- -
- 100%
- +
— Материалы не уничтожай.
— Я их и не собирался уничтожать.
Дверь закрылась без хлопка.
Евгений остался в прихожей. Куртка Лены висела напротив.
За дверью затихли шаги Алексея. Лифт не приехал — где-то наверху продолжал гудеть мотор, потом хлопнула дверь на лестницу. Евгений подождал, пока и этот звук исчезнет, и только тогда вернулся на кухню.
На столе осталась чашка, из которой Алексей так и не допил чай. На поверхности плавала тонкая сероватая плёнка. Евгений отодвинул чашку, взял с подоконника телефон и открыл пропущенное уведомление.
От Валерии Разумовской.
Тема состояла из двух слов: «Мария Кузнецова».
Внутри было два коротких предложения:
«Я проверила документы и с датами что-то не сходится. Когда мы сможем встретиться?»
Евгений начал писать: «Что именно не сходится?» — но остановился. В прошлый раз Валерия сама определила, что готова рассказать и в каком порядке. Сейчас она предложила встречу, а не переписку.
Евгений удалил вопрос.
«Завтра после двенадцати. Могу подъехать куда скажете».
Ответ пришёл через несколько минут. Валерия прислала адрес библиотеки на Малом проспекте и время. Следом появилось ещё одно письмо:
«Возьмите выписку после вашей аварии. Если она у вас есть».
Евгений посмотрел на закрытую дверь рабочей комнаты.
Синяя папка лежала в нижнем ящике вместе с материалами расследования. Павлов принёс её в первый день после больницы: выписка, справки из страховой, бумаги об эвакуации машины. На каждом файле оставались цветные наклейки с короткими указаниями — подписать, позвонить, сохранить.
Он вытащил папку и отнёс на кухню.
Выписка занимала четыре страницы. Диагнозы, результаты обследований, назначения. На первой странице значилось, что Евгений поступил переводом из районной больницы. Название он уже видел, но само место не помнил. Внизу стояло время приёма в частную клинику.
За выпиской нашлась копия транспортного листа. В графе «состояние при передаче» было написано: «стабильное, медикаментозный сон». Ниже — время убытия из районной больницы.
Евгений сопоставил две строки. Между ними проходило почти семь часов.
Он открыл карту на ноутбуке. Даже с вечерними пробками дорога занимала чуть больше часа.
Телефон снова завибрировал.
«И оригиналы не приносите. Достаточно копий».
Евгений посмотрел на время в документах ещё раз, затем закрыл папку.
Утром дождя не было. Ветер разогнал низкие облака, и в просветах над крышами появлялось бледное небо. Евгений вызвал такси. До остановки он уже мог дойти без боли, но лестница метро с фиксатором превращалась в отдельный маршрут, а возвращаться в травмпункт с объяснением про библиотеку не хотелось.
Водитель высадил его у арки. Оттуда пришлось пройти половину квартала мимо продуктового и закрытой мастерской. На ступенях библиотеки лежали мокрые листья, хотя дождь закончился ещё ночью.
Валерия ждала в читальном зале. Она выбрала стол у дальней стены, за стеллажом со старыми подшивками газет. Перед ней лежала зелёная пластиковая папка, потёртая по краям, и тонкий ноутбук. Пальто она повесила на спинку стула, шарф оставила на шее.
Евгений положил синюю папку на стол.
— Вы всё-таки сходили в больницу, — сказала Валерия, посмотрев на фиксатор.
— Пришлось.
— Настолько всё плохо?
— Настолько, врач не верит, что я могу спокойно посидеть дома.
— Правильно не верит.
Она закрыла ноутбук. На соседнем столе мужчина поднял голову от газеты, и Валерия понизила голос:
— В мою редакцию не звонили?
— Нет.
— Коллегам?
— Нет.
— По адресу регистрации ходили?
— Даже не открывал.
— Почему?
— Вы просили.
Валерия несколько секунд смотрела на него, словно проверяла не ответ, а то, насколько быстро он прозвучал.
— Обычно вас это останавливает?
— Как выяснилось, не всегда.
— Хоть не врёте.
— Иногда вру.
— Я заметила.
Она придвинула зелёную папку, но открывать не стала.
— Я проверила и со своей стороны. В редакцию никто не звонил. Секретарь у нас запоминает всех, кто представляется журналистом и начинает спрашивать сотрудников по фамилии.
— Вы следили?
— Проверяла. Это разные вещи.
Евгений не стал спорить. Валерия расстегнула папку и достала два прозрачных файла.
— Этим бумагам семь лет. Я собирала их после «Равновесия», когда пыталась понять, кем была до больницы. Потом убрала и почти не открывала.
В первом файле лежала копия заявления на выдачу паспорта. Чёрно-белая фотография была зернистой, лицо на ней казалось шире, чем у сидевшей напротив женщины, но узнать Валерию было можно. Под снимком стояла подпись, ниже — машинописные строки.
— Заявление зарегистрировано за четыре дня до исчезновения Кузнецовой, — сказала Валерия. — Паспорт выдали уже после того, как я оказалась в центре.
Евгений наклонился к бумаге.
— Подпись ваша?
— Нет.
— Уверены?
— Я два года расписывалась рядом и сравнивала. Иногда получалось похоже. Иногда — нет. Это ничего не доказывает.
Она вынула из второго файла справку о выдаче временного полиса.
— Полис оформили ещё на день раньше. По документам Валерия Разумовская уже существовала, когда Мария Кузнецова продолжала ходить на работу.
— Значит, имя подготовили заранее.
— Или Валерия Разумовская действительно существовала.
— С вашим лицом?
— Здесь копия. Фотографию могли вклеить позже, форму могли переделать, дату — поставить задним числом. А могли ничего не менять. Вы опять выбираете версию, которая вам удобнее.
Евгений отодвинул заявление.
— Хорошо. На бумаге две женщины существовали одновременно. Пока только это.
— Уже лучше.
Она достала ещё один лист. Это была выписка из журнала входящей электронной корреспонденции деканата: адрес отправителя, время, тема и регистрационный номер. Самого текста письма в ответе не было.
— Я направила запрос в институт, где училась Кузнецова. В журнале осталось письмо с её редакционного адреса. Отправлено вечером накануне исчезновения.
— О чём?
— Судя по теме, она просила подтвердить, что проходила практику в редакции.
— Вы разговаривали с её бывшими коллегами?
— Нет. Запрос был в институт. Без фотографии и без истории про себя.
Евгений посмотрел на время отправки. Если письмо действительно написала Мария, новая биография Валерии начала оформляться ещё до того, как прежняя жизнь оборвалась.
— Можно снять копии?
Валерия положила ладонь на файлы.
— Зачем?
— Сопоставить с остальными делами.
— С какими именно?
— С четырьмя пропавшими. Если новые документы им готовили заранее, там могут остаться такие же даты.
— У вас есть их новые документы?
— Нет.
— Тогда пока сопоставлять не с чем.
— Можно начать искать.
— Где?
Евгений уже собирался назвать прежние адреса, родственников и места работы. Цепочка складывалась быстро: взять четыре досье, найти новые имена, поднять реестры. Так же быстро он дошёл до Валерии.
Она ждала ответа.
— Пока нигде, — сказал Евгений.
Валерия убрала руку с файлов.
— Вот это запомните.
— Что именно?
— Момент, когда можно не бежать впереди фактов.
Она достала из папки заранее сделанные копии заявления и полиса и положила перед ним.
— Эти можете забрать. Письмо я пришлю без служебных адресов.
Евгений не сразу взял листы.
В прошлый раз Валерия оставила фотографию Марии на столе и попросила только скан. Сейчас сама принесла часть собственной жизни и разрешила унести её в синей папке.
— Спасибо.
— Не делайте из этого событие.
— Не буду.
Она кивнула на синюю папку.
— Теперь ваша выписка.
Евгений вынул копии. Валерия начала с последней страницы, проверила название клиники, даты, подписи врачей. Читала быстро, но не пролистывала: возвращалась к сокращениям, один раз открыла ноутбук и сверила медицинский термин.
— Вы говорили, что не помните полгода до аварии.
— Да.
— Сразу после удара память была такой же?
— Не знаю. Очнулся через три дня уже в клинике.
— В этой?
Она развернула к нему первую страницу.
— В этой.
— А сюда вас перевели из районной больницы.
— Павлов перевёл.
— Это кто?
— Александр Сергеевич Павлов. Друг отца. После его смерти помогал нам с матерью.
— Он врач?
— Нет.
— Тогда как он организовал перевод?
— У него есть связи.
Валерия посмотрела на него поверх листа.
— Это ответ Павлова или ваш?
— Его. Но я никогда не спрашивал, какие именно связи.
Она ничего не записала. Отложила выписку и взяла транспортный лист.
— Вы время видели?
— Вчера.
— И?
— Больше семи часов между больницами.
Валерия положила рядом обе страницы и провела ногтем от одной строки к другой.
— Машина выбыла из районной больницы утром. В клинике вас зарегистрировали вечером. Семь часов и одиннадцать минут.
— Могли ждать по дороге. Оформлять документы.
— В транспортном листе написано, что документы переданы бригаде. Состояние стабильное. Если по дороге стало хуже, должна быть запись.
— Её могли не вложить.
— Могли. Поэтому нам нужны полные копии из обеих больниц и журнал выезда бригады.
Евгений посмотрел на неё.
— Нам?
— Вы принесли свои документы. Я — свои. Пока это быстрее делать вместе.
Она сразу вернулась к листу.
— У вас между больницей и «Равновесием» тоже есть такой провал? — спросил Евгений.
— Не знаю. В моих бумагах нет времени отправления. Только дата поступления в центр. Я раньше искала родственников и старые адреса, а не машину, которая меня привезла.
Валерия потянулась к зелёной папке и перебрала оставшиеся файлы. Один лист пришлось вытаскивать вместе с прозрачным карманом: бумага внутри загнулась и цеплялась за шов.
— Время не указано, — сказала она. — Зато есть перевозчик.
Она положила перед Евгением копию акта приёма пациента. Внизу, под подписью дежурного врача «Равновесия», стоял прямоугольный штамп: «Медтранс-Север». Ни фамилии водителя, ни номера машины.
Евгений развернул свой транспортный лист. Такой же штамп прятался на обороте, почти сливаясь с таблицей. Название он видел впервые — раньше не переворачивал страницу.
— Семь лет, — сказал он.
— Что?
— Вас привезли через них семь лет назад. Меня — сейчас.
— Это может быть обычный подрядчик.
— Который возит пациентов во все частные клиники города.
— Может быть.
— Вы сами в это верите?
— Я верю в выписку из реестра. Остальное проверяют.
Они вернулись к столу. Валерия открыла ноутбук, но библиотечная сеть потребовала повторной регистрации и отправила код на телефон. Пока она ждала сообщение, Евгений набрал название компании на своём аппарате.
Сайт не открылся. Поисковик сохранил только старую карточку с адресом на окраине города и номером диспетчерской. В государственном реестре компания числилась действующей. Основной вид деятельности был указан широко: перевозка больных и медицинское сопровождение. Руководитель менялся дважды, юридический адрес — трижды.
— Ничего, — сказал Евгений.
— Ничего быстрого.
Валерия записала регистрационный номер компании и прежние адреса.
— У перевозчика должны остаться журналы рейсов, договоры с клиниками и путевые листы.
— За семь лет?
— Обязаны хранить не всё. Но запросить можно всё.
— А если прийти по адресу?
Валерия перестала писать.
— Вот вы опять.
— Я только спросил.
— Нет. Вы уже решили, что письменный запрос слишком медленный, и начали искать дверь.
Евгений посмотрел на старый адрес компании. До него было сорок минут на машине.
— Хорошо. Сначала запрос.
— Не «сначала». До ответа никуда не едете.
— А если не ответят?
— Тогда обсудим.
Она дописала номер и закрыла реестр.
— От своего имени я запрошу историю госпитализации и копию транспортного листа. Вы сделаете то же самое по обеим больницам.
— Они могут не ответить.
— Тогда потребуем письменный отказ.
— Быстро это не будет.
— Семь лет ждала. Несколько дней переживу.
Евгений взял ручку и на обороте рекламной закладки записал названия учреждений. Рядом поставил фамилию Павлова.
Валерия заметила.
— Не начинайте с него.
— Почему?
— Потому что сейчас у вас один факт: Павлов организовал перевод. Всё остальное — пустые семь часов.
— Он уже скрывал от меня документы отца.
— Это второй факт. Запишите отдельно.
— Вы мне не верите?
— Верю, что он что-то скрывал. Не знаю, связано ли это с вашей памятью.
Евгений добавил под фамилией: «Перевод. Документы Виктора». Потом вспомнил новый телефон, который Павлов распаковал и настраивал в салоне, звонок в управляющую компанию после аварии, пропавшее приложение к акту.
Ручка задержалась над бумагой.
— Что ещё? — спросила Валерия.
— Он первым получил мой телефон после аварии. Новый тоже покупал и настраивал сам. Разбирался с полицией, страховкой, больницей.
— Записывайте.
— Вы сказали не начинать с него.
— Не начинать с обвинения. Список действий обвинением не является.
Евгений записал. Получилось пять коротких строк. На бумаге забота Павлова выглядела иначе: не как множество решённых проблем, а как доступ к каждому месту, где оставался след последних дней Жени.
Он перечитал список и перевернул закладку чистой стороной вверх.
— Вы поэтому попросили выписку? — спросил он.
— Из-за трёх дней. Вы очнулись не сразу, я — тоже. Хотела посмотреть, есть ли у вас такое же пустое место после аварии.
— И нашли семь часов.
— Нашли время, которого нет в документах. Что в нём было, пока не знаем.
К их столу подошла библиотекарь и попросила говорить тише. Валерия извинилась. Евгений только теперь заметил, что последние несколько реплик они произнесли громче.
Они пересели в пустой коридор возле гардероба. Там стояли два деревянных кресла и автомат с напитками. Валерия купила воду; бутылка застряла между витками. Евгений ударил ладонью по боковой стенке, автомат загудел и всё-таки сбросил её вниз.
— В технике вы разбираетесь лучше, чем в людях, — сказала Валерия.
— Я его просто ударил.
— Я об этом и говорю.
Она открыла бутылку, сделала несколько глотков и убрала её в сумку.
— Запросы отправим сегодня, — сказала она. — Копии ответов пересылаем друг другу. До этого Павлову о времени не говорите.
— Вы мне теперь ещё и запрещаете?
— Нет. Объясняю, что человек, который организовал перевод, может заранее подготовить ответ. Решать вам.
Евгений посмотрел на синюю папку. На верхнем файле оставалась жёлтая наклейка Павлова: «Хранить».
— Не скажу.
— Хорошо.
— А если он сам спросит?
— Не врите. Скажите, что разбираете медицинские документы. Только не показывайте, что именно нашли.
— Это и называется соврать.
— Нет. Сказать, что разбираете бумаги, — правда. Остальное пока не его дело.
Евгений убрал её копии в отдельный файл.
— Вы всегда так разговариваете с людьми, с которыми соглашаетесь работать?
— Мы ещё не работаем вместе.
— Конечно.
— Пока обмениваемся документами.
— Огромная разница.
— Для меня — да.
Он застегнул папку.
— Тогда что должно случиться, чтобы мы начали работать вместе?
Валерия надела пальто и поправила шарф.
— Для начала отправьте запрос. И больше никого не ищите без согласия.
— Хорошо.
— Что именно?
— Отправлю запрос. И никого не буду искать.
Валерия несколько секунд смотрела на него.
— Тогда посмотрим.
У гардероба образовалась очередь. Они подождали, пока библиотекарь найдёт куртку Евгения среди одинаковых тёмных плечиков. Валерия первой вышла на улицу, но у ступеней остановилась.
— Телефон дайте.
— Зачем?
— Номер запишу. Почта для документов, телефон — если ответят внезапно или вам снова придёт в голову ехать в архив во время отключения света.
Евгений протянул аппарат. Валерия набрала номер, сохранила контакт и вернула телефон.
На экране появилось: «Валерия Разумовская».
Евгений убрал телефон в карман.
— После полуночи лучше не звоните, — сказала Валерия.
— А если срочно?
— Тогда звоните.
Валерия пошла к Большому проспекту. Евгений остался у ступеней ждать такси. Ветер трепал край синей папки под его рукой; внутри лежали первые документы, которые Валерия отдала ему сама.
Телефон завибрировал раньше, чем подъехала машина.
«Это Валерия. Свой запрос отправила. Ваш — сегодня».
Евгений открыл на телефоне сайт клиники и нашёл раздел для обращений пациентов.
Такси приехало через пять минут. Всю дорогу он держал синюю папку на коленях, придерживая пальцем клапан. На экране телефона оставалась форма запроса. В ней было всего три поля и кнопка для прикрепления документов. Слишком просто для семи часов, которых ни один документ не объяснял.
Дома Евгений первым делом расстегнул фиксатор. Под пластиком вспотела кожа, край ремня натёр красную полосу. Он сел в рабочей комнате, положил рядом заявление Валерии и заново открыл форму.
«Прошу предоставить полную копию медицинской документации».
Он дописал: историю поступления, результаты первичного осмотра, сведения о переводе, транспортировке и лицах, сопровождавших пациента. Перечитал и добавил журнал приёма дежурной смены. Потом приложил скан паспорта и больничной выписки.
Перед кнопкой «Отправить» стояла галочка: «Согласен на обработку персональных данных».
Евгений усмехнулся. За последние несколько недель его паспорт успели подержать Павлов, сотрудник салона связи, врач «Равновесия» и администратор центра. Отказываться от обработки было поздно.
Он поставил галочку и отправил запрос.
На адрес районной больницы пришлось писать обычное письмо. Евгений нашёл в справке номер отделения, указал время выбытия и попросил копию журнала передачи пациента бригаде. В конце добавил: «Ответ прошу направить только на мою электронную почту».
Эту строку он перечитал дважды.
Павлов занимался его лечением, страховкой и документами. Если в клинике у него остались знакомые, о запросе могли сообщить ему раньше, чем ответят Евгению. Он вернулся к первой форме, но изменить отправленный запрос уже было нельзя.
Он взял телефон и открыл контакт «Дядя Саша».
Можно было спросить прямо: где они находились эти семь часов? Павлов ответил бы сразу. Назвал бы ожидание машины, обследование по дороге, ошибку в бумагах. Какое-нибудь объяснение обязательно нашлось бы — правдивое или нет.
Евгений закрыл контакт, не нажимая вызов.
Он переслал Валерии копии запросов. Через несколько минут возле сообщения появилась отметка о прочтении.
«Получила. Я отправила в Равновесие“ и перевозчику», — ответила она.
Следом пришло ещё одно:
«Если вам позвонят вместо письменного ответа, ничего не уточняйте. Запишите имя и должность».
Евгений набрал: «Я умею разговаривать с источниками».
Посмотрел на фразу и стёр.
«Понял».
Он отправил сообщение и вернулся к транспортному листу. Обвёл оба времени карандашом, соединил их линией и написал на полях: «Семь часов одиннадцать минут».
Рядом лежала копия заявления Валерии. Между датой под её чужой подписью и последним письмом Марии оставалось три дня.
Евгений выписал обе даты рядом с пометкой о семи часах. Подводить их под один вывод не стал. Поставил между записями знак вопроса.