Большая книга ужасов. Том I

Тайна заброшенного приюта

Бесшумные снежинки падали с пепельно-серого неба, придавая городу Речково мягкое белое покрывало. Иван Михайлов, молодой фотограф и путешественник с неуемной страстью к приключениям, впервые после долгих странствий возвращался в родной город. Он чувствовал усталость от исследований и скучал по уюту своей постели. Но мужчина даже не подозревал, что его ждет.

Возвращаясь домой, Иван ощутил вспышку любопытства, увидев вдалеке на опушке густого леса заброшенный сиротский приют, окруженный мрачными легендами. История о людях, погибших в огне забытого здания, разожгла в его воображении интерес. Раньше авантюрист слышал эти рассказы, но они никогда ранее не привлекали его внимание.

Подойдя к разрушающемуся фасаду приюта, по спине у Ивана пробежал холодок. Старый городской слух о детях-призраках, блуждающих по приюту ночью под лунным светом, смешался в его сознании с сомнениями и предвкушением. Он ощущал странное притяжение к тайнам скрытым за полуразрушенными стенами.

Однако у мужчины не было на это времени. Нужно было подготовить дом покойных родителей для продажи. Успеть нужно было к приезду покупателя, которого Иван долго искал в интернете. Вспомнив об этом, фотограф поехал домой, оставив загадочное здание позади.

Доехав до избы, Михайлов вгляделся в затемненные окна старой избушки. Здание стало для него обузой, ненужной собственностью, которую он долгое время пытался продать. Он пробрался внутрь. Впереди был день кропотливой работы, пока он занимался уборкой и подготовкой помещения для потенциального покупателя.

Когда последние лучи солнечного света пробились сквозь тяжелые тучи, Иван удалился в пыльный угол дома, на скромную импровизированную кровать, которую он соорудил, чтобы отдохнуть после своих изнурительных трудов. Сон заключил его в свои объятия, но этот сон был беспокойным. Ивана, мучает ночной кошмар, который, казалось, сливал реальность с навязчивыми историями, услышанные им.

Во сне языки пламени омывали стены заброшенного приюта, окутывая его угрожающим сиянием. Сердце Ивана колотилось от страха, когда он видел своих родителей с искаженными лицами в пылающих пламенем муках. Это удивило мужчину, ведь на самом деле его отец скончался в пьяной драке, а мать умерла от менингита. Прошлое и настоящее смешивались в его тревожном сознании.

Вздрогнув, проснувшись с капельками пота на лбу, Иван обнаружил, что находится на перепутье. Ненасытное любопытство терзало его, побуждая встретиться лицом к лицу с легендой, которая соткала свои чары вокруг заброшенного сиротского приюта. Его телефон, верный спутник в его многочисленных путешествиях, лежал рядом с ним. Руки Ивана слегка подрагивали, когда он поднимал его, чувствуя тяжесть долга фотографа и непреклонный зов собственной любознательности.

Хотя рациональная часть его разума предупреждала об опасностях, таящихся в этих стенах с привидениями, Иван не мог устоять перед искушением, которое маячило перед ним. С решимостью, подкрепленной стремлением запечатлеть неопознанное, он надел свое теплое пальто и отправился на поиски при лунном свете, чтобы разгадать секреты заброшенного детского дома в городке Речково.

Вскоре Иван добрался до места назначения и осторожно вошел в заброшенный приют. Скрипучие половицы вздыхали под его ногами. Поначалу атмосфера казалась устрашающей, но лишенной какого-либо намека на сверхъестественное. Однако он и не подозревал, какие тайны ожидали его в этих разрушающихся коридорах.

Когда он провел пальцами по облупившимся обоям, глаза Ивана уловили какое-то движение. Его взгляд остановился на картине, криво висевшей на стене. Это был очаровательный пейзаж, но по мере того, как он пристально вглядывался, сцена, казалось, менялась прямо у него на глазах. Тихие луга превратились в зловещую картину, наполненную гротескными существами и лицами, искаженными в агонии.

Холодок пробежал по спине Ивана, его ладони стали липкими, когда он попытался осмыслить то, чему только что стал свидетелем. Сомнение и неверие боролись в нем, пока внезапный толчок движения не прервал его мысли. Старый пыльный стул, когда-то забытый в углу, пронесся через всю комнату, его ножки скребли по потертому деревянному полу.

Тихий вздох сорвался с губ Ивана, когда он наблюдал, как тени танцуют на стенах, их извилистые движения были похожи на движения призраков, наблюдающих за незваным гостем. Комната, теперь пропитанная потусторонней энергией, казалась гнетущей. Страх закрался в сердце Ивана, побуждая его уйти, но что-то удерживало его. Перед своим уходом он сделал несколько снимков приюта. Даже успел заснять, как только что висевшая картина с грохотом рухнула на пол, а тени пытались дотронуться до мужчины, но вспышки телефона отгоняли их, заставляя уходить во тьму. После жуткой фотосессии Иван, наполненный страхом и удовлетворением, уехал назад в избу.

Той ночью, когда Иван лежал в своей постели и уснул, ему снова приснился кошмар. Сиротский приют стоял перед ним, охваченный пламенем, которое яростно потрескивало. Отчаянные крики и мольбы о спасении пронзали воздух, смешиваясь с едким запахом дыма. Беспомощные фигуры метались среди хаоса, их отчаянные попытки спастись наталкивались на тщетное сопротивление. Некоторые сгорели живьём, когда их прижало тяжелыми деревянными балками, в то время как другие задохнулись, хватая ртом воздух, который был поглощен ненасытным огнем.

Когда первые лучи солнца нежно коснулись сельской местности, Иван проснулся, его разум медленно выныривал из туманных объятий сна. Проснувшись, он потянулся и протер глаза, пытаясь собраться с мыслями. Иван обнаружил, что весь в холодном поту, а яркие образы его ночного кошмара врезались в память. Это было так, как если бы духи нашептывали свои мучения прямо в его душу, оставляя его с глубоким пониманием тёмной истории приюта.

После этого мужчина взял телефон и пытался зайти в интернет, чтобы узнать историю старого приюта, но интернета в маленьком городке не было.

Вздохнув, Иван смирился с этим фактом. Чтобы развеяться, он отправился на прогулку по городу. Во время прогулки он дошёл до заброшенного приюта, зашёл в него и обнаружил, что последствия вчерашней ночи исчезли без следа.

Недолго думая, путешественник сделал ещё несколько фотографий на свой телефон и вышел из сгоревшей постройки. После непродолжительной прогулки Иван вернулся в дом.

Через несколько часов к дому подъехала машина потенциального покупателя. И вот потенциальный покупатель отправился в скромное жилище Ивана, привлеченный слухами о причудливой хижине, уединенной среди серенады природы. Двое мужчин встретились, обменялись любезностями и вскоре вступили в оживленные переговоры. Вскоре они договорились о цене.

В конце концов, было достигнуто гармоничное соглашение, и Иван неохотно расстался со своим заветным убежищем, понимая, что перемены — это неизгладимая часть жизненного гобелена. Покупатель ушел, оставив Ивана с кисло-сладкой смесью облегчения и ностальгии, бурлящей в нем.

Когда мужчина выезжал из деревни, его глазам предстало жуткое зрелище. Полуразрушенный сиротский приют исчез со своего исконного места. Вместо этого на этом месте разрослись дикие сорняки, бросая зловещую тень на сердце Ивана.

Съедаемый любопытством, любознательный путешественник на обратном пути наткнулся на местного жителя деревни. Набравшись смелости поинтересоваться судьбой детского дома, он обратился за ответами к прохожему. Как выяснилось, детдом давно снесли.

Укол грусти кольнул Ивана, его разум изо всех сил пытался примирить навязчивое отсутствие детского дома с сохранившимися воспоминаниями. Шепот прошлого, некогда заключенный в его стенах, теперь развеян ветрами перемен.

В этот момент Иван понял, что он тоже должен смириться с меняющимся ландшафтом своей собственной жизни. Точно так же, как сиротский приют пал жертвой неумолимых сил прогресса, его любимая хижина теперь принадлежала другому, навсегда изменив ход его существования.

С грузом забытой истории, Иван доехал до дома. Михайлов поспешно отпер дверь своей тускло освещенной квартиры и шагнул внутрь. Тяжесть событий, произошедших ранее в этот день, все еще тяжело давила на его сознание. Ему нужны были ответы, и они были нужны ему сейчас. Не теряя ни секунды, он включил свой компьютер, жужжание жесткого диска наполнило комнату, когда он начал искать информацию о заброшенном приюте.

Когда браузер загрузился, на экране быстро появилось множество статей и форумов. Глаза Михайлова пробежали по тексту, его пальцы заплясали по клавиатуре, углубляясь в историю приюта. Он обнаружил, что он расположен в тихом городке Речково, некогда простой деревне на окраине, спокойной до разгула Октябрьской революции 1917 года.

Михайлов с трудом мог постичь всю глубину ужасов, которые развернулись много лет назад. Приют просуществовал, являясь убежищем для уязвимых слоев населения, до 1942 года, когда нацисты напали на деревню. Они безжалостно загнали колеблющихся женщин и испуганных детей в приют, заключив их в его вызывающие скромные стены. Пламя разрушения пожирало убежище, поглощая невинные души, оказавшиеся в ловушке внутри. Образы трагедии мелькали в его сознании, как навязчивый фильм, поглощая его мысли.

Наступили сумерки, накинув свой чернильный плащ на просторы города. Глаза Михайлова метались взад-вперед под закрытыми веками, погружая его в яркий сон. Он обнаружил, что стоит посреди хаоса прошлого, становясь свидетелем ужасной гибели приюта от рук нацистов. Крики ужаса пронзили воздух, когда они подтолкнули ничего не подозревающих жертв навстречу их гибели.

Едкий запах дыма и горящей плоти вторгся в его сознание, наполняя отчаянием. Те немногие счастливчики, которым удалось вырваться из лап ада, были встречены дождем пуль. Их мимолетная надежда безжалостно растоптана безжалостными захватчиками.

А затем, в разгар кровавой бойни, горящее сооружение рухнуло, раздробленное и крошащееся под тяжестью своей истории. Нацисты отступили в темноту ночи, не оставив после себя ничего, кроме руин. Михайлов наблюдал, как обугленные обломки растворяются в темноте, исчезая, как далекое воспоминание.

Его глаза распахнулись, остатки сна цеплялись за его подсознание. Комнату окутало ощущение жуткого спокойствия. В наступившей тишине ночи не осталось и следа от тех зверств, которые терзали его разум всего несколько мгновений назад. С приливом решимости Михайлов отбросил тревожные мысли в сторону и потянулся за книгой, лежавшей у его кровати.

Запах книжных страниц наполнил его ноздри, когда он погрузился в чтение, ища утешения и спасения от навязчивых образов, которые преследовали его. Затерянный в царстве чернил и бумаги, он на несколько часов начисто забыл о произошедшем. Когда книга была прочитана, мужчина достал свой телефон и открыл галерею с фотографиями. Там он обнаружил все те снимки, которые успел сделать в приюте. На них было отчётливо видно всё, что происходило в этом здании позавчера ночью и вчера утром. Этот факт заставил мужчину задаться лишь одним вопросом: «что это было»?

Пауза в суете

Здравствуйте. Меня зовут Сэм, и мне срочно нужно вам кое-что сказать. События, которые произошли со мной, не поддаются никакому научному объяснению… И все это началось несколько недель назад, когда у моей жены Кэт умерла бабушка Миртл. Для моей жены она заменила родителей, которые по личным причинам развелись и бросили свою дочь. Как вы можете себе представить, эта потеря была очень тяжелой для Кэт. Она чувствовала себя потерянной и сломленной, неспособной справиться с всепоглощающим горем, которое поглощало ее каждую минуту бодрствования.

Однако она не плакала, не заламывала руки, а просто была печальна. Это было видно по ее измученному взгляду и по тому, как она, казалось, ушла в себя. После смерти бабушки моя возлюбленная перестала заботиться о себе, ее некогда кипучая энергия сменилась всепоглощающим чувством усталости и апатии от непрекращающейся городской суеты.

Затем один из моих хороших друзей, Смит Такер, порекомендовал мне провести месяц или два с Кэт где-нибудь за городом. В деревне или маленьком городке, чтобы сбежать от городской суеты. Поскольку я был фрилансером, вариант провести месяц где-нибудь в маленьком городке, где был интернет, показался мне неплохим.

Позже, когда я рассказал Кэт обо всем, она согласилась, но нужно было договориться с боссом. Подробности, я думаю, здесь излишни, и поэтому сразу скажу, что все получилось. После этого также не без трудностей нам удалось договориться об аренде подходящего дома. В результате мы оба достигли своих целей…

Пунктом назначения для нас был город Лейзанд, где мы с моей любимой поселились на месяц. Когда наша машина остановилась у дома по указанному адресу, я почувствовала легкость в груди. Вид этого дома на лоне природы, окруженного зеленью и покоем, заставил меня поверить, что здесь мы обретем заслуженный покой. В тот весенний день красоту этого места дополняли шум ветра и пение птиц.

В первый день на новом месте мы разместили все необходимое и познакомились с соседями. Вернее, с соседом, сморщенным стариком через дорогу по имени Денис. В нашем первом диалоге с ним мы обменялись любезностями, немного рассказали о себе. Сначала я рассказала ему о себе, а потом, когда мы с Кэт пришли к нему вечером после всех приготовлений, он рассказал мне о себе. Я мало что запомнил о нем, только то, что он увлекается охотой и рыбалкой, а также то, что у него есть пара взрослых внуков, которые редко с ним общаются.

После этого мы с Кэт немного прогулялись по городу, рассматривая местные «достопримечательности». В двух словах, город был самым обычным. В той его части, где я гулял, я нашел пару магазинов, что-то вроде кафе и кучу частных домов. Короче говоря, день прошел отлично, но вот и ночь…

Когда мы поселились в нашем новом доме, я не мог отделаться от ощущения, что что-то было не совсем правильно. Воздух казался тяжелым, атмосфера сгустилась от непонятного напряжения. Кэт, будучи ещё с утра очень весёлой и жизнерадостной, казалась подавленной, будто над ней нависла темная туча. Мы обменялись встревоженными взглядами, оба чувствуя, как на нас наваливается груз необъяснимого беспокойства.

Сам дом был причудливым и очаровательным, со скрипучими половицами и широкими окнами, из которых открывался вид на безмятежную городскую местность. Окрестности были живописными, с пологими холмами и извилистыми ручьями, но было какое-то скрытое предчувствие, которое я не мог точно определить.

Той ночью, когда мы улеглись в постель, темнота, казалось, давила на окна, а тишина была удушающей. Я не мог отделаться от ощущения, что мы не одни, что что-то скрывается в тени, прямо за пределами нашего поля зрения. И когда я погрузился в беспокойный сон, я не мог отделаться от ощущения, что вскоре должно случиться страшное…

Ночная тьма окутала Лейсанд жутким одеялом, и я обнаружил, что бесцельно брожу по его тенистым улицам. Сначала город казался обычным, но когда я углубился в него, то наткнулся на ужасное зрелище, от которого у меня мурашки побежали по спине — окровавленный труп, распростертый поперек дороги, его безжизненные глаза уставились в пустоту. Волна ужаса охватила меня, побуждая бежать, но мои ноги отказывались повиноваться, увлекая меня все дальше в сердце опустошенного города.

По мере того, как я продвигался вперед, некогда нетронутые здания Лейсанда начали разрушаться на моих глазах, их элегантность была развеяна временем и запущенностью. Куда бы я ни повернулся, меня встречало еще большего количества безжизненных тел, их бледные лица были искажены в безмолвной агонии. Город, когда-то яркий и оживленный, теперь источал ауру смерти и отчаяния, удушая меня своей злобой.

Каждую ночь меня преследовал один и тот же кошмар, ужас залитых кровью улиц и безжалостная процессия мертвецов преследовали каждый мой сон. Страх преследовал меня даже во время бодрствования, когда призрачные звуки эхом разносились в ночной тишине, и темная фигура, не человек и не зверь, нависла надо мной, заставляя мою душу леденеть.

Несмотря на мои мучительные переживания, я искал утешения в работе, поглощенный ее неумолимым ритмом, как средством избежать непрекращающихся мучений, которые осаждали мои ночи. Моя жена Кэт с растущим беспокойством наблюдала, как я погружаюсь в бесконечный цикл страха и истощения, скрывая свои страдания от неё.

С каждым днем тяжесть ночных кошмаров давила на меня, забирая мои силы и жизненную энергию. В отличие от меня, Кэт, казалось, процветала, невосприимчивая к безжалостному натиску кошмаров, которые мучили меня. Тревожное осознание начало подкрадываться к краям моего сознания, зловещее подозрение, что кто-то или что-то высасывает саму мою сущность, оставляя меня обездоленным и уязвимым, в то же время наделяя Кэт неестественной энергией.

Позже, когда я расспрашивал Кэт о проживании в том доме, она сказала, что не видела никаких снов. Она каждый вечер перед сном просто проваливалась в пустоту, а открывала глаза уже на утро, просыпалась бодрой и полной сил. Город Лейсанд превратился для меня в персональный ад.

В течение следующих нескольких дней после инцидента, всякий раз, когда я просыпался от кошмара, я больше не видел фигуру, но слышал шаги. Кто-то тихо бродил по соседним комнатам. Когда шаги приближались, я накрылась одеялом, пытаясь подавить нарастающий страх, но сон ускользал от меня. Затем шаги приближались, и я почувствовала холодное прикосновение к своему лицу, от которого по спине бежали мурашки. Я хотел кричать, но мое тело было парализовано, и я не мог пошевелиться или даже открыть глаза. Существо уходило, и я снова погружался во тьму.

Но однажды ночью, когда существо приблизилось, оно забрало у меня одеяло, и я оказался лицом к лицу с темной фигурой. Меня охватил парализующий страх, когда он начал душить меня, пока я не потерял сознание.

Когда я проснулся на полу на следующее утро, я понял, что должен выбраться из этого дома. Моя жена Кэт была встревожена моим состоянием, и я рассказал об ужасах, которые со мной приключились. После этого мы решили покинуть проклятое место в тот же день.

Когда мы уезжали, слабость, страх и ночные кошмары начали исчезать, но сегодняшний кошмар вернул все это обратно. Я обнаружил, что брожу ночью по своему родному городу, преследуемый темным силуэтом. А потом я услышал стук за своим окном на шестом этаже и инстинктивно понял, кто это.

Мелодия из пустоты

Если бы я знал, чем всё закончится, никогда бы не согласился. Никогда не пошёл бы туда. Никогда не стал бы слушать эту странную мелодию, что вдруг появилась в моей голове.

Прошлое, как старая плёнка: его не перемотать, не стереть, не исправить. Оно всегда с тобой, всегда живёт где-то внутри, шепчет в самые тёмные ночи. Иногда мне кажется, что эта мелодия всё ещё звучит — тихо, будто на грани восприятия.

Я знаю, что дом на краю города был настоящим. Никто не знал, когда он был построен. Говорили, что ещё до войны, а кто-то утверждал, что он всегда был здесь — такой старый, облупившийся, одинокий. Окна заколочены, но порой кто-то замечал в щелях слабый свет. Будто там кто-то жил… будто кто-то ждал.

Дорога к дому вела через пустырь с высокой травой, где легко можно было потеряться. В городе старались не говорить о нём. Те, кто хоть раз решался туда пойти, редко возвращались. А если возвращались, то казались другими.

Но мы об этом не знали. Или не хотели знать.

Макс — наш лидер, хоть он этого не признавал. Высокий, крепкий, всегда с ухмылкой. Он не верил в мистику, но верил в свою удачу.

Надя — тихая и задумчивая, но с искоркой в глазах, будто знала что-то важное.

Вика была самой осторожной. Она всегда старалась держаться в стороне от глупостей, но почему-то шла за нами. Может, боялась остаться одна?

А я просто Артём. Тот, кто расскажет эту историю. Тот, кто мог сказать «нет», но не смог удержаться.

И вот ночью, когда часы пробили полночь, мы решили отправиться туда.

Город потихоньку засыпал, окутанный вечернем мраком. Лампы старых фонарей тускло светили, отражаясь на мокром асфальте после недавнего дождя. Улицы почти опустели, лишь прохожие спешили домой, прячась от холодного осеннего ветра. Воздух был сырым и пахнул мокрой листвой.

Мы задержались допоздна просто потому, что не хотелось расходиться. В тот вечер казалось, что этот спокойный город принадлежит только нам. Мы расположились на бетонной ограде возле старого сквера, болтая обо всём подряд: контрольные, фильмы, планы на выходные.

— Я же говорил, этот препод просто ненавидит меня! — с возмущением выдал Макс, щёлкая пальцами. — Трояк за контрольную! Хотя я точно все ответы знал!

— Ты списал у меня, — заметила Вика, пряча руки в карманах своего серого свитера. Она сидела чуть в стороне, покачивая ногами и выглядя спокойной. — Так что виноват не препод, а твоя удача.

— Тоже вариант, — ухмыльнулся он и отвернулся.

Надя тихо рассмеялась. Обычно она не говорила много, но всегда казалась понимающей — в её глазах светилась что-то такое, что заставляло задуматься. Сегодня она была в тёмном пальто, а её каштановые волосы выглядели ещё темнее от влаги.

— Может, обсудим что-нибудь другое? — предложила она.

— Давайте что-нибудь жуткое, — вдруг сказал Макс, меняя тему. — Осень, почти Хэллоуин.

— Жуткое? — переспросила Вика с кривой улыбкой. — Мы что, в детский лагерь вернулись?

— Да брось, у каждой компании есть свои страшилки. У нас тоже должна быть, — он посмотрел на нас, и его улыбка стала хитрой. — Хотя нет… у нас уже есть одна.

Мы все поняли, о чём он.

— Тот самый дом, — пробормотала Надя.

— На краю города, — подхватила Вика, предостерегающе подняв плечи.

Я замер. Я знал истории. Мы все знали.

— Да ладно вам, — продолжал Макс с напористым весельем. — Говорят, что кто-то там слышал музыку. Начинает тихо, но если подойти ближе…

— …она становится громче, — закончила Надя, внимательно глядя на него.

В воздухе повисла тишина. Вдалеке хлопнула дверца машины, и чей-то голос прозвучал в переулках. Но здесь, в нашем кругу, ощущалась другая атмосфера — тяжёлая, словно ночь сама прижалась к нам ближе.

— Как вы думаете, правда ли кто-то пропадал? — спросил я, чтобы немного разрядить обстановку.

— Конечно, — тихо ответила Надя.

— Чушь, — махнул рукой Макс. — Если бы там что-то было, кто-то бы уже разобрался.

— Может, просто никто не вернулся, чтобы рассказать? — Вика прикусила губу.

Макс только фыркнул.

— А давайте проверим.

Эти слова повисли в воздухе. Я понял, что они изменят наш вечер. Макс произнёс их так легко, словно просто позвал нас зайти в ближайший магазин, но в его глазах я увидел вызов.

— Ты шутишь? — Вика покачала головой.

— Почему бы и нет? — Надя взглянула на нас, будто что-то в ней загорелось.

Я сглотнул.

— Сейчас?

Макс ухмыльнулся.

— В полночь.

Вика нахмурилась, но не стала возражать. Никто из нас не возразил. Идея родилась спонтанно, но я знал — её уже не остановить.

Мы решили встретиться в старом парке, что за два квартала от моего дома. Каждый должен был успеть вернуться домой, взять фонарики и утеплиться. Разошлись мы молча, каждый погружённый в свои мысли, а у меня вдруг появилось предчувствие.

Когда я вернулся домой, мама уже ушла к подругам, а папа дремал в кресле, погружённый в сон после рабочего дня. Я осторожно прошел мимо него, стараясь не шуметь, и зашёл на кухню. В воздухе витал запах недоеденного ужина — картошка с мясом, оставленная в кастрюле на плите.