По дороге в Рай

Грин-карта для Маши

В прошлом Гога сотрудничал с адвокатами и хорошо разбирался в эмиграционном законодательстве. Он уже сделал грин-карту Кире, помог нескольким ее знаменитым друзьям. Знал, как находить в бюрократических заморочках правовые лазейки.

— Маш… — как-то сказал Гога. — Ты говорила, твоя мама — еврейка. Это действительно так?

— Ну, да, мама — еврейка…

— Хм, значит, и ты! А что произошло — извини за вопрос — с твоими передними зубами? — указав на ее мост, спросил Гога и слегка съежился.

Маша покраснела.

— Да ничего! Ты забыл, какие у нас зубные врачи? Вот, сам видишь. Даже стыдно улыбаться.

— А что? — неуверенно поинтересовалась Маша.

— Да нет, ничего. Так. Думаю. Появилась одна идея. Раз ты еврейка, то местный ХИАС, по идее, должен тебе помочь. Сейчас, правда, еврейский вопрос уже не актуален… Но думаю, что еще не умер.

На следующий день Гога отправился в местное отделение ХИАСа. Не вдаваясь в подробности, он поинтересовался, кто и как мог бы помочь Маше с получением статуса беженца.

— Сейчас совсем другое время, — начала объяснять служащая — невысокого роста, с короткой стрижкой, женщина лет пятидесяти в роговых очках. Евреи в России уже не считаются меньшинством, находящимся в опасности. Хотя это, конечно, смешно — где и когда мы не были в опасности. Тем не менее теперь евреи могут беспрепятственно покидать Россию. Свободные люди. Поэтому получить статус беженца еврею из бывшего Советского Союза стало почти невозможно. Конечно, бывают отдельные случаи… Когда кто-то подвергается гонению и его жизни или жизни семьи угрожает опасность лишь потому, что они евреи. Но таких случаев все меньше.

— Значит, если такая ситуация существует, то статус беженца все же можно получить?

— Да, но это еще надо доказать! И на подобные прошения эмиграционная служба смотрит теперь с большим подозрением.

— Хорошо, а по остальным вопросам вы можете помочь? Скажем, материально? Или, например, предоставить юридическую поддержку, если она понадобится?

— К сожалению, только в исключительных случаях. Но вы можете принести документы, и мы посмотрим.

Гога ушел с пустыми руками. Проблема, которая его совершенно не касалась, вдруг стала как заноза в мозгу. «Вот тебе и евреи! Когда им надо было, то, пожалуйста, заходите, двери открыты! А теперь евреи — свободные люди! Ничего себе! — с раздражением думал Гога, возвращаясь домой. — Хорошо. Что-нибудь придумаем для «свободных людей». Найдем зацепку».

— Маша! — войдя в квартиру, крикнул Гога. — А в Минске за последние годы были какие-нибудь вылазки против евреев? Ну, что-нибудь такое, о чем, например, писали в газетах?

Маша пожала плечами.

— Не знаю. А что?

— Да так, ничего. Слушай, Маша, — открыв окно и прикуривая сигару, сказал Гога, — Я тут подумал. Конечно, вариант с женитьбой мы не оставляем, но сама понимаешь… Тут никаких гарантий нет. Есть другой вариант. Подать на статус беженца. Сейчас это не самый простой путь, в девяноста процентах случаев отказывают… Но во всяком случае шанс есть. Плюс, все это время, покуда эмиграционная служба рассматривает твое дело, ты находишься в стране на законных основаниях, никто тебя уже отсюда просто так не вытурит. А это может тянуться годами.

Маша остолбенела.

— Да?! — воскликнула она. — Ты гений, Жорочка! Я даже не знала. Мне бы такое никогда в голову не пришло!

— Это что, правда, Жора? — наставническим тоном поинтересовалась Кира.

— Правда, правда, Кира. Значит, так! — продолжил Гога, — ты не раз подвергалась оскорблениям на работе и на улице. Особенно когда возвращалась из синагоги…

Маша и Кира вытаращили глаза и переглянулись.

— Но я никогда не была в синагоге…

Гога пристально посмотрел на Машу.

— Была, Маша. Была.

— Ааа… да! Хорошо! Была!

— Теперь, вот твои зубы… Это же мост? Правильно?

— Да, — вновь покраснев, кивнула Маша.

— А почему он появился?

— Ну, у меня…

— Послушай, Маша! Меня не интересует, что было на самом деле. Мне, Маша, кажется, что зубы тебе выбили… И ты была вынуждена поставить этот мост.

— Вот аферист! — захихикала Кира, прикрыв рот рукой.

Гога обернулся.

— Молчу! Молчу!

— И выбили тебе их, Маша, именно потому, что ты еврейка. Ненавистники. Нацисты. Понимаешь?

Маша покрылась красными пятнами.

— И?

— И… Мы создадим легенду, что ты подаешь на получение убежища не потому, что хочешь остаться в Америке. А потому, Маша, что возвращаться домой ты не можешь. Там не только твоя жизнь будет в опасности, но и твоего ребенка.

Маша растерянно посмотрела на Киру. Та прищурила глаза — мол, слушай, слушай…

— Избили тебя, Маша, — продолжил Гога, — в подъезде, когда ты вечером возвращалась домой. Перед твоей дверью на стене было написано «Жидовка, убирайся отсюда!» А потом уже и на дверях появилась свастика рядом с черепом.

Кира села с Машей, взяла ее за руку и крепко стиснула ладонь, продолжая внимательно слушать.

— Конечно, эту историю надо будет как-то подтвердить… Но время еще есть. Это единственный путь. Ты все это опишешь в своем заявлении со всеми страшными деталями. Затем выучишь наизусть. Поняла?!

Маша сидела с широко раскрытыми глазами. Кира вдруг оживилась.

— Ты, Машенька, слушай его! Он у нас в таких делах о-го-го! Браво, Жорочка! — воскликнула она и захлопала в ладоши. — Молодец! Ты знаешь, как он мне сделал грин-карту?! Да еще по программе для незаурядных личностей! Такие получили Элтон Джон и Эйнштейн! Представляешь?! Он сделал из меня советскую Мадонну! Хочешь послушать, что этот ненормальный придумал?

Маша, уставившись в пол, кивнула головой.

— У них здесь параметры! — стала взахлеб рассказывать Кира. — Например, если у звезды четыре миллиона напечатанных календарей с ее фотографией, то это не просто звезда, а мегазвезда! Эти долбаные американцы ведь не знают, что у нас напечатать четыре миллиона календарей для актрисы ничего не стоило. А здесь такое могут сделать только для звезды первой величины. Ты видела альбом, который он мне состряпал?! Нет? Целое собрание сочинений! Достал все мои обложки и фотографии… Я сама обалдела, насколько я, оказывается, была популярной! — рассмеялась Кира. — Это еще тот жук! Он все сделает, не переживай, моя милая! Правда, Жорочка?!

Повестка на интервью в иммиграционную службу пришла через несколько месяцев. Гораздо раньше, чем ожидалось, и как раз перед Гогиной поездкой в Москву. Когда он ехал с Машей в машине, она была близка к истерике.

— И именно сейчас ты уезжаешь! Жора, это конец! Я не смогу быть хладнокровной! — чуть ли не в слезах шептала Маша. — Они все поймут! По моему лицу поймут, что я вру! Жора, мне так страшно!

— Да успокойся ты! — рявкнул Гога. — Все будет нормально!

— Я просто сойду с ума! Ты уезжаешь как раз в тот момент, когда будет решаться вся моя жизнь! Это ужасно!

— Да не беспокойся! Все будет хорошо, Маша! — смягчив тон, сказал Гога.

Вдруг откуда ни возьмись на голубом небе появилась огромная радуга. У Гоги загорелись глаза.

— Маашааа! Посмотри! — воскликнул он. — Видишь?!

Маша посмотрела на небо, от удивления раскрыла рот. «Что это?! Жорочка?!»

— Это отличный знак, Машенька! — с восхищением продолжил Гога, его сердце застучало от радости. — Поверь мне, все будет хорошо! Вот увидишь!

Почему Гога вдруг стал так беспокоиться о Маше и ее судьбе, он и сам не знал. Просто хотелось помочь. А на душе становилось светлее. Пожалуй, и все.

Уже в Москве Гога, сидя в фойе гостиницы, открыл газету «Московские новости» на английском. Его внимание привлекла одна из статей. Когда он прочитал первые строки, у него отвисла челюсть. Текст был посвящен случаю в Минске, где группа молодчиков набросилась на нескольких евреев и избила их прямо на улице, у всех на глазах, средь бела дня. Статья сопровождалась фотографией инцидента.

— Это невозможно! — прошептал Гога. — Такое совпадение! Боже!

Он тут же бросился в номер и набрал Америку.

— Кира, привет! Дай мне Машу! Срочно!

— А что случилось?

— Машу дай!

Маша взяла трубку.

— Да, Жора? — испуганно ответила Маша.

— Маша! — задыхаясь от восторга, воскликнул Гога. — Срочно включай факс! Я сейчас перешлю статью. Ты не поверишь! Прочитай и все поймешь! У тебя когда интервью?!

— Завтра, Жорочка! — трясущимся от страха голосом ответила Маша.

— Обязательно возьмешь эту статью с собой и покажешь им там! Поняла?! Это твое спасение! Все, что мы написали в твоем прошении, теперь подтверждено фактами! В газете! С фотографией! Маша, теперь только вперед! С Богом!

Статья оказалась решающей. Маша вскоре получила ответ. Статус беженца был ей обеспечен. Еще через некоторое время она получила грин-карту. Маша исправила зубы. Гога через знакомых познакомил ее с Хачо, эмигрантом из Болгарии. Вскоре они поженились. Потом Маша вытащила и своего сына. Таким образом Машенька обзавелась мужем, квартирой, бизнесом и легальным статусом в Америке. Что случилось с ее спонсорами, которых она кинула, осталось неизвестно. Но Кира, наверное, была права: «Ну, не посадят же». Машенька, конечно, была безумно благодарна Гоге и Кире. Но только на словах. Когда случится трагедия, на похороны в Москву она не приедет. «Зачем тратить деньги. Все равно не вернешь».

Артур

С Артуром Гога был знаком давно. Какое-то время их даже считали лучшими друзьями. Потом их пути разошлись. Когда дела у Артура пошли в гору, ему понадобились люди и он вспомнил про своего талантливого друга. В Палм-Спрингс стали появляться гонцы. Оказалось, Кирочка с помощью супруги Артура Эллы давно развернула кампанию по их возвращению на «большую землю».

— Что ты там дэлаеш, в этой дэрэвнэ? Хы-хы-хы. Тэбэ что, солнца в Лос-Анджелесе нэ хватаэт? Пора дэлом занятся, Жора. Возвращайся в цивилизацию, — как всегда спокойным тоном, сопровождающимся короткими «хы-хы-хы», посоветовал Артур.

Началась усиленная обработка.

— Жора… — с утра заводилась Кира. — Мы еще долго будем здесь торчать? Сюда надо приезжать, когда собрался помирать. Одни старики! На ладан дышат. Я больше не могу. Скукотища! Почему ты не слушаешь Артура?! Посмотри, как он раскрутился. Ты что, решил себя здесь похоронить и меня вместе с тобой? Так и разум можно потерять, — добавила трагическим голосом Кира.

Гога ненавидел эти ее уроки звездного наставничества. Тем более таким всезнающим тоном.

— Кира! Ты можешь оставить меня в покое? И давай не будем о разуме. Его надо иметь, чтобы потерять!

— Вот скотина! — прошипела под нос Кира и отвернулась.

— Я из медицинского бизнеса ушел не для того, чтобы туда возвращаться! Тебе это понятно?!

— А в каком ты сейчас бизнесе?! — вдруг заорала Кира. — Продюсер? Писатель? Актер? Я что-то не пойму! Только знаю, что мы едва сводим концы с концами!

«Вот сука!» — злобно подумал Гога.

— Ну, блять, заебала! — взорвался Гога. — Чего тебе не хватает?! У тебя что, нет крыши над головой?! Или может быть, ты голодаешь?! Или тебе надо идти на работу, чтобы нас прокормить?! Послушай! Люди годами идут к тому, чем я занимаюсь. И готовы отдать за это все! И у меня, Кирочка, ушло много-много лет, чтобы добиться такого положения!

Кира фыркнула.

— Ты со мной не фыркай! А то я тебе сейчас фыркну! Ты найди хоть одного эмигранта, который работает продюсером в Голливуде. Да, да, именно! С «Парамаунт», между прочим! С NBC, с CBS. Не продюсером вообще, а легитимным продюсером!

— Ой, ладно! — небрежно отмахнулась Кира. — А деньги где?!

— Деньги?! А тебе что, денег не хватает?! Послушай, дорогая! Всему нужно время. Время и терпение. А тебе подавай все сразу! Так не бывает!

— Ой, надоел уже со своими лекциями! — сморщившись, нагло отрезала Кира.

— Слушай… Попридержи язык, хорошо? Ты со мной так не вздумай разговаривать. Чрезмерно активная и умная стала! Все тебе мало! Жаба душит. То твоя подружка вышла замуж за миллионера и живет в Австралии на берегу океана. То Эллочка поживает как королева. «Даже спортивный мерседес купила!» Да еще и красного цвета! Ай-яй-яй… Что ж ты такая завистливая?

— Ладно, Жора! Делай как хочешь! — воскликнула Кира и от злости принялась драить посуду. — Между прочим, Ирку с миллионером познакомила я!

— Да! И разрушила его семью с австралийкой, которая по глупости пригласила тебя к себе домой. Молодец!

— Идиот…

Но прессинг не закончился. Поняв, что с Гогой «военный» стиль не проходит, Кира перешла к «мягкой силе». К «тепловой обработке». Настойчивой и не прекращающейся.

— Может быть, тебе надо отдохнуть, Жорочка, — как-то утром сказала Кира ласковым голосом. — А то ты все работаешь да работаешь…

«Действительно», — подумал Гога.

— Ты права, — задумчиво протянул он. — Нам действительно надо отдохнуть. По меньшей мере, сменить обстановку. Ты тоже устала. Все сразу свалилось на голову. Новая страна. Роды. Это хоть и радостное событие, но все равно огромный стресс. Может быть, у тебя послеродовая депрессия?

— Все ты знаешь, Жорочка… Послеродовая депрессия… Почему ты с Сандрой до сих пор не развелся?! — вдруг взревела Кира.

«Отдых явно необходим. Кире точно», — решил Гога. Через несколько дней Гога заказал билеты. Маша осталась с Женей. А Гога с Кирой махнули в Тунис.

Тунис

Если Кирочка что-либо задумала, все остальное меркло и уходило на задний план. В голове оставалась лишь одна ясная, сияющая, как солнце, цель. Все могло быть принесено в жертву для ее достижения! В случае с Тунисом жертвой стал отдых. Целью же была кожаная юбка и кожаный пиджачок в магазине напротив гостиницы.

— Ты представляешь! — с воодушевлением начала утро Кира. — Знаешь, сколько здесь стоит шикарная кожаная юбка?

Гога спросонья еле открыл глаза.

— Ты даже не представляешь, насколько здесь дешевле, чем в Москве! Такие вещи у нас стоят в пять, даже в десять раз дороже! И в твоем долбаном Палм-Спрингс тоже! Я просто в шоке!

Операция «взятие магазина напротив» началась. Ни солнце, ни ласковое море, ни удивительный пляж, ни поездка по пустыне (а уж тем более на верблюдах), ни даже хороший ресторан национальной кухни не могли соперничать с «магазином напротив».

— Кира, я думал, мы приехали отдыхать, — недоумевал Гога после нескольких дней непрекращающегося восхищения «магазином напротив».

— Конечно! Мы и отдыхаем! Но почему ты не можешь хотя бы посмотреть?! Это совсем рядом! Знаешь, сколько мы сэкономим?! Мне все равно надо будет что-нибудь купить, я уже ни во что не влезаю. Ну, давай! Давай! Вставай! Не ленись! — толкая Гогу с постели, настаивала Кира. — Когда это увидишь, сам будешь мне благодарен! Ты же говорил — я могу купить себе все, что хочу. Говорил?!

— Говорил, — зевнув, согласился Гога, встал и стал одеваться.

Зайдя в магазин и взглянув на продавца, Гога сразу понял, что почва здесь подготовлена и наступление начнется с обеих сторон. Вопрос «купить или не купить» для него никогда не стоял. Ему такое даже в голову не приходило. Если любимая женщина хочет, то какие проблемы? Даже смешно! Просто скажи, и все! Но глядя на эту двоицу, он вспомнил о «спецоперации», что провела Кира со своим покойным мужем. Тогда речь шла о норковой шубе. (Той самой, которой она его накрыла у себя в квартире.) Разыгран был целый спектакль, дабы уломать великого артиста на покупку. Уже тогда Гога не мог понять: «Неужели понадобилось столько сил и энергии, чтобы уговорить мужчину (тем более любящего мужа!) купить, казалось бы, простую вещь? Может, он был жадным? Или она не доверяла ему? Теперь он та самая мишень, которую надо обработать, завлечь, как воробья, в хитроумную ловушку. «Какая глупость!» — подумал Гога. Но вдруг стало интересно. Он хотел посмотреть, как далеко Кира зайдет. Трудно было поверить, что она о нем, видимо, такого же мнения, как о своем бывшем супруге. «Значит, тоже не доверяет. Не верит, что ее кто-то может любить. Сделать подарок. Даже не сделать подарок, но купить обыкновенную вещь! А рожать от такого человека можно?!» То, что Гога купил бы ей все, что она захочет, в этой арабской лавке, Кире даже в голову не приходило. Она не верила никому. А уж в широкие жесты тем более. О ней с детства никто не заботился. Мать-алкоголичка, воспитанная в детдоме. Отсутствие отца. Бедность. Интернат. Все это сделало свое черное дело. Кира полагалась только на себя. Но Гога тогда этого еще не понимал. Он решил подыграть. Стать участником спектакля.

«Нет… нет… это уж точно нет!» Или: «Вот это ничего. Но я должен подумать».

Партнеры по сговору уже выбились из сил, но Гога оставался непреклонным. Через час они вышли из магазина, так ничего и не купив.

— Ты меня совсем не любишь… — обиженно, сквозь слезы, прошептала Кира, оттопырив уголок нижней губы.

Она шагала впереди какой-то детской походкой, опустив голову, как маленький грустный утенок, и у Гоги защемило сердце. «Совсем, как дитя», — с болью подумал он. «Неужели не понимает, какие все это пустяки. Мелочь. Она же все равно заберет это барахло домой… Действительно не понимает?! Видимо, нет», — размышлял Гога, следуя за ней в гостиницу.

Наступил следующий день. От вчерашней детской обиды не осталось и следа. Было понятно, что для Киры борьба не закончена. Гога дивился ее упорству по поводу таких, казалось бы, мелочей. Но мелочь для Киры могла стать важнее главного. Это открытие для него было странным, непонятным и даже пугающим. Гога видел — Киру буквально заклинило. Надо было выруливать ситуацию, чтобы отпуск совсем не пропал.

— Я вот наблюдаю за тобой и не могу поверить… — ты готова пожертвовать всем, лишь бы добиться своего. Даже если эта цель совсем ничтожная. Буквально всем, — сидя на кровати в гостиничном номере, задумчиво сказал Гога.

— Не понимаю, о чем ты? — холодно ответила Кира. — Я ничем не жертвую. Не хочешь покупать, не надо.

— Скажи, Кирочка… А тебе не приходило в голову просто подойти и сказать: «Жорочка, мне тут понравилась одна юбка, пиджачок и еще кожаное пальто… Купи мне, пожалуйста». И на этом бы все закончилось.

— Так я же тебя просила.

— Нет, Кирочка. Ты не просила. Ты разработала целую военную операцию. Видимо, считаешь меня или полным дураком, или ничтожеством, которого по-другому не раскошелить. Вроде того, как ты раскошелила своего бывшего на шубу. Помнишь?

— Да пошел ты, Жора! Ничего мне от тебя не надо! Подавись ты своими деньгами! — заорала со злостью Кира.

— Ай-ай-ай-ай, Кира, Кира… Моя маленькая Кирочка. Ты, оказывается, на этом свете действительно никому, кроме себя, не доверяешь. Давай, иди и выбирай, что тебе там надо. Только, прошу, без меня. Ты же знаешь, как я ненавижу шататься по магазинам.

Последняя неделя отдыха прошла спокойно. Гога даже успел посмотреть старый город, они вместе пошатались по базару. Кира аккуратно упаковала в чемодан новые вещички. Они вернулись загорелыми и отдохнувшими. Кира сразу продемонстрировала Маше свои приобретения, повертевшись то в одну, то в другую сторону.

— Ну, как тебе?!

— Шикааарно! — с восторгом протянула Маша.

— А это тебе, моя родная! — сказала Кира, надевая Маше на голову кожаную шляпку.

— Посмотри, как ей идет, Жора! — оценивающе посмотрев на Машу, закричала Кира.

(— Но папа! — в будущем воскликнет Зина, расхохотавшись. — Мама была права! Тебя действительно надо обрабатывать. По себе знаю. Особенно, когда хочу, чтобы ты мне купил какую-нибудь шмотку. Я должна спланировать целую операцию. Ха-ха-ха-ха! Ты не такой простой, как думаешь!

Гога разинет рот, похлопав глазами и проглотив язык.)

Снова Лос-Анджелес

Кира победила. Они вернулись в Лос-Анджелес. Гога снял просторную, хорошо обставленную трехкомнатную квартиру на одиннадцатом этаже, в центре Голливуда. Артур шел в гору семимильными шагами. Опыт с братьями Грицкевичами не прошел даром. Среди эмигрантов о Грицкевичах ходили легенды и настолько невероятные, что Гога даже не обращал на них внимания. То один брат подарил жене на день рождения новенький «Роллс-Ройс», то они арендовали Боинг 737 и отправились на несколько дней в Лас-Вегас, где просадили сотни тысяч долларов. В то время, как рядовой эмигрант должен был трудиться в поте лица за пару тысяч в месяц. Но что самое удивительное — все это оказалось правдой! Братья были первыми эмигрантами из Союза, заработавшими в Америке сотни миллионов. Когда их арестовали, власти оценили нанесенный ими ущерб страховым компаниям и государству в два миллиарда долларов! Артур оказался умным и вовремя соскочил. Сдал экзамен, прошел интернатуру и получил лицензию врача. Гога вышел из этого бизнеса, когда чуть не загремел в тюрягу по ложным обвинениям. Медицинский бизнес к тому времени стал очень опасным. После шумихи с Грицкевичами каждый эмигрант, занимающийся медициной, становился мишенью для правоохранительных органов. Телеканалы чуть ли не каждый день сообщали о новых арестах. Началась самая настоящая охота на ведьм.

«Русская мафия просочилась в медицинский бизнес!» — пестрели заголовки.

Сначала Артур хотел открыть с Гогой медицинский офис. Но затем передумал. Ведь есть брат. Как-то, зайдя в клинику к Артуру, Гога обратил внимание на новый аппарат. Опытный глаз подсказал: «Что-то интересное».

— А это для чего? — поинтересовался Гога.

— А хрэн его знаэт. Что-то новое против боли. Люди прут, значит помогаэт.

— Хмм. А иншуранс (страховые компании)?

— Иншуранс? Иншуранс платит. Хорошо платит, хы-хы-хы-хы, — рассмеялся Артур своим ровным смехом, звучащим как удары по одной клавише рояля.

«Платит?! И очень хорошо?! — обрадовался Гога. — Хммм… Интересно!» Новая аппаратура основывалась на электрических импульсах различной частоты и действительно помогала избавиться от болей, даже хронических.

— Мне кажется, это интересная штука. Давай будем продвигать, — предложил Гога. — Поставим несколько машин в офисах врачей и посмотрим. Боль — это же перспективное дело. Сам знаешь.