Благостный дурак. Пять тысяч рублей и никакого обратного билета

ГЛАВА 14. КИРГИЗИЯ

После Таджикистана я перешёл границу в Кыргызстан, и пространство сразу изменилось.

Памир давил масштабом. Дороги там цеплялись за скалы, реки ревели внизу, а горы стояли вокруг, как стены. В Кыргызстане они казались другими — более округлыми, широкими, будто не запирали человека между собой, а давали ему место.

Воздух был чище. Небо — выше. После таджикских ущелий хотелось расправить плечи и просто смотреть вдаль.

Я снова ехал автостопом. Машины останавливались охотно, водители расспрашивали о маршруте, удивлялись, что я путешествую один. Один пожилой кыргыз спросил, куда я еду. Услышав про Иссык-Куль, одобрительно кивнул и начал объяснять, с какой стороны лучше подъезжать к озеру.

Иссык-Куль

Озеро появилось внезапно. До этого за окнами тянулись дороги, степь и горы, а потом пространство раскрылось — и впереди возникла огромная бирюзовая вода. С одной стороны Иссык-Куля лежала сухая земля, с другой поднимались снежные вершины Тянь-Шаня.

Я вышел на берег, снял рюкзак и некоторое время смотрел на воду. После нескольких недель дороги непривычно было никуда не двигаться.

Я зашёл в озеро по пояс. Вода оказалась холодной, тело сразу напряглось, дыхание стало резким. Но через несколько секунд холод перестал быть главным. Передо мной лежало озеро, за ним стояли горы, а над всем этим было огромное чистое небо.

Через несколько минут я вышел на берег, вытерся и стал искать место для палатки.

Проверка камнем

Ближе к вечеру, когда я уже присмотрел место для палатки, ко мне подошли трое местных парней.

— Брат, ты откуда?

— Из России. Путешествую.

— Один?

Я кивнул.

Они переглянулись, и самый разговорчивый из них сказал:

— Сейчас проверим, настоящий ли ты путешественник.

Я насторожился. Проверки от незнакомых людей в дороге бывают разными.

Они рассмеялись и показали на камни у воды:

— Кто дальше бросит.

Мы выбрали по камню и начали кидать их в озеро. Я проиграл. Причём без достойной борьбы. Для них берег Иссык-Куля был почти родным двором, а я подошёл к вопросу с излишней верой в российскую школу метания неизвестных предметов.

Один из парней посмотрел на место, куда упал мой камень, и вынес вердикт:

— Нормально. Для русского хорошо.

Мы разговорились. Они спросили, откуда я еду, где ночую и зачем отправился один через несколько стран. Я рассказал про Смоленскую область, Кавказ, Узбекистан и Памир.

Парни пригласили меня к своим неподалёку.

В юрте

Внутри уже сидели родственники и знакомые. Меня приняли без лишних церемоний, но сразу как гостя. Поставили на стол лепёшки, мясо, налили кумыс. Люди спрашивали про Россию и маршрут, обсуждали дороги, смеялись над отдельными историями.

Пожилой мужчина, к которому остальные относились с заметным уважением, спросил, зачем я приехал в Кыргызстан.

Я ответил честно:

— Хочу увидеть, как здесь живут. И разобраться в себе.

Он расспросил, откуда я еду и сколько времени нахожусь в пути. Точных слов не помню. Разговор был о горах, дороге и о том, зачем я вообще отправился один.

Вечером мы сидели у костра. Они пели кыргызские песни, я пытался подхватывать хотя бы отдельные звуки. Получалось сомнительно, но никто не требовал от меня вокальной точности.

Один из парней предложил утром проехать верхом по окрестностям. Я согласился.

Верхом

На следующий день мы отправились по горным тропам. Лошадь шла уверенно, выбирая дорогу лучше меня. Ветер бил в лицо, вокруг открывались широкие долины и склоны, на которых почти не было следов человеческой суеты.

Мне оставалось держаться и не мешать. Пункт про поездку верхом можно было считать выполненным — второй раз за маршрут.

Перед отъездом меня снова накормили, дали лепёшки и айран с собой, пожали руку и сказали, что я могу вернуться.

По краю неба

Дальше я снова ехал автостопом. На одном из горных участков остановился грузовик. За рулём — крепкий кыргыз по имени Аскар. Он вёз груз через перевалы и согласился подбросить меня примерно на сто пятьдесят километров.

Мы быстро нашли общий язык. Он спрашивал, откуда я еду, сколько уже нахожусь в пути и не страшно ли одному. Разговор шёл легко, без ощущения, что двое незнакомых людей должны срочно чем-то заполнить тишину.

Постепенно дорога начала подниматься. Сначала вокруг были зелёные склоны. Затем трава стала реже, появились камни, и вскоре грузовик уже медленно тянулся вверх по серпантину. С одной стороны стояла скала, с другой начинался обрыв.

Аскар вёл спокойно. Не суетился, не дёргал руль, иногда что-то тихо напевал себе под нос. По его движениям было видно: он ездил здесь много раз и знал, где нужно сбросить скорость ещё до того, как поворот появится перед глазами.

Чем выше мы поднимались, тем сильнее менялся воздух — холоднее, суше. Потом на стекле появились первые капли, а через несколько минут я понял, что это не дождь.

Шёл снег.

Было лето, а вокруг грузовика кружили белые хлопья. Они ударялись о лобовое стекло и сразу таяли. Склоны постепенно белели, облака оказались почти на одном уровне с дорогой, а некоторые лежали ниже нас. Внизу оставались маленькие озёра — яркие, бирюзовые, словно кто-то разлил воду между серыми хребтами.

Казалось, мы едем уже не по земле, а по узкой границе между горами и небом.

Аскар заметил, как я смотрю в окно, и улыбнулся:

— Красиво?

— Очень.

Аскар объяснял, где на этих перевалах нельзя разгоняться и почему лишнее движение рулём может закончиться плохо.

Мы проехали вместе около ста пятидесяти километров. На последнем перевале Аскар остановился. Я выбрался из кабины, закинул рюкзак на плечи. Ветер был ледяным, снег продолжал идти, хотя где-то далеко внизу оставалось лето.

Аскар показал направление:

— Тебе дальше вниз. Береги себя.

Я поблагодарил его. Он хлопнул меня по плечу, забрался обратно в кабину, и грузовик медленно ушёл за поворот.

Я остался на дороге под снегом. Дальше нужно было вниз — туда, где ещё было лето.

ГЛАВА 15. ПО ПУТИ НА АЛТАЙ

После Киргизии я двигался в сторону Алтая — через Казахстан к Барнаулу. Рюкзак тянул плечи, водители задавали одни и те же вопросы, а я уже научился пересказывать весь маршрут за несколько минут.

К этому времени ехать одному стало утомительно. Каждый день новые машины и новые знакомства, но вечером рядом не было человека, который видел хотя бы предыдущий участок.

Где-то между Алматы и Семеем я ехал в очередной машине и увидел на обочине парня с небольшим рюкзаком. Он шёл пешком вдоль дороги. При нём были бутылка воды, губная гармошка и старый кнопочный телефон в деревянном чехле, который он сделал сам. По виду сразу было понятно: не местный житель идёт до соседнего села, а такой же бродяга, как я.

Я попросил водителя остановиться:

— Давайте подберём, похоже автостопщик.

Водитель засмеялся:

— Давай твоего соратника заберём.

Парня звали Игорь. Длинные волосы, спокойный взгляд, тихая улыбка. С первого взгляда он казался немного не от мира сего, но мы быстро нашли общий язык. Он рассказал, что устал от прежней жизни — работа, неудачи в отношениях, постоянное ощущение, что всё идёт не туда. В какой-то момент просто решил сорваться с места. Хотел сначала поголодать, очистить организм, а потом пройти через Казахстан и Россию на юг, к отцу.

С Игорем.

У меня оставалось немного денег, и я предложил помочь. Игорь отказался. Водитель угостил нас едой, и дальше мы ехали уже втроём. Игорь рассказывал о работе, отношениях и своём решении уйти.

В какой-то момент Игорь достал губную гармошку и начал играть. Мелодия была простой, но в кабине сразу стало тише. Водитель перестал говорить, я смотрел в окно, а за стеклом тянулась бесконечная казахстанская степь. Я много раз представлял, каким должен быть мой попутчик, но точно не ожидал встретить длинноволосого повара с гармошкой, самодельным чехлом для старого телефона и идеей начать путешествие с голодания.

Мы решили какое-то время ехать вместе — в сторону Алтая. По дороге заехали на озеро Балхаш и заночевали на пляже. На берегу стоял водный мотоцикл — кто-то из местных катал желающих. Я не удержался, взял пару кругов по воде, попросил Игоря заодно поснять на телефон. Пункт про водный мотоцикл закрылся между дорогой и вечерней дискотекой. Неподалёку проходила местная дискотека, музыка разносилась над водой далеко за полночь. Мы решили сходить. Потанцевали, посмеялись и на несколько часов перестали быть путешественниками, которые считают деньги и думают о следующей машине.

Дальше снова началась обычная дорога: долгие ожидания, тяжёлые рюкзаки, жара, нехватка сна. Особенно запомнились комары — они не просто кусали, а буквально съедали нас живьём. Средство от них мы нашли не сразу, поэтому первые дни отбивались руками, залезали глубже в спальники и пытались убедить себя, что когда-нибудь организм перестанет замечать укусы. Организм не перестал.

Игорь оказался поваром не только по профессии, но и по устройству характера. Там, где я видел несколько дешёвых продуктов, он видел ужин. Покупал самые простые ингредиенты и готовил из них нормальную горячую еду. После дня на трассе это ощущалось почти как домашний комфорт.

С Игорем я впервые попробовал зарабатывать уличной музыкой. Незадолго до этого я купил у мастера лепестковый барабан. Когда деньги начали заканчиваться, мы остановились в небольшом городе, достали инструменты и начали играть. Игорь взял бубен, я поставил перед собой барабан.

Играть я почти не умел. Подбирал простые ритмы, старался попадать в то, что делал Игорь, и временами скорее мешал, чем помогал. Люди останавливались, слушали, кто-то бросал мелочь или купюры по пятьдесят и сто рублей. Мне почти ничего не давали, что было вполне справедливо. Но за несколько часов мы всё же собрали немного денег на еду и дальнейший путь.

Мы много разговаривали. Я рассказывал о предыдущих странах, Игорь — о работе и личных неудачах. Оба вышли на дорогу после периода, когда прежняя жизнь перестала устраивать.

Мы добрались через Семей до Барнаула. Там стало ясно, что дальше наши маршруты расходятся. Игорь собирался продолжить путь к отцу, я хотел ехать на Алтай. Мы попрощались без больших речей. Игорь поехал к отцу, я свернул на Алтай.

Снова пришлось ловить машины одному.

ГЛАВА 16. ВИКТОР

Я свернул на Алтай. Хотел увидеть его не проездом: пожить среди гор, рек и кедров, пофотографировать, пройтись по местным дорогам. Был и другой интерес — найти кого-нибудь из шаманов и попробовать понять, что в этих местах называют духовной традицией.

Я снова поехал один. Дальше были холодные реки, кедры, горные дороги и участки, где машина появлялась не сразу.

В первые дни один из водителей дал мне номер телефона.

— Виктор. Шаман. Позвони ему.

Я записал номер на бумажке, но звонить сразу не стал — только приехал, устал с дороги. На следующий день выяснилось, что дозвониться не получается. Пересмотрел запись и понял, что, скорее всего, пропустил одну цифру.

Вечером я стоял на развилке. Рядом остановился УАЗик, доверху набитый велосипедами. За рулём — русский парень с перстнями и кольцами на руках, рядом — местный алтаец.

Они спросили, куда я направляюсь. Я рассказал про Алтай, про список, про то, что ищу шамана, но потерял цифру в номере.

Водитель посмотрел на меня внимательнее:

— А какого шамана ты искал?

— Виктора. Только номер неправильно записал.

На несколько секунд в машине стало тихо. Потом он протянул руку и спокойно сказал:

— Виктор.

— В смысле?

— Я Виктор.

— О, встреча судьбоносная, — удивился я.

— Да, точно, — улыбнулся шаман.

Мы поехали в его деревню.

Виктор жил просто. У него постоянно кто-то останавливался: студенты, путешественники, люди, которые специально приезжали из других городов. Его снимали для телевидения, о нём знали далеко за пределами деревни, но в обычной жизни вокруг него не было особой торжественности. Дом, животные, дрова, еда, приезжающие и уезжающие гости.

Кроме меня у него жил ещё один парень — уже около месяца, и, в отличие от меня, воспринимал происходящее спокойно, будто давно привык к местным правилам.

В первую ночь мне приснился очень яркий сон. Я находился в светлом месте, ко мне приходили красивые девушки. Утром рассказал об этом Виктору. Он выслушал и улыбнулся:

— Ко мне друг приходил.

Никаких дальнейших объяснений не последовало. Когда я пересказал сон тому парню, который жил уже месяц, он ответил почти сразу, без пафоса, как обычное объяснение:

— Ты через сон взаимодействовал с духами.

Я не понимал, как к этому относиться: верить, сомневаться или списать сон на усталость и разговоры предыдущего вечера. Решать сразу не стал.

Каждый день я помогал по хозяйству: ухаживал за животными, колол дрова. Иногда Виктор доставал бубен, отбивал размеренный ритм и пел горловым голосом. Звук был низким и плотным; в доме прекращались разговоры, и все слушали.

Однажды Виктор сказал, что скоро я на некоторое время откажусь от мяса. При этом в тот же день накормил меня шашлыком. После поездки я действительно несколько месяцев не ел мясо. Совпадение это, внушение или моё решение проверить его слова — не знаю.

Он говорил и о моём будущем. Какие-то предсказания позже совпали, другие — нет. Тогда я слушал и не знал, чему верить.

В какой-то момент я почувствовал, что внутренне к этому не готов. Сказал Виктору прямо:

— У меня ощущение, что здесь происходит какая-то дьявольщина. Я к такому пока морально не готов. Мне нужно ехать дальше.

Он не стал спорить или обижаться. Просто кивнул. А я подумал, что после всего увиденного неплохо бы зайти в церковь — не потому, что вдруг во всём разобрался, а потому что по-настоящему обалдел от происходящего и хотел вернуться к чему-то понятному.

Я собрал рюкзак. После нескольких дней у Виктора я снова ехал один — дальше, в сторону Белухи.

ГЛАВА 17. БЕЛУХА И ДОМ ОХОТНИКОВ

Несколько дней я ехал автостопом вглубь Горного Алтая. Часто останавливались УАЗики, иногда с открытым верхом. Если в салоне не хватало места, я устраивался сзади, среди вещей, мешков, а иногда и скота. В лицо бил ветер, одежда покрывалась пылью, машину трясло на каменистой дороге.

В кузове среди вещей. Алтай.

Когда темнело, я искал место у реки и ставил палатку. Нравилось засыпать под шум воды: постепенно мысли затихали, оставались течение и холодный воздух.

Однажды вечером меня подобрал старый УАЗ с двумя местными алтайцами. Внутри везли что-то похожее на животных — толком я не разобрал. Мужчины присматривались ко мне и рюкзаку. Я объяснил, что из Смоленской области, путешествую автостопом и денег у меня немного.

Мы разговорились. Когда выяснилось, что ночевать мне негде, они предложили пожить в доме своего друга.

Дом стоял в небольшой деревне, открытый. Хозяин был в горах — охотился, и никто точно не знал, когда он вернётся. Ничего ценного внутри не было.

Мужчины показали, где можно спать, принесли картошку и молоко. После нескольких дней дороги горячая картошка и крыша над головой казались роскошью. Я был им благодарен: они встретили меня на трассе, выслушали и привезли сюда, а теперь вернулись к своим делам.

Первое время я невольно представлял, как хозяин возвращается и обнаруживает в своём доме незнакомого парня с рюкзаком. Но за все три дня, которые я там прожил, он так и не появился.

Я спал в тепле, гулял по окрестностям, выходил к реке и фотографировал. Местные иногда спрашивали, откуда я; мы коротко разговаривали. Перед отъездом я оставил дом таким же открытым, каким его застал.

Дальше пошёл в сторону Белухи. До самой горы не дошёл — был в окрестностях и видел её уже недалеко. В общей сложности провёл в этих местах примерно неделю, ночевал в палатке там, где получалось остановиться.

Белуха осталась рядом — увиденной, но не достигнутой.

ЧА

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.