Последние дни "Лета"

Василий оторвался от работы, и вытирая руки ветошью, подошёл к Саше и Антону. Он участливо посмотрел в лицо вошедшего и теперь, Саша, глядя на Василия, издал тихий звук: «По…моги».

Дальше всё завертелось: присутствующие бросили работу, мужчины отправили Сашу в комнату отдыха, где он прилёг на диван. Кто-то вызвал скорую помощь, но врачи долго не ехали. В течении двух часов работники по очереди звонили и вызывали медиков, но диспетчер в трубке лишь отвечала: «Ждите, много вызовов». В это время мужчины пытались работать, по очереди проверяя, как себя чувствует Саша. Благо, Стас ещё не приехал. Домой отправлять болезненного парня никто не решался – так он плохо выглядел, что казалось, вот-вот рухнет на землю и не встанет.

— Мужики, Сане всё хуже, — заметил Василий, после очередной проверки «пациента» в комнате отдыха. — Может, сами его в больничку отвезём?

— Может, домой его отправим и пусть сам разбирается? — первым предложил Антон мысль, которая у многих вертелась на языке.

— Да не по-человечески это, что ли…

С улицы раздался звук трения шин об асфальт, а через минуту в автомастерскую зашёл Станислав. Он только приехал и хотел распорядится о разгрузке шин, как увидел, что ни один из работников не занят делом. Четверо стояли скучковавшись в центре мастерской и переговаривались. Самый пожилой из работников, Геннадий, сидел у порога и томно курил. Чаще всего, увидев начальника, Геннадий тут же тушил сигарету, так как по негласному правилу он мог продолжать свой ритуал только если вся работа была сделана. Но сейчас, окинув взглядом машины, Станислав убедился, что работа не закончена. Только двое работников лениво протирали фары, но даже со стороны было ясно, что они больше болтают.

— Чего вы тут собрались? — непонимающе спросил Станислав.

Он редко разговаривал спокойно, чаще его голос был высокомерным и чуть повизгивающим. Стас полагал, что, являясь начальником автомастерской в промзоне, он к тому же и благодетель, без которого мужики сидели без работы. Но сейчас он и вправду не понимал, что происходит.

— Сашка пришёл, — первым заговорил Паша, и отбросил тряпку в сторону.

— Сашка? Справку принёс? — Станислав снял чистую рубашку, оставаясь в майке. — А где он?

— Ему хуже, — ответил Василий. — Думаем, надо в больницу его везти.

— А чего он пришёл? — лицо Станислава тут же покраснело, а голос поднялся на тон выше, от чего последующие фразы прозвучали совсем по-детски: — Я же ему сказал! Я же просил!

Будто ответом на его крик, из комнаты отдыха раздался дикий вой, такой, что у мужчин заложило уши. Начальник автомастерской застыл в изумлении глядя в сторону закрытой двери. С его губ сорвалось грязное словцо, выражающее неподдельный ужас от услышанного.

— Это что ещё за…? — пробормотал он, не решаясь сдвинуться с места.

Антон, мужчина средних лет, первым решился посмотреть, что произошло и вбежал в комнату. Никто не последовал за ним, но спустя пару секунд Антон выскочил оттуда, громко ругаясь матом и прижимая ладонь к голове. Сквозь пальцы к его локтю текла кровь, капая на пол.

— Этот урод мне ухо откусил! — взвыл Антон, оставив дверь комнаты нараспашку.

— Это бешенство! — заорал Денис, работавший в автомастерской всего месяц. — Он рассказывал, что его крыса укусила!

— Или психоз! — вмешался Геннадий, без спешки потушив окурок о землю. —Поговаривали, ему жена изменила…

— Звоните в скорую! — Стас схватил первую попавшуюся тряпку, намереваясь приложить её к голове Антона, но увидев кровотечение, лишь протянул её сотруднику.

Пока некоторые снова начали звонить в скорую, а Паша помогал Антону расположится на шинах, сброшенных в сторону, Василий следующим подошёл к комнате, чтобы проверить Сашу. Он заглянул внутрь, не переступая порог. Ему хватило двух секунд, оценить обстановку и тогда схватив ручку двери, он с грохотом захлопнул хлипкое полотно.

— Вот это трындец! — крикнул Василий. — Ключ дайте!

— Какой ключ? — уточнил Денис.

— От комнаты! Закрыть его надо! — Василий тут же забыл о гуманности. — Он на меня хотел наброситься! Рот весь в крови, и кажется, он жевал…

Василий, продолжая держаться за дверную ручку, обернулся на Антона, который в это время показывал голову Павлу. Станислав стоял в стороне, зажимая рот ладонью. Начальник теперь побледнел и казалось, его сейчас вытошнит. В Антону и Паше приблизился Геннадий и заглянул в рану на голове мужчины.

— Ай, подумаешь, — махнул рукой Геннадий, посмотрев на Антона. — Половины уха нет. Ничего страшного. Это не самое важное для мужика.

— Ключ! — напомнил Василий.

Он крепко держал дверь, хотя с той стороны не было попыток открыть её. Во всей суете никто не заметил, как в комнате отдыха наступила тишина. Станислав, признавшись, что ему плохо, ушёл в свою коморку, откуда вскоре раздались звуки, подтверждающие, что завтрак покинул желудок.

Спустя полчаса всё же приехала карета скорой помощи. Медики внутри машины были уставшие и недовольные. Вместе с фельдшером уже были санитары психиатрической бригады, будто уже было известно, что есть кто-то буйный. Фельдшер скорой помощи обработала рану Антона, и предложила ему поехать в больницу, чтобы наложить швы. Во время обработки, медработник в синем костюме пояснила, что в городе будто с ума все посходили. Она рассказала, что в аптечке уже закончились сильные успокоительные, предназначенные для агрессивных пациентов, а машин скоро помощи не хватает и придётся везти двух пациентов по разным больницам в одной «скорой». В это время, двое крупных санитаров схватили с обеих сторон обезумевшего Сашу.

— Этот такой же, — на ходу сказал один из санитаров фельдшеру, таща Сашу к машине.

Когда Сашу зафиксировали к носилкам, а в противоположной стороне от носилок посадили Антона, их повезли в больницу, заранее дав указание, чтобы работники сообщили их семьям об этом инциденте. Мужчины остались в автомастерской одни, предполагая, что начальник больше не выйдет из своего кабинета.

Работа дальше не шла. Мужчины нервно курили, и обсуждали произошедшее. Тем временем, Паша вышел на улицу и осмотревшись по сторонам, убедился, что его никто не видит. Он поднял тент и закинул в кузов тёмно-синего пикапа свои рабочие инструменты. Это были его личные вещи, и как правило, он оставлял их в автомастерской, но в этот раз интуиция подсказала ему, что нужно забрать их.

— Ну что, мужики… — робко начал Василий, вечно желавший отлынивать от работы.

— Даже не думай, — строго одёрнул его Геннадий. — Две тачки дочиним, и по домам. Паша, а ты куда собрался?

— До магазина съезжу, и вернусь, — соврал Паша.

Он не собирался сегодня возвращаться, но коллегам было ни к чему об этом знать. В конце концов, подумал Паша, каждый сам за себя, а начинать панику он не хотел.

— Сигареты захвати, — бросил ему Геннадий. — Я деньги тебе отдам как разменяю.

— Ладно, — согласился Паша.

Павел сел в машину и перевёл дыхание. Все эти дни он видел новости, которые заполонили весь эфир. Только вот никто ещё не показывал таких людей. И Саша, по мнению Павла, не был похож на сумасшедшего или пьяного, или ещё какого… Саша был болен, и что-то подсказывало Паше, что это необратимо.

Мужчина повернул ключ зажигания, и после того, как мотор зарычал, он направился дальше от мастерской. Выезжая с промзоны, первым делом он позвонил родителям, но трубку никто не поднимал. Паша то и дело набирал номер то матери, то отца, но с каждым гудком в душу закрадывались опасения. Сейчас он жалел, что не виделся с родителями несколько месяцев, а последний телефонный звонок матери был неделю назад.

Мимо, по дороге, проносились кареты скорой помощи и полицейские автомобили с включенными маячками. То и дело через рупор проносилось требование сместится вправо, чтобы освободить дорогу. В другой день, Паша уже свернул бы на объездную улицу, чтобы не стоять в пробках, но сейчас все его мысли были заняты тем, что он увидел. Перед глазами стоял серый Саша и окровавленный Антон. Паша вёл машину автоматически, по знакомой дороге, не пытаясь обдумать другой путь. До родительского дома было ехать около часа.

Павел Ковалёв, второй ребёнок в семье простого рабочего и медсестры, не любил возвращаться в отчий дом. В отличии от своего старшего брата, Евгения, он был плохим сыном – бунтарь, который спорил с отцом, расстраивал мать и с самого детства был тем мальчиком, на фоне которого Евгений Ковалёв выигрышно выделялся.

Между братьями была разница в возрасте почти в одиннадцать лет. Евгений рос тихим послушным сыном, с первого класса – отличник, а позже краснодипломник. Будучи юношей, он читал книжки и не создавал проблем родителям. Евгений без особых препятствий поступил в университет, закончил его с лёгкостью и стал рядовым инженером. Но долго он на одной позиции не задерживался и вскоре стал подниматься по карьерной лестнице, перепрыгивая ступеньки, после чего занял кресло заместителя начальника. Это факт особо заставлял родителей гордиться старшим сыном. В студенческие годы Евгений встретил свою будущую жену – Веронику, утончённую девушку с высоким чувством прекрасного из приличной семьи, и долго думая, после трёх лет отношений, сделал ей предложение. Родители, друзья и близкие знакомые радостно гуляли на их свадьбе, но уже тогда, на свадьбе, Паша был единственным гостем, который знал, что брата поторопило неожиданное событие. Не случись незапланированной беременности – возможно, Евгений ещё дольше думал бы, достойна ли Вероника быть его женой.

Тем временем, Паша, который родился в семье Ковалёвых, когда брат Евгений перешёл в пятый класс, рос непоседливым мальчишкой, чья наглость и характер повергали учительниц в тихий ужас. Помня, каким прилежным был старший мальчик, они ожидали такого же послушания от младшего. Но Паша был другим. Его детство и юность были наполнены прогулами школьных уроков, драками со сверстниками и постоянными влюблённостями в девчонок, которым нужно было его внимание. Паша, делавший упор на физическую силу и харизму, рос с крепким чувством того, что сам знает, что есть хорошо, а что плохо, что он сам себе указ и никто не может помыкать им, как старшим братом. Ко всему прочему брата он считал «зубрилой». Окончив девять классов, Паша поступил в техникум, где получил рабочую профессию. «Ну, хоть так, не пропадёшь» — смиренно согласился его отец, проработавший всю жизнь руками и желавший сыновьям не такой судьбы, какая была у него самого.

Последний раз, когда Павел виделся с родителями, а было это несколько месяцев назад, в семье снова разгорелся спор. Родители в очередной раз стали отчитывать младшего сына за образ жизни, за то, что он никак не остепениться и занимается какими-то глупостями.

— Ну да, в семье не без урода, — хмыкнул в том разговоре Паша.

— Павел, мы с матерью тебе всё! А ты… — отец с досадой махнул рукой.

— Да знаю я это, пап!

— Ты неблагодарный! — в разговор встряла мать. — Всегда был сам себе на уме, даже не думал, что о нас говорят соседи!

— Вот уж на соседей мне больше всего… — Паша хотел выругаться, но вовремя прикусил язык.

— Вот Женька… — мать начала свои вечные причитания, пока отец хмурил брови.

— Женька это, Женька то… — Паша перебил её, скривив лицо. — Женька самый лучший, это я тоже знаю. Мам, пап, я поеду. Надоели мне эти разговоры.

Последнюю фразу он уже крикнул им из коридора, натягивая кроссовки. Не успел он выйти, как мать появилась на пороге гостиной.

— Сын, возьми собой, — мать вышла в прихожую, протягивая свёрток бумажных полотенец, с проступающими маслянистыми пятнами, в прозрачном пакете. — Думала пообедаем, по-семейному…

— Не хочу, — буркнул Паша, открывая дверь.

— Павел! — мать схватила его за рукав кожаной куртки.

Паша обернулся. Он посмотрел на мать, в глазах которой стояли слёзы.

Он не хотел её расстраивать. Она уж точно не была виновата, что у него всё сложилось не так, как у Евгения. Паша принял из рук матери еду, и сунув свёрток в карман куртки, застегнул молнию. После чего поцеловал мать в щёку.

— Прости меня.

— Приезжай к нам почаще. Я по тебе скучаю.

— Ладно, — Паша вышел во двор родительского участка.

Отец так и не вышел с ним попрощаться. И его как раз Паша понимал – он бы сам не вышел попрощаться с человеком, доводящим его до белого каления. Мать встала на пороге и только сейчас заметила, то, что пугало её в самых страшных снах.

— Что это? — ахнула она, прижимая ладонь к губам.

За воротами её дома стояла причина того, что сын экономил последние года, его давняя мечта - новый мотоцикл. Женщина с ужасом смотрела на технику, надеясь до последнего, что это не Паши.

— Байк, — коротко ответил Паша, усаживаясь на него сверху.

— Ты с ума сошёл? Убиться хочешь?! — воскликнула мать.

— Так, мама, не начинай, — распорядился Паша.

Он надел на голову шлем и заведя мотоцикл, еще раз посмотрел на мать. Она так и стояла у порога, прижав ладони к губам. Понимая, что оставаться нельзя, что если сейчас заговорить, то начнётся новая волна споров, Паша махнул матери рукой на прощание и через пару секунд скрылся за поворотом, оставив её в недоумении.

Когда Паша прибыл к дому родителей в старом дачном посёлке, он бросил пикап на обочине дороги, даже не блокируя двери. На улице стояла тишина, только где-то неподалёку открытая калитка билась об ворота от дуновения ветра. Паша прошёл вдоль забора и приблизившись к родительскому дому, прошёл в глубь участка. Первым делом он направился в теплицу, где на гвоздике должны были висеть запасные ключи от дома, но ключей не было. Паша просмотрел землю под гвоздиком, затем осмотрел уличную веранду. Нигде не было ключей. Тогда он решил стучать в двери, но приближаясь к дому, заметил движение в окне.

Мать и отец Паши стояли у окна, проводя пальцами по стеклу. Они видели сына, но не узнавали его. Они выглядели также, как заболевший Сашка, даже несколько хуже: с серой кожей, резко похудевшие, а стекло перед их лицами было испачкано слюнями. Паша застыл на месте, смотря перед собой. Его мать била кулаком по стеклу. У неё на плече зияла рванная рана, а её одежда была испачкана в бурых пятнах. Рядом с ней стоял отец. Он то и дело мотал головой, от чего из его рта вылетали капли слюны, опускавшиеся на стекло. Руки отца, прижатые к стеклу, тоже были ранены.

Паша подошёл ближе к окну и приглядевшись, увидел на шее отца веревочку, на которой вместо кулона висели запасные ключи. Теперь он понял, что его родители всё знали и забрали ключи, чтобы ни один из сыновей не попал в дом.

К горлу подступил комок, и Паша сплюнул на землю, чтобы чувство тошноты не мучало его. Отойдя от окна на несколько шагов, он набрал номер брата. Пока Паша ждал ответ, он повернулся спиной к окну, но шум кулаков по стеклу не давал покоя, и он то и дело оглядывался.

— Слушаю, — Женя поднял трубку.

— Жень, — голос Паши был ровный, будто он не смотрел сейчас на раненых родителей. — Я сейчас у родителей. Дверь заперта, ключа на месте нет, но ключ у отца. В окно вижу – они внутри. Серые, слюни пускают. У мамы рана на плече, у отца - руки. Отец ключ повесил на себя, чтобы мы не зашли. У меня на работе один раненный напал на другого.

Паша услышал тяжелый вздох в трубке.

— Я тебя понял… — голос Евгения дрогнул на секунду, но тут же вернулся в спокойный тембр. — У нас тут похожая картина: Борис, сосед, судя по всему, стал таким же… Только его уже скорая забрала в больницу. Пашка, приезжай ко мне, здесь безопаснее, чем в твоей квартире, — внезапно предложил Евгений.

— Я должен забрать Мишу и Иру. И Роме надо позвонить.

Паша помнил о тех, кто были ему ближе брата – о своих друзьях. С Мишей и Ромой он жил в одном дворе, когда семья Ковалёвых ещё жила в городе. Они были сверстниками, и несмотря на то, что мальчишки были разными, их связывало много общих событий. Ира же была женой Миши, и она быстро влилась в компанию.

Евгений в очередной раз тяжело вздохнул, и Паша понял по этому вздоху, что брат закатил глаза. Уж кого-кого, а друзей Паши он не очень приветствовал. Не потому, что они были плохими людьми, а потому что такие приличные люди как они выбрали дружить с Пашей. Родственников не выбирают, это известно, но Паша то им не семья…

— Забирай их и приезжай, — предложил Евгений. — Места на всех хватит.

— Ладно, жди. Спасибо.

Паша не был удивлён. Женя всегда был такой сдержанный, ничего его не трогало. Весь в своих планах, вёл какие-то списки, его как не спроси – он всегда знал, что будет делать на выходных, в календаре вёл график работы, Костю к врачу за месяц записывал, будто знал когда ребёнок будет болеть. И сейчас он был такой немногословный, вроде как, всё уже знал.

Мужчина пошёл к машине. Закрывая калитку, он только сейчас увидел лежащий на земле клочок бумаги. Он поднял его и стал читать: «Дети, к нам не заходите! Мы забрали ключ. На нас напали соседи, теперь они где-то здесь. Не стали вам звонить, чтобы вы сюда не неслись. Уезжайте! Мы вас любим!». Паша посмотрел по сторонам, затем перечитал записку ещё раз.

Сжимая в руке обрывок листа, он вернулся к машине, сел в пикап и схватился за руль. Паша уставился на пустынную дорогу перед собой. Мысли крутились в голове: Саша, напавший на Антона. Родители, запертые в доме. Записка, в которой было написано, что соседи напали. Он посмотрел ещё раз на бумагу, которую всё ещё сжимал в руках. Сашу укусила крыса. Саша укусил Антона за ухо. На родителей напали соседи.

Слёзы потекли по его щекам. Здесь, в машине, его никто не видел, и он дал волю своим чувствам. Павел точно понимал: родителей больше нет. То, что он сейчас увидел в окне старого дома – не его родители. Оболочки, существа, мертвецы, назови, как угодно, но это были не его мама и папа.

Он не знал сколько времени просидел так, глядя перед собой и утирая скупые слёзы. В голове он прокручивал последнюю их встречу. Он даже не помнил, из-за чего начался тот конфликт, но помнил, что сбежал от разговора, лишь бы не слушать родителей. Сейчас ему было неимоверно стыдно. Из раздумий его вырвал звук пришедшего сообщения. Он взял телефон, увидел несколько пропущенных звонков с работы и сообщение от Дениса: «Ты где?». Паша поставил телефон на подставку на приборной панели и снова завёл пикап, медленно разворачиваясь, чтобы вернуться в город. Сейчас нужно было действовать: снять все деньги с карты и закупить продукты. А еще нужно было заполнить полный бак на машину и байк. И позвонить ребятам.

По пути он набрал Мишу, лучшего друга:

— Ты на громкой связи. Говори, — судя по тону, Миша тоже был за рулём.

—Что-то происходит, — бросил Паша, не вдаваясь в подробности.

Он был уверен, что Миша поймёт о чём речь.

— Даже поучаствовали, — Ира откликнулась в телефоне, — у нас тут такое произошло…

— У нас на работе тоже, — перебил её Паша. — А сейчас я еду от родителей. Они такие же теперь. Значит так, собирайте вещи. Я заеду за вами и поедем к Женьке за город. Оттуда будем решать, что дальше делать.

— Договорились, — быстро согласился Миша. — Ты звони Роме.

— Ладно.

Он положил трубку. На удивление, Миша даже не стал советоваться с Ирой. Видимо, дела были плохи и друзья, работавшие в больнице, знали это лучше, чем он.