Осень в Вермонте

Julie Olivia

IF IT MAKES YOU HAPPY

Copyright © by Julie Olivia, 2025

The moral rights of the author have been asserted.

Перевод с английского Юлии Бугровой

Иллюстрация на переплете Анны Красновой (aniionco)

© Бугрова Ю., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

От автора

«Осень в Вермонте» – это абсолютно самостоятельный роман о любви, действие которого происходит осенью 1997 года.

Эта книга – мое любовное послание осенним месяцам и концу 90-х годов. В ней есть уютные праздники урожая, хрустящие листья, празднование Хеллоуина и пироги на День благодарения! Будьте готовы к клише ромкомов 90-х. Я не смогла удержаться.

Обращаю ваше внимание на то, что это роман для взрослых, то есть в нем присутствуют откровенные сцены сексуального характера. Кроме того, эта любовная история – слоуберн. Налейте кофе и приготовьтесь к долгому путешествию.

Хотя книга полна веселой ностальгии и осеннего настроения, я также хочу сделать следующие предупреждения о содержании.

В романе упоминаются:

• смерть родителя от сердечного приступа (происходит вне книги);

• скорбь о потере любимого человека;

• отказ родителя от детей;

• развод;

• измена (происходит вне книги; не главные герои); а также содержатся:

• детально описанные сцены секса;

• нецензурная лексика.

Читая этот роман, берегите свое сердце, друзья.

А теперь берите плед, зажигайте ароматную свечку и возвращайтесь в осень 1997 года!

Посвящается мне.

Шестилетней Джули, которая опозорилась на шоу талантов с песней «Spice Up Your Life».

Никто об этом не помнит. Надеюсь.

Плейлист

1. «One Headlight» – The Wallflowers

2. «There She Goes» – Sixpence None The Richer

3. «No Rain» – Blind Melon

4. «Dreams» – The Cranberries

5. «Real World» – Matchbox Twenty

6. «Say You’ll Be There» – Spice Girls

7. «Black» – Pearl Jam

8. «I Want You» – Savage Garden

9. «I Put A Spell On You» – Nina Simone

10. «Sex & Candy» – Marcy Playground

11. «Lovefool» – The Cardigans

12. «Linger» – The Cranberries

13. «You Gotta Be» – Des’ree

14. «Come As You Are» – Nirvana

15. «You Were Meant For Me» – Jewel

16. «Save Tonight» – Eagle-Eye Cherry

17. «Drive» – Incubus

18. «Head Over Feet» – Alan’s Morissette

19. «Uptown Girl» – Billy Joel

20. «If It Makes You Happy» – Sheryl Crow

Пролог. Мишель

Я подготовилась к сегодняшнему дню как смогла – нашла простое черное платье, купила цветы, встретилась со священником, – но сообщать родным о своем разводе на похоронах матери не входило в мои планы.

– Я ухожу через пять минут, – шепчет мне на ухо Аллен.

– Знаю.

– Если ты им не скажешь, это сделаю я.

Я стискиваю зубы.

– Знаю.

Аллен ведь не может пропустить рейс. Да, бывший супруг мог бы забронировать билет на завтра, после похорон, но если юридически вас больше ничего не связывает, то, наверное, незачем отдавать долг памяти бывшей теще.

Я провожу пальцами по цепочке на шее, наблюдая, как длинная очередь прощающихся движется по часовне, и вынуждаю себя улыбнуться тем, кого не узнаю.

Делаю резкий вдох и стараюсь выровнять сердечный ритм.

– Нельзя делать это сегодня.

Аллен отводит взгляд. Его губы кривятся.

– Да, но мы обязаны вместе сказать им. Сегодня – наш единственный шанс. Так будет правильно.

Будет правильно.

Два месяца назад нам домой позвонила женщина – судя по голосу, гораздо моложе и энергичнее меня – и призналась, что изначально не подозревала о том, что у Аллена есть жена. Тогда она тоже сказала, что сообщить правду «будет правильно».

Я не указываю ему на двойную мораль. Какой смысл спорить, если мне все равно не победить?

Мы давно должны были сообщить моим родным о том, что разводимся. Его семья узнала об этом еще несколько недель назад. Но когда здоровье мамы внезапно ухудшилось, все время казалось, что момент неподходящий. Я как раз заканчивала подписывать бракоразводные документы, когда позвонил папа с известием о том, что она умерла.

Аллен откашливается, одергивая безупречно сшитый пиджак. Другие на его месте нервно теребили бы пуговицы костюма, но Аллен не из тех, кто показывает слабость на людях. Идя в белом халате по больнице, он всегда держит лицо. И уж точно не уронит его на похоронах.

Многие из присутствующих – мамины знакомые еще с той поры, когда она работала медсестрой. Я также вижу кое-кого из своих коллег, но есть и немало незнакомых мне лиц. Эти люди сидят в мешковатой старомодной одежде, как будто они в спешке искали что-то подходящее. На пожилой женщине, расположившейся на последней скамье, – чулки сливового цвета. У мужчины рядом с ней – массивные очки в пол-лица по моде 1970-х годов.

– Кто эти люди? – шепчу я.

В ответ Аллен пожимает плечами.

В этот момент к гробу подходит другая семья – мужчина, женщина и две дочери. Они мне не знакомы. Мужчина обнимает худенькую девочку-подростка с длинными светлыми волосами и покрасневшим от слез лицом. Другая девочка, гораздо младше первой, сидит у отца на руках, хватаясь за галстук. Женщина – как я полагаю, жена – держится на шаг позади. В руках у нее букет цветов.

Интересно, счастливы ли они? Мы с Алленом решили – вместе, как партнеры, – не спешить с расширением нашей семьи. У нас же карьеры и красивый таунхаус, который не выдержал бы каракулей на стенах. И пятен от пролитого молока на дорогом ковровом покрытии. Дети слишком хаотичные, а мы с Алленом… нет.

Мужчина опускает малышку на пол и забирает у жены букет, с высоты своего роста оглядывая людей, движущихся по небольшой часовне. Интересно, кого он высматривает? Тут он поворачивает голову в нашу сторону и встречается со мной взглядом.

Точнее, цепляется, подобно бегунку молнии, зацепившемуся за ткань, дергаясь в районе живота и вырывая нитки. Я не в силах отвести взгляд. И он тоже.

Незнакомец по-настоящему красив, в этом они с Алленом похожи. Четко очерченная свежевыбритая челюсть. Высокие скулы, прорезающие щеки. Мощная шея, широкие плечи, белая рубашка расстегнута на верхнюю пуговицу. Он выше других мужчин в очереди. Костюм подчеркивает атлетичную фигуру. Да, он, безусловно, очень красив.

Но в его внешности есть и другие привлекательные черты, которых нет у Аллена. В отличие от моего бывшего, который стрижется коротко, темно-каштановые волосы незнакомца средней длины. Они выглядят небрежно растрепанными, точно он постарался уложить их гелем, но слишком часто запускал в них руку из-за стресса. Переносица у него чуть искривлена. И хотя губы сжаты в тугую линию, у одной стороны рта виден небольшой залом. Это морщинка от смеха, которая не может исчезнуть даже на похоронах.

Густые ресницы опускаются, как будто он мысленно предлагает мне стул, чтобы я присоединилась к нему в нашем сакральном пространстве. Он расслабленно вытягивает ноги. Видно, что он никуда не торопится.

Я делаю прерывистый вдох. Откуда в нем такая естественность при виде незнакомого человека? Он лениво переводит глаза на Аллена, а затем снова смотрит на меня. Кажется, будто его взгляд проникает внутрь до самых печенок, точно он видит то, что я скрываю, как будто знает о разводе.

– П-с-с.

От голоса сестры сердце чуть не выскакивает из груди. Сара выглядывает из боковой двери за нашими спинами.

– Шелли, иди сюда.

Аллен закатывает глаза, когда Сара начинает тянуть меня во внутреннюю комнату. Я пытаюсь еще раз украдкой взглянуть на незнакомого мужчину, но дверь закрывается прямо у меня перед носом, перекрывая обзор.

В иных обстоятельствах помещение призвано служить комнатой невесты. В углу стоит овальное зеркало в полный рост. Мягкие кресла из красного дерева окружают небольшой столик в углу. Пять лет назад там сидели три мои подружки – Сара, сестра Аллена и моя бывшая соседка по общежитию в колледже. Уже не помню, когда мы с ней разговаривали в последний раз.

– Ты должна поговорить с папой, – выпаливает Сара.

– Хорошо, – киваю я, моргнув.

– Я пыталась, но…

– Все в порядке, – перебиваю сестру. – Не волнуйся.

Уголок ее блестящих розовых губ приподнимается, но улыбка не доходит до глаз.

– Спасибо. Не знаю, как ты умеешь оставаться такой, – она указывает на мою прямую спину, – собранной. У тебя всегда такой вид, будто все под контролем.

У моей младшей сестры характер гораздо мягче. Она миниатюрная блондинка, чей платиновый оттенок – женщины платят большие деньги, чтобы добиться чего-то похожего на своих волосах, – полная противоположность моему и папиному каштановому. От мамы я получила зеленый цвет радужки, а Саре достался папин голубой, и сейчас в ее глазах поблескивают слезы, готовые вот-вот пролиться. У сестры хватает эмоций на нас обеих, и мне это в ней очень нравится.

– Как ты? – спрашиваю я.

– Хорошо. – Сара тянется рукой и гладит меня по волосам. – Ненавижу черный цвет. Ты-то как? Аллен ведет себя странно. Но, наверное, он всегда такой.

Я неопределенно хмыкаю в ответ, ощущая тяжесть в груди.

– Много народу, да? – вздыхает Сара.

Из-за всех переживаний она перебегает с одной мысли на другую, поэтому я пытаюсь успокоить ее небрежным вопросом:

– Ты пригласила друзей из колледжа?

– Чтобы тебя хватил удар при виде моей художественной банды? – хохочет она, и мы обе замираем. Глаза сестры мгновенно расширяются, а я сжимаю губы. – Это было…

– Непреднамеренно, – заканчиваю за нее, пытаясь улыбнуться. – Все в порядке, Сара.

Она быстро кивает, хмуря брови.

– Э-э, в любом случае… Я думаю, это люди из Коппер-Ран. Ты же знаешь, мама принимала активное участие в жизни города.

– Я знаю.

Год назад родители, выйдя на пенсию, переехали в маленький городок в Вермонте, где открыли мини-гостиницу. Технически она принадлежала им обоим, но на самом деле это было мамино детище, в которое она вложила всю душу. Поэтому вполне логично, что жители Коппер-Ран приехали проводить маму в последний путь. Она была из тех людей, к которым можно проникнуться уважением и любовью всего за год. Я же могу два года жить с человеком в одной комнате, и мы все равно останемся чужими. Может быть, именно в этом кроется проблема моего брака.

– Они проделали весь путь до Сиэтла? – спрашиваю я. – Пересекли всю страну? Всем городом?

– Ну ты и язва, – улыбается Сара. – Они хорошие люди.

– Безответственные, – замечаю с небольшой усмешкой, которая исчезает так же быстро, как появилась.

Я дергаю мочку уха, касаясь маленькой жемчужной сережки.

– Где папа?

Сара поднимает большой палец, покусывая ноготь.

– В дальнем углу.

– Эй, – говорю я, быстро одергивая ее руку. – Все в порядке. Я в порядке. И ты будешь в порядке.

Сара кивает – сначала медленно, затем быстрее, а после порывисто притягивает меня к себе. Я обнимаю ее до тех пор, пока она сама не разжимает руки. Поглаживая сестру по плечу, заверяю:

– Я быстро.

Папа понуро сидит у большого окна и смотрит вдаль. Собор, при котором имеется часовня, расположен на углу квартала, прямо на перекрестке, где автомобили гудят не переставая, а зеленый свет светофора означает, что следовало ускориться еще пять секунд назад.

Он кладет руку на спину Рокета и рассеянно гладит пса по пушистой черно-белой шерсти.

Чуть потерпев, бордер-колли уворачивается от поглаживаний и начинает трусить к противоположной стене, бросая на меня взгляд, в котором читается: «Видела? Я его утешил. Довольна?» – и там подчеркнуто шумно опускается на пол.

Сегодня Аллен должен был найти для него собачью няню. Конечно, он не стал с этим заморачиваться. Он также не стал заморачиваться с тем, чтобы предупредить меня заранее, что я унаследовала его пса в результате развода, потому что он не может вывезти Рокета из страны.

Рокет меня не слушается. С большой неохотой дает себя гладить. Но что мне оставалось делать? Вариантов было всего два: либо собака остается со мной, либо отправляется в «Общество защиты животных». От такой перспективы этот привереда пришел бы в ужас, а я не настолько бессердечная. Строго говоря, Рокету не место в часовне, но он никому не мешает, пусть даже относится ко мне весьма прохладно.

Папина рука безжизненно повисает в том месте, где еще мгновение назад стоял пес. Я наклоняюсь и заключаю его ладонь в свою.

– А, Шеллс! – слабо улыбаясь, шепчет он.

– Как ты?

– Нормально. – Мешки под глазами говорят об обратном. – А ты?

– Тоже в порядке.

Он высвобождает руку из моих ладоней и тянется к кулону у меня на шее.

– Это мамин, да? – Папа проводит пальцем по тонкой цепочке, которая повторяет изгибы ключицы. – Ты слишком похудела.

– Я в порядке.

– У нее был дар выбирать красивые вещи, – задумчиво говорит он скорее себе, чем мне. – Цепочка с кулоном. Простыни в гостинице. И, знаешь, есть такие салфетки, которые она очень любит. Небольшие, из льна с… – Его голос срывается.

– Папа…

Он сжимает руки и смотрит на закрытую дверь комнаты, по другую сторону которой толпятся прощающиеся.

– Кто там?

– Похоже, весь городок Коппер-Ран.

– О, – на губах отца появляется легкая улыбка. – Там живут замечательные люди.

– Я слышала.

– Как Аллен справляется? – спрашивает папа.

Я невольно сжимаю челюсти.

– Он в порядке.

– Сегодня ты на все отвечаешь «в порядке»?

У меня вырывается смешок.

– Да.

Краем глаза замечаю, как Рокет пристально смотрит на меня своими грустными собачьими глазками. Я сжимаю кулаки. Не только тот странный мужчина в часовне, но даже пес знает, что я должна рассказать о разводе.

Но как сказать об этом папе и Саре? «Э-э, тут такое дело: ваша дочь/сестра-трудоголичка, которой под тридцать, не смогла сохранить брак».

Аллену сорок два, его новой женщине столько, сколько было мне на момент нашего знакомства, и он переезжает за границу, где будет работать врачом.

Сара придет в отчаяние, но я не хочу, чтобы меня жалели. Раз Аллен больше не хочет меня, я не стану его удерживать. Это было разумное решение. Правильное решение. Но воздушных шаров и конфетти мне тоже не нужно.

– Как же я туда вернусь? – шепчет папа.

– Куда?

– В гостиницу, – поясняет он дрожащими губами. – Я понятия не имею, где у нее что лежит. Она занималась счетами, графиком… Боже, я не могу позвонить гостям. Сейчас самый напряженный сезон. Почти все номера забронированы. Я не могу… Не могу…

Я делаю глубокий вдох.

– Послушай, мы что-нибудь придумаем. Мы всегда находим решение.

– Ты всегда находишь решение. Сила духа у тебя от мамы.

– У Сары она тоже есть. Сила духа, помноженная на энергичность. Она отлично справится с гостиницей.

Отец несколько раз кивает, потирая виски.

– Ты права. Ты права. У нее все получится. Ты права.

Мы оба знаем, что Саре достались прекрасные мамины качества. Мягкость. Позитивность. Неиссякаемое желание творить. Именно такой человек должен взять на себя управление любимым маминым детищем, а не сухарь вроде меня. В любом случае мне это не нужно.

В декабре Сара наконец-то окончит учебу и примет на себя роль хозяйки, а до той поры папа уж как-нибудь продержится. Хотя сейчас по его виду не скажешь, что он способен что-либо контролировать.

Дверь со скрипом открывается, впуская тихий гул голосов, и я напрягаюсь при виде Аллена, который входит в комнату, прищелкивая каблуками оксфордов от Valentino. Рокет подбегает к нему, виляя хвостом. Аллен треплет пса по голове, а затем отталкивает от себя.

– Ты готова, Шелли?

Может, это из-за недосыпа, но в голове у меня туман.

Отец начинает приподниматься.

– Нам пора…

– Нет, – перебиваю я, кладя руку ему на плечо.

Мы с Алленом практичные люди. Рациональный ум – одна из его самых привлекательных черт. Да, он холодноват, но и я тоже, будем честны. Когда-то мы понимали и уважали друг друга. По крайней мере, до сегодняшнего дня. Сейчас его бестактная потребность сохранить приличия важнее, чем скорбь моей семьи.

Сара подходит ближе, нахмурив брови. В руках у нее букет.

– Это от какого-то мужчины с улицы.

Она протягивает цветы папе, но я забираю их – пусть у отца будет хоть на одну заботу меньше.

Сара попеременно смотрит то на Аллена, то на меня.

– Все в порядке?

Аллен нетерпеливо выдыхает.

«Пожалуйста, только не сегодня», – беззвучно говорю я ему.

Он качает головой.

– Шелл…

Я закрываю глаза.

– Дай мне секунду.

– Давай не будем усложнять, – тянет он.

– Что происходит? – спрашивает папа.

– Ничего, пап. Мы просто…

И тут Аллен объявляет:

– Мы разводимся.

Слова отскакивают от стен и низкого потолка.

Глаза моего бывшего расширяются, как и мои. Думаю, он не ожидал, что это прозвучит так громко, а я не ожидала, что так бесцеремонно.

– Завтра меня здесь не будет, – продолжает Аллен, поправляя лацканы. – Я прямо отсюда еду в аэропорт.

Пульс бьется в шее, руках и ногах. На ладони порез от шипа.

– Мне жаль, что вы узнали об этом таким образом, – говорит Аллен в наступившей тишине, глядя на часы. – Мне пора. Я очень сожалею о вашей утрате.

Он произносит это так, будто в течение последних пяти лет не был частью нашей семьи.

Аллен с небрежным видом направляется к выходу. Рокет пытается последовать за ним, но тот качает головой.

Кровь закипает, поднимаясь к груди и щекам, точно лава. Тело печет от жара. Что я чувствую – грусть, страх или злость? Трудно сказать. К сожалению, когда вопрос звучит как «бей или беги», моим инстинктивным порывом будет дать бой. И я этим не горжусь.

Я следую за бывшим мужем и выхожу из боковой комнаты обратно в часовню, наполненную гулом тихих разговоров. Прохладный воздух из открытой двери обдувает мои волосы, в руках шуршит бумага, в которую обернут букет.

– Нам следовало подождать, – резко говорю я.

Аллен поворачивается, оглядывается по сторонам и подходит ближе.

– Нет, мы должны были сказать им раньше, – бормочет он себе под нос.

– Когда именно? – скрежещу зубами, распаляясь от гнева. Я говорю все громче, заставляя Аллена нервничать. Отлично. Пусть тебе станет неловко. – В больнице, после сердечного приступа? Перед шунтированием? Или в приемной, когда твой коллега сказал нам, что операция не удалась?

Блондинистые волосы Аллена, утром уложенные гелем, теперь растрепаны. На висках видны седеющие пряди. Он с шумом втягивает воздух, пытаясь откинуть волосы назад.

– Следовало сказать в тот же день, когда мы приняли решение. Видишь ли, в этом и заключается твоя проблема, Шелли…

– У меня нет никакой проблемы.

– Мне следовало предвидеть, что ты будешь скрывать это от них как можно дольше. Ты никому ничего не рассказываешь. Ни мне. Ни своей семье. Ты держишь все эмоции в себе, а потом они взрываются. Ну, поздравляю. Вот твой взрыв.

Я быстро моргаю и выпрямляюсь, сжимая кулаки.

– Я не…

Он наклоняется ко мне и шипит:

– Почему, по-твоему, мне пришлось искать ту, рядом с которой я чувствую себя партнером?

Я откидываю голову назад так резко, что может показаться, будто кто-то дернул меня за волосы.

– Что ты только что сказал? – чуть слышно шепчу я.

– Ты такая напряженная. С тобой совсем не весело. – Теперь он считает мои недостатки, загибая пальцы. – Тебе нужно все контролировать. Ты когда-нибудь думала, что мне не нужно этого напряга? Ты когда-нибудь думала, что никому это не нужно? Ты предъявляешь к другим очень завышенные требования. Боже, ты даже не смогла простить свою маму за…

Хлопок!

Сначала я думаю, что это звук моего разбившегося сердца. Потом понимаю, что это моя ладонь отвесила пощечину Аллену.

Я задыхаюсь. Мне нечем дышать.

Аллен моргает, глядя на меня, а тем временем на его скуле медленно проступает розовый отпечаток руки.

Оцепенев от неожиданности, он выдыхает:

– Ты заслуживаешь одиночества.

Эти слова – окончательные и бесповоротные – звенят у меня в ушах.

Я устремляюсь к выходу и выбегаю из часовни. Ветер развевает волосы. Капля пота стекает по пояснице. Шипы цветов впиваются в кожу. Листья падают с деревьев.

Сигналят машины. Громко играет музыка.

Он прав.

Я киплю от гнева, и вот мой взрыв.

Мой мир вышел из-под контроля.

Все вышло из-под моего контроля.

Сентябрь 1997