Снег

Сквозь темноту морга пробился разряд. Вибрация барабанных перепонок передалась в височные доли. Сигналы длинные, как от гиперзвуковых пуль. Мария Такеучи только-только закончила первый куплет.

Даже сейчас, в таком состоянии, снаружи улавливалась какая-то ненормальная активность. Раздались матерные требования бросить оружие, за ними последовали выстрелы и панические крики. Мальчики веселились на полную катушку, но ей было плевать. Она просто растворялась, как Будда в Нирване.

«В том доме!» – прокричал знакомый голос. Где она его слышала? «В скором будущем перегрузка пассажиров упадёт до двух g. Это станет возможным за счёт новых компенсаторов давления, установленных в салоне и кабине пилота. Сейчас я объясню вам принцип работы…»

Старые передачи из прошлого. Их ведь ещё называют передачами? Ю хотела прокатиться на космическом корабле, посмотреть на Землю из того места, где высота становится расстоянием. Как же ей сейчас было хорошо. Разве что плавному течению музыки мешали посторонние звуки, и ток остаточных мыслей назойливо напоминал о тяжести бытия.

Хирург влетел в дверь, держа в руках медбокс – такую двадцатикилограммовую бандуру со встроенной в конструкцию ручкой-штангой. Главные «плюшки» внутри. Голый чернокожий верзила в отключке, рядом голая кошкодевочка. Вечеринка у них тут, что ли? Медбокс выпустил длинные ножки по типу коньков, расположился над полумёртвой азиаткой. Затем коньки удлинились, чтобы аппарат мог ездить по ним, как по рельсам. Легче было приделать медбоксу колёсики. Глупости. Хирург пригасил инженерное начало; отбил команды на выдвижном сенсорном экране. Сканирующие ниточки света оббежали японку с головы до ног. Нейроны живы. Естественно. Прошло две минуты двадцать две секунды. Если бы ассемблер быстрее производил архивацию… Что теперь? Сначала откачиваем углекислый газ, затем впрыскиваем кислород. Парабиоз в начальной стадии, клеткам ничего не угрожает. Микроскопическая игла вонзилась в шею. Веки среагировали на внешние раздражители – дружно скажем спасибо благам современной медицины. Две минуты двадцать шесть секунд. Сердце? Кровь ещё не успела застояться в желудочках, можно сразу запускать. С помощью адреналина? Конечно, нет – неврологи не одобрят. Обычная реанимация, два нажатия в секунду. Компактный механический утюжок лёг чуть выше груди и чуть левее солнечного сплетения. Пневматический массажёр начал разгонять кровь. Эритроциты на минимуме. Тяжко ей было дышать, наверное. Тромбоциты тоже выжжены. Пустая, как шляпа фокусника. Ничего, сейчас процесс пойдёт. Две тридцать пять. Ниже. Справа. Клинок сел плотно, как в ножны. Хм-м. Рассечена воротная вена печени. Вынимаем нож, зажимаем канал. Манипулы прибора производили действия, движение механических щупалец последовательны, как танец. Эдакий высокотехнологичный осьминог. Всё чётко, можно полностью переключить на искусственный интеллект. Нет, нельзя скидывать ответственность на автомат. Когда удалим гематому, можно зашивать. Группа и резус-фактор? Ага, ясно. Это не кровь даже – подкрашенная водичка. Вводим микроэлементы, полезные вещества и дозу «битлов». Кстати, бесплатно. Две сорок две. Не работа, а мечта, правда, Артур Григорьевич? Он усмехнулся сам себе. Дальше? Пробита почка. Калибр пять пятьдесят шесть. Прошла навылет, оставила последствия. Гемодинамические нарушения минимальны. Удаляем загрязнение, накладываем швы. Хирург внимательно следил за показателями. Главное, чтобы не вставала резко. С другой стороны, у неё и не выйдет. Девчонка должна чувствовать себя, как жёваная жвачка. Веки дёрнулись, кошачьи уши тоже. Приборы показывали медленную нормализацию давления и пульса. Мозг? Хорошо, что кома была неглубокой. На сдачу впрыснем витамины. К слову, котики сами вырабатывают витамин C. Интересно, она теперь тоже может? Ах да, ещё палец. Неплохо бы пришить.

– Викто'!

– Артур Григорьевич?

– Найдите, пожалуйста, её палец.

– Секунду.

Две фаланги переместились Хирургу в открытую ладонь. Сшиватель плоти (вообще-то, хирургическая игла) прошлась по отсечённому пальцу. Через минуту кровоснабжение должно нормализоваться. А если нет? Глупости. Приборы не врут. Три минуты тридцать три секунды с момента отключения. Достаточное время, чтобы понять, каково на той стороне. Хирург деактивировал медбокс, поставил рядом. Уселся в чистое кресло.

– Остальных откачивать? – спросил он в микрофон умной перчатки.

В ухе раздался голос Клауса: «Работорговцы, чёрные трансплантологи, немного садисты. Плюнь на них».

– Понял.

«Как оператор?»

– Как швейца'ский сы' без ды'ок. Уже без ды'ок.

В камине колыхалось бледное пламя. Над циферблатом наручных часов возник голографический экран. Что тут у нас? Двое в отключке, по штуке на этаж, имеется тело без головы, плюс двое с огнестрелом и двое с ранениями в шею. Можно, в принципе, спасти всех, у кого на туловище осталась голова. С другой стороны, Клаус против. Да и клятву Гиппократа Хирург не давал. Нужно тщательнее проработать данный вопрос – про спасение негодяев, не про клятву. Подонки или нет, а даже преступнику следует давать второй шанс.

Юки с трудом разлепила глаза и увидела потолок. Заторможенно моргнула. Посмотрела вдоль пола, заметила крутые походные ботинки. Устало взглянула выше. В кресле непринуждённо восседал немного несуразный человек с торчащими ушами, пухлыми губами и крупным мясистым носом. Блеснуло колечко золотой серьги. Свернув голограмму, мужчина принялся рассматривать её беспристрастным взглядом врача. Никакого вожделения, никакого акцента на груди или том, что у неё между ног. Готов к проведению планового осмотра. Юки приняла сидячее положение, пытаясь сообразить, что от неё требуется. Нужно было сказать.

– Аригато, – она неторопливо помассировала лоб. – Мутит не по-детски. Можете сделать одолжение?

– Поп'обую, – ответил Хирург.

– Девушка в подвале. Если спасёте, буду благодарна.

– Хо'ошо. Полежи минут пять. Тебе в'едно двигаться.

Взяв медбокс, доктор направился в сторону подвала. Юки, опершись на кресло, поднялась. Пришибленные чувства постепенно вспоминали, что такое равновесие. Шатает, точно ступаешь в шторм по палубе «Токио». Она добралась до двери и вышла в солнечный солт-лейкский день. Молодой черноволосый парень спортивного телосложения держал на мушке группу распластанных на земле людей. Второй курил, прислонившись к капоту «Хаммера». Третий, высокий и сухощавый, рассматривал её с тем же бесстрастным видом, будто она вовсе не была обнажена, а кошачьи уши – просто милое дополнение к стандартному набору.

Юки уселась на крыльцо. Язык почувствовал солёный воздух. В памяти снова вспыхнули ролики о космических полётах. Неплохо бы взять автограф.

Деф использовал аттракцию и спросил:

– Юбка, верно?

Ю не поняла, что он имеет в виду, но зачем-то кивнула.

– В идеале, тебе тоже нужно захотеть быть одетой. Так легче задать взаимосвязь.

– Как скажешь, – выдавила Юки и посмотрела на него. Настоящий немногословный мужчина с суровыми линиями лица. Впервые в жизни она увидела, как можно одевать глазами. Одежда, которую вчера с неё сняли, сегодня вернулась на прежние места. Даже трусы сели идеально. Особенно приятно ощущался полугловелетт.

– Вик, а можешь ты так же быстро раздеть? – Ю издала вымученный смешок.

– Могу, – по-харрисонфордски усмехнулся Деф одной стороной лица. – Главное – чтобы это вело к позитивному результату.

– Ты всегда был крутым.

– Мне б такую поклонницу, – с ноткой зависти произнёс Макс, пиная лежащее бандитское тело. – Руки не расцепляй! Плотнее к затылку.

Клаус прислушивался к посторонним шумам. Солт-Лейк молчал.

– Опасное место, – сказал он. – Закрытый пыточный клуб, алкогольные коктейли с добавлением запрещённых веществ. Макс, убери их с улицы. В том доме есть подвал.

Парень гаркнул, и шестеро напуганных мордоворотов начали подниматься. От перекошенного джаггера валил дым. Дом напротив наполовину ушёл в воронку. Клаус отправляет окурок в полёт, но тот исчезает, оставив после себя лишь дымный штришок. Ошибка восприятия? Ю закрыла глаза и попыталась разобраться с бардаком в голове. Бесполезно – висок всё ещё трещит, как сломанное радио. Она взглянула на Дефа.

– Холли жива.

Виктору словно пощёчину отвесили. В глазах зажглось непонимание. Они с Клаусом коротко переглянулись.

– Ты встретила её в Калифорнии? – спросил Виктор.

– Ага. Она на пиратов работает.

– И, скорее всего, – поспешил добавить Джей, – Холли прибыла из другого сценария.

Виктор опустил взгляд, несколько раз сжал руку в кулак – не злобно, беспокойно. Разочарованно посмотрел наверх.

– Это всё равно не моя Холли. Я не чувствую с ней связи.

– Сначала встреться с ней, – сказала Ю, – а там решишь, твоя она или нет.

– Слова, достойные идеального оператора, – во все зубы улыбнулся Клаус.

– Нужно будет заехать в Бостон, – только и сказал Виктор.

Клаус кивнул.

– Заедем.

Хирург вышел на крыльцо. На Юки надвинулась прохладная тень.

– Твоя под'ужка будет жить. Сейчас она в состоянии искусственной комы.

– Кайф.

Клаус зацепился за спасённое сознание и сразу сделал ряд выводов:

– Крайне социальная маньячка с гиперкомпенсацией. Потомственная наркоманка. Зациклена на получении быстрых удовольствий, в особенности от секса. Что ты с ней собираешься делать?

Ю поймала пристальный взгляд.

– Хочу оттянуться на ней как следует. Чёрт, в таком состоянии это будет сложновато. Вы можете подержать её у себя?

Хирург сдержанно рассмеялся. Виктор выразил понимание.

– Ваше желание – закон, – усмехнулся Клаус. – Придётся напрячь местный филиал «Второго отдела». Чего не сделаешь в качестве жеста доброй воли. Вот же здешний Клаус удивится.

– Здешний Клаус? – переспросила Юки.

– Мы из другой сюжетной линии. Тебе там ногу отстрелили.

– Жутковатое з'елище.

– Не то слово. Джей, конечно, молодчина. Вкалывает тебе адреналин, как скаковой лошади, и надеется, что сердечко выдержит. Сколько там у неё сердечек осталось?

– Семь, – ответил Джей.

– Одно мы благополучно спасли и скоро отправимся спасать остальные. Собственными руками изменим ход повествования. У нас каждый универсальный оператор на счету. Как тебе, нравится работать с Джеем?

– Во всяком случае, не скучно, – ответила Ю.

– Теперь я понимаю, что выбрал он тебя не просто из-за целеустремлённости или храбрости, а из-за чего-то большего, к чему я попросту не смогу подобрать слов…

– Это называется некото'ая внут'енняя шибанутость, – подсказал Хирург.

Вирц кивнул, активируя новую сигарету.

– Какая мутация ума способна заставить человека пойти против здравого смысла? Сначала ты заходишь в Сан-Франциско, на территорию сотни страдающих ультрапатриотизмом громил, затем штурмуешь башню, окруженную пятнадцатитысячным войском. На что ты готова ради борьбы с недостатком информации?

– На всё. Моё любопытство сильнее инстинкта самосохранения.

– Я пошарил в твоём мёртвом мозгу. Отголоски чувств незабываемы… Отпетая экстремалка с острой адреналиновой зависимостью. Тебе нравится чувство опасности, хотя ты постоянно убеждаешь себя в обратном. Оправдываешь действия миссиями и целями, повторяешь сама себе, что у тебя есть обязательства, а на деле ищешь повод, чтоб оказаться поближе к краю.

– Препятствия появляются вопреки моим желаниям. Мне всего лишь хочется заглянуть за горизонт. Сегодня я свалилась в пропасть и поняла, насколько там скучно и как же здорово жить. А раз судьба даёт новый шанс, то можно снова двигаться к горизонту, даже если по дороге поджидают новые опасности.

– И смерти не боится, и жизнь любит. Скажи, Скриптрайтер предлагал тебе что-нибудь невероятное? Вернуть Техника? Восстановить мир?

– Нет. Мне кажется, мы сами можем всего достичь. Даже воскресить тех, кто ушёл.

– Вот поэтому Джей тебя и выбрал. А вы, Артур Григорьевич, всё про внутреннюю шибанутость.

Клаус струйкой выдохнул дым в голубое небо. Вернувшийся Макс встал неподалёку, наслаждаясь сухим воздухом Юты. Окурок полетел по восходящей дуге и испарился в самом её начале.

– Куда пропадают окурки? – спросила Юки.

– Перемещаются к солнечному ядру.

– То есть ты используешь Солнце в качестве пепельницы?

– Получается так, – Клаус подумал, что на фундаменте этой простенькой мысли можно построить целый трактат по философии, а затем предельно откровенно сказал:

– У меня есть просьба. Чтобы в будущем не возникло разногласий, хочу уведомить, что в первом сценарии мы сохранили твоё тело. «Отдел» его восстановит.

«Это даже не просьба», – вставил ремарку Джей.

– Я не против, – дала согласие Юки, – только зачем?

– Джей рассказал тебе про Энн? Когда я заберу её на Землю, ей понадобится тело. И раз уж ты смогла синхронизироваться с моим альтер эго, то и её запросто сможешь принять.

– Разве от моей личности в первом сценарии что-то осталось?

– Обрывочная информация. Впрочем, этого должно хватить. Или можешь принять её сама. Энн понравятся кошачьи ушки.

– Звучит серьёзнее, чем предложение руки и сердца. Я ведь сохраню свободу воли?

– Естественно. Энн, как и я, нечто вроде души – просто набор дополнительных стремлений. Так что вы с ней станете чем-то вроде двух взаимодополняющих индивидуальностей.

– Попахивает шизофренией, впрочем, обещаю подумать. Стану первым человеком с настоящей душой.

– Людям на Земле души как раз не хватает, – заметил Клаус.

– И мозгов, – хохотнул Хирург.

– Ты правда можешь забраться в любую голову? – поинтересовалась Юки.

– Забраться – да, но закрепиться – не всегда. Могу подарить эмоции, могу дать пищу для размышлений. Если позволишь ненадолго залезть в твою голову, поймёшь, как это работает.

«Не соглашайся, Ю».

– Давай.

– Сейчас почувствуешь. Без паники, Джей, всего лишь мизерная частичка души для коротенькой демонстрации.

– Клаус, это пустая трата ресурсов.

«Согласен».

Юки почувствовала всплеск мотивации, касание монументальной идеи, самозабвенное желание спасти, но не всех, а её одну. Энн. Боже правый, да ведь это даже не имя. Просто… «Понимаешь, да?» Энн как… Дым. Как ускользающая память, которая обрывками всплывает перед мысленным взором. Скользящие по клавишам фортепиано пальцы, настойчивый пульс самоотдачи, бесшумные босые шаги, тонущие в цветочном лугу.

– Я чувствую, – сказала Юки. – Это странно… Странно чувствовать настоящую любовь через кого-то другого. Это нечестно. Дай сигарету.

Клаус посмотрел в открытую пачку. Три штуки. По одной на каждый дом. Вложил внутрь серебряную зажигалку, метнул, не глядя, прямо в ловкие азиатские пальчики. Юки вынула сигарету, подожгла и как следует затянулась. Или это был Клаус? Нет, не он. И ведь никакого кашля или других признаков неприятия. А курила Юки ровно так, как та школьница из романа Мураками. Потрясно. И когда в небо отправилась дымная струйка, Клаус оставил тело. Юки почувствовала горечь.

– Определённо, ощущения необычные, – затянувшись ещё разок, она бросила окурок к «Хаммеру». Спустя мгновение он сгорел в недрах Солнца.

Никотин бодрил, и тело, кажется, пришло в норму. Юки встала, отряхнула юбку, спрятала сигаретную пачку в боковой кармашек.

– Коллапсу ты так же поспособствовал – забираясь в правительственные головы?

– Мои возможности весьма ограничены, а внушение может занимать порядочное время. Нам хватило обычных дипломатических контактов с различными министерствами. Скажу честно, я колебался, не хотел подталкивать людей к неизбежному. Что подумает обо мне Энн, когда мы встретимся? Как я посмотрю ей в глаза, погубив невиновных?

– И всё-таки ты решился.

– Я был готов отдать победу сайберам и склонялся к невмешательству. Однако, я был связан с Джеем договорённостями. Он пообещал, что найдёт способ уничтожить Скриптрайтер и вернёт Энн, если я буду следовать его указаниям. И именно в тот момент, когда я колебался, Джей прислал мне очередную задачу: вмешаться в предстоящую войну и скорректировать Коллапс. Что я и сделал.

– Раньше ты об этом не рассказывал, – произнёс Макс.

– Потому что не видел в этом смысла, – и обратился к Юки:

– Я ощутил в тебе нестандартные цепочки метакода. Оливер пошёл на сделку?

– Типа того. Мы очень мило с ним пообщались.

– Просто он понял, что проигрывает. Не думай, что Оливер – безобидный малый.

– Я никому не доверяю. Всегда есть шанс наткнуться на скелет в чужом шкафу.

– В этом ты тоже похожа на Джея, – ехидно констатировал Клаус. – А вообще, позиция правильная. Кстати, если возвращаться к разговору про Коллапс, то мы многих спасли.

– Сколько?

– Тысячи человек. Перебросили их на Марс. Мы там небольшой город успели отгрохать. Ну как, город – подмарсианский жилой комплекс.

– Курт рассказывал, там новый социальный строй.

– Можно сказать и так. Кибернетический анархо-утилитаризм.

– Сокращённо: КИАНУ. – Максу данная аббревиатура всегда поднимала настроение.

– Так ведь одного актёра звали.

– И довольно неплохого. Нам хотелось максимально позитивных ассоциаций. Фундамент концепции в том, чтобы полностью избавиться от слепых зон. Искусственный интеллект наблюдает за всем происходящим, буквально за каждым аспектом жизни и, в случае чего, передаёт сигналы ответственным службам. Надеюсь, тебе не нужно объяснять, почему это не тоталитаризм?

– Если наблюдение ведётся максимально объективным ИИ, тогда проблем нет. Вопрос в том, у кого есть к нему доступ.

– Извращенцы не глазеют в замочные скважины, если ты об этом. Да и файлы не хранятся на серверах больше недели. Признаю, утечки возможны, только до сегодняшнего момента их практически не было.

– Практически?

– Попался один юный революционер. Оправдывался потом, что хотел выявить уязвимости в системе. Приняли его замечания к сведению, провели серьёзный разговор, включили в штат, поставив на усиленный контроль.

– Курт обещал мне экскурсию по базе.

– Напомни ему об этом, когда встретитесь.

– Курт очень глупо погиб. На него напали, пока он вводил меня в курс дела.

– Думаешь, причина только в его невнимательности? – спросил Клаус. – Джей наверняка дал ему чёткие инструкции и использовал, как функцию. Если сложить отдельные кусочки паззла, можно сделать любопытный вывод: пойдя на жертву, Курт дал тебе мощный разгон и ускорил цепь событий, приблизив тебя к достижению нужного результата.

– Можно было обойтись без самопожертвования.

– Джею виднее, – развёл руками Клаус.

Виктор прокашлялся и уведомил:

– Скоро станет опасно.

– Сколько времени в запасе?

– Минут десять.

– Хорошо, – кивнул Клаус и взглянул на Юки. – Тебе пора.

– Как тебя вообще сюда занесло? – спросил Макс.

– Правка в сценарии. Меня бы к байку переместить. На нём маячок.

– Отлично, – сказал Вирц. – Кидай координаты.

– О'кей, – ответила Юки и отбила на перчатке нужные команды.

Улица погрузилась в молчание. Мужчины прислушались к городу.

– Что-то они там мешкают, – произнёс Деф, улавливая ауру.

– На их городок ракета упала. Естественно, они малость обескуражены.

– Артур-сан, – обратилась Юки к Хирургу. – Вы можете вернуть к жизни остальных психопаток из других сценариев?

– Могу, ’аз уж ты так вежливо п’осишь.

– Медицинский стол заказов открыт, – улыбнулся Вирц. – У нас на базе как раз изоляторы простаивают. Чем-то тебя эта маньячка зацепила, верно? Впрочем, не отвечай. Переиндексация через пятнадцать секунд.

– Виктор, – так же вежливо произнесла Ю, – можешь дать мне какой-нибудь ствол?

Он ответил молчаливым согласием. Аттракция переместила оружие прямо в руки, а пальцы идеально легли на спусковые крючки. Юки, прислонив к плечам два полуавтомата, ждала переиндексации. Клаус держал в руке открытую пачку с наполовину вытянутой сигаретой.

– Главное, не отправить тебя случайно к какому-нибудь красному карлику.

– Эпичный был бы финал, – согласно пробурчал Виктор.

– Удачи, кошкодевочка, – сказал Макс.

За секунду до переиндексации Хирург неожиданно спросил:

– Знаешь, как мы назвали первый ма'сианский го'од?

– Без понятия.

– Масква, – ответил док и с извиняющимся видом беззвучно расхохотался в кулак.

А затем её перекинуло и вернуло на привычный туристический маршрут.

Она раскинула руки в стороны, готовясь подавить угрозу. На спусковые крючки передалось решительное давление пальцев. Нет, место правильное – музей, в котором остались на хранении её личные вещи, и в числе экспонатов которого появятся сегодня два промасленных убийственных ствола. Экипировавшись, Ю выкатила байк. Одежду решила не менять – ей плевать было, как она сейчас выглядит. К тому же, у юбок куча достоинств, например, они сбивают концентрацию у особей определённых предпочтений. Сидя на байке, ронин всматривался в улицу.

– Курт правда подставился под пулю не случайно?

«Нужен был триггер – сорвать тебе тормоза, лишить чувства жалости».

– Глупо.

«Поверь, я максимально точно рассчитываю вероятности».

– То есть ты пожертвовал человеческой жизнью лишь для того, чтоб пробудить во мне ненависть?

«Это не единственная причина».

– Меня это не устраивает, – сказала девушка, запустив двигатель. – В следующем сценарии можешь оставить Курта в живых?

«Неужели он так тебе понравился?»

– Боже, Джей, да. Я хочу заняться с ним сексом.

– Твоя параллельная сущность будет тебе благодарна.

Она обречённо опустила голову к рулю.

– Как же много у меня вопросов.

«Будет просто прекрасно, если ты сама найдёшь ответы».

– Кое-что я никак не смогу узнать без твоей помощи. Что за лаборатория была у Техника в грузовике?

– Там стоял ассемблер, на котором он вычислял цепочки метакода. Ещё есть лабы в южной Африке, на Марсе и на Луне.

– Как происходит вычисление?

«Для начала нужно создать информативную область. В Африке акцентировались на погодных явлениях. Создаёшь, например, дождь, буран или торнадо, а затем оператор начинает искать оригинальные последовательности среди массива данных. Работа сложная, так что даже гении выгорали».

– Чувствую, гениев было немного.

«С каждым годом всё больше. Минамото Бэнкэй в их числе».

– Генеральный директор «Бэнко», – тихо произнесла Юки. – Это ведь дядюшка Ло, верно? Зачем он изменил внешность?

«Чтобы не привлекать к «Токио» лишнего внимания. Глаза компьютерной оптикой он тоже усовершенствовал не просто так. Африканская лаба раз в полгода скидывала ему данные для дешифровки, и он уходил в работу с головой».

– Так и знала, что мы плаваем до Кейптауна не чисто ради фруктов. Дядюшку Ло жалко, он ведь обоих сыновей потерял.

«Потому и отдался важному делу. Чтобы отвлечься».

– Метакод погодных явлений… Звучит интересно.

«Это действительно доставляет удовольствие, как решение теоремы Ферма. И сложная формула есть буквально у всего – у изгиба дождевой капли или радиально-лучевой конструкции снежинки».

– Получается, мы видим реальность в упрощённом виде?

«Верно. И видите вы её таковой, потому что не являетесь специалистами. Конечно, некоторые из вас пытаются понять конструкцию целиком, но большинство смотрит на мир как на внешний дисплей с набором приложений разной степени полезности».

– Неплохая аналогия.

«Благодарю. И кстати, погодные явления отлично подходят в качестве индекса местоположения».

– Индекс ведь должен быть уникальным. Хочешь сказать, нужно создать сугроб необыкновенной формы?

«В принципе, можно и сугроб, но его структура содержит слишком много значений. Нужно что-то менее объёмное. Понимаешь, чем проще индекс, тем легче оператору его вбить».

– И как же создать простой, но при этом уникальный индекс?

«Для этого понадобится множество идентичных частиц, сконцентрированных на небольшом участке. Это можно сделать с помощью погодных дронов – создать локальный ливень или бурю. И если оператор наугад вобьёт, скажем, десять песчинок с одинаковыми параметрами и выберет между ними наиболее вероятные интервалы, то с огромной вероятностью попадёт в уникальную информативную область».

– Ага, поняла.

«По дороге расскажу подробнее. Поехали уже».

– Покажи сообщение от Мики. Хочу успеть до ближайшего рояля.

– Оно милое, – произнёс Джей и зажёг над перчаткой голограмму. Крайне довольная семнадцатилетняя мордаха терялась в облачках пара. Токийская сауна, красное бикини в белый горошек, распущенные каштановые волосы с огненным отливом и немного праведной грусти в безгрешных глазах. Мика обезоруживающе помялась, отвернулась от камеры и немного подумала, с чего бы начать.

«Я боюсь, Ю. Серьёзно. Мне капец как страшно за континент. Ты ведь в первый же день влипнешь в какую-нибудь безумную историю, сломаешь кому-нибудь нос или до смерти затрахаешь какого-нибудь красавчика. Конечно, веселись там без меня. Нет, правда, желаю тебе хорошо провести время. Оттянись там как следует и возвращайся, – обещаю целый день быть паинькой, когда ты вернёшься. А если не вернёшься, я уйду в монахини. Это не шутка. Не надо ржать. Просто не забывай дорогу домой. В моём сердечке для тебя всегда найдётся место».