Последние дни "Лета"

— Да, но… — Миша хотел заметить, что это вовсе не собачьи укусы на руках мальчика, но в этот момент заведующая оторвала взгляд и посмотрела на него.

— Отец пациента рассказал, что несколько дней назад он и его жена были укушены сворой уличных собак, — произнесла она шёпотом, глядя Мише в глаза. — Они побывали в травмпункте, их раны обработали и отпустили домой. А сегодня утром, пока он перевязывал свою рану в ванной, случилось это… Отец оставил мальчика с матерью, и она напала на сына.

— А у него рана от укуса собаки? — Миша кивнул в сторону отца.

— Утверждает, что да. Но от осмотра отказывается, — сказала хирург, а затем махнула головой в сторону полицейского. — А теперь вот, полиция здесь. Очередной ребёнок пострадал. Будут разбирательства.

Миша замолчал. Врач, осматривающий ребенка, стал спрашивать у полицейского, когда можно будет госпитализировать пациента в отделение. Заведующая хирургического отделения тоже смотрела на них, слушая разговор.

— Что от меня требуется? — спросил Миша.

Женщина немного подумала, а затем обернулась к нему и приблизившись, заговорила едва слышно:

— Необходимо обеспечить безопасность детей в вашем отделении. И быть готовым к любому повороту событий.

Миша на секунду застыл, а потом ответил ей так же едва слышно:

— Вам что-то известно?

В этот момент к ним обернулась медсестра, стоявшая до этого неподвижно. По взгляду девушки было понятно, что она подслушивала разговор. Заведующая обернулась на неё, шикнула, чтобы та занялась работой и снова повернулась к Мише. Она только хотела сказать, какие слухи слышала всего час назад, как их внимание снова отвлекли. Отец мальчика перестал качаться и застыл, уставившись взглядом в пол. Хирург, проводящий осмотр, намеревался готовить пациента к транспортировке, но также отвлёкся на отца.

С кончика подбородка мужчины упала капля мутной жидкости на чистый вымытый пол. Затем вторая, третья. И вот уже тонкая струйка слюны непрерывно текла из полуоткрытого рта. Раздался тихий хрип.

Врач и медсёстры одновременно оглянулись на заведующую хирургического отделения.

— Мужчина? — женщина подошла к отцу пациента и положила руку ему на плечо. —Мужчина, как себя чувствуете? Посмотрите на меня! — её голос был жёстким, профессиональным.

Отец пациента поднял лицо по приказу хирурга. Его кожа была серо-землистого цвета, по подбородку текла слюна, а глаза - мутные, словно их накрыли полиэтиленовой плёнкой. Он издал звук, похожий на тихий скулёж, а затем прохрипел: «Жена…так…же». После этого снова раздался хрип, как будто в лёгких не хватало воздуха.

— Он паникует, — предположил врач, застывший возле мальчика.

Заведующая попыталась успокоить мужчину. Она растирала его плечо ладонью, и наклонившись к нему, уверяла, что в этой ситуации разберутся, а его сын поправиться. Она говорила, что мужчине не стоит сомневаться в возможностях врачей и что она возьмёт этот случай под личный контроль. Отец пациента затих. И в тот момент, когда казалось, что он успокоился, когда снова наступила тишина и врач, проводивший осмотр, наконец потребовал дать ему возможность приступить к госпитализации ребёнка, случилось неожиданное. Заведующая хотела убрать руку с плеча мужчины, но как только её пальцы оторвались от ткани его футболки, мужчина схватил больной рукой кисть врача и спустя доли секунды резко укусил её за ладонь.

—Ай! — только и вскрикнула женщина, одёргивая руку в сторону.

Она сделала шаг назад и посмотрела на ладонь: рванная рана, из которой быстро текла кровь. Рана была такой глубокой, что из-за крови не было видно какие структуры задеты. Женщина быстрым движением схватила бинты с процедурного столика и принялась самостоятельно забинтовывать ладонь для остановки кровотечения. Рядом с ней тут же оказался полицейский.

— Не двигаться, — приказал он мужчине, доставая табельное оружие из кобуры.

Заведующая, обматывая кисть слоем бинтов, подняла глаза на укусившего её мужчину. Она, чувствуя пульсирующую боль в руке, хотела что-то сказать, закричать, но взгляд безжизненных глаз, который буравил её, поверг в ещё больший ужас. Мужчина поднялся на ноги и теперь он стояли так близко, что женщина чувствовала зловонное дыхание, которого ранее не было.

Миша сделал шаг вперёд, намереваясь помочь коллеге, но столкнулся с медсестрой, делавшей шаг назад, подальше от происходящего.

— Сядьте обратно, — приказал полицейский мужчине. — Доктор, отойдите!

Последняя фраза была адресована заведующей хирургии. Но никто не успел ни выполнить приказ, ни сориентироваться в обстановке. Отец пациента, внезапно для всех, игнорируя полицейского, стоявшего рядом с женщиной, набросился на неё. Он повалил врача на землю и снова укусил, на этот раз в шею. Врач истошно закричала от боли. Её руки сжимали плечи нападавшего, и она пыталась его оттолкнуть, но казалось, что всё это бессмысленно, будто толкала она стену, а не живого человека.

Вокруг всё мгновенно всколыхнулось: полицейский направил пистолет на мужчину, стал кричать, чтобы тот прекратил и лёг лицом в пол. Хирург, осматривающий ребёнка и требовавший, чтобы ему не мешали, схватил маленького пациента, передал его в руки медсестре и распорядился, чтобы она несла его в отделение хирургии, где ему помогут.

— Быстро уноси его. Найди палату и позаботься.

Медсестра, подхватив тощего мальчишку, тяжело вздохнула, но ухватив ребёнка покрепче, выбежала из палаты. Другая медсестра, которая до этого пыталась отойти в сторону, молодая девушка, только закончившая училище, бросилась на помощь своей начальнице. Она обогнула полицейского и оказавшись сзади нападающего, ухватилась за ворот его футболки и потянула на себя. Медсестра закричала что было мощи в её тоненьком тельце, чтобы он немедленно прекратил. В тот же момент, мужчина поддался рывку и обернувшись, переключился на медсестру. Он, не поднимаясь на ноги вцепился зубами ей в живот, и теперь вторая женщина в этом кабинете закричала.

Миша не успел ничего сделать, как в помещение стали забегать медработники, привлекаемые криками пострадавших и полицейского, который продолжал требовать повиновения. Люди набивались в маленькую комнату как посетители магазина в день распродажи, толкая друг друга и пытаясь разглядеть, что же делается в том углу помещения.

В конце концов, Миша, вытесняемый зрителями, стал пятиться назад и что-то в нём переключилось. Он сразу понял, что женщинам больше не помочь, а медработников в палате стало так много, что без него точно обойдутся. Выбравшись в общий коридор, он быстрым взглядом обвёл пациентов, прибывающих самостоятельно или на каретах скорой помощи: дети и их родители были с рванными ранами, прижимали к себе повязки, многие были бледными. Кто-то кричал и плакал, кто-то из родителей прижимал к себе малышей, пытаясь их успокоить. Одна из администраторов регистратуры вытирала испарину со лба перевязанной рукой. Медсестра неподалёку от неё рассказывала другой, как накануне её укусила уличная кошка и пришлось ставить антирабическую вакцину.

Миша, стараясь не привлекать внимания, пошёл быстрым шагом прочь из приёмного покоя. Спустя пару секунд, как он выбрался из комнаты осмотра, там раздался выстрел. Посетители вскочили со своих мест и прижимая детей к себе, стали переглядываться, не понимая, что происходит. Администраторы регистратуры о чём-то переговорили и тут же принялись отгонять людей от кабинета, предлагая им расположится на сидениях.

— Там сотрудник органов правопорядка! — донеслось до ушей Миши, когда он уходил из приёмного отделения. — Там полиция! Не о чем беспокоиться…

Но говорившую администратора прервали: из помещения выбежали все те, кто там находился и с криками стали бежать в разные стороны.

Миша, оглянувшись напоследок, увидел бросившихся в рассыпную людей и ускорился. Он шёл так быстро, что вскоре понял, что перескакивает через ступеньку по лестнице. Поднявшись на четвёртый этаж отделения терапии, Миша зашагал по длинным коридорам, где за каждым поворотом была обычная больничная жизнь: медсёстры выполняли перевязки, санитарка катила тележку с бельём, дети в палатах играли, родители общались с врачами… Они все ещё не знали, что в приёмном покое уже начался хаос. Он отчеканивал каждый свой шаг, пытаясь идти, а не бежать, и даже не задумывался о том, чтобы предупредить остальных, ведь знал, что ему не поверят.

Миша влетел в ординаторскую, где ещё три врача пили чай, уставившись в мониторы компьютеров и бумаги на столе. Они оформляли документацию, перекидываясь друг с другом новостями и планами на выходные. Когда Миша влетел в помещение, они все обернулись на него.

— Миша, ты чего? — спросил молодой врач с козлиной бородкой.

— Там… — сейчас Миша почувствовал, как одышка накатила, и он не может вдохнуть полной грудью, — там… внизу…

Миша махнул рукой в сторону, показывая, что ему нужно отдышаться. Вместо того, чтобы рассказать о произошедшем, он вытащил телефон из кармана медицинского халата, и дрожащими руками набрал номер Иры. Она на тот момент уже второй месяц как работала в детской инфекционной больнице, находящейся в нескольких кварталах от его места работы. Один гудок, второй, третий… Ира не отвечала.

— О, муж пишет, — сказала одна из врачей, чей супруг работал в другой больнице, во взрослой реанимации. — У них полицию вызвали, какой-то сумасшедший встал, снял с себя все катетеры и датчики, а потом вцепился в соседа, рядом лежащего. Дурдом какой-то.

Женщина небрежно бросила телефон на стол и продолжила заполнять бумаги.

Миша второй раз набрал номер Иры, снова шли гудки. Миша уже начал терять самообладание, как вдруг на том конце послышался щелчок, и Ира ответила. Девушка, без всяких приветствий, заговорила быстро и шёпотом:

— Миша, я закрылась в ординаторской. Здесь такое! Здесь…

— Я знаю. Ты можешь выйти? — перебил он жену.

— Нет. Сюда везли всех: и взрослых, и детей. Во взрослой инфекции мест уже нет. Миша, они бегают по коридорам, нападают, везде кровь. Все мои коллеги уже ранены, мне кажется... они уже не живы после таких травм…

— Ты?

Миша почувствовал, как всё его нутро сжимается. Одна мысль, что Ира может быть ранена, заставила его мгновенно покрыться испариной, а горло сжало невидимой крепкой рукой.

— Со мной всё нормально, — прошептала Ира. — Но я не смогу выйти отсюда. Я думаю…

— Не выходи! Я сейчас еду! Третий этаж?

— Да. Жду. Береги себя.

Миша выключил телефон и сжимая телефон в руке, посмотрел на коллег. Двое мужчин и одна женщина недоумевающе посмотрели на Мишу, ожидая разъяснений.

— Нам нужно закрыть отделение, — решительно сказал Миша.

— Михаил Александрович, да что вы городите? — спросил коллега, сидевший у окна, Егор.

Миша посмотрел на его округлое лицо с наглой ухмылкой. Выдохнул, а затем стал бросать свои вещи в рюкзак. Он складывал повседневную одежду внутрь, и решил только сменить обувь, чтобы не передвигаться в медицинских тапках. Пока он собирался, он кратко рассказал, что видел в приёмной их больницы, и что ему рассказала Ира. Все трое смотрели на него, не веря ни единому слову. Егор, сидевший у окна, замотал головой и всё так же усмехаясь, спросил:

— Кому-то пора в отпуск?

Раздался звук входящих сообщений. Врач, чей муж писал ранее, улыбаясь взяла телефон в руки, и уставилась в экран. Спустя несколько секунд она изменилась в лице, читая пришедшие сообщения. Она, ничего не говоря, тут же вслед за Мишей вскочила, и не обращая внимание на мужчин в помещении, стала переодеваться, бросая одежду на пол. Растерянные коллеги даже не отвернулись, увидев коллегу в белье – её действия были совершенно неожиданными и ранее она так себя не вела.

— Ольга Владимировна? — к ней обратился врач с козлиной бородкой.

— Мы им не поможем, — Ольга отрезала. — Уже не поможем. Я иду к главврачу и говорю о необходимой эвакуации, но задерживаться здесь я не планирую.

— Но, это же…

Ольга Владимировна протянула врачу свой телефон, на котором было видео, откуда доносились крики и звуки борьбы.

— Смотрите, Аркадий, просто смотрите. Вы считаете, мы сможем здесь помочь? Нам надо спасать себя и свои семьи. Я должна ехать за ребёнком в сад. Мужу пришло сообщение от старшего сына, что во дворе кто-то напал на мальчишек. Просто…

Она не успела закончить монолог, как её речь была прервана криком. Миша приоткрыл дверь и выглянул. По коридору бежал охранник, едва переставляя свои ноги. Он держался рукой за бок, из которого текла кровь. Мужчина, сжимая свою рану, кричал во всю глотку:

— Эвакуация! Это не шутка, эвакуация!

Тут же раздалась сирена, оповещающая о необходимости покинуть палаты. Открылись двери, и в коридоры стали выглядывать заинтересованные лица детей. Никто не плакал, только старшие ребята перекрывали выход младшим.

— Дети, дети! — охранник стал зазывать ребят. — Не паникуйте! Нужно выйти на улицу, за вами уже едут. Помощь скоро будет…

Миша прикрыл дверь и обернулся. Аркадий, врач с козлиной бородкой, тоже принялся переодеваться, а последний доктор всё ещё не веря смотрел на них.

— Что там? — Ольга Владимировна одёрнула майку и схватила сумочку, готовая бежать.

Миша снова выглянул в коридор. Дети стояли всё так же в дверях, боясь поверить незнакомому дяде-охраннику. Только двое подростков вышли в коридор и пытались понять, что же всё-таки происходит.

Миша понял, что дети не сдвинуться с места. А ещё он не видел ни одной медсестры, никого, кого дети знали бы и могли довериться. Он быстро проверил свои вещи и надев рюкзак, решительно заявил:

— Детей нужно эвакуировать, пока не стало поздно.

И отодвинув свои планы спасать жену, он шагнул в коридор. Охранник оглянулся на него и выдохнув, запричитал:

— Слава Богу, здесь кто-то есть! Там, на первом этаже…

— Я знаю, — Миша поднял руку, призывая мужчину замолчать.

Затем он осмотрел вышедших детей и предвидя, надвигающуюся панику от пациентов, сжал кулаки, ища подходящие слова. Он пригладил свою бороду, готовясь заговорить. Но помощь пришла откуда не было ожидаемо: рядом с ним оказался коллега, тот самый, который ухмылялся и смеялся над словами Миши.

— Куда вести детей? — басом спросил Егор, обращаясь к охраннику.

Охранник махнул рукой в сторону эвакуационных лестниц.

— Первый этаж весь… — он не нашёл подходящего слова. — Там все ранены. И несколько этих… уродов.

Егор кивнул. Он обернулся к детям и громко, но без паники заговорил:

— Попрошу всех встать парами. Возьмитесь за руки и спокойно двигайтесь за кем-нибудь из нас, — и с этими словами он положил руку на плечо Миши. — Не бойтесь, не плачьте и не кричите.

Дети стали оглядываться друг на друга. Никто не решался первым выйти.

— Ну же, — поторопила детей Ольга Владимировна, оказавшаяся рядом с коллегами. — Скоро за вами приедут родители, но сюда она не смогут прийти.

Миша посмотрел на коллегу. Руки женщины дрожали, и она сцепила пальцы, надеясь унять тревогу. Миша понимал, что она спешит. Ей нужно было забрать своего ребёнка из детского сада, но сейчас эта женщина пыталась не поддаться панике, надеясь, что о её ребёнке позаботиться другой взрослый.

Двое подростков, стоящих рядом с охранником, взяли ситуацию под свой контроль. Один из них, парень шестнадцати лет, стал раздавать указания и ставить детей парами, а его друг начал успокаивать малышей, которые всё же начали плакать. Эти двое подростков справились с тем, что не смогли сделать взрослые.

— Сколько детей в отделении? — спросил Егор.

Врачи переглянулись. Никто не знал, сколько прямо сейчас было в отделении детей. Но их отвлекла открывающаяся дверь – из палаты, где лежали совсем маленькие дети, вышли две медсестры. Одна из них, та, что была старше, держала на руках двух малышей. Следовавшая за ней молоденькая девушка, прижимала к себе ребёнка, посадив его на своё предплечье, а в другой руке сжимала стойку для инфузионных систем, заполненную флаконами и пакетами с лекарственными растворами.

— Даша, сколько детей в отделении? — спросил Егор, обращаясь к медсестре с двумя детьми на руках.

Она, проходя мимо него, устало ответила:

— Эти трое не смогут сами идти. Ещё девятнадцать человек могут сами спускаться по лестнице.

И в тот момент, как врачи решили пересчитать детей и спокойно эвакуироваться под вой стихающей сирены, в конце коридора раздался грохот. Миша, врачи и охранник посмотрели вдаль. Медсёстры, выносящие детей, тоже оглянулись. Там, в стеклянные двери ударилось тело. Движения человека были резкими. Он мотал головой из стороны в стороны, и на стеклянные двери полетели капли крови и слюны. Человек ещё раз влетел в дверь, но она лишь немного поддалась.

Дети как завороженные смотрели на человека, который рвался к ним в коридор. Девочка пяти лет, с двумя хвостиками, тонким голосом спросила, чей папа ломает двери.

— Быстро, нужно идти, — шепнула Ольга Владимировна коллегам-мужчинам. — Без паники, чтобы дети не кричали.

После этого она подхватила близстоящего мальчика на руки и дав ему наказ обхватить её руками, двинулась по коридору дальше. Только сейчас Миша заметил, что она не стала переобуваться в каблуки и двигалась босиком, оставляя следы на линолеуме. Она обернулась, чтобы позвать детей за собой.

Процессия двинулась. Никто не шёл парами, как велели детям ранее. Они пошли гурьбой, цепляя друг друга за волосы и толкаясь руками. Дети воспринимали всё как игру, и только некоторые хныкали, от чего тут же получали обидные прозвища от сверстников, вроде «Плакса-вакса». Подростки, шедшие по бокам, следили, чтобы никто не выбивался из импровизированной толпы и не затерялся. Егор, словно стюард на авиалайнере, считал детей, а после, убедившись, что никто не задержался в палате, обернулся к Мише, Аркадию и охраннику.

— Ну, выйдем мы на улицу, а дальше что?

— За ними приедут, — охранник сел на пустое кресло постовой медсестры, сжимая свою рану. — Я успел связаться с полицией, они уже едут.

— Что с вами? — спросил Аркадий, присаживаясь на корточки.

Охранник отмахнулся от него.

— Я прибежал в приёмное отделение, когда всё началось. Не знаю как, но, когда вышел тот первый…Я даже не знаю, что это за болезнь у него, но на этого похож, — мужчина кивнул в сторону человека, бьющегося об двери. — Некоторые граждане в течении нескольких минут преобразились.

— Я пойду помогу Ольге, — сказал до этого молчавший Миша.

Он поправил рюкзак, и не прощаясь, побежал к эвакуационному выходу. Он отдалялся, но всё равно слышал голос охранника в опустевшем коридоре. Тот рассказывал, как его укусили, как он вернулся на пост, как люди покидали больницу, унося на руках своих детей… Охранник говорил, что связался с главврачом, что была вызвана подмога, что его напарник подал сигнал тревоги. Он говорил, и говорил, и говорил, и Миша понимал – охранника впервые слушают. А ещё он слышал, как тает надежда в голосе человека.

Миша нагнал детей у лестницы. Оказалось, что Ольга, боявшаяся, что дети упадут и покалечатся, решила переносить детей по одному на каждый лестничный пролёт. Ей в этом помогали подростки и десятилетки. Миша приблизился к группе, и подхватив на руки девочку, спустил её на этаж ниже, где и поставил на ноги, наказав не уходить. Последнее, что он услышал из опустевшего коридора это звон разбившихся стеклянных ставок.

— Что это было? — спросила Ольга, обернувшись на шум.

— Идите, — пробубнил Миша. — Нужно идти быстрее.

— Вы слышали? — снова спросила Ольга.

Теперь она стояла внизу, принимая детей из рук подростков, которые помогали детям помладше спуститься по лестнице. Ольга посмотрела на Мишу, надеясь услышать честный ответ, но ответ не последовал. Вместо этого на лестнице стало шумнее: к ним выбрались Аркадий и Егор. Они захлопнули за собой двери, а после повернули щеколду.

— Быстро, валим! — крикнул кто-то из них.

Мужчины вклинились в толпу детей и подхватив самых медлительных побежали впереди.

— Не время возиться, Ольга! — сказал Егор. — Бери самого медленного и пулей вниз.

— Что? Что там? — женщина последовала приказу.

Подростки тоже не стали церемониться с малявками, следуя примеру врачей, а десятилетки, испугавшись, сами побежали вниз.

— Где охранник? — только и спросил Миша.

— Он укушен, — напомнил Егор, выглядывая вверх. — Он не пошёл. Сказал, задержит их.

— Их? — спросил Миша, следуя за ними.

— Да, их. Теперь их там трое.

И на этом разговоры прекратились.

Вскоре они все оказались на улице, где происходила полнейшая суматоха. У больницы уже тормозили машины, из которых выбегали перепуганные родители. Неподалёку было несколько полицейских машин. Воздух был наполнен криками и плачем, где-то внутри больницы раздавались выстрелы.

Миша обернулся на здание и заглянул в окна. Увиденное, казалось было ожидаемым, но всё равно повергло мужчину в ужас – люди, не сумевшие выбраться, сражались с нападающими. Где-то в окнах виднелись сотрудники правоохранительных органов, но их Миша видел не так много, всего несколько людей.

— Миш, — раздалось за спиной.

Миша обернулся и увидел перед собой Егора. Коллега держал за руку девочку, которая, пугаясь толпы, прижималась к знакомому ей врачу.

— Езжай за женой, — сказал Егор. — Дальше мы сами.

Спустя пятнадцать минут, Миша остановился напротив детской инфекционной больницы со стороны парковки и входа для персонала. Доехал он без особых трудностей – улицы опустели. Но проезжая мимо всех государственных зданий он видел скопления полицейских машин, карет скорой помощи и пожарных автомобилей. На подъезде больницы стояли разбитые машины, люди метались в панике, собирая в охапку своих больных детей. И посреди этого хаоса передвигались две фигуры – серые, в испачканной от слюней и крови одежде. Они мотали головами из стороны в сторону, переключаясь с одного источника шума на другой. Вся парковка гудела от криков и плача детей, точно так же, как и пятнадцать минут назад у областной больницы. Две серые фигуры пытались поймать кого-то из пробегавших мимо, но у них получалось лишь царапать кожу и рвать одежду бежавших людей.

Миша бросил машину и побежал к знакомому входу. Препятствий для того, чтобы попасть внутрь не возникло. Он бежал по лестнице для персонала вверх, в то время как медперсонал спускался вниз, покидая здание. Поднявшись на третий этаж и открыв дверь в коридор, Миша увидел картину хуже, чем в своей больнице: по коридорам бегали раненные люди, дети сидели на полу и кричали, кто-то пытался руководить эвакуацией раненых, но вскоре присоединялся сам к их числу. Кто-то уже был не в себе… Миша прорывался сквозь толпу в сторону ординаторской, где он был уже несколько раз, когда приходил к Ире на работу. Проходя мимо изменившихся людей, он интуитивно замедлялся и задерживал дыхание – чтобы те не обратили на него внимания в общей суматохе.

Мужчина постучал в дверь. За ней послышалась возня и звук отодвигаемого стола. Потом дверь открылась на пару сантиметров, и Миша увидел Иру: девушка уже переоделась в своё летнее платье и босоножки, за спиной у неё висел маленький рюкзак, русые волосы были связаны в хвост сзади, обнажая хрупкие плечи, а большие карие глаза внимательно смотрели на Мишу. Увидев его, Ира открыла дверь, и они вцепились друг в друга, прижимаясь телами. Миша вдохнул запах волос любимой и почувствовал, как сердце успокаивается. Она была жива, она была не ранена и теперь они были рядом.

Обменявшись объятием, пара взялась за руки, и они пошли обратно к служебной лестнице. Кроме этой лестницы был еще официальный проход, но сейчас он был забит людьми. Миша осматривал людей, понимая, что многим уже не помочь. Детей становилось всё меньше: на его глазах женщина с рваной раной на руке схватила сидевшего на полу малыша, понесла его на выход. Изменившиеся люди, которые нападали на других, лишь проводили её взглядом, но не стали нападать.

Когда Миша и Ира уже приближались к лестнице, путь им преградил один из изменившихся людей. Это был врач скорой помощи, но он уже никому не мог помочь. Изменившийся захрипел и шагнул в сторону пары. Миша закрыл собой Иру и попятился назад. Но ещё несколько секунд, и мужчина напал на Мишу, повалив его на пол. В нос ударил запах испортившегося мяса. Мише хватило сил, чтобы держать его на расстоянии и не допускать укуса. Ему казалось, что борьба длиться уже несколько минут, но на самом деле прошло секунд тридцать, а он уже начал терять силы. Миша оглянулся по сторонам, но на полу не было ничего, чем он мог бы защититься. А если бы и было, то взять в руки предмет он не мог бы. Мише едва хватало сил, чтобы удерживать мутанта на себе, не подпуская к своему лицу клацающую челюсть.

Но внезапно, раздался противный хруст, и мутант заскулил. Миша только успел интуитивно отвернуться, как почувствовал, как на его щеку и шею попала кровь. Тело мутанта обмякло, и Миша смог его скинуть с себя. После этого Миша встал на ноги и посмотрел на Иру. Она стояла, тяжело дыша. Её взгляд оглядывал мужа, а руки были сжаты в кулаки. Миша посмотрел на мутанта: тот лежал на земле, а из уха у него торчала ручка. Мутант уже стал подниматься на ноги, воя от боли. Пластиковый корпус в ушной раковине совсем ему не мешал, а то, что он упустил свою добычу – было лишь досадной случайностью для мутанта.