Терапия южным солнцем
- -
- 100%
- +
Не дожидаясь ответа, Хакан опустился на свободный стул рядом со мной, во главе стола. Мой молчаливый турецкий Бандерас при этом едва заметно напрягся. Его взгляд стал холоднее, а плечи под белой рубашкой жестко распрямились. Было видно, что присутствие этого человека давит на него физически.
Хакан, впрочем, вел себя ровно и спокойно. Он не устраивал демонстративных сцен, просто общался с высоты своего статуса, воспринимая молодого красавца как должное — послушного исполнителя, который знает свое место.
А вот сам «Антонио» в эту секунду переживал настоящую внутреннюю бурю. Его покорно опущенный взгляд и побелевшие костяшки пальцев, сжавшие на мгновение ручку стула, выдавали глухой, яростный протест. Я тут же зафиксировала это изменение: парень не просто робел перед боссом. Ему явно чертовски не нравилось, что этот сильный, богатый мужчина бесцеремонно влез в нашу наэлектризованную автономию. Он видел в Хакане сокрушительного конкурента, с которым не имел ни единого шанса помериться силами, и этот животный мужской инстинкт потерять раскаленную нить между нами буквально сжигал его изнутри.
Хакан тем временем снова перевел свой проницательный взгляд на меня, расслабленно откинувшись на спинку стула:
— Ну так что… Я думаю, мне можно услышать ваши имена? Раз уж мы сидим за одним столом в моем заведении.
Я мгновенно оценила диспозицию. Прямое противостояние или холодная пикировка с человеком такого масштаба и психотипа — тактика проигрышная и глупая. Альфа-самцы, не имеющие абсолютно никаких финансовых трудностей, на подсознательном уровне ищут повод для доминирования. Значит, мы пойдем другим путем. Внутренний психолог тут же подсказал нужный инструмент: мягкая, техничная подстройка. Я расслаблю его эго, усыплю бдительность искренним восхищением, а свою партию поведу исподволь, заставляя его подчиняться моим правилам игры под видом его собственного триумфа. Надеюсь, в этот раз сработает как надо.
— Меня зовут Ангелина, а это моя подруга Наташа, — я тепло, открыто улыбнулась Хакану, полностью убирая из взгляда давешний пляжный вызов. — И должна признаться, Хакан, ваш «Босфор» — это лучшее, что случилось с нами здесь. Вид на море отсюда открывается просто потрясающий, а интерьер… Эта стеклянная стена с вьющейся зеленью и сквозной барной стойкой — абсолютный дизайнерский шедевр. У вас безупречный вкус, здесь чувствуешь себя как на дорогом европейском курорте.
Наташка, уже успевшая ополовинить свой оранжевый коктейль, согласно и очень интенсивно закивала головой, подтверждая мои слова.
Мой комплимент попал точно в цель. Тяжелый взгляд Хакана заметно потеплел, а холеное лицо расплылось в довольной улыбке мужчины, чье детище только что оценили по высшему разряду. Он защурился и заулыбался, словно огромный мартовский кот, добравшийся до миски со свежей сметаной. Мужское тщеславие, подкрепленное баснословными деньгами, всегда работает одинаково предсказуемо. Моя наживка была заглочена.
Краем глаза я уловила, как мой молчаливый «Антонио» поднял на меня глаза. В его темном прищуре промелькнуло сложное, смешанное чувство — ревность от того, как легко я переключилась на Хакана, и одновременное восхищение тем, как технично я управляю настроением всесильного босса.
Хакан величаво поправил манжеты своей дорогой темно-синей рубашки, купаясь в моем признании его достоинств и безупречного вкуса. Он явно посчитал, что я окончательно «поплыла» от его статуса и роскоши «Босфора».
Пока хозяин наслаждался своим триумфом, мой турок продолжал напряженно прислушиваться к нашей речи. Было видно, с каким трудом ему дается это вынужденное безмолвие. Он не понимал ни слова из нашего диалога, но его инстинкты орали об опасности. Пока он сидел на стуле напротив меня и беспомощно хлопал глазами из-за языкового барьера, его всесильный босс легко перехватил инициативу. А объект его вожделения — то есть я — вроде как с легкостью велась на эти ухаживания, общаясь с Хаканом абсолютно ровно, с подчеркнутым уважением и искренним восхищением его рестораном.
Однако долго смаковать победу «мартовскому коту» не пришлось. К нашему столику бесшумно скользнула давешняя смуглая официантка. Наклонившись к Хакану, она что-то быстро и тихо зашептала ему прямо на ухо по-турецки.
Я прицельно зафиксировала выражение лица хозяина «Босфора»: маска благодетеля слетела с него как только официантка замолчала. В глазах Хакана промелькнуло жесткое, холодное беспокойство, а холеные пальцы нервно дернулись. Явно случилось что-то экстраординарное.
Быстро вернув лицу относительное спокойствие, Хакан поднялся со стула и с притворным сожалением развел руками:
— Очаровательная Ангелина, Наталья… Простите великодушно, но дела бизнеса требуют моего немедленного присутствия и я вынужден прямо сейчас покинуть вашу теплую компанию.
Он повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза — на этот раз без уловок, открыто и весомо:
— Но с сегодняшнего вечера вы обе — желанные гостьи в «Босфоре». Я искренне надеюсь, что теперь каждый вечер смогу видеть вас за ужином. Марко! Этот столик отныне закреплен исключительно за Ангелиной и Натальей. В любое время дня и ночи, оно всегда свободно для них. Желаю вам приятного вечера, девушки, еще увидимся.
Оставив за собой это весомое обещание, Хакан коротко, властно кивнул Марко и моему Апполону и сделал рукой жест, показывающий, что они могут остаться, после чего быстрым шагом направился вглубь зала.
Его тяжелая фигура растворилась в зале ресторана, и атмосфера за нашим столиком, оказавшаяся, как выяснилось, весьма наэлектризованной и напряженной, сразу же стала гораздо расслабленнее и спокойнее. Давление авторитета испарилось вместе с хозяином.
Мой турок тихо, но облегченно выдохнул, словно с его плеч только что сбросили бетонную плиту. Он не стал терять ни секунды. Уверенно и без лишних церемоний пересел ко мне ближе — прямо в изголовье стола, демонстративно заняв то самое вакантное место, на котором только что восседал его всесильный босс.
Этот инстинктивный мужской демарш меня нереально позабавил. Ни минуту не расслабляющийся мозг психолога понимающе ухмыльнулся: парень всеми силами пытался компенсировать свою давешнюю беспомощность перед работодателем и торопился показать, кто теперь на этой территории главный мужчина. По крайней мере, в эту южную ночь. Я повернула к нему голову, с интересом ожидая, какой невербальный фокус мой красивый турецкий Аполлон выкинет дальше на правах нового хозяина стола.
Долго ждать не пришлось. Едва Хакан успел скрыться в стеклянных дверях зала, как перед нами, словно по команде, материализовались официанты с подносами. Заказ, который мой Бандерас сделал втайне от меня, прибыл.
Мои вкусовые рецепторы мгновенно отозвались на умопомрачительные ароматы турецких специй. Передо мной опустилось блюдо с лахмаджуном — традиционной, пышущей жаром тончайшей лепешкой, щедро покрытой сочным, пряным мясным фаршем. К ней прилагалась внушительная гора свежей зелени, дольки лимона и аккуратные, хрустящие колечки маринованного лука.
Я же уставилась на свое блюдо, смутно представляя, как подступиться к этой конструкции в столь пафосном ресторане. Мой молчаливый сосед, заметив мой озадаченный взгляд, снова ободряюще улыбнулся. В его движениях появилась удивительная, мягкая уверенность. Он бережно взял четвертинку лепешки с моей тарелки, отточенным движением выжал на нее сок из дольки лимона, бросил сверху несколько стеблей свежей петрушки и ловко свернул всё это в плотный, аккуратный рулет.
И протянул этот сочный, хрустящий сверток мне прямо в руки, беззвучно показывая: ешь так, забудь про вилки.
Наташка в этот момент аж подпрыгнула на стуле от восторга: перед ней поставили огромную тарелку, где на тонком лаваше исходил соком, пахнущий ароматным древесным дымком шашлык из нежнейшей баранины в окружении запеченных на гриле овощей. Подруга тут же вооружилась вилкой, но овощи брезгливо отодвинула в сторону, откинув их в отдельную тарелку и двигая ко мне:
— Гель, забери эту траву, ты же обожаешь вот это вот запеченное всякое, а мне только мясо, исключительно мясо!
— Договорились, — хмыкнула я. — А взамен держи мою свежую зелень. И на, попробуй кусочек, это нереально вкусно.
Я отломила ей щедрый кусок пышущего жаром лахмаджуна. Наташка без задней мысли отправила его в рот, прожевала… и в следующую секунду большие синие глаза Натали стали еще больше, а сама она смешно заверещала на всю террасу, судорожно хватаясь за свой оранжевый коктейль с зонтиком:
— А-а-а, Гелька! Он же острый! У меня во рту пожар! Марко, спасай, твоя кухня пытается меня сжечь!
Марко оглушительно захохотал, оценив масштаб её паники, тут же наливая в пустой бокал воду из своей бутылки и поднося этот бокал прямо к ее рту, а потом принялся быстро, со смехом переводить ситуацию моему соседу. Тот, слушая перевод друга, сначала широко улыбнулся, а потом и сам весело, заразительно рассмеялся вместе со всеми, окончательно растеряв давешнюю хмурую покорность. Его шикарный белый оскал в огнях террасы выглядел чертовски притягательно.
Я же, совершенно не боясь специй, с полным восторгом откусила еще один кусок. Пикантная, обжигающая острота мяса идеально гармонировала с прохладным лимонным соком. Атмосфера за столом моментально стала легкой, шумной и по-настоящему душевной. Мы дурачились, обменивались тарелками, шутили, и даже мой молчаливый Бандерас, ловя переводы Марко, теперь чувствовал себя частью нашей веселой компании.
Глава 4
— Пожар! — женский голос донесся издалека, глухо и смазанно, но я его услышала.
Уперевшись рукой в рельефную, блестящую от пота грудь, которая нависала прямо надо мной в темноте номера, я замерла и прислушилась. Сердце, только что бешено колотившееся от совсем других эмоций, пропустило удар.
— Пожар! — крик повторился снова. Теперь гораздо громче, явственнее и с откровенной паникой.
Иллюзия безопасного курортного рая разлетелась в щепки за долю секунды. Я уже уверенно оттолкнула от себя мужчину, осторожно выскользнула из-под него и бросилась к своим вещам, раскиданным в порыве страсти прямо на полу. Времени на сантименты и красивую невербалику больше не было — инстинкт самосохранения сработал быстрее, чем мозг успел осознать масштаб катастрофы.
Трусики, платье, сумочка… Телефон полетел внутрь одним точным броском. Резко повернулась к смотрящему на меня с полным недоумением и даже обидой красавцу. Наш прерванный на самом интересном месте полет явно задел его мужское самолюбие. Я яростно замахала руками и жестами приказала ему: «Одевайся! Срочно! И быстро!»
Он всё понял сразу. Пружинисто вскочил с кровати... Господи, какой же он всё-таки потрясающий. Каждое движение как у дикого кошачьего хищника. И как всё это не вовремя! — промелькнула и тут же скрылась на дне подсознания досадная мысль.
Времени на любование больше не было. Я схватила босоножки в руки, прямо босиком рванула к выходу и аккуратно подтолкнула уже успевшего натянуть спортивки прямо на голое тело мужчину к двери, жестами показывая, что нам нужно срочно уходить.
Он открыл дверь, уверенно взял меня за руку и быстро повел вниз по ступенькам, четко контролируя каждый мой шаг. На первом этаже я остановилась, полностью растерявшись. Всё пространство вокруг застилал густой, плотный дым, вонявший гарью так, что у меня моментально выступили на глазах слёзы, а в горле болезненно запершило — я почувствовала, что задыхаюсь.
Внезапная паника охватила меня, но тут же была жестко погашена. Потому что не растерялся он. В этой удушливой ловушке мой восхитительный любовник мгновенно включил режим хладнокровного бойца. В его действиях не осталось ни капли давешней покорности, только уверенная мужская сила и готовность действовать.
Продолжая крепко держать меня за руку и не отпуская ни на миг, он вёл меня куда-то сквозь плотную серо-желтую завесу, и мне оставалось лишь послушно идти за ним следом, полностью отключив мозг и доверившись его инстинктам. А ещё через минуту, когда мне уже начало казаться, что я сейчас окончательно задохнусь и останусь в этом проклятом месте навсегда, резкий, спасительный свежий воздух мощным толчком вымел из моих лёгких всю едкую горечь и я судорожно закашлялась.
Мы оказались на улице. Вокруг шумела южная ночь, ощущалась морская прохлада, а тёплый ночной асфальт под моими босыми ступнями возвращал чувство реальности.
Он остановился, на один короткий миг крепко, до хруста прижал меня к себе, давая почувствовать бешеный стук своего сердца, а затем резко отстранил. Посмотрев мне в глаза, мой Аполлон что-то быстро, отрывисто сказал на турецком и резким взмахом руки указал направление, в котором мне предлагалось немедленно ретироваться.
Что ж, спорить я не стала. Понятно, что сейчас не время для выяснения отношений. Как была, босиком, сжимая в руке босоножки, я послушно рванула в указанную сторону. Но всё же оглянулась и увидела, как мужчина стремительно бросился обратно к дверям гостиницы, распахнул их и снова бесстрашно скрылся в густом дыму.
Через пять минут я уже заходила в наш с Наташкой совместный номер в гостинице. От меня воняло гарью и дымом — противно, сильно, удушливо. Я в полной нерешительности застыла посреди коридора, оглядывая привычные стены, а потом, махнув на всё рукой, пошла прямо в душ.
Сбросив гадко воняющие вещи на пол, я включила воду. Стоя под горячими, почти обжигающими струями, я отмывалась от макушки до пяток, пытаясь смыть с себя этот липкий кошмар, запах гари и остатки прерванной южной страсти.
Выйдя из душа, завернутая в полотенце, я тихонько проскользнула в свою комнату и быстро переоделась в привычные удобные шорты и футболку. Мокрые волосы оставила как есть — сушить их сейчас не было ни времени, ни моральных сил.
На цыпочках я дошла по короткому коридору до комнаты Наташки. Дверь была слегка приоткрыта. Осторожно заглянув внутрь, я тихонько позвала:
— Наташ, Натаааш… Ты спишь?
Вопрос, конечно, был наиглупейший после того ада, из которого я только что вырвалась, но другого в мою перегруженную голову в этот момент как-то не пришло.
Она заворочалась под одеялом и так же тихо, недовольно ответила из темноты:
— Сплю, ясен пень! Ты чего тут бродишь? А сколько времени вообще?
— Около четырех часов, Наташ. Ты это… Вставай давай, — глухо произнесла я, прислонившись к дверному косяку. Мой голос после наглотавшегося дыма горла прозвучал сипло и чуждо.
Тут она окончательно проснулась. Шурша простынями, Наташка резко села на кровати и с нарастающим подозрением уставилась на меня через полумрак комнаты.
— Гель, ты чего в таком виде и в такое время тут? — её голос мгновенно растерял всю заспанность. — Случилось что? Ты почему мокрая?
— Кое-что произошло… — я сделала загадочную паузу, подавляя внутреннюю дрожь. — Вставай, одевайся. Выпьем кофе и пойдем встречать рассвет. Ты же сама вчера этого очень хотела, помнишь?
Тут я, не удержавшись, ехидно передразнила её вчерашний восторженный тон:
— «Ах, встретить рассвет на море — это так романтично! Приехать сюда и не увидеть восход солнца — полный отстой! Мы обязаны это сделать, Геля!»
Мои интонации попали точь-в-точь в её вчерашние патетичные заявления. Наташка ошеломленно замолчала, а потом тихонько рассмеялась, окончательно сдаваясь под натиском собственного же оружия.
— Ты сумасшедшая, Гелька, — проворчала она, сбрасывая одеяло и нащупывая ногами тапочки. — Ладно, рассвет так рассвет. Жди меня в холле, заодно кофе там в автомате купи. Я сейчас спущусь, только умоюсь и оденусь.
Невидимое пока ещё восходящее солнце причудливо золотило самые верхние краешки облаков, обещая жаркий и ясный день. Море монотонно и умиротворяюще шумело, накатывая гальку на берег. Мы с Наташкой уютно расположились в двух огромных креслах-мешках, которые кто-то предусмотрительно забыл ночью прямо на пляже, и смеялись как ненормальные.
Точнее, у меня это была обычная, классическая истерика — так мой организм сбрасывал адреналиновый передоз от шока, удушливого дыма, босоногого кросса по асфальту и сокрушительного мужского марафона моего Аполлона.
— И тут, понимаешь, в самый разгар четвертого раза… — сквозь гомерический хохот выдавливала я из себя слова, едва не расплёскивая остывающий кофе и от избытка чувств хлопая по мокрой гальке ногами в сланцах — Ты можешь себе представить этот облом?! Пожар, епт!
Я аж рыдала от смеха, вытирая выступающие слёзы, а Наташкин звонкий смех громким эхом вторил моему на весь пустой утренний пляж. Подруга совершенно спокойно восприняла новость о том, что в гостинице, принадлежащей Хакану и в которой жили все его работники, внезапно вспыхнул пожар. Для неё это было просто забавным форс-мажором. А я сидела, утопая в кресле-мешке, и сквозь эту защитную истерику судорожно пыталась сообразить: что, чёрт возьми, на самом деле произошло в этой гостинице полтора часа назад?
— Значит, его зовут Аслан? И он племянник Хакана? — продолжила уже немного успокоившаяся Наташа, поудобнее устраиваясь в кресле-мешке.
— Да, так и есть, — задумчиво ответила я, глядя на далёкий золотистый горизонт и делая глоток из картонного стаканчика.
— А как ты это узнала? — продолжала пытливо вопрошать она, уставившись на меня во все свои большие синие глаза.
Я перевела взгляд с горизонта на подругу и усмехнулась.
— Переводчик, дорогая… Обычный браузерный переводчик в телефоне. Когда мы отправились гулять по набережной после ужина, а Марко повел тебя в бильярдную — показать, как он умеет мастерски загонять шары в лузу…
— Кстати, — резко оборвала я свою мысль, хитро прищурившись. — Это же был явный намёк на продолжение, а?
Я прищурилась не потому, что не знала ответа. На самом деле Натали при всей своей порывистости и романтичности рассматривала всех — вот абсолютно всех мужчин! — исключительно примеряя их на роль мужа. Единственного и неповторимого. И исключений из этого правила у неё не было. То есть вот вообще никогда.
Поэтому на её возмущённый выпад: «А то ты не знаешь, почему так, а не иначе!», я согласно качнула головой и продолжила:
— Ну и вот… я просто набрала в переводчике одну-единственную фразу-вопрос. И звучал он как…
Я сделала театральную паузу, интригуя подругу. Наташка моментально повернулась ко мне всем телом, жадно ждущая продолжения. Глаза её горели неподдельным азартом.
И я продолжила:
— И звучал он как: «Что ты делаешь сегодня ночью?»
Ты бы видела его лицо, когда он это прочитал. Ни один мускул не дрогнул! Полное, абсолютное самообладание. Он взял из моих рук телефон, что-то быстро набрал в том же переводчике и просто протянул мне его обратно. Знаешь, что было в его ответе?
— Что??? — аж на ультразвуке запищала Натали, подавшись ко мне так сильно, что её кресло-мешок протестующе зашуршало галькой.
Я победно улыбнулась, сделала еще один глоток кофе и закончила:
— Там тоже была одна-единственная фраза. Фраза: «Всё, что пожелаешь!»
И Наташкин звонкий смех снова эхом покатился по пустому пляжу. Мы отсмеялись до колик, и, вытерев слезы, подруга всё-таки вернулась к главному:
— Ладно, а про то, что он племянник Хакана ты когда узнать успела? В процессе «всё, что пожелаешь»?!
— Именно, — уже спокойно ответила я, так же безмятежно созерцая горизонт. — В пит-стопах нашего марафона мы преспокойно общались через всё тот же переводчик. И я успела узнать о нём довольно много интересного. Ему тридцать лет, он прилетел сюда ровно неделю назад по срочному вызову своего дяди Хакана, который пообещал платить ему очень хорошие деньги. И еще кое-что… Он хочет жениться. Или ему пора жениться — я, если честно, так до конца и не поняла. Всё же эти браузерные переводчики — такое себе удовольствие, они часто перевирают либо сами слова, либо их контекст и смысл. Но одну деталь я считала четко: жениться он хочет почему-то именно на русской девушке. И поэтому с такой готовностью принял предложение дяди прилететь сюда. Типа, решил убить одним выстрелом двух зайцев: и заработать, и судьбу свою встретить.
А тут встретил меня — и... Дальше ты знаешь. О свадьбе, разумеется, разговоров не было, но что-то мне подсказывает, что как вариант он меня рассматривает вполне… Да и делом, какой он молодец, презентовал себя на все сто. Сама знаешь, сколько раз, да и до утра времени у нас еще было вагон… Если бы не этот чертов пожар.
Я снова задумалась, откинувшись назад, глубже утопая в кресле-мешке, и устремила свой взгляд в быстро светлеющее утреннее небо.
Интересно, что же там всё-таки произошло на самом деле?
Страсть улеглась, адреналиновый туман рассеялся, и теперь мой профессиональный ум требовал ответов. Слишком много странных совпадений для одной ночи: экстренный шепот официантки в «Босфоре», поспешный уход Хакана и этот внезапный пожар в его же гостинице, где жили все работники. Случайности не случайны... Аслан ушёл обратно в удушливый дым, и где он сейчас — оставалось только гадать. Я сделала последний глоток кофе, поёжившись от прохладного утреннего ветерка, что трепал мои, еще влажные, волосы. Южное побережье подкинуло ребус, который только предстояло решить. Да и вообще решить, стоит ли этот ребус моего внимания в целом.
Глава 5
Я проснулась только к вечеру. Мой организм, выжатый до капли ночным адреналином, прерванным марафоном и утренней пляжной истерикой, потребовал тотальной перезагрузки. Из этого блаженного небытия меня бесцеремонно выдернула Натали. Подруга со свойственной ей прямотой и грацией танка ввалилась в мою комнату, резким движением раздвинула плотные темные шторы, впуская внутрь косые лучи заходящего солнца, и громко скомандовала:
— Подъём, соня! Хватит давить на массу, всю терапию проспишь!
Я глухо застонала, открывая глаза, и инстинктивно протянула руку к тумбочке за телефоном. Первым делом разблокировала экран, всматриваясь в пуши мессенджеров. Сообщений — ноль. Точнее, сообщения-то были, но вот конкретно от него - пустота, хотя ночью мы совершенно точно успели обменяться номерами. Внутри неприятно кольнуло, но внутренний аналитик тут же поспешил выстроить логическую защиту. Проблема ведь могла быть в том, что у Аслана номер всё ещё турецкий, роуминг, международные форматы, кривой и лагающий местный интернет… Подумав об этом, я немного успокоилась, отложила телефон, послушно сползла с кровати и поплелась в ванную приводить себя в чувство.
Когда я вернулась обратно в комнату — уже заметно взбодрившаяся после прохладного душа и ощущая явственный, здоровый голод — на тумбочке коротко завибрировал телефон. Я разблокировала экран и с любопытством вчиталась: в вотсапе высветилось сообщение от нового, незнакомого контакта.
Я быстро кликнула на диалог и прочитала ломаный перевод:
«Это номер Марко, я взял телефон у него, потому что мой почему-то не работает. Как ты? В порядке? Аслан.»
Внутри ощутимо потеплело, но профессиональный радар психолога всё же выдал тревожный импульс, зафиксировав первую странную нестыковку. Его личный телефон «почему-то» перестал работать ровно после нашей совместно проведенной ночи и того, как парень бесстрашно ушел обратно в густой дым горящей гостиницы. Случайность?
Телефон снова завибрировал. Новое сообщение с того же номера. «Мы с Марко будем ждать вас в сквере напротив вашей гостиницы в 7 вечера.»
И пока я смотрела на эти строчки, пытаясь переварить странную смену локации — почему сквер, а не «Босфор»? — следом прилетело ещё одно уведомление. Тот же номер Марко, но текст, прогнанный через автоматический переводчик, гласил:
«Я соскучился, моя любовь»
И дурацкий красный смайлик-сердечко в конце. Я не сдержала улыбку. Ну надо же, накрыло парня! Чувствуя, как по коже пробежала легкая волна тепла, мой внутренний психолог тут же включил режим холодного анализа. Мы провели вместе всего одну ночь и толком не разговаривали, а он уже признается в любви. Классический восточный love bombing? Или мой лев действительно потерял голову от этой сумасшедшей ночи? В любом случае, переписка шла через телефон Марко, а значит я не буду отвечать ровным счетом ничего. Время назначено и мы встретимся в любом случае, ведь у нас обоих остался незакрытый гештальт. Да-да. То самое незавершенное и прерванное пожаром. А дальше… Дальше будет видно.