Агентство «Паранойя»: Отдел по утилизации проклятий

Глава 3

Квартира Арины располагалась на шестом этаже панельной четырнадцатиэтажки в районе Отрадное. Лифт не работал — то ли сломался, то ли был проклят (Арина не проверяла и проверять не хотела). Приходилось подниматься пешком, считая ступеньки и надеясь, что ни одна из них не превратится в батут или, скажем, в портал в иное измерение.

Сегодня лестница вела себя прилично.

Она открыла дверь, вошла, сбросила туфли и замерла на пороге. Квартира встретила её привычной тишиной. Но что-то было не так. Арина прищурилась. На кухонном столе лежал конверт. Она точно помнила, что утром никакого конверта не было. Она точно помнила, что утром она вообще ничего не оставляла на столе, кроме пустой кружки. Конверт был белый. Без марок. Без обратного адреса. Только имя: «Арине Стекловой». Она подошла медленно. Очень медленно. Магический фон вокруг конверта был странным — не угрожающим, но незнакомым. Он пах так, как пахнут духи от проходящей мимо женщины — вроде бы приятно, но ты не знаешь, кто она и куда идёт.

Она вскрыла конверт.

Внутри лежал лист бумаги. Одна фраза, написанная от руки. Почерк — чёткий, почти каллиграфический, с наклоном влево. Арина не узнала этот почерк.

«Они знают, кто ты. Будь осторожна. Не доверяй антимагу».

Арина перечитала записку трижды. Потом ещё раз. Бумага не исчезла. Не вспыхнула. Просто лежала в руках — обычная, чуть шероховатая на ощупь, с водяным знаком в виде буквы «П». Она сложила лист пополам. Убрала обратно в конверт. Конверт положила в карман плаща.

«Не доверяй антимагу».

Кому же ещё, подумала она, как не ему? Он — единственный, кого она знает. Единственный, кто может её прикрыть. Или это и есть ловушка?

Она прошла в комнату и села на диван. Диван под ней не скрипел, не осуждал. Просто был обычным диваном. Хороший диван.

Итак, факты.

Первое: кто-то знает о задании. Кто-то за пределами отдела.

Второе: этот кто-то предупреждает её. Или запутывает.

Третье: Ветров. Что она вообще о нём знает? Он работает в отделе два года. Абсолютный антимаг. Балагур. Бездельник. Раздолбай. Иногда придурок. Человек, который договаривается с кофемашинами. Что ещё?

Ничего. За все эти годы совместной работы она не знала о нём ничего.

Арина закрыла глаза и попыталась успокоиться. Вдох. Выдох. Новый, чистый лист бумаги. Один, два, три Где-то на шестом вдохе зазвонил телефон. Она открыла глаза и взглянула на экран. Номер не определён.

Арина поколебалась секунду и нажала кнопку «Принять звонок».

— Стеклова, — раздался в трубке голос Марка Львовича. — Всё в силе на завтра?

— Конечно, Марк Львович.

— Ветров предупреждён?

— Естественно.

— Отлично. Вот ещё кое-что, — Марк Львович помолчал. — В доме на Пятницкой есть подвал. По документам это обычное техническое помещение, но я нашёл старые чертежи. Там должен быть ещё один этаж, который ниже подвала. Ты понимаешь, о чём я? — Подземный ярус, — сказала она. — Которого нет в новых планах.

— Именно так. Не спускайтесь туда без крайней необходимости. Сначала разберитесь с проклятием, потом — всё остальное. Это понятно?

— Принято.

— Тогда до связи.

Гудки.

Арина опустила телефон на колени и уставилась в стену. Подземный ярус. Неизвестный доброжелатель. Антимаг, которому нельзя доверять. Проклятие, делающее слова реальностью. И это только подготовка. Завтра будет интересный день.

Глава 4

Утром Арина стояла у своего подъезда, кутаясь в плащ, и смотрела на пустую дорогу. Такси опаздывало уже на двадцать две минуты. Утро выдалось серым и промозглым — типичный ноябрь, когда небо висит так низко, что кажется, можно дотянуться до него рукой и зачерпнуть облака. Часы на телефоне показывали восемь ноль семь. Такси должно было приехать в семь сорок пять. Двадцать две минуты. Для обычного человека это мелочь. Для менталиста седьмого уровня с нестабильным даром это двадцать две минуты наедине с собственными мыслями. А мысли у Арины Стекловой с недавних пор имели неприятное свойство материализовываться. Арина попыталась подумать о чём-то нейтральном. Например, о погоде. Погода — это безопасно. Погода никого не проклинает. Хотя это тоже смотря какая и когда.

— Ты сегодня рано, — раздался голос сзади.

Арина обернулась.

Ветров стоял в трёх шагах — как всегда, неизвестно откуда взявшийся. Растянутый свитер сменился на чуть менее растянутый джемпер тёмно-зелёного цвета. Волосы всё так же торчали в разные стороны, но щетина исчезла — видимо, наконец-то побрился. Через плечо перекинута спортивная сумка. В руке — два бумажных стаканчика.

— А ты, как всегда, опоздал, — сказала она.

— Я никогда не опаздываю, Стеклова, — он протянул ей один из стаканчиков. — Я задерживаюсь ровно настолько, чтобы успеть купить кофе. Это, кстати, тебе. Держи.

Арина взяла стаканчик, и от него повеяло приятным ароматом кофе. Кофе был горячим, свежим, с лёгкой горчинкой. Отличный утренний кофе.

— Спасибо, — сказала она.

Ветров изобразил поклон.

— Ого. Благодарность. Кажется, день сегодня будет необычным.

— День сегодня будет очень необычным, да ещё и долгим, — поправила она. — Ты вообще читал материалы, которые нам вчера выдали?

— Конечно, читал, — он отхлебнул кофе и поморщился. — Я даже трижды перечитал. Особенно раздел «Рекомендации по совместному проживанию». Знаешь, что там написано?

— Ну, давай, удиви меня.

— Цитирую: «Для успешного выполнения миссии агентам рекомендуется проявлять взаимную заботу и внимание. Совместные приёмы пищи, прогулки и беседы на отвлечённые темы способствуют укреплению магического резонанса». Конец цитаты. Стеклова, ты когда-нибудь проявляла ко мне заботу? Хотя бы раз?

— В прошлом месяце я не прибила тебя, когда ты пролил чай на мой отчёт. Сойдёт за заботу?

— Это не забота, Стеклова. Это профессиональная выдержка.

Арина сделала глоток. Кофе действительно был хорош.

— Мы должны изображать пару перед соседями, — сказала она. — А не друг перед другом. Соседи — вот кто наша аудитория. Им нужно поверить. А мы мы просто коллеги, выполняющие задание. Не усложняй, Ветров.

— Я не усложняю. Я просто уточняю границы. — Он сделал паузу. — Кстати, о границах. Ты не против, если я буду называть тебя Ариша? Для убедительности.

Арина поперхнулась.

— Это ещё с чего вдруг такие привилегии?

— Ну, «Арина» звучит официально, как-то серьёзно. А «Ариша» — по-домашнему, тепло. Представь: встречается мне соседка или сосед и спрашивает, как тебя зовут. Я такой: «Это моя Ариша, она обожает герань». И всё. Образ создан. Мы — милая пара с общим увлечением комнатными растениями.

— Я не люблю герань.

— Это всё детали, Стеклова. Стерпится — слюбится.

Она открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент из-за поворота вынырнула машина — серый седан с шашечками на крыше.

— Наконец-то, — выдохнула Арина.

Водитель — пожилой мужчина в кепке, надвинутой на глаза, — молча открыл багажник. Арина забросила свою сумку первой. Ветров, помедлив, пристроил свою рядом. Крышка багажника захлопнулась с глухим стуком. В салоне пахло ароматизатором «ёлочка» и ещё чем-то кисловатым — то ли старым кофе, запах которого уже въелся, то ли пролитой на обивку газировкой.

Арина села назад, за водительское кресло. Ветров — следом, с другой стороны. Между ними легло пустое пространство сиденья — без баррикад, без сумок, просто продавленная обивка и чей-то забытый чек из супермаркета.

Машина тронулась.

Первые десять минут прошли в тишине. За окном проплывали серые панельные многоэтажки, потом они сменились кирпичными пятиэтажками, потом — старыми особняками. Район Алтуфьево остался позади. Впереди был центр.

— Расскажи мне о доме, — нарушила молчание Арина.

Ветров повернул голову.

— Так ты же читала материалы.

— Я хочу услышать твою версию.

— Мою версию? — Он откинулся на сиденье. — Хорошо. Дом купца Сорокина. Построен в тысяча девятьсот втором году. Стиль дома — модерн с элементами неоготики. Самое высокое здание на Пятницкой на тот период постройки. Семь этажей, не считая подземного яруса.

— Ты уже знаешь про подземный ярус?

— Марк Львович звонил мне сегодня утром. Сказал, чтобы мы были осторожны и не совались туда без необходимости. Кстати, — он понизил голос, хотя водитель вряд ли мог их слышать сквозь звук радио, — ты не находишь это странным? Почему он не упомянул подвал вчера? Почему позвонил именно сегодня?

Арина вдруг вспомнила про конверт: «Не доверяй антимагу».

— Не знаю, — сказала она. — Может, просто не хотел перегружать нас лишней информацией на ночь.

— Может быть, — Ветров не выглядел убеждённым. — А может, кто-то не хочет, чтобы мы знали о доме всё до того, как туда войдём.

Арина промолчала.

Машина свернула на Пятницкую. Улица была узкой, застроенной старыми домами с лепниной и эркерами. Деревья вдоль тротуара стояли голые, чёрные на фоне серого неба. Прохожих на улице почти не было.

— Приехали, — объявил водитель.

Машина остановилась. Арина вышла первой. Ветров — за ней.

Дом купца Сорокина возвышался над Пятницкой, как старый, но всё ещё крепкий страж. Семь этажей тёмного кирпича. Маскароны в виде женских лиц над окнами второго этажа. Эркеры, балконы, чугунные решётки. И башенка — неожиданная, круглая, с высоким шпилем. Словно архитектор в последний момент вспомнил, что строит не просто доходный дом, а нечто большее.

— Какой красавец, — сказал Ветров, вылезая из машины. — Жаль, что проклят.

— Всё в этом городе так или иначе проклято, — ответила Арина. — Вопрос только в степени проклятия.

Водитель такси выгрузил сумки на тротуар, буркнул что-то неразборчивое себе под нос и уехал. Арина взяла свою сумку и направилась к подъезду.

Дверь была тяжёлой, дубовой, с бронзовой ручкой в виде змеи, кусающей собственный хвост. Арина потянула ручку на себя. Дверь открылась бесшумно, словно её петли смазывали вчера.

Внутри пахло старым деревом, чуть-чуть — пылью и чем-то ещё. Чем-то, что Арина не могла определить. Не магия — по крайней мере, не та магия, с которой она привыкла работать. Скорее — эхо магии. Слабый отзвук, как гул колокола после того, как сам колокол уже замолчал.

Холл был просторным. Пол выложен шахматной плиткой — чёрное с белым, — но узор был нарушен: кое-где плитки сменили цвет, словно кто-то перепутал их при укладке и не стал исправлять. Широкая лестница вела наверх, разделяясь на втором этаже на два крыла. Под лестницей темнела дверь, ведущая во внутренний двор.

— Стеклова, — тихо позвал Ветров.

Она обернулась.

Он стоял у стены, где висели почтовые ящики. Их было около двадцати — стандартный ряд металлических коробок с прорезями для писем. Но три из них выделялись. Арина не сразу поняла, чем именно, а когда поняла — подошла ближе.

Металл вокруг прорезей был оплавлен. Не смят, не разорван — именно оплавлен, словно кто-то провёл по нему пальцем, и железо потекло, как воск со свечи. Края застыли неровными наплывами. Внутри одного из ящиков что-то темнело — не письмо, не газета, а какая-то бесформенная масса.

— Свежее, — сказал Ветров. — Запах гари ещё висит в воздухе. Чувствуешь?

Арина принюхалась. Да. Слабый, едва уловимый запах. Так пахнет паяльник после работы или проводка за секунду до короткого замыкания.

— Это случилось недавно. Возможно, сегодня ночью. Или даже утром.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что запах выветривается, — он провёл ладонью над ящиками, не касаясь их. — Через пару часов здесь будет пахнуть только пылью. А сейчас пахнет гарью. Значит, это произошло не раньше, чем два-три часа назад.

Арина присела и внимательно осмотрела оплавленный край. След от пальца. Отчётливый, будто его оставили специально. Один палец. Возможно, указательный.

— Кто мог это сделать? Да и зачем?

— Это точно не жилец данного заведения, — ответил Ветров. — По крайней мере, не человек. У человека нет такой температуры тела, которая способна плавить железо.

— Ты проверял?

— Я читал. Температура плавления стали — около полутора тысяч градусов. Даже у магов руки до таких температур не нагреваются. Если только этот маг не специализируется на тепловых заклинаниях, но тогда вокруг всё было бы в саже. А здесь чисто. Только оплавленный металл и запах. Странно.

Арина выпрямилась. Внутри неё что-то заворочалось — предчувствие. Она не любила свои предчувствия. У менталистов седьмого уровня они часто сбывались.

— Значит, в доме есть кто-то, кто плавит железо прикосновением пальца, — подвела она итог.

— Да ты сама очевидность, Стеклова! А ещё этот кто-то проверял почту, давай просто перечислять факты по кругу снова и снова, — добавил Ветров. — Интересно только, чья же почта вызвала такой интерес?

За спиной скрипнула дверь. Они обернулись одновременно.

Из квартиры справа от входа выглянула старушка. Маленькая, сухонькая, в тёмном платье с белым воротничком. Седые волосы убраны в пучок. Глаза — светлые, выцветшие, но острые, как у птицы, которая слишком много видела и слишком мало забыла.

— Здравствуйте, — сказала она. — А я смотрю — кто это тут у нас шаркается? Вы новые жильцы, да?

Арина выпрямилась.

— Здравствуйте. Да, мы

— А я вас ждала, — перебила старушка. — Марк Львович звонил, предупредил. Сказал, что приедут двое. Муж и жена. Молодая пара.

Она перевела взгляд на Ветрова и чуть заметно улыбнулась.

— Хорошенький какой. А вы, значит, Ариша?

Арина замерла.

Ветров, стоявший за её спиной, издал звук, похожий на сдавленный кашель.

— Я — Арина, — сказала она. — Просто Арина.

— А я — Лидия Петровна, — старушка шагнула в холл. — Здешняя старожилка. Живу в этом доме пятьдесят два года. За это время здесь сменилось одиннадцать консьержей, трое жильцов сошли с ума, а в подвале дважды находили то, чего там быть не должно. Впрочем, не важно, я заболталась. Вам, наверное, интересно посмотреть квартиру.

— Очень интересно, — сказал Ветров. — Но сначала расскажите про ящики. Вы не знаете, кто мог их так повредить?

Лидия Петровна перевела взгляд на почтовые ящики и вздохнула.

— А это наш местный полтергейст. Или не совсем полтергейст. Я ещё не определилась. Появился недели две назад. Шумит по ночам, передвигает вещи, пугает жильцов. Вчера вот добрался до ящиков. Хотя... — она прищурилась и подалась вперёд, разглядывая оплавленный металл. — Вчера они были просто смяты. А это уже что-то новое. Раньше такого не было.

Арина переглянулась с Ветровым. Тот едва заметно покачал головой: не сейчас.

— И часто здесь такое происходит? — спросила Арина.

— Здесь — постоянно. Это же дом купца Сорокина. Он с секретом строился. Говорят, архитектор был масоном. Или магом. Или и тем, и другим. В общем, построил так, что дом стоит на пересечении каких-то там линий. Энергетических. Или магических. Не знаю, я в этом не разбираюсь. Но знаю точно: здесь никогда не бывает скучно.

Старушка улыбнулась, и Арина заметила, что улыбка у Лидии Петровны — не старческая, мягкая и беззубая, а совсем другая. Острая, как лезвие, спрятанное в бархатных ножнах.

— Пойдёмте, — сказала старушка. — Покажу вам вашу квартиру. Четвёртый этаж. Окна во двор. Соседи тихие, по крайней мере — с этой стороны. А с другой стороны живёт Иван Аркадьевич, но он глуховат, так что тоже не проблема.

Она засеменила к лестнице, и Арина с Игнатом, переглянувшись, последовали за ней.

— Кстати, — бросила Лидия Петровна через плечо, — а давно вы вместе?

— Полгода, — ответила Арина.

— Лукавите, — произнесла старушка, даже не обернувшись. — Но это ничего. В этом доме все врут. Главное — чтобы ложь была хорошая. А ваша — хорошая. Почти даже правдивая. Но только почти.

Лидия Петровна остановилась на площадке второго этажа и посмотрела на Арину с Игнатом сверху вниз.

— Вы по делу, насколько я понимаю. По важному. Но запомните одну вещь: дом не любит, когда в него приходят с корыстью. Дом любит, когда в него приходят с сердцем. Если вы здесь по зову долга — он вас вытерпит. Если по зову сердца — поможет. А если по расчёту

Она не договорила. Вместо этого развернулась и продолжила подъём.

Арина стояла на ступеньках, чувствуя, как где-то глубоко внутри зарождается тревога. Медленная, глубинная, как гул далёкого землетрясения.

— Стеклова, — тихо сказал Ветров.

— Что?

— Она знает.

— Знает что?

— Всё. Или почти всё. И она нас предупредила.

Он помолчал и добавил, понизив голос до шёпота:

— А теперь самое интересное. Ты заметила, что у неё нет магического следа?

Арина замерла.

Действительно. Лидия Петровна не излучала магию. Вообще. Ни капли. Обычный человек фонит хотя бы немного — эмоции, мысли, обрывки желаний, аура. А эта старушка была пуста, как выключенная лампочка. При этом она знала о доме то, чего не знал даже Марк Львович. Либо же он просто им не всё рассказал.

— Добро пожаловать в дом купца Сорокина, — прошептал Ветров. — Кажется, нас здесь ждали.

Глава 5

Квартира номер семнадцать располагалась на четвёртом этаже, в конце длинного коридора с высокими потолками и лепниной по карнизам. Пол здесь был устлан уже не плиткой, а старым паркетом, который поскрипывал под ногами, но не раздражающе, а скорее уютно — как половицы в деревенском доме, где прошло детство и куда хочется вернуться.

Лидия Петровна остановилась у двери, достала из кармана платья связку ключей и принялась перебирать их узловатыми пальцами. Ключей было много — штук десять, не меньше, — и все они выглядели старыми, с длинными бородками и потёртой латунью.

— Значит так, — сказала она, не оборачиваясь. — Квартира пустовала два года. Предыдущие жильцы съехали внезапно. Говорили, что нашли работу в другом городе, но я-то знаю — они просто испугались.

— Чего испугались? — спросил Ветров.

— А этого никто не знает. Они мне не сказали. Просто собрали вещи за одну ночь и уехали. Даже мебель свою оставили. Я заходила проверять квартиру — всё на месте. Такое ощущение, будто люди вышли за хлебом и не вернулись.

Лидия Петровна нашла наконец нужный ключ и вставила его в замочную скважину. Замок щёлкнул — раз, второй, третий. Три оборота. Кто-то очень не хотел, чтобы в эту квартиру входили без спроса. По крайней мере, так ощущалось.

Дверь открылась.

Внутри было темно. Шторы задёрнуты, свет не горел, и единственное, что различал глаз — смутные очертания мебели в глубине комнаты. Пахло пылью, старыми обоями и чем-то ещё, чем-то сладковатым, как засохшие духи.

— Проходите, — сказала Лидия Петровна и первой шагнула через порог.

Арина вошла следом. Ветров — за ней. Он закрыл дверь, и в прихожей сразу стало тихо — так тихо, что было слышно, как наверху, пятым этажом выше, кто-то передвигает стул. Прихожая была маленькой, но уютной. Вешалка на три крючка. Зеркало в тяжёлой раме, потемневшее от времени — в нём Арина увидела своё отражение, но какое-то нечёткое, словно смотрела сквозь воду. Полка для обуви. И дверь, ведущая вглубь квартиры.

— Располагайтесь, — сказала Лидия Петровна. — Я зайду позже, проверю, как устроились. Если что — я в первой квартире, сразу у входа. Стучите в любое время. Я почти не сплю.

— Почему? — спросил Ветров.

— А зачем? — старушка улыбнулась своей острой улыбкой. — Во сне время летит быстро. А я не люблю, когда быстро. Мне нравится, когда медленно. Когда можно всё разглядеть, обо всём подумать.

Она кивнула на прощание и вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Её шаги — лёгкие, почти бесшумные — удалились по коридору и стихли.

Ветров повернулся к Арине.

— Ну что, Ариша? — он выделил последнее слово с особым удовольствием. — Посмотрим наше гнёздышко?

— Назови меня так ещё раз, — сказала Арина, — и я...

— Что? Проклянёшь? — он улыбнулся. — Не выйдет. Я антимаг, забыла?

— Я что-нибудь придумаю.

— Не сомневаюсь.

Арина прошла в гостиную и отдёрнула шторы.

Свет хлынул в комнату, и квартира перестала быть тёмной и загадочной. Теперь она была просто старой. Высокие потолки с лепными розетками, массивная люстра на шесть ламп, дубовый паркет, кое-где потёртый, но всё ещё крепкий. У стены — диван с высокой спинкой, накрытый пыльным чехлом. Книжный шкаф, пустой. Обеденный стол на четыре персоны. И камин — настоящий, с чугунной решёткой и мраморным порталом, украшенным резными фигурками каких-то крылатых существ.

— Неплохо, — сказал Ветров, оглядываясь. — Я ожидал худшего.

— Чего именно?

— Ну, знаешь. Кровавых пятен на стенах. Цепей, свисающих с потолка. Может, скелета в шкафу. Стандартный набор для проклятого дома.

— Это не проклятый дом. Это дом с магической аномалией.

— А разница в чём?

— Проклятие — это направленное воздействие. Аномалия — это нарушение фона. Она ни на кого не направлена, но в то же время влияет на то, что рядом. Она как бы просто есть.

Ветров хмыкнул и направился к камину. Присел на корточки, заглянул внутрь.

— Сажа свежая, — сообщил он. — Кто-то топил камин. Неделю назад. Может, две.

— Лидия Петровна сказала, что здесь никто не жил два года.

— Значит, кто-то всё-таки заходил. И не просто заходил — находился.

Арина подошла к книжному шкафу. Провела пальцем по полке — пыли почти не было. Странно. Если квартира пустовала два года, пыли должно было накопиться гораздо больше. А здесь — тонкий слой, словно кто-то протирал поверхности.

— Тут явно кто-то был, — сказала она. — И причём недавно.

— Я же говорю.

— Но Лидия Петровна...

— Лидия Петровна знает больше, чем говорит, — перебил Ветров. — Она нас ждала. Она знала наши имена. Точнее, — он усмехнулся, — твоё имя. Ариша.

Арина поморщилась.

— Это Марк Львович её предупредил. Она же сама сказала.

— Да. Но он не мог предупредить её обо мне, точнее о том, кто я. Подумай. Она сказала: «Марк Львович звонил, предупредил. Сказал, приедут двое. Муж и жена». Но она не спросила, кто из нас кто, в том плане, что я бы мог оказаться кем угодно — таксистом, который помогает тебе занести вещи, или братом, или просто каким знакомым. Она сразу обратилась к тебе. Сразу назвала тебя по имени. А меня просто назвала «хорошеньким». Как будто она знала, что главная цель здесь — ты. Понимаешь, о чём я?

Арина задумалась. В словах Ветрова была какая-то логика. Но эта логика ей не нравилась. Действительно, а вдруг Ветров — это не муж, а брат или знакомый? Почему старушка не уточнила? Хотя она же спросила, давно ли они вместе. Странно. Ветров все мозги запудрил.

— Есть ещё кое-что, — добавил он. — Ты заметила, что у неё нет магического следа?

— Заметила. Ты уже спрашивал.

— И что ты об этом думаешь?

— Я думаю, что она не человек. Или не совсем человек. Или когда-то была человеком, а потом перестала.

— Хорошие варианты. Мне нравится третий.

Он поднялся с корточек и отряхнул руки.

— Ладно. Предлагаю пока не ломать голову над загадками, а осмотреть квартиру. Вдруг здесь найдётся что-то интересное. Кроме камина со свежей сажей.

Арина кивнула. Она повесила плащ на вешалку в прихожей и начала обход.

Квартира была небольшой, но запутанной. Анфилада комнат — гостиная, спальня, кабинет, — соединённых между собой дверьми. Кухня — отдельно, с выходом на чёрную лестницу. Ванная комната с допотопной чугунной ванной на львиных лапах. И чулан — тёмный, заставленный какими-то коробками и старой мебелью.

В спальне стояла двуспальная кровать с резной спинкой. Одна. На двоих.

— Прекрасно, — сказала Арина, глядя на кровать.