Возвращение бесстыжего босса

Глава 1

– Ира! Аккуратнее!! – меня откинуло в сторону, я больно ударилась плечом о дверцу автомобиля. – Не видишь, еще не успела пристегнуться!

Подруга не удостоила меня даже крохотной толикой своего внимания, наоборот, выскочив из дворов на дорогу, лишь сильнее нажала на педаль. Красная малолитражка помчалась по широкому шоссе в сторону столицы.

Так завершились короткие выходные, на носу понедельник и ворох новых проблем. Пристегнувшись с горем пополам, я устроилась на пассажирском и уставилась вперед. С похмелья голова отказывалась думать, единственное, на что она сейчас была способна – это гирей ухнуть в сон и забыть обо всем на свете.

Ира, гордо крутя рулем, скосила взгляд серых как асфальт глаз на мои руки:

– Когда уже снимешь?

– А?

– Кольцо, – выразительно подняв бровь, пояснила она. – Обручальное. Скоро уже развод, пора новую жизнь начинать! Я тебе сколько раз повторяю, не по фэншую это, несчастья только к себе притягиваешь. Ушел человек – прочь все его вещи, иначе ты так никогда от него не отделаешься.

– Я не верю в твой фэншуй.

– Пф! Не верит она! Вот поэтому у тебя в жизни бардак, что ты не веришь в правильные, добрые силы.

Подруга шмыгнула носом и переключила скорость – мы поехали медленнее, перед нами тарахтел старый грузовичок, невесть откуда взявшийся на скоростном шоссе.

– А я вот погадала себе на розовых листьях напалмуса. Слышала о таких? Ленка, ты многое упустила! Как только я узнала об этом чуде, так сразу бросилась искать информацию, сделала запрос, долго ждала, а уж когда дождалась… Про прошлое всю правду! Всю правду мне рассказали, до мельчайших подробностей, я даже расплакалась, представляешь?! И про будущее…

– Угу.

– Что, угу? Ты меня слушаешь или опять в своих мечтах витаешь? – рассердилась подруга моего сурового детства. – О новом начальнике думать забудь!

Я лениво усмехнулась:

– Что, про него тебе твои листья нагадали?

Федосеева потянула за свой и без того длинный нос:

– Про него или не про него, забудь!

– Ты его даже не видела! Может быть старый, скрюченный, с вот такой бородавкой на губе!

Я откровенно подшучивала над Ирой. Правда, она никогда не обижается на меня за беззлобные подколы. Мы слишком давно знакомы, сто лет работаем вместе и даже иногда делим одну постель на двоих. Так что секретов между нами нет. Ну… скажем, почти нет. Обычно я ничего не скрываю от нее. С другой стороны, мне особо нечего скрывать. Мне скоро сорок, я развожусь с единственным мужем, которому была верной служебной собакой, если не сказать грубее, как выразилась подруга, узнав его большой секрет. Впрочем, об этом несколько позже. Пока мне не дает покоя даже не приход нового начальника, а один надоедливый коллега, с которым уже неделю сталкиваюсь нос к носу в нашем общем секретарском кабинете, где работаю я, Ира, Фиса, Виолетта и… мой соперник. Он же мой большой секрет. Пока секрет. Пока этот, чтоб его, Фёдор, не рассказал девчонкам о моем самом большом позоре.

– Ничего подобного, – подозрительно счастливо рассмеялась подруга и поправила локон волос, зацепившийся за длинную серьгу у нее в ухе, – ничего подобного!

Не успев прикрыть веки, я снова нехотя открыла глаза:

– Ты что-то знаешь.

– Я? Естественно! А ты сомневалась?!

– Рассказывай.

– Фу, не буду. Тебя это не касается.

– Рассказывай, – ткнула ногтем с ободравшимся лаком бывшую одноклассницу в мягкий бок.

Она замурлыкала, выдавая о замаячившем на горизонте принце интимные подробности:

– Богат.

– Кто бы сомневался, – прокомментировала я финансовое положение нового директора нашей фирмы. Могло ли быть иначе в логистической компании «Фрулинг», головной офис которой занимает несколько этажей в высотке Москва-Сити?

– Да. Богат. Чуть за сорок. Высокий. Яркий брюнет.

– Как в сказках, – кивнула я, обливая вселенную своим скептицизмом, – но с обязательными поправками на реальность.

– Да, – призналась Викторовна, – поправки есть.

– Женат?

– Почти. Готовится. Отбил у кого-то тётку наших лет с двумя детьми и теперь собирается жениться.

– Эй! Поосторожнее! Тётку… наших лет. Я пока в тётки не записывалась.

– Если кольцо не снимешь – скоро запишешься. Первая в очереди! – озвучила неутешительный прогноз подруга и дерзко подрезав пару машин, обогнала дряхленький грузовичок.

Меня подкинуло на ямке и воспоминания о моем секрете неожиданно парализовали все похмельное сознание, да так… что ноги свело.

Шесть месяцев назад… Чтобы никто не подумал, я не алкоголик. И алкоголь употребляю редко. Мое похмелье – это два бокала вина. Если три, то похмелье будет жутким. Так вот, к чему я это.

Шесть месяцев назад села я на поезд Нижний – Москва. Я уже давно живу в столице, куда нас с мамой перевез папа сразу после окончания мной института. Это было давно. Собственно… В свой родной Нижний Новгород полгода назад я отправлялась на вечеринку выпускников, где набралась немножко по той простой причине, что на встрече собрались лишь выпускницы, а мне до жути, до скрежета зубов хотелось приключений. Хотелось банально отомстить мужу, с которым тогда только начался бракоразводный и с которым по сей день он продолжается. Я очень тщательно собиралась мстить. Даже эпиляцию везде сделала, а это недешевое удовольствие. Короче говоря, мы с девочками посидели, погрустили, выпили за здоровье мужского населения планеты и разбрелись по домам. Лично я, после этого отдохнув еще и у тети Агнии в гостях пару часиков, взяла подаренное ей лукошко со свежими пирожками и отправилась на поезд.

Поезд был ночной, отправление без девяти одиннадцать, больше шести часов в пути. Мое место в купе. Я же даже на это потратилась. Согласно провалившемуся коварному плану, я должна была после фееричного вечера в объятьях красивого мужчины с комфортом отправиться домой. В Москву.

Но, так как вечер провалился, я не впорхнула в вагон с гордо задранным подбородком и сияющими глазами, а буквально затащила себя силком. За спиной рюкзак, в руках деревенское лукошко с пирожками, выпечку планировала слопать с горя по пути домой.

Я очень. Очень-очень надеялась, что в купе никого не будет. Пусть бы хотя бы здесь мне улыбнулся бог удачи. Та самая красавица-фортуна, за всю мою жизнь лишь несколько раз осчастливившая меня своим вниманием. Ага! Как же!

Я распахнула дверь в купе и подумала, что что-то сломала. Прозвучал какой-то жуткий звук. Как почти сразу выяснилось, это не дверь сломалась, это была отрыжка лысого, нетрезвого верзилы, расположившегося на одном из спальных мест. По полупустой бутылке коньяка на столике, по его босым пяткам, лежавшим на белоснежной подушке, было несложно сделать вывод о степени трезвости моего попутчика. От грохота, с которым захлопнулась дверь в купе, тело прекратило храпеть, и одна нога медленно поползла с подушки в сторону пола…

– Лен… Лена! – я получила ответный тычок в бок от подруги. Мы остановились на светофоре и у нее появилась возможность отомстить мне.

– Ну?

– О чем ты опять замечталась, сидишь как мумия? Да не бойся ты, останешься в нашем кабинете, никто тебя не прогонит. Пройдешь испытательный срок. Ну, что? Это… Это месть Лубенцовой тебе. С другой стороны, нечего было с гордым видом увольняться, а потом возвращаться. Лучше бы больничный взяла, на худой конец. Эх, жаль я уезжаю, иначе поддержала бы тебя.

– Какой гордый вид? Ира, ты о чем?! Я же тебе сколько раз рассказывала, почему уволилась с насиженного места! Деньги мне нужны, одна теперь сына ращу.

Мы свернули на первом съезде в город. Еще минут тридцать, и я буду дома. Еще минут тридцать спокойствия, а потом мама с папой, накрытый воскресный стол и укоризненные взгляды. Угораздило же меня вернуться под родительское крыло в таком-то возрасте. Мама, похоже, в полной уверенности, что муж мне изменил, потому что готовила плохо и стирала его рубашки непрофессионально. А еще массаж пяток не делала. Это как минимум.

– Раз деньги нужны, надо было на повышение идти. Был же конкурс и не раз. С твоими-то знаниями! Могла бы в бухгалтерию пробиться.

– К Ясновой?! Да ты в своем уме? Она меня без соли и масла, сырой проглотит и не подавится. А даже если бы взяла, зарплату только бы понизила, а не повысила.

– Чушь! У нас фиксированные ставки.

– Фиксированные для кого, Ир? Не выдумывай, сама же все прекрасно знаешь. Как это у нас делается.

– Хорошо, хорошо, – подруга потрепала меня по коленке. – Не переживай. Не выберут наши бабы Подорожного. Федька, конечно, мужик задорный, но секретарь из него, как из меня балерина Большого.

– Конечно, – насупилась я против воли. – Однако тест он быстрее меня сдал. А я на этой должности собаку съела.

– Ну, – подруга пожала округлыми плечами, – с кем не бывает.

– С кем не бывает… ни с кем, только со мной.

– Сама виновата…

Сама виновата! Безусловно. Я осознаю, что сама виновата. Всю эту кашу абсурда я заварила сама, никто другой. Отсидела пять лет на одной должности, все и всех уже знала, и, если бы не развод – не было бы у меня этих проблем. В том числе и главной проблемы в виде Федора Подорожного.

И если уж я снова затронула его имя, расскажу до конца, пожалуй, что же случилось той ночью в поезде…

Глава 2

Понедельник! Кажется, сегодня будет дождь, а я зонтик забыла. Проспала, выскочила из дома без завтрака, по пути вытолкав Никиту в школу. До станции метро еще бежать и бежать, а туча уже успела плюнуть мне прямо в лоб. Понятно, опять ничего хорошего от дня ждать не приходится! А как иначе?! Сегодня же большое и громкое появление нового начальства и сбор невест на всех этажах. Женщины у нас голодные, вниманием мужским обделенные. И в их числе…

Нет. Пожалуй, не могу сказать, что в их числе и я. А все мой секрет и этот проклятый Фёдор. С некоторых пор внимания мужского мне достается чересчур много. Правда, совсем не такого, какого хотелось бы.

– Женщина, посторонись! Я на поезд опаздываю!!!

Я получила удар бедром в бедро и отлетела в сторону. По дороге поскользнулась, потанцевала на скользком полу, размахивая руками и пытаясь одновременно устоять в более ли менее достойной позе и не потерять сумочку со всем ее содержимым.

– Я тоже… оп… – поезд захлопнул двери, чуть не прижав мой вездесущий, как говорят, нос! – Я тоже опаздываю, – только и осталось мне прошептать в никуда. Потому что поезд уехал, и на станции болталась одна я.

Короче говоря, в гороскоп на сегодня могу уже не заглядывать – прогноз на ладони. В смысле, прямо передо мной. Сегодня мне не везет, одним словом.

– Граждане пассажиры, в связи с непредвиденной ситуацией следующий поезд опаздывает на четыре минуты, – перебив мои мысли, раздался женский голос в громкоговорителе.

– Отлично! Чудесно! Ну и катись ты…

Кажется точно. Мой поезд ушел. Не сейчас, уже очень давно ушел. Вместе с молодостью, свежестью, и любовью мужа.

Я плюхнулась на жесткую скамью, почти отбив всю пятую точку. От досады зашипела. Чёрт! Вот развернуться бы сейчас и не ехать ни на какую работу! Было бы так здорово… Послать их всех так далеко… Особенно Лубенцову, с ее этим вечно улыбающимся лицом. Притворщица. И Ирку, которая бросила меня в самый неподходящий момент и свалила в отпуск! А еще больше даже не ее, а Подорожного. Вот уж заноза, так заноза! И принесло его на мою голову, что сейчас, что полгода обратно.

Принесло же, той ночью в поезде…

Прислонив затылок к холодной стене, я постаралась восстановить приемлемый уровень невозмутимости в организме. Не тут-то было. Внутри просыпалась взбешенная фурия. Да черт его дери! Надо же было так вляпаться!

Шесть месяцев назад я вошла в то злополучное купе. Пьяный пассажир храпел, но от стука двери очнулся, спустил ноги сорок какого-то размера на пол, повернул ко мне лысую голову, окатил вошедшую замутненным взглядом и скривился, будто увидел навозную муху, а не женщину в мини.

– Здрасти, – буркнул он мне, на что я с высокомерием царской особы не ответила ничего, только прошлепала внутрь и уселась на кровать напротив здоровенного алкоголика. Разило от него, я вам скажу.

– А я надеялась…

Его рука взметнулась с квадратного мужского колена и остановившись на уровне моего носа, ткнула в меня указательным пальцем, которым можно ни много, ни мало, дрова рубить:

– Нифига! Это я надеялся, что в купе больше никого не будет! Я проводнице денег отсыпал, а ты откуда взялась?! – проревел нетрезвый бессмертный.

Пока бессмертный…

– Палец убери, – тихо и довольно угрожающе ответила я, глядя в его глаза-тарелки не мигая. – А то он у тебя лишний, как я погляжу. Так я это быстро исправлю…

На самом деле, это был блеф чистой воды. Даже не блеф, замечу. Это было мое раздраженное состояние. Мне изменили, меня обманывали много лет, я об этом узнала и даже, чтоб им всем пусто было, не смогла по-человечески изменить в ответ! Нет мужиков на этой планете! Одни… вот такие, в купе попадаются!!!

Алкоголик посмотрел на свою конечность, о чем-то поразмышлял мгновение и все же убрал ее от моего лица. Нерешительно почесал широкую грудь поверх мятой черной майки. Отвратительный тип! Я была уверена, что он в запое уже многие дни, настолько в купе повисло нелегкое амбре.

– То-то, – кивнула я не слишком одобрительно и добавила через мгновение, окинув презрительным взглядом бесконечную фигуру:

– Будешь шуметь, спать отправишься в тамбур. Или к своей проводнице, если пустит.

Лысый бурдюк со спиртным тоже оценил меня с ног до головы, задержал взгляд на моих коленках и презрительно хмыкнул:

– Инстаграмщица.

– На себя посмотри! – неведомым никому образом, на сей раз моя рука взлетела в воздух и отвесила жирную, смачную оплеуху наглой физиономии.

Физиономия даже не пошатнулась, почудилось, зрачки несколько дрогнули, но сразу встали на место. Как с гуся вода, в отличие от моей ладони – она вся горела! Рожа-то у него небритая была!

– Сама виновата, – буркнул мужлан, отчего мне тут же захотелось проверить чувствительность и на второй своей ладони.

– Лучше бы тебе помолчать, – как думала, сдержанно процедила сквозь зубы этому хмырю.

Тот хохотнул:

– С чего бы? Я купе выкупил, а вот ты сюда заявилась без прав и сидишь выпендриваешься. Все вы бабы такие, лишь бы сесть мужику на шею и ножки свесить. А потом еще и шляться налево, за наши денежки!

Ох… Это он зря тогда сказал. Мало, ему досталось и по второй стороне физиономии, так еще:

– Это мы такие?!! Это вы, мужики, козлы!!! Вам детей рожаешь! Носки ваши стираешь, бегаешь как за детьми, а вы… а вы…

– Что мы?! Это вы!!

– Мы-ы-ы?!! Сам ты, урод рогатый!

– Да ты на себя посмотри, вертихвостка!!

Через мгновение мы оба уже вскочили на ноги в том узком пространстве между кроватями и столкнулись нос к носу. Точнее, это как бы должно было быть так. А на деле, я носом уткнулась ему прямо в грудь, мелковата я для более достойной жизни.

Стояла, как последняя дура, не зная, что предпринять дальше. К тому же, передо мной вдруг возникла жуткая реальность. Шмякнула по сознанию всей своей суровой непоколебимостью. Алкоголик не был алкоголиком. То есть, может он, конечно, им и был, но не до такой степени, как я решила с первых секунд. Грудь мужская и вправду оказалась широкой. От него разило алкоголем, однако довольно дорогим. Не менее дорогим, чем его одеколон и та самая мятая майка. Собственно, не буду ходить вокруг да около, в ту секунду меня накрыло волной именно того, что искала весь вечер – звериной, голодной мужественностью. Я где-то читала, что в дорогие мужские одеколоны подмешивают какие-то такие ферменты, которые влияют на женскую чувствительность по чище той Виагры…

– А ты… – мой оппонент выдавил тише и так, как бы нехотя, – приятно пахнешь.

– Ты… ты тоже ничего, – призналась я.

В купе стало невыносимо жарко и алкогольные капли (про капли я настаиваю!), еще, видимо, бурлившие в моей крови, дали о себе знать. Голова немного закружилась, стало темнее…

– Как-то здесь тесно, – пролепетала я.

– Согласен, – прогремел он над моей макушкой. – Лучше присядем?

От греха подальше не раздумывая согласилась:

– Присядем.

Мы оба покорно опустились на кровати друг напротив друга. Мои колени вместе, его врозь, взгляды стыдливо разбежались, бегали, бегали по салону, пока не столкнулись друг с дружкой. В этот же момент пришлось прервать неловкое молчание.

– А ты, чего такая злая? – примирительным тоном спросил незнакомец, направив на меня свой взгляд исподлобья. Из-под внушительного такого лба, как и вся его внушительная лысая голова.

– На мужиков злюсь, – буркнула, не думая.

– А…

– А ты? – мне тоже стало неловко за свои наезды и за оплеухи, нанесенные абсолютно чужому человеку ни за что, ни про что.

– А я на женщин. А ты… чего злишься? Обидел кто?

– Обидел, – проворчала, теребя подол мини-юбки. – Козел один! За которым была замужем четырнадцать лет и сына ему воспитала.

– Ой, – скривился попутчик. – Прямо воспитала, а он ничего не делал!

– Делал! Другой ребенка он сделал.

Я крикнула, он замолк. Опять затихли оба. У меня уже ноги свело, держать колени прижатыми друг к другу.

– Ну, – кашлянул он в кулачище, – вы тоже не подарок. Только отвернись, сразу налево поворачиваете!

– Ага, – показала теперь я на его нос пальцем, – у тебя тоже рыльце в пушку?! Не рыльце, а целое ры…

Его перекосило:

– Это у меня?!! Да ты о чем говоришь, женщина?!! – мягко говоря, возмутился страшный человек, продемонстрировав сжатые от злости зубы. Мне тогда еще подумалось, какая здоровая у него челюсть и крупные клыки, такими можно металл перекусывать, получше любых кусачек. – На вас ишачишь всю жизнь, детей воспитываешь, утром работа на работе, вечером работа дома! Отдыхать нельзя, к друзьям нельзя, ничего нельзя!! И как результат – бывший, мать его, однокашник в постели!!! Кто бы говорил про рыло?!!

Попутчик шмякнул-таки одним кулаком по хлипкому столику, бутылка со спиртным подскочила, и мы как два идиота бросились ее ловить. Дважды стукнулись лбами, потом он наступил своей лапищей мне на ногу, я ударила его локтем в бок, потом дала подзатыльник, чтобы не ругался, после чего огребла очень болезненный шлепок пониже спины.

– Женщина! Женщина, алле?! – меня кто-то нещадно тряс за плечо. Открыла глаза – передо мной стояла полная незнакомка в теплой куртке:

– На станции спать нельзя, вы что, не знаете? Уходите немедленно или я полицию позову.

Я даже не злилась на нее. Тем более, мой опоздавший поезд как раз подъезжал. Поднялась, отряхнулась, проверила сумочку и направилась к раскрывшимся дверям. Пропади он пропадом, этот Подорожный! Было и было. Что было, то прошло. И пусть он лучше захлопнет свой рот и уберет свои лапищи от меня, иначе…

Иначе я тоже могу подпортить ему карьеру. Как-никак и у меня есть связи в нашем офисе. Есть и враги, но и друзья тоже. Так что не все так плохо. Мы еще поглядим, за кем останется должность, и кто пойдет знакомиться с директором-миллионером. Поглядим.

Воспряв духом, шагнула в вагон. Дух упал мгновенно, стоило продвинутся еще на пару шагов. Женщина преклонных лет сообщила мне о своем существовании, дернув меня за подол пальто.

– Эй! Смотри, куда идешь, клуша! Идет, не смотрит! Прямо по ногам ступаешь, слепота!

– Извините… – промямлила.

Хотела сказать, что бабушка ошиблась, я не наступила на ее ногу, чуть коснулась только. Хотела и захлопнула варежку, получив в ответ безмолвную угрозу старческим кулачком в изысканной кожаной перчатке.

Глава 3

– Доброе утро, Анфиса!

Поднявшись на семнадцатый этаж, я отметилась у охранника и напрямую прошла в наш первый кабинет. Это проклятое место, откуда все бегут и никто, кроме меня не имел счастья после удачного побега вернуться. О первом кабинете в нашем офисе говорят все, возможно потому, что именно с нас и начинается весь офис. Любой человек, посетитель, клиент, курьер или работник, поднимаясь на семнадцатый этаж, так или иначе не может миновать наш кабинет, где на сегодняшний день работают целых пять человек. И все мы считаемся секретарями. Мы регистрируем всю входящую и исходящую документацию, обрабатываем любые запросы, ежедневно поступающие на адрес компании со всего света. И ни одно письмо, ни одна посылка, ни один запрос, жалоба или еще что-то не может пройти мимо первого кабинета, не будучи зарегистрированным по всем правилам делопроизводства. После регистрации в одной или нескольких внутренних системах, все посылки и письма направляются по соответствующим отделам, куда, собственно, они изначально были адресованы. Поскольку разнос документации не входит в наши обязанности, то работники отделов вынуждены лично посещать первый кабинет, чтобы забрать себе причитающееся. Именно поэтому первый кабинет является настоящим проходным двором, куда целый день приходят и приходят люди.

Этим утром я переступила через порог, ставшего уже родным первого кабинета и с грустью окинула взглядом уже родное пространство. До недавнего увольнения я проработала здесь долгие годы, знала буквально каждого таракана и вот теперь я снова здесь чужая, так как по собственной глупости вынуждена бороться за свое насиженное некогда место.

– Привет! – пухленькая блондинка с волосами, отдающими устаревшей желтизной, махнула мне правой рукой в знак приветствия.

Анфиса Юрочкина – моя старая коллега. Ей всего тридцать пять, говоря «старая», я не имею в виду возраст. Она пришла сюда задолго до меня. Вечная выскочка. По утрам является раньше всех, никогда не расслабляется и давит на нервы. Очень любит общаться и дружить с начальством. С ней трудно ужиться. Радует одно – на этот раз я сижу за столом не рядом с ней, а как бы за углом, и мне не приходится напрягаться из-за того, что она постоянно наблюдает за всеми действиями своих коллег. Иногда даже создается такое ощущение, что к вечеру она в курсе о количестве вздохов, произведенных каждым, кто сидит в первом кабинете.

Я по привычке прошла к своему рабочему столу, бросила сумку на кресло и взяла из тумбочки пустую кружку. Время утреннего кофе! Поправив на затылке тугой хвост, в который собрала сегодня волосы, посмотрела на себя в зеркальце и приняла мужественное решение сегодня губы не красить. Я помню – понедельник у нас большой день…

– Фиса, новости уже есть? – крикнула я, стоя за углом и не видя коллегу. Я ее не вижу, но знаю, что она подпрыгнула от неожиданности – всегда слушает и затихает, когда кто-то заходит в кабинет.

– Э… мэ… – промычала Юрочкина. – Новости? Это ты про директора или про менеджеров?

– Про директора.

– А, нет, нету. Нет пока никого на работе. Я первая пришла, не считая охранника, но он в ночную, так что не считается.

Я невольно улыбнулась. Не считая. Как же, Фиса и не посчитает! И не запишет, кто и во сколько пришел!

– Ты молодец, всегда на работе раньше всех. А я вот на поезд опять опоздала.

– Бывает, – милостиво согласилась Юрочкина. Она любит, когда ее хвалят и замечают «достижения», чем я довольно часто пользуюсь. От меня не убудет доброе слово сказать, а Фиска лишний раз промолчит за мой косяк, хоть и заметит. Если подумать, женщина она не злобная, но любит быть во всеоружии, так что, если кто пойдет против нее – ух, тому не поздоровится. Страшно представить, сколько всего записано в ее голове.

Проходя мимо ее стола к выходу, подняла вверх кружку, как бы показывая, что иду за кофе. Не обязана перед ней отчитываться, но если вдруг кто-то из начальства будет интересоваться моим отсутствием (что вряд ли), то она будет знать, что ответить. Прогулка до кухни у нас никогда не была запрещена, если, конечно, работа выполнена.

Я открывала дверь и голову повернула только в тот момент, когда уже переступала через порог. И прямым ходом врезалась в «доброе утро».

– Доброе утро! – расплылся в небритой улыбке Подорожный.

– О… ум… Ррр… – вот такое непонятное выскочило у меня изо рта, под конец я сжала вместе зубы, чтобы не дай бог при коллегах не выругаться неприлично.

Федор даже не постеснялся ухватить меня за плечи и совсем не по-дружески. Еще не хватало при Анфисе, а она смотрит! Я вырвалась из его рук и не проронив ни слова, проскочила мимо, прямым ходом вглубь офиса, через электрические ворота прямо на кухню. Где-то там за спиной раздалось:

– Анфиса, доброе утро! Ты как всегда неотразима!

Невольно набегу скривила рожу. «Неотразима»… Фу, подхалим. Противно! И угораздило же меня именно с ним, тогда в поезде…

…тем вечером, в поезде, пока мы толкались, пытаясь спасти бутылку, вагон внезапно сильно тряхнуло – мы начали резкое торможение. Нас отбросило – сперва он упал на свою кровать, а я сверху на него (причем юбка моя задралась выше некуда, оголив мои бедра и сообщив тем самым Подорожному, какие красивые черные чулки были на моих ножках в тот день), а затем тряхнуло еще раз, да так, что я улетела в другую сторону на свою койку, а он приземлился уже на меня. Хорошо, успел упереться обеими руками в стену у меня над головой, иначе бы я под его весом легко могла бы превратиться в раздавленную ватрушку.