другой пляж она не собиралась идти – сейчас там как раз

потихоньку собирались местные и немногочисленные приезжие, – но и домой

возвращаться не хотелось: мама бы утянула в работу по саду и кухне, а после работы

в лавке Доротеа заслуживала отдохнуть. Взвесив все возможные варианты, в конце

концов она решила отправиться в джелатерию, может, попетлять по узким улочкам, но

самое главное – ближайшие пару часов ни о чём не думать.

Не думать, однако, не получилось. Доротеа проехалась за мороженым, навернула

несколько кругов вокруг фонтана на площади и успела объехать нижнюю часть города

три раза. Загадочный незнакомец, внезапно объявившийся на любимом пляже, никак

не лез из головы. Порто-Джалло был холмистым и небольшим городком у моря, скорее

смахивающим на разросшуюся деревушку, и из приезжих здесь показывались разве

что дальние родственники коренных горожан – да и то это всегда были жители других, более крупных лигурийских городов. Правда, один раз к синьоре Бальдини приезжала

сестра с юга: вместе с ней по городку бегала орава крепко сложенных и загорелых

внуков, до ужаса шумных и не менее весёлых. Вот и всё. Любое новое лицо в

Порто-Джалло, так или иначе, было с кем-то связано, и каждому, хотел он этого или

нет, был известен данный факт. Незнакомец же, судя по акценту, явно прибыл

издалека, и Доротеа очень сомневалась, что целью визита было навещение внезапно

обнаружившейся итальянской бабушки – иначе она об этом уже знала.

Размышляя, девушка не заметила, как свернула в проулок, ведущий к дому, и через

пятнадцать минут показалась знакомая черепица крыши. Доротеа вздохнула. Ни

отдохнула как следует, ни избавила голову от мыслей – хоть мороженого поела.

На кухне синьора Мариэтти стояла у плиты, помешивая суп, и напевала под нос

какую-то старую мелодию. Наверняка, её опять крутили по радио. Доротеа

принюхалась и довольно улыбнулась: мама готовила минестроне. На круглом столе

остывали булочки, и Доротеа как бы невзначай оказалась рядом с ними, усердно

делая вид, что пришла сюда вообще не за этим.

– Мам, а в последнее время сюда никто не приезжал?

Синьора Мариэтти прекратила напевание и почесала подбородок кончиком

поварёшки. Потом задумчиво окинула дочь взглядом и покачала головой.

– Не припоминаю. Не бери пока пирожки, rondine1, они ещё не остыли.

Доротеа сокрушённо выдохнула: коварный план был раскрыт. Решив, что уже можно

не скрываться, она поинтересовалась:

– А с чем они?

– Часть с сыром, часть с грибами, – женщина вернулась к супу и бросила через плечо:

– Тебя кто-то интересует, милая?

– Да так, – Доротеа надкусила выбранную наугад булочку и сморщилась: та и правда

оказалась горячей, – встретила тут кое-кого незнакомого. Не знаешь, может, у кого-то

есть родственники в Америке?

1 ласточка (ласк.)

– Кажется, у синьора Джулиани была дочь… или сын. Не помню, родная. – Женщина

вздохнула и убавила огонь на плите. – Незнакомого, говоришь?

– Да, должно быть, он приехал недавно, – кивнула девушка и задумалась.

Синьору Джулиани было под восемьдесят лет, и его щёки выглядели как печёные

яблоки, так что его сын едва ли был одного возраста с незнакомцем. Правда, тот

вполне мог оказаться его внуком, но тогда ещё со вчерашнего вечера все бы знали о

его приезде. Что-то подсказывало Доротее, что всё было не так просто.

Следующие несколько дней прошли одинаково занято: с утра Доротеа помогала отцу в

лавке, потом, надышавшись рыбой, возвращалась домой и тут помогала матери, решившей устроить генеральную уборку. Почему этим занималась именно она, а не

Лоренца или Серджио, Доротеа не понимала. Младшая сестра на весьма

справедливые негодования любезно разъяснила, что их отправили работать в саду, и

весело ускакала есть едва созревшие персики. Доротеа подозревала, что и Серджио

нашёл, чем заняться в небольшом садике, и всё это было гораздо интереснее разбора

старых вещей и мойки окон.

У этого был один плюс: занятая домашними делами, Доротеа почти не думала о

незнакомце. Гулять она не выходила, поэтому и на пляж не наведывалась, а где ещё

встретить загадочного приезжего, Доротеа не знала. Не то чтобы ей хотелось этого –

скорее, нужно было удовлетворить исследовательский дух. Незнакомец был всего

лишь загадкой, которую было бы приятно разгадать, но не более. К тому же теперь, когда первые злость и обида, вызванные встречей, прошли, Доротеа надеялась

договориться с ним и отвоевать любимый пляж обратно. Конечно, в глубине души она

хотела, чтобы незнакомец вообще не появлялась в секретном месте, но совесть

твердила, что так думать – неправильно.

По вечерам Серджио притаскивал настольные игры, и они долго сидели, разбираясь в

замудрённых правилах. В конце концов, все соглашались играть в лото, и так они

проводили добрые пару часов. Синьор Мариэтти уходил работать в гараж или сидел

под деревьями, куря папиросы и читая книгу, Лоренца убегала на тайные встречи с

соседским мальчишкой, а Доротеа либо болтала с Серджио обо всём на свете, либо

помогала матери – та всегда находила, чем занять её руки. На пляж почему-то идти не

хотелось, но Доротеа списывала это на усталость и погоду. В последние дни стало

чуть прохладнее, купаться не тянуло, и это совсем не было связано с возможным

появлением незнакомца на пляже.

На утро после особо насыщенного воскресенья Доротеа стояла перед бакалейной

лавкой синьоры Джустини и разглядывала витрину. В одной руке она сжимала список

продуктов, в другой – сумку. Дома внезапно закончилась мука, и синьора Мариэтти

послала дочь за ингредиентами для выпечки, попросив заодно вернуть владелице

магазинчика книгу, одолженную пару недель назад.

Из-за стекла на Доротею смотрели мясные консервы и паста в ярких упаковках. В

лавке как обычно царила полутьма, и потому девушка не видела, что происходит

внутри. Раннее солнце согревало, и двигаться, а тем более, заходить в прохладное

помещение не хотелось. Доротеа запрокинула голову, подставляя веснушчатое лицо

ласковым лучам. Она могла бы стоять так вечность – пока не заболит шея, – нежась

на солнце, как сонный котёнок.

Девушка даже не завидовала Лоренце, которой выпала возможность подольше

поваляться в кровати. Зато она, Доротеа, могла наслаждаться тихим и спокойным,

только просыпающимся городком. Такой Порто-Джалло она любила больше всего. Он

напоминал ей о детстве, наполнял сердце непонятным щемящим чувством, которое

вместе с тем было очень приятным. Тихие трели птиц, солнечные лучи и едва

слышный бриз моря – этот момент хотелось запечатлеть и бережно хранить в самых

потаённых уголках своей души.

Замечтавшись, она не заметила, как переливчато звякнул колокольчик у входной

двери. Доротеа вздрогнула от внезапного звука и часто заморгала, разворачиваясь в

поисках нарушителя спокойствия.

Из лавки выходил он. Всё в той же хлопковой рубашке с длинными рукавами и светлых

брюках, с двумя пакетами наперевес и сумкой-почтальонкой через плечо, загадочный

незнакомец, о котором столько думала Доротеа, словно материализовался из воздуха.

Он бросил дружелюбное arrivederci2 в глубь магазина, скользнул отсутствующим

взглядом по Доротее, а потом, словно осознав, что происходит, неловко улыбнулся и

замер на месте.

Приехали.

Доротеа понятия не имела, что говорить и как себя вести, поэтому сделала первое, что

пришло в голову – растянула губы в идиотской ухмылке и протянула:

– Приве-ет!

Незнакомец, замешкавшись, ответил более осторожно, взволнованно сводя брови к

переносице.

– Привет?

В воздухе повисло молчание. Они выглядели как старые знакомые, встретившиеся

после долгой разлуки, не знающие, с чего начать. Доротеа собиралась действовать по

плану, но все подходящие слова как назло вылетели из головы, а незнакомец, нервно

теребящий рукав, явно не хотел говорить первым.

Они молчали так добрые пару минут, не зная, куда себя деть, пока Доротеа, сжимая

вспотевшую ладонь, не сделала осторожную попытку:

– Как… работа, кстати?

– Ничего, спасибо.

Снова тишина.

Ситуация была до ужаса комичная, и одновременно с этим хотелось плакать от

беспомощности. Незнакомец кусал губу и отводил взгляд, а Доротеа лихорадочно

перебирала варианты срочного прощания и улепётывания далеко-далеко, лишь бы не

провалиться под землю от стыда. Она уже подумывала вскочить на велосипед и молча

уехать, как вдруг услышала неуверенное:

– Ну, я пойду? – Неловко топчась на месте, парень словно спрашивал разрешения.

– Ага, – выпалила без задней мысли и, перебивая саму себя, Доротеа вдруг кинулась

вперёд, словно боялась, что незнакомец исчезнет. – Нет, погодите, не уходите.

Парень приподнял правую бровь и закусил губу. В его глазах отражалось непонимание.

Доротеа понимала, что если позволить незнакомцу уйти, то неизвестно, когда она его

ещё встретит! Нет, этого никак нельзя было допустить. Необходимо было покончить с

пляжным инцидентом здесь и сейчас, и не избегать разговора, как огня.

– Простите, пожалуйста, за то, что было тогда, – выдохнула Доротеа, удивляясь себе.

За что она сейчас извинилась? Разве она была в чём-то виновата?

Лицо незнакомца, однако, разгладилось, и уголки губ слегка приподнялись.

2 до свидания

– Вы всё думаете об этом? А я на пляж больше и не наведывался, думал, вы это

заметили. – Парень тихо хмыкнул и, подумав, поставил пакеты на землю и потёр

ладони.

Доротеа смущённо отвела взгляд и чуть не ударила себя по лбу. Надо же –

додумалась заводить разговор, когда у собеседника в руках килограммов пять, не

меньше! Наверняка до этого он обходил близлежащие магазинчики.

– Вот как, – в голосе послышалось непонятное для неё самой разочарование. – И я не

приходила на пляж, – потому что времени не было, но разве он узнает, – чтобы вам не

мешать.

Доротеа ожидала любой реакции незнакомца, но не тихого, ясного смеха. В глазах его

засверкало что-то близкое к веселью, и он прикрыл рот ладонью, будто стесняясь.

Доротеа вдруг очень прониклась этим жестом, таким безобидным и искренним он ей

показался. Сам незнакомец на мгновение стал ей ближе в тысячу раз, и Доротею

снова посетило то же чувство, что и на пляже – будто присутствие парня добавляло

новые штрихи к эскизу, делая его более живым.

– Вот так, – ответил тот. – Получается, мы оба пошли на уступку. – Он протянул руку и

добавил: – Меня зовут Фрей.

Доротеа радостно пожала руку и представилась в ответ. Теперь, обладая именем и

смешинками в глазах, Фрей нравился ей гораздо больше, чем на пляже. Теперь, казалось Доротее, с ним можно было легко поладить и договориться о визитах, точнее, их отсутствии, в тайное место.

Наполненная радостью, Доротеа предложила проводить Фрея до места, где тот

обосновался. Она, конечно, преследовала свои цели: во-первых, разузнать, где живёт

уже не-незнакомец, а во-вторых, провести с ним больше времени и, может, узнать его

поближе. Помимо очевидного желания разгадать тайну приезжего и быть первой, кто

вступил в контакт с ним, Доротеа чувствовала, что её тянуло к Фрею, как насекомых

влечёт к свету лампы или человека манит неизвестный, но очень приятный аромат.

Что-то было во Фрее, заинтересовавшее Доротею, но она пока не могла понять, что

именно.

Фрей, помявшись ради приличия, согласился, и спустя пять минут Доротеа радостно

зашагала по виа Гарибальдини к, как оказалось, сдающемуся дому синьоры Гульермо, которая уехала ближе к семье, на юг, из-за болезни. Из беседы, в ходе которой решено

было перейти на “ты”, Доротеа узнала, что Фрей приехал из Штатов, а именно из

Пенсильвании, что приехал он на одно лето и что цель его – дописать книгу. О чём

книга и почему её важно дописывать именно здесь, в Порто-Джалло – никому не

известном городке, – выяснить не удалось. Фрей театральным жестом прижал палец к

губам и сказал, что если успешно закончит рукопись, то Доротеа сама обо всём узнает.

На этом расспросы закончились, и Фрей оказался возле дома.

За этот короткий разговор Доротеа прониклась к новому знакомому ещё больше, настолько, что решила, что пляж, в целом, можно и делить, раз уж Фрею там так

хорошо работается. Узнать про книгу хотелось скорее из вежливости, но сам Фрей

заинтересовал Доротею по-настоящему, и потому решено было назначить следующую

встречу там же, где и самую первую: на галечном совершенно секретном пляже.

На этой ноте они и расстались, оба окрылённые знакомством. Доротеа так и не узнала, как Фрей обнаружил её тайное место, но рассудила, что это не к спеху – всегда можно

спросить потом. А пока она поспешила назад, к лавке синьоры Джустини.

Владелица магазина, любящая обсудить всё и всех на свете, отозвалась о Фрее, как

об человеке весьма вежливом и внимательном, совершенно отличающимся от

напыщенных и нагловатых американцев его возраста. Уж она-то, Винченца Джустини, многих на своём веку повидала и, разумеется, каждому могла дать объективную

оценку. Было несложно предположить, что сегодня новость о Фрее облетит весь

городок, и даже обычно молчаливые рыбаки обязательно перетрут косточки новому

жителю. Впрочем, как заметила синьора Джустини, приезжий оказался достаточно

скрытным и сдержанным, и ни на один вопрос ни про семью, ни про свою учёбу не

ответил.

Доротеа из вежливости тоже посетовала на неразговорчивость Фрея, купила

необходимые ингредиенты, вернула книгу, о которой сама синьора уже забыла, и

поспешила домой. Солнце уже светило вовсю, и Порто-Джалло зашумел, оживился, распахнул окна и впустил в себя новый день. Доротеа пробежала вниз мимо булочной, пересекла площадь со сверкающим фонтаном, завернула на улицу Карло Ливи и

обходными проулками, слишком узкими для передвижения на велосипеде, скоро

вышла к дому.

Дом семьи Мариэтти находился в нижней части города, рынок – в верхней, а

независимые магазинчики были разбросаны по всему Порто-Джалло, поэтому Доротеа

предпочитала перемещаться на велосипеде: это было быстро, удобно, к тому же так, считала девушка, она укрепляла мышцы. То, что сегодня Доротеа решила именно

прогуляться, а не доехать до верхней части города, было каким-то подарком судьбы –

ведь если бы Доротеа использовала велосипед, она бы за раз скаталась туда и

обратно и, вероятнее всего, не встретила бы Фрея. Значит, они бы не познакомились, не разговорились, и неизвестно, встретились бы когда-нибудь ещё!

Довольная собой, Доротеа отдала матери продукты и отправилась в комнату –

досыпать прерванный сон. Сегодня она успешно разгадала одну тайну, но легче от

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.