Вурд. Волк – владыка вампиров

Глава 1

Вурд

4750 год

“Минуло 25 лет с момента окончания войны на Безымянных территориях”

“Минуло 24 года с момента рождения двух братьев, вампира и вервольфа, единственных Шагающих в другие миры”

На самой окраине Нового Вурда уже очень давно, когда именно никто не помнит, был разбит живописный парк. Издревле здесь росли деревья, объем стволов которых мог достигать более тысячи кубических метров, а высота превышала восемьдесят, а то и все сто метров. Здесь можно было найти магические растения, ягоды и странные грибы, в которых умели разбираться лишь маги, чьим призванием была фармацевтика. Ну и, может быть, некоторые вервольфы, жители леса, а также невидимые гномы. Невидимыми они считались, потому что ни вампирам, ни даже волкам, а тем более магам почти никогда не удавалось их встретить на своем пути. Посреди этого парка разлилось широкое озеро, с некоторых пор вампиры, проживавшие в Новом Вурде, прозвали это озеро “Призывом Эос”. Дело в том, что чуть больше двадцати лет назад, когда в мир вампиров пришла долгожданная богиня и своим приходом завершила бесконечную войну на Безымянных территориях, именно здесь она призвала главного вампира Вурда – Кира, сына Елизара. Призвав его к себе, тем самым богиня сделала свой выбор между людьми и вампирами, перейдя на сторону последних.

В обычное время парк и озеро “Призыва Эос”, считались весьма спокойным, уединенным местом. Вампиры не большие любители гулять в этой местности тем паче, что по другую сторону от парка начинался дремучий лес, в котором прочно обосновались противники вурдалаков – вервольфы. С давних пор парк являлся нейтральной территорией, которую в равной степени не любили посещать ни первые, ни вторые. Редкая птица кричала в мертвенной тишине старого парка, плотно смешавшейся с пеленой вечного тумана. Даже сверчки обычно боялись лишний раз напомнить о себе, чтобы не дай бог не побеспокоить парк своим присутствием.

Конечно. Разумеется. Побеспокоить парк боялись его жители. Но в их число ни в коем разе не входил огромный мышь, по кличке Крик, который этой ночью несся над самыми верхушками деревьев и кричал так пронзительно, что окажись здесь человек, он бы умер от одного лишь невыносимого звука. От пронзительного визга твари лопались даже стволы некоторых молодых деревьев. Крик был летучей мышью. Черная тень, размером с крупного грифа. Многие вампиры держали при себе подобных тварей, мыши отличные бойцы, прекрасные соглядатаи и преданные слуги. Владельцем упомянутого черного мыша, чей взмах крыльев был похож на взмах крыльев небольшого дракона, был сам Владыка мира вампиров, бессмертный Кир. Уезжая, Кир, сын Елизара, оставил мыша охранять Богиню мира вампиров, метаморфа Эос, которая в эту самую секунду в обличье белой волчицы бежала с дьявольской скоростью через парк к знаменитому озеру.

Само по себе превращение не так сильно взволновало бы мыша. Ведь богиня вампиров – метаморф. Магическое существо, родившаяся наполовину человеком, и на вторую половину вампиром, дочь сильнейшего вампира за всю историю Вурда – Антигона. Метаморф может стать кем угодно, лишь пообщавшись с другого вида сущностью. Так, двадцать пять лет назад, Эос познакомилась с вервольфами, которые научили ее превращаться в волка.

Само по себе превращение богини в волка не так сильно взволновало бы мыша. Она это проделывала раньше. Его беспокоило кое-что другое. Вслед за белой волчицей, чья шерсть в лунном свете, острыми копьями лучей проникавшем к земле сквозь плотную листву вековых деревьев, казалась не белой, а серебряной, бежал белый волк.

Это был не просто белый волк. За богиней бежал Белый волк, последний из белых вервольфов, вожак, ставший верховным волком после победы на Безымянных территориях, в которых он сражался плечом к плечу с самим Киром и Богиней вампиров. Победа не сделала друзьями вампиров и вервольфов. По окончании битвы, каждый вид занял свое место в Вурде и до сих пор старался не вступать друг с другом в крупные конфликты. Мелкие стычки отдельных сущностей решались на региональном уровне и не разрастались до масштаба очередной войны. Так могло бы продолжаться довольно долго, если бы не отголосок легенды, связанной с появлением богини Эос в мире вампиров. С тех самых пор Белый волк был уверен, что Эос должна была стать женой ему, а не главному вампиру Киру. Преданный пес отдал ей сердце и с того времени ждал своего часа.

Двумя белыми, безмолвными молниями волчица и волк неслись сквозь заросли старого парка. Пробегая через крохотную поляну, волчица подняла на мгновение голову и сверкнула зеленым глазом в сторону мыша Крика, не отстававшего от нее ни на шаг. Постороннему могло показаться, что волчица лишь посмотрела на летучую тварь в небе, на самом же деле, в тот момент прозвучал безмолвный приказ. Мышь должен был исчезнуть и вернуться в подземелья замка Эмпайра, принадлежавшего Владыке мира вампиров, Киру, сыну Елизара. Ответом на приказ богини Эос был еще более яростный визг дьявольской твари с крыльями, которая не улетела, но все же остановилась и устроилась прямо там, над этой поляной на одной из верхушек деревьев. Мышь всегда был своенравным, и в этот раз он не собирался полностью подчиняться богине, сколь бы сильной она ни была. Единственный, кого он беспрекословно слушался, был Кир, Владыка Вурда, и уж никак не его взбалмошная жена, за которой обычно не переставали охотиться все виды сущностей волшебного мира.

Мышь остался сидеть, а волки пробежали еще километр, прежде перед ними показалась черная гладь бескрайнего озера. С разбега волчица первой прыгнула в воду. Скорость и прыжок были настолько мощными, что Эос достигла воды прямо на середине озера. Она только и успела, что перевоплотиться в человека и выставить небольшую стену защиты, в которую уже через секунду врезался крупной головой Белый волк. Сперва ударившись о сиреневое свечение, затем нырнув, на поверхность вынырнул красивый мужчина. Его длинные белые волосы были заплетены в толстую косу. Шею и подбородок покрывала черная щетина, ярко-голубые глаза, когда-то давно привлекшие внимание богини, мерцали в свете луны, теперь отражавшимся от шелковой водной глади. Всего лишь момент назад эти двое были волками, а ныне превратились в двух людей, без одежды плавающих в воде. Молодая девушка была вампиром и магом. По меркам вампиров мать Шагающих в другие миры еще толком не считалась женщиной. Белый волк, которого в человеческом обличье звали Ратибор, уже успел стать настоящим мужчиной. Большой, крупнее любого мужчины среди волков всех регионов, он был даже немного выше ростом, чем сам Кир, владыка Вурда.

– Ульяна, – без обиды в голосе, а даже несколько ласково попросил Белый волк, – убери стену. Неужели ты боишься меня?

Девушка, чьи темные волосы, утопавшие своими длинными концами в воде, струились по спине и прикрывали грудь спереди, ответила с вежливой улыбкой:

– Соблюдаю дистанцию.

Белый волк усмехнулся, сверкнув голубыми глазами и поведя покатыми загорелыми плечами:

– Я слышал, Кира нет в этом мире. Зачем же эта дистанция?

Девушка промолчала, не посчитав необходимым ответить на этот вопрос. Она прекрасно знала и помнила, признания в любви от волка. Хотя в этих воспоминаниях не было необходимости, горячие чувства не прошли даже спустя годы – она очень ярко ощущала силу его обожания даже сквозь собственную магическую стену.

– Кроме шуток, – Ратибор стер ухмылку с лица, – ты мне не доверяешь? Ульяна, я люблю тебя, но думая, что могу тебе как-то навредить – ты меня оскорбляешь. Еще во время войны я поклялся проклятому вампиру, что отдам за тебя жизнь. А свои клятвы, как ты знаешь, я не нарушаю.

Обнаженная девушка в воде молчала, поэтому Белый волк продолжил:

– В любом случае, я польщен, что наше свидание проходит в таком виде. Ты самая прекрасная волчица из всех когда-либо существовавших в Вурде. Бежать за тобой и любоваться тобой одновременно – было наивысшим удовольствием для меня. Тем более я рад оказаться с тобой в одной воде и видеть твои обнаженные плечи. Знать, что там, под водой, ты совсем без одежды… И это после твоего прекрасного появления в шкурке белой волчицы. Ты знаешь, насколько красивый у тебя хвостик…

Девушка не оценила горячих комплиментов Ратибора. В другое время она бы порядком смутилась от всей этой ситуации. Ночь, озеро, и она вдвоем с вожаком волков без одежды и в одной воде. И все же, сегодня был иной случай:

– Ратибор, Ждан пропал.

Волк нахмурил большой лоб:

– Твой сын? Волчонок? А я здесь при чем? Неужто ты готова признать, что он и мой сын тоже?

В зеленых глазах Ульяны, некогда бывшей наполовину человеком промелькнуло северное сияние:

– Нет, Ратибор. Ждан сын Кира. Он вампир.

– Ты опять за свое? – в низком голосе волка прогремел звериный рык. – Если ты такая упрямая, зачем же позвала меня? Волчонок пропал, что с ним станется? Он же вампир, как ты утверждаешь.

– Он не просто пропал, Ратибор. Ждан забрал кольцо Млечного пути. Теперь ни я, ни Кир, ни кто бы то ни было еще, не можем его почувствовать и найти.

Белый волк постучал пальцем по сиреневой заслонке словно по стеклу, отделявшему его от Эос в глубину под водой и сантиметров на тридцать над водной гладью. Эта магическая стена отделяла, но не мешала им смотреть друг на друга.

– Волчонок уже взрослый, – хмыкнул огромный мужчина с белой косой. – Нагуляется, вернется. Ему нелегко жить среди вампиров, не так ли, Ульяна?

Ратибор особенно выделил ее имя. Ульяна. Так девушку звали в мире людей. Здесь ее знали под другим именем, которое ей дал сам мир. Настоящее было известно лишь Киру, их сыновьям и ему, Ратибору, Белому волку.

– Клыкастые не любят волков. Им плевать, что он наполовину вампир, загнобили парня. Кир считает наследником Драгомира. Как же, парнишка уже успел жениться и у него загорелся Вензель на груди. А второй сын побоку? Даже наплевал на то, что Ждана родила ты. А ведь он так тебе клялся в вечной любви, Эос.

Ратибор прищурился, теперь с огромной долей обиды в голосе сказал:

– Если бы ты была моей, родись у нас вампир, или маг, или эльф, или даже гном – он бы был моим сыном в равной степени со всеми остальными. Ты метаморф, он часть твоей сущности. Я это ценю.

– Кир любит Ждана, – негромко сказала девушка, потупив взгляд. – И Ждан сбежал не поэтому.

– В самом деле?

– Да. Перед свадьбой его брата, Драгомира, Ждан обнаружил клочок бумаги, еще одну легенду, в которой говорится, что Вурду грозит скорая гибель. Угроза, которая придет из мира людей. Ждан решил в одиночку отправиться в мой мир и уничтожить это зло. А чтобы никто его не смог остановить, выкрал из хранилища Эмпайра кольцо Млечного пути. Это то кольцо, которое люди создали, чтобы помочь мне бежать от вампиров, чему предшествовало огромное количество человеческих жертвоприношений.

– И все впустую, да, Ульяна? – Ратибор еще раз постучал пальцем по магической стене, край которой торчал из воды. – Сыны Адама так старались. Убивали и насиловали беременных, ели их детей, читали заклинания черной магии, все для того, чтобы помочь тебе сбежать от вампиров. А что ты? Вернулась к кровососам!

Девушка снова замолчала. Ратибор видел отчаяние на ее прекрасном лице.

– Хорошо, опустим шутки, – поняв, что может остаться и без разговора, сменил тональность на более серьезную Белый волк, – что ты хочешь от меня? Если твой Владыка не может найти сына, с чего ты взяла, что я могу как-то помочь?

– Он наполовину волк. Ты… Я тешу надежду, что ты сможешь мне что-то подсказать. Кому, как не тебе…

– Ты тоже наполовину волк, Ульяна. Ты тоже можешь его понять.

Девушка в очередной раз замолчала. Белый волк мог бы продолжать этот разговор бесконечно, лишь бы быть с ней, оставаться рядом. Все эти годы он не переставал ждать ее, каждую секунду прислушивался к тишине, ждал, когда же она вновь призовет его. Но этого не происходило. До сегодняшнего дня, когда он вдруг понадобился ей, и она постаралась задобрить его. Не просто перевоплотилась в волчицу. Что это для Белого волка? Вервольф – это зверь. Видеть перед собой самку-волка, это тоже самое, что видеть ее полностью без одежды. Он бежал за ней по пятам, роняя на траву слюну, потому что не только видел ее, но и чувствовал ее запах. Сногсшибательный запах. Вся его волчья натура вопила в голос о том, как бы он хотел, чтобы эта волчица взвыла, прогнулась под ним, а позже подарила ему несметное количество белых волчат.

Он бежал и ронял слюну, а вампирский мышь визжал от злобы над их головами. Как будто сам Владыка бесновался от того, что он, Ратибор, сейчас находится в такой опасной близи от своей Эос.

– Я пыталась, – призналась девушка, все еще отводя взгляд зеленых глаз в сторону, – но я не могу. Уроки вервольфов давно забыты.

– Тебе стоило просто позвать, – тяжело проговорил Ратибор, его голос был настолько тихим, что даже не взволновал водную гладь между ними, – в любой момент.

Это молчание давило на него, как и сиреневая стена, отделявшая их. Внезапно, Белый волк сделал нечто неожиданное:

– Ульяна, – негромко позвал он, привлекая ее внимание, – возможно, кое-что, о чем ты не знаешь, поможет тебе лучше понять твоего сына.

– Что? – вскинулись на него изумрудные глаза с удивлением.

Богиня. На самом деле богиня. Она прекрасна, словно ангел. Волк с необыкновенным трудом заставил себя концентрироваться на мысли и не думать о том, что скрывает вода ниже ее плеч. Ратибор поднял одну руку в воздух. Прямо на уровне ее глаз.

– Это касается сущности твоего сына. Чтобы узнать, тебе нужно всего лишь попробовать меня.

Девушка моментально оскалилась, но все же погасила раздражение, присущее настоящему вампиру. Она и так пошла на многое, чтобы данная встреча состоялась. Пошла на многое, чтобы задобрить волка, чей совет, как ей казалось, действительно был ей жизненно необходим. Сдержав эмоции и взяв их под контроль, девушка с достоинством произнесла:

– Я не попадусь на эту уловку, Ратибор. Чтобы попробовать тебя, как ты говоришь, мне придется убрать стену. А для этого должны быть действительно веские причины.

Белый волк даже не шелохнулся, он все еще держал руку перед ее глазами.

– Какие причины могут быть более вескими, чем причины, от которых зависит жизнь твоего волчонка? Эос. Ты знаешь меня много лет. Я дал слово защищать тебя, и я его сдержу до самой своей смерти. Ты не найдешь никого больше, ни в Вурде, ни в другом мире, кто бы был более надежным для тебя. Поверь, то, что ты узнаешь, попробовав меня – действительно откроет тебе глаза на многое.

– Сказать словами, конечно же, ты не можешь? – упрямо настояла на своем девушка, до конца не желая убирать стену.

Ульяна прекрасно знала, что как вампир, пусть и сильнейший в Вурде, нередко теряет самообладание во время кормления. Особенно, если не пьет кровь из нейтрального сосуда, как она привыкла это делать в замке, а напрямую из живого существа. Даже по прошествии многих лет, она все еще считалась молодым вампиром. Ее сила превышала ее опыт. Именно поэтому Кир и Верховный маг Серапион настаивали на том, чтобы она не пила никого живого. Те разы, когда она делала это – выпивала людей до последней капли.

– В моем волчьем роду было издревле принято делать, а не говорить. Хочешь узнать необходимую тебе правду – делай. Чего ты боишься, Ульяна? Ты сильнейшая в Вурде, если уж кому-то стоит боятся, так это мне.

– Это верно, Ратибор, – царственно ответила богиня. На ее лице не заиграла улыбка, мать Шагающих в другие миры и в самом деле боялась последствий своего опрометчивого решения.

Сейчас Вурд опустел. Кир был вынужден отправиться в ее мир на поиски Ждана. Его сейчас замещает она и второй ее сын, на груди которого лишь год назад неуверенно заполыхал Вензель Вурда. Но Драгомир ни в коем разе не сравнится с Киром ни в силе, ни в опыте. И не сможет остановить ее, чтобы она не решила сделать.

– Тебе стоит бояться, – вполголоса предупредила она. – Ты можешь погибнуть.

Белый волк улыбнулся за нее:

– Я не боюсь, Эос. Если моя сила нужна тебе – я готов ее отдать без остатка. Поверь, если предлагаю – уверен в своем решении. Ну же, решайся. Эти знания помогут тебе понять твоего сына.

Ратибор протянул свое широкое мужское запястье как можно ближе к ней. Девушка медлила. Еще несколько секунд. Если бы, как он говорил, у нее не было достаточно веских причин, она бы ни при каких обстоятельствах не отправилась на эту опасную встречу. Кир обязательно узнает об этом ее поступке и ничего хорошего после этого не ждет ни ее, ни весь род волков. Как бы то ни было, война, которую они завершили, научила Эос, что возможности надо использовать. У нее и вправду не было причин не доверять волку. Когда-то давно он уже доказал преданность. И нисколько не лукавил, заявляя, что никогда не предаст ее.

Ей было достаточно моргнуть, чтобы магическая стена между ними исчезла. Ратибор, этот огромных размеров волк в человеческом обличье, как будто бы выдохнул с облегчением. В лунном свете, оседавшем на мертвенно черной водной глади, она несколько раз взмахнула руками и плавно подплыла к нему. Мужчина не отводил от нее восторженного взгляда. Оказавшись рядом, девушка взялась одной рукой за его запястье, подтянула к себе и перед тем, как укусить, в последний раз посмотрела на него. Белый волк безмолвно кивнул, с жадностью окутывая ее голые плечи горячим волчьим взглядом. Он лишь успел заметить, как сверкнули белоснежные клыки из-под ее соблазнительной верхней губы, а уже через мгновение они прорвали его кожу.

Белый волк запрокинул голову назад и издал громкий, звериный вой. Это его заставила сделать далеко не боль, это была невероятная радость, заполнившая его сердце. Словно в ответ на его ликование, клыки молодой вампирши вонзились в его запястье еще сильнее, кровь из его жил потянулась в ее маленький ротик.

– Пей… пей, Ульяна, – он опалил хрипом ее волосы, опустив голову к ним, припав к ним горячими, сухими губами. Его ладонь под водой легла на обнаженный живот девушки и притянула ее к нему. – Пей, возьми все… Сколько тебе нужно.

Зная слабость Эос, когда та теряет управление над своими чувствами, волк был уверен, что она не остановится лишь из-за его объятий. Сила жажды для неуравновешенного вампира куда сильнее стыда или отвращения. А она не была простым вампиром. Эос отпрыск Антигона, Эос маг и метаморф, она словно сосуд, в котором прячется вся мощь самого Вурда, куда слабой девушке справиться с этим? Но он был рядом. Давно был рядом и в любую секунду был готов помочь. Поддержать. Ровно, как сейчас, когда чувствовал ее нежную плоть под своей ладонью. Ее прекрасное тело, кожу, тепло, которым оно наполнялось, пока Ульяна пила его.

Она еще сильнее вонзила в него свои клыки, Ратибор воспользовался этим, резко дернул рукой, тесно прижав к своему огромному обнаженному телу незащищенную ни ниткой одежды богиню. Мгновенно вместе с жаром, ударившим в его буйную голову, над головами этих двоих раздался пронзительный, оглушительный визг вампирского мыша! Зверь, соглядатай Владыки Вурда, опоздал.

Губы Белого волка ужи припали к округлому, бледному плечу Ульяны, торчавшему над водой, ровно так, как все его тело прижималось к ней под водной гладью.

– Люблю. Люблю тебя, Ульяна. Больше своей жизни. Больше…

Его крутые бедра касались ее маленьких, аккуратных ягодиц, сладкую линию которых не испортила даже сложная беременность и роды двоих наследных вампиров. Она все еще была также красива, все еще занимала все его мысли.

– Пей, – шептал в шелковые волосы у нее на затылке распаленный Ратибор, – пей, Ульяна. Выпей всю мою любовь. Ты будешь моей, ты станешь волчицей.

На этих словах вампирский мышь камнем бросился вниз, прямо им на головы. Летучая тварь, размером с грифа, могла бы с успехом пробить Белому волку голову, если бы не сиреневая волна неуправляемой магии, настолько неожиданно вырвавшаяся из богини, которую уже наполняла сила самого могущественного вервольфа. Мыша отшвырнуло в угольное небо, верхушки деревьев покачнулись, а на водной глади поднялись двухметровые волны.

Всю эту магическую бурю перекрыл победоносный волчий вой.

Глава 2

Наше время

Карелия, где-то в ста километрах от Петрозаводска

Олеся произнесла дословно все, что я ей написала на бумажке. К сожалению, эта записка, единственное, что мне разрешили ей оставить. В лечебнице для умалишенных даже подобная передача считается роскошью. Ведь Олеся заперта в особом отделении. Сюда не пускают никого. И если бы не мои постоянные просьбы и запросы, надоевшие всем до чертиков, даже мне запретили бы видиться с ней.

– Ты уверена, что мне это поможет?

На Олеську было страшно смотреть. Она сидела на худой кровати. С черным лицом, впалыми щеками и огромным животом, до родов осталось не более двух месяцев. Здесь это никого не волновало, ее положение не помешало санитарам завязать ей руки за спиной, надев на беременную смирительную рубаху.

– Должно помочь, – прошептала я, с опаской оглянувшись на входную дверь в ее палату, за которой дежурил санитар. – Это все, что могу для тебя сделать. Я… я не знаю, куда ее прилепить, чтобы ты могла видеть заговор перед глазами.

– Не надо прилеплять. Не надо, Лада. Я запомню, ты мне просто повтори еще раз.

– Хорошо.

Мне было невыносимо на нее смотреть. Моя одногодка, мы вместе росли в детском доме. Бедная, несчастная Олеся, оказалась в этом жутком месте. Ей было очень плохо. Местный врач мне шепнул, что он не уверен, доживет ли она до родов. По-хорошему, ее в больницу надо, но наша больница отказалась принимать буйную умалишенную. Поэтому и рожать ей придется здесь. Если доживет. Тощие ноги, почти кости, торчат из-под безразмерной рубашки. Из крохотного окошка с толстенной решеткой почти под потолком с трудом просачиваются сюда капли уличного света. Там уже совсем темно, а здесь специально вкрутили закрашенную лампочку. Ее покрыли темной краской, чтобы буйная Олеся лишний раз не паниковала – яркий свет вызывает у нее рецидивы. Это в этот момент она спокойно сидит на кровати и мерно пошатываясь взад и вперед, бормочет за мной слова заговора на здоровье. А если бы сейчас кто-то зашел и щелкнул выключателем, зажег верхний свет – Олеся бы вскочила с насеста и принялась, как это уже было не раз, пытаться себя убить или напасть на вошедшего и за неимением свободных рук, зубами разорвать его в клочья.

Мы вместе произнесли первую часть заговора. Я громче, Олеся тише, прикрыв веки и стараясь раз и навсегда запечатлеть в памяти то единственное, что могло ей помочь:

Я намеренно сделала паузу, подождала, пока она полушепотом, еле шевеля безжизненными губами, повторит текст. Затем продолжила:

– Запомнила?

– Запомнила. Буду повторять, пока не сдохну.

Я попыталась ее приободрить:

– Очень надеюсь, что этого не случится. Я долго искала этот заговор. Специально для тебя. Я нашла его в старой книге, которую купила на барахолке. Это даже не книга, а дневник неизвестной мне знахарки. Несколько заговоров из него мне уже помогли. Не мне, а… людям.

– Ты хорошая, Лада, – прошептала Олеся и даже в этой полутьме я заметила, как по ее щекам покатились слезы.

Обернувшись на дверь еще раз, я все-таки быстро присела и обняла девчонку.

– Леся, ты не переживай, я буду с тобой. Я бы приезжала чаще, но меня не пустят. Уже поговорила с заведующей Софьей Михайловной. Она обещала, что мне сообщат, когда ты начнешь рожать. Я сразу же, первым автобусом примчусь к тебе.

– Примчишься? – убито прошептала Олеська.

Ей даже нечем было вытереть мокрый от слез нос. Я достала бумажные салфетки из собственного кармана, вытащив одну из пачки, осторожно протерла ее лицо. Олеська смирно подставила мне его и ждала, пока не закончу.

– Мы здесь в глуши. Это сто километров, автобус два раза в день. Как ты примчишься?

– Олесь, делаю, что могу. Прости.

– Я понимаю. Понимаю, Лада. Спасибо тебе, что хоть ты не бросаешь. Остальные отказались. Рожу мальчишку – ты ему крестной станешь. Больше некому. Я рожу, успокоюсь, пройду реабилитацию и меня выпустят. Вернусь на свою квартиру, если ее еще не отняли и не заняли. Будем вместе его воспитывать. Ты для меня теперь единственный родной человек. Все остальные вокруг твари.