Мажор. Сыграй мою невесту

Глава 9

Бархатная шторка примерочной резко откидывается в сторону, и стук тонкой шпильки бьет по моим натянутым нервам. Я поднимаю голову от экрана телефона и… зависаю.

Блядь.

Палец так и остается висеть над экраном, а телефон сам собой опускается на колени. Воздух в лёгких внезапно заканчивается.

Мой взгляд против воли медленно, мучительно долго ползёт снизу вверх. От этих чёртовых лаковых туфель по бесконечно длинным, стройным ногам. Выше, к крутому, аппетитному изгибу бёдер, которые красный шёлк обтягивает так, что хочется немедленно сжать их ладонями. Дальше — осиная талия. И, сука, красивая грудь. Аккуратная, упругая двоечка, которая сейчас вздымается от её частого, сбитого дыхания. Тонкие ключицы, хрупкие плечи, которые так и просят мужских рук…

И, наконец, лицо.

Щёчки, словно нежный персик, залиты лёгким, волнующим румянцем. А глаза… эти огромные, прозрачно-синие омуты смотрят на меня с вызовом, но я вижу в них тщательно скрываемую панику.

Она настоящая красавица. Без всякого тюнинга, пластики и тонны штукатурки. Просто чистая, природная порода.

В идеальной тишине дорогого бутика я судорожно сглатываю, чувствуя, как пересыхает в горле.

Я медленно поднимаюсь с пуфика. Делаю шаг. Второй. Подхожу к ней вплотную. От неё пахнет чем-то свежим, неуловимо-сладким, и этот запах бьёт по мозгам почище крепкого виски.

Не сдержавшись, я кладу ладонь ей на талию и по-хозяйски притягиваю к себе.

— Эй! — тут же шипит Вера, дёрнувшись, и упирается холодными ладошками мне в грудь. — Руки убрал!

— Расслабься, мышка, — ухмыляюсь я, склоняясь почти к самым её губам. — Мы же репетируем. Ты сегодня моя девушка. Привыкай к тактильности.

Она закатывает свои невероятные глаза, но не отстраняется, обжигая мой подбородок своим дыханием.

— Я твоя девушка только с той секунды, как переступлю порог ресторана. А пока — дистанцию держи, Монахов.

От её дерзости, от этого лёгкого трения её бедра о мои джинсы я вдруг чувствую, как мой член призывно и тяжело дёргается. Твою мать. Только этого не хватало.

Вера всё-таки отталкивает меня, делая шаг назад. Поправляет невидимую пылинку на идеальном платье, пытаясь скрыть дрожь в руках.

— Ну что? Берём это платье?

— Берём, — киваю я. Ухмылка так и не сходит с моего лица.

Мы оплачиваем счёт — от суммы на терминале у Веры предсказуемо округляются глаза, но она благоразумно молчит. Переодевшись обратно в свою броню из дешманского пальто, она забирает фирменный пакет.

Мы выходим на улицу. Осенний ветер тут же бьёт в лицо, остужая мой пыл.

— Ну всё, пока, — бросает она, поправляя свой дурацкий объемный шарф. — Во сколько я должна быть возле твоего дома?

Я тихо смеюсь, нажимая кнопку на брелоке. Фары «Порше» приветственно вспыхивают. Я обхожу капот и открываю перед ней пассажирскую дверь.

— Встреча будет в ресторане. Я заеду за тобой.

Вера отступает на шаг, крепче прижимая к себе пакет с платьем.

— Спасибо, я на автобусе доберусь. Просто скинь адрес.

— Садись в машину, Вера. Я не буду к тебе приставать, — я опираюсь рукой о крышу тачки, с интересом разглядывая эту упрямую девчонку.

— Ой, да неужели? — фыркает она, гордо вздёрнув подбородок. — А в магазине у тебя, видимо, был приступ неконтролируемой дружелюбности? Твои руки слишком быстро находят чужие талии, Монахов. Боюсь за свою сохранность в закрытом салоне.

— Я трогаю только те талии, которые этого стоят, — парирую я, медленно, с намеком скользя взглядом по её губам. — Боишься, что не удержишься и сама на меня набросишься?

Он тяжко вздыхает, закатывает глаза и подходит к машине.

— Ладно. Твоя взяла.

Я захлопываю за ней дверь. Иду к водительскому месту, чувствуя, как внутри разливается горячее, хищное удовлетворение.

«Ох, девочка… кажется, ты попала».

Глава 10

— Останови здесь. За квартал до универа, — сухо командую я, когда знакомые корпуса начинают маячить на горизонте.

Давид плавно жмет на тормоз, припарковываясь у обочины. Поворачивает голову и одаривает меня своей фирменной, слегка ленивой ухмылкой.

— Боишься, что мой преданный фан-клуб испортит твоё эксклюзивное пальто, мышка? Расслабься, я бы тебя в обиду не дал.

— Боюсь, что меня стошнит от количества завистливых взглядов, — я закатываю глаза, забираю пакет с платьем с заднего сиденья и дергаю ручку двери. — До вечера, Монахов.

Я выскакиваю наружу и с силой захлопываю дверь. Черный «Порше» с низким рыком срывается с места, окатив мои ботинки брызгами из лужи.

На улице мерзко. Моросит мелкий, колючий осенний дождь, пробираясь ледяными иглами прямо под воротник. Я плотнее кутаюсь в пальто и, стуча зубами, вынужденно признаю: в теплой, пахнущей дорогой кожей и терпким парфюмом машине было куда лучше. Монахов был прав, а я просто упрямая идиотка.

Едва я успеваю переступить порог университета и стряхнуть воду с волос, как на меня налетает ураган по имени Лора.

— Верка! Мать моя женщина, ну наконец-то! — она хватает меня под руку, утаскивая в поток студентов. — Как вчера отработал? Кристинка сильно кровь пила? Слушай, а я вчера с таким парнем на сайте знакомств списалась! Он меня сегодня зовёт в ту новую кофейню в центре. Представляешь, у него фотка с лабрадором…

Лора трещит без умолку, а я… я её не слышу. Звуки долетают как сквозь вату.

Перед глазами, словно заевшая пленка, крутится один и тот же момент. Полумрак примерочной. И его тяжелый, обжигающий взгляд, медленно скользящий по моим ногам. Я снова, почти физически, ощущаю, как его большая горячая ладонь ложится на мою талию, притягивая к себе.

Почему мне так запало это в душу? Почему кожа до сих пор горит там, где он коснулся?

Внезапно чужая рука опускается мне на плечо.

Я отпрыгиваю в сторону с такой скоростью, словно меня ударило током. Сердце ухает в горло.

Передо мной стоит Давид. В своем черном пальто, небрежно расслабленный, дьявольски красивый. В руках он держит мой черный пластиковый тубус.

— Ты забыла, мышка, — произносит он с легкой, до одури кокетливой ухмылкой, протягивая мне пластиковую трубу.

Его голос звучит негромко, но в шумящем коридоре повисает гробовая тишина. Я чувствую на себе десятки ошарашенных взглядов. Давид подмигивает мне, разворачивается и неспешным шагом уходит вдаль по коридору, словно ничего не произошло.

У Лоры отваливается челюсть. Она медленно переводит взгляд с удаляющейся широкой спины Монахова на меня, затем на тубус, а потом — на пакет элитного бутика в моей руке.

— Что… это… сейчас… было?! — шипит она, хватая меня за локоть мертвой хваткой, волоча в сторону женского туалета.

Она заталкивает меня внутрь, проверяет кабинки и запирает дверь на защелку.

— Вера! Вы что… с Монаховым?! И это что, пакет из «Элизы»?! Он тебе шмотки покупает?!

Я чувствую, как мои щеки заливает краска. Наверное, сейчас они одного цвета с тем платьем в пакете.

— Да тише ты! Не кричи! — я зажимаю ей рот ладонью. — Всё не так, как ты думаешь!

Выдохнув, я быстро, скомкано вываливаю на неё всё. Про спальню Кристины, про украденный грант, про шантаж и сделку с фиктивным ужином. К концу моего рассказа Лора сидит на подоконнике с круглыми, как блюдца, глазами.

— Охренеть… — выдыхает она. — Вот это сюжет. Верка, ты играешь с огнем. Монахов же… он же тебя сожрет и не подавится.

— Не сожрет. Сегодня вечером я отыграю роль, он поможет мне с грантом, и мы разойдемся, как в море корабли, — уверенно вру я сама себе.

На парах я честно пытаюсь сосредоточиться на истории архитектурных стилей, но строчки конспектов расплываются. Телефон в кармане вибрирует. Смс с незнакомого номера.

«Заеду за тобой в 18:00. Будь готова, катастрофа».

Откуда, черт возьми, он узнал мой номер?! Меня накрывает раздражение. И желание поскорее закончить сегодняшний день.

После пар я несусь домой со скоростью спринтера.

Залетаю в квартиру, на ходу скидывая пальто. На кухне пахнет куриным бульоном. Я наливаю бабушке суп, ставлю перед ней тарелку и вдруг мой взгляд цепляется за верх холодильника.

Там лежит квитанция за коммуналку. А поверх неё — несколько сиротливых монеток по десять рублей и две мятые сотенные бумажки.

В груди болезненно колет.

— Ба… это что? Это всё, что у нас осталось до моей зарплаты в типографии? — тихо спрашиваю я.

Бабушка невозмутимо дует на ложку с супом.

— Да брось, Верочка. Еда есть. А я вон косынок новых навязала. Завтра к метро схожу, постою часик, продам. Лишняя копейка будет.

— Пожалуйста, не надо! — я подлетаю к ней, падая на колени возле стула и сжимая её сухие руки. — Я работаю, у нас будут деньги! На улице ноябрь, дожди ледяные, ну куда ты пойдешь с твоим сердцем?

— Не учи бабушку жить, — она мягко, но упрямо высвобождает руки и гладит меня по голове. — Я еще крепкая. Иди давай, садись за стол и суп ешь.

Я кусаю губы, чтобы не заплакать от бессилия. Полмиллиона. Мне нужен этот грант любой ценой.

Быстро съедаю тарелку супа и бегу в ванную. Встаю под горячий душ, позволяя упругим струям смыть напряжение этого сумасшедшего дня. Нужно собраться.

Затем вооружаюсь феном и круглой расческой-брашингом. План был гениальным: сделать легкую, салонную укладку. Реальность оказалась суровее. На третьей пряди брашинг намертво запутывается в моих влажных волосах.

— Да ё-моё! — шиплю я, пытаясь выпутать зубья.

Тяну в одну сторону, в другую — бесполезно. На глазах наворачиваются слезы. В отчаянии я дергаю так сильно, что едва не выдираю клок волос.

— Да пошло оно всё! — в сердцах ору я, швыряя проклятую расческу в угол комнаты.

Кое-как расчесав колтуны обычной массажкой, я беру старую плойку и накручиваю легкие, небрежные волны. Получается даже лучше, чем я задумывала.

Макияж занимает пять минут — краситься мне особо нечем. Чуть румян на щеки, чтобы скрыть бледность, блеск на губы, один слой туши.

Дрожащими руками достаю красное платье. Влезаю в него. Застегиваю молнию. Обуваю лодочки.

Подхожу к зеркалу и вздыхаю. Идеально.

Но тут мой взгляд падает на кровать, где валяются телефон, ключи от квартиры и блеск для губ. Сумка! У меня нет ни одного приличного клатча! Не пойду же я на встречу с отцом Монахова со своим затертым универским рюкзаком?!

Дверь в комнату тихо скрипит. На пороге появляется бабушка.

Она замирает. Её глаза изумленно расширяются.

— Батюшки… Верочка. Куда ж ты такая красивая? Неужто на свидание?

— Какое свидание, Ба, — я нервно отмахиваюсь. — У меня деловая встреча. По поводу гранта. Очень важная. Только вот… мне ключи положить некуда.

— Выглядишь ты ну просто потрясающе, внуча. Как принцесса, — бабушка качает головой, не слушая мои оправдания. Затем её взгляд цепляется за мои пустые руки. — Сумочку ищешь? А ну-ка, постой.

Она семенит в свою комнату. Я слышу, как скрипит крышка её старого сундука. Через минуту Зоя Ивановна возвращается, держа в руках нечто невероятное.

Маленькая, изящная сумочка-клатч, полностью сплетенная из искусственного, но очень красивого жемчуга. Жемчужины переливаются в свете лампы, создавая потрясающий винтажный эффект.

— Ничего себе! — я благоговейно беру сумочку в руки. — Какая красота… Откуда она у тебя?

— Сама сплела, еще лет десять назад. Увлекалась тогда, — бабушка скромно улыбается. — Всё лежала без дела, ждала своего часа. Идеально к твоему платью подходит.

— Ба… да у тебя золотые руки! — я бросаюсь ей на шею, стараясь не разрыдаться от нежности к этой потрясающей женщине.

Экран телефона на кровати внезапно вспыхивает.

«Я внизу. Выходи, мышка».

Я делаю глубокий вдох. Укладываю в жемчужный клатч телефон и ключи.

Шоу начинается.

Глава 11

Черный «Порше» плавно тормозит у сияющего огнями входа в «L’Epoque» — ресторан, где даже швейцар выглядит так, словно у него два высших образования и счет в швейцарском банке.

Я нервно сжимаю в руках бабушкин жемчужный клатч.

Давид глушит мотор и выходит первым. Обогнув капот, он открывает мою дверь и галантно, словно мы на красной ковровой дорожке, протягивает мне руку.

В свете уличных фонарей он выгл

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.