Настоящий извращенец 3

Мужчина убрал золотое свечение и чинно, со всем уважением поклонился парню в коляске:

– Откуда путь держишь, почтенный?

Лисицын снял руку с подлокотника и полегоньку поскреб подбородок:

– Опа. А глаз-то у тебя наметанный.

Он чуть прищурился и с любопытством смерил взглядом бывшего "светлячка":

– С ходу раскусил, что я не из здешних краев.

От этих слов, брошенных между делом, у мужика аж мурашки по спине побежали. Не из здешних… Это "здешних" – оно про что? Про все Семь Небесных Доменов сразу?

– Почтенный… уж не из-за пределов ли Небесных Доменов твой путь лежит?

Лисицын отмалчиваться не стал и просто кивнул. Мужик докучать расспросами не решился. Те, кто умудрялся пробраться сюда из-за пределов небес, всегда тащили за собой такую дикую карму, что один лишний вопрос мог боком вылезти. Так что промолчать было куда безопаснее.

Золотое марево окончательно растаяло, явив миру истинный облик гостя. Перед Лисицыным стоял высокий, поджарый мужик лет сорока с волевым подбородком. Под левым глазом белел старый, едва заметный шрам, тянувшийся до самого уха. Волосы он убирать не стал – они темными, почти иссиня-черными волнами спадали по плечам. На нем был строгий черный кафтан, а на поясе болтался обломок нефритовой бляхи – да так засаленный и заглаженный, что видно сразу: владелец годами крутил его в руках.

– Зови меня Императором, – представился мужик. Звучало с чувством собственного достоинства, без лишней спеси, но и без шапкозакидательства.

Имя простенькое, зато с претензией. Император! Ничего себе замах, размашисто берет, – про себя отметило Лисицын, но виду не подал.

– А я Лисицын.

Мужик аж поперхнулся:

– Владыка Лисицын?

– Ага! Из тех самых Лисицыных.

Воздух на пару секунд загустел от тишины.

Мужик пару мгновений смотрел на него во все глаза, а потом вдруг как загремит хохотом на всю площадь:

– Ха-ха! А ты остер на язык, почтенный! Вот уж воистину – судьба нас свела!

Хохотать-то он хохотал, да про себя оценил уровень парня еще на пару ступеней выше. Пришелец из-за пределов небес, да еще и класть хотел на императорскую силу людского рода… Если сложить одно с другим, вывод напрашивается сам собой. Они на одном уровне. А может, этот парень в коляске будет и повыше.

Взгляд Владыки снова зацепился за кособокое деревянное кресло и застыл там на пару секунд:

– А это… что за приблуда?

Он не стал договаривать, но и так всё было ясно: с твоим-то уровнем силы, почтенный, – и в коляске? Это тебя так жизнью покалечило или кто-то запечатал твою плоть?

Лисицын похлопал ладонью по дубовому подлокотнику:

– А, это? Забава у меня такая. Чудинка, так сказать.

У Владыки аж губа дернулась, но промолчать он все же сдержался. Забава у него. По собственной воле в коляске раскатывает. Он за свою долгую жизнь кого только не встречал, но такой закидон видел впервые. Поразмыслил секунду-другую и решил больше в эту тему не лезть. Чудинка так чудинка. У великих мастеров из-за пределов небес и не такие бзики бывают.

– Позволь спросить, – осторожно начал Владыка, подбирая слова. – На каком ты сейчас уровне силы?..

Он не стал допытываться до мелочей, а просто закинул удочку, нащупывая почву. Лисицын смерил его быстрым взглядом. От этого мужика, крестившего себя Владыкой, разило такой тяжелой, прессующей мощью, что подходить близко не хотелось. Обычный смертный от одного его вида в блин бы раскатался. Да и само имя просто так носить не станут.

"Сам-то я толком не знаю, на каком я уровне… По идее, где-то на девятой ступени Перерождения, не иначе".

Лисицын чуть приподнял руку и выпустил из кончика указательного пальца тоненькую, едва заметную ниточку силы. Чистая Инфернал энергия.

У Владыки зрачки сузились, а в следующее мгновение лицо озарилось искренней радостью:

– Так ты тоже Владыка Первой Встряски!

"Первой Встряски"?

Лисицын лицом не дрогнул, хотя внутри у него все перевернулось.

Это они тут так уровни зовут?

Владыка Первой Встряски… Звучит солиднее, чем просто "первый разряд". И самое главное – это его "тоже". Значит, сам этот мужик сидит на том же самом уровне Владыки Первой Встряски.

По идее, сам Лисицын освоил силу едва ли на одну-две десятых полной мощности. Но выплеснул-то он всего лишь крошечную каплю! И его тут же окрестили Владыкой Первой Встряски… А если б он вывалил всё, что у него есть? Да черт его знает. Силу не мерят ведрами. Может, его собственный уровень – те самые десять-двадцать процентов и есть.

Ему и самому хотелось спросить, как тут пробиваются на уровень Владыки. Мысль мелькнула и тут же погасла – Лисицын вовремя прикусил язык. О том, что он освоил эту силу еще до того, как дослужился до Владыки, здешним знать незачем. Не время сейчас перед паровозом бежать. Место незнакомое, так что лучше сидеть тихо и сопеть в две дырочки.

– И по какому же пути ты идешь, почтенный? – с живым интересом подался вперед Владыка. – По Нижней Тройке, Средней или Верхней?

Опять началось. Нижняя, Средняя, Верхняя… Он ни в одной из них не смыслил ни ухом, ни рылом.

Ум у Лисицына заработал на повышенных оборотах. Нижняя Тройка звучит как-то совсем убого – ляпнешь такое, и тебя за посмешище примут. Верхняя Тройка – вроде как вершина, но, если начнет расспрашивать про детали, с потрохами же сдаст. А вот Средняя Тройка – ни то ни с се и ни туда и ни сюда, самый безопасный расклад. Вроде как.

– По Средней Тройке иду.

Реакция Владыки превзошла все ожидания. Этот с виду тертый жизнью мужик вдруг сделал шаг вперед, а глаза у него вспыхнули таким азартом, будто ему мешок золота под ноги бросили:

– Средняя Тройка! Надо же! Ты и впрямь идешь по Средней Тройке!

У Лисицына аж спина одеревенела. Переборщил. Он-то специально выбирал вариант посередине, чтобы не отсвечивать, а тут такая буря эмоций! Что вообще значит эта "Средняя Тройка"? Она что, куда круче, чем он думал? Или Владыки Первой Встряски на этом пути – редкие птицы? Ладно, дело сделано. Назад сдавать поздно, только подозрения нагонит.

Владыка сделал пару шагов взад-вперед и вдруг хлопнул себя по лбу:

– Тьфу ты! Заболтался я с тобой и совсем про дело забыл!

Он обернулся к Лисицыну, и в его глазах блеснула надежда:

– Не хочешь со мной прогуляться, почтенный? Попутчиками будем.

"Попутчиками… Ну да, он-то сразу понял, к кому притерся".

Лисицын кивнул. Владыка взмахнул рукавом, и прямо в воздухе перед ними распоролась темная щель. Кособокое кресло Лисицына плавно покатилось к разрыву. Спустя мгновение на опустевшей площади не осталось ни души. Бесконечный космос был глухим, темным и совершенно немым. Лисицын в своем кособоком кресле летел вперед на приличной скорости. Владыка то и дело поворачивал голову и косился на него. Один раз глянул. Потом второй.

За время пути Лисицын насчитал как минимум пять таких контрольных взглядов. Мужик старался смотреть непринужденно, пытаясь сохранить вид умудренного опытом Владыки, но любопытство его прямо-таки разрывало.

"Да чего ты вылупился? Дорогу лучше смотри", – мысленно усмехнулся Лисицын, но вслух ничего не сказал.

Владыка и впрямь не мог оторвать глаз. Парень в инвалидном кресле несся рядом и ни капли не отставал. Полет в пустоте – это вам не прогулки по земле. Тут нет духовной энергии, чтобы черпать силы из воздуха, нет привычных законов – тащить себя приходится исключительно за счет собственного уровня. А раз этот калека держит такой темп, значит, сила у него действительно на одном уровне с Владыкой. Да еще и идет по Средней Тройке.

Владыка отвернулся, а в душе у него бушевал настоящий шторм. В последние годы бессмертные из Секций совсем страх потеряли, под ковром плелись интриги, а в Небесных Доменах кипели скрытые страсти. На вид у людей все шло гладко, а на деле – беда за бедой, как снаружи, так и изнутри. Владыка тащил весь этот груз на своих плечах и, честно говоря, чертовски устал. И тут как с неба валится этот парень. Самый что ни на есть человек, да еще и со Средней Тройкой в рукаве! Такого кадра надо держать при себе. Любыми правдами и неправдами!

Он как раз размышлял, с какого бока подступиться к разговору, когда парень в коляске подал голос сам:

– Ваше Величество.

Лисицын чуть подкрутил колесо и поравнялся с ним:

– Я человек в ваших Семи Небесных Доменах новый, многих вещей не знаю. Не просветишь по доброте душевной?

Владыка притормозил и удивленно вскинул бровь:

– О как! А откуда тебе ведомо, кто я такой?

Лисицын едва удержался, чтобы не закатить глаза. Да от тебя при появлении золотое сияние валило такое, что за версту разило императорским величием! А уж эта давящая спесь "я тут один такой красивый" разве что на лбу не была выжжена. Только слепой бы не догадался. Но вслух, понятное дело, такое говорить не стоило.

– От тебя, почтенный, такой дух идет, что сразу видать – не из простых. Подобную статью и силу только главный Владыка людского рода носить может.

Спина у мужика заметно выпрямилась, а подбородок гордо задрался. Никаких лишних расспросов и подозрений больше не последовало. В его глазах сам факт того, что Лисицын – человек, да еще и смог незамеченным подкрасться к его владениям, говорил громче любых слов. Свой брат, из людского племени – вот и весь пропуск.

– Хочешь узнать, как устроены Семь Небесных Доменов?

Владыка взмахнул рукавом. Прямо из воздуха соткалась пухлая книга в старинном, потертом переплете. На обложке красовались четыре размашистых знака: "Хроники Семи Небесных Доменов".

– Вот, держи. Совсем свежий фолиант. Тут все расписано: где чьи земли, какие народы живут и кто какими Секциями заправляет. На досуге почитаешь.

Лисицын цапнул книжку и сходу спрятал. Вещь полезная, слов нет, но прямо сейчас интересовало его совсем другое.

– Благодарствую, почтенный, – Лисицын выдержал небольшую паузу и как бы между прочим добавил: – А скажи-ка, местная учеба сильно отличается от нашей?

Вопрос звучал проще некуда.

– Да кабы она отличалась! – хмыкнул Владыка. – Вся учеба в этом мире идет от древних бессмертных мастеров. Пути разные, а приходят все к одному и тому же.

С этими словами Владыка снова занес руку. На этот раз размах был куда серьезнее. Он стал строчить прямо по воздуху с такой скоростью, что пальцы мелькали. Вместо туши использовал чистую энергию, а вместо бумаги – саму ткань бытия. Не прошло и пяти минут, как перед ними зависла толстенная рукопись.

– Раз уж тебе так любопытно, – с легким превосходством роздал Владыка, – то я, так и быть, поделюсь с тобой опытом всей своей жизни. Почитай, как я дошел до такой силы.

Лисицын принял фолиант, от которого еще веяло свежим теплом, и еще раз посмотрел на спутника. А мужик-то щедрый. Опыт всей жизни – это же главная тайна любой Секции, за нее уши обрывают! А этот взял и вывалил все без лишних уговариваний.

Впрочем, Владыке бояться было нечего. На их уровне дорога у каждого своя, и чужие записи могут разве что навести на мысль, но перескочить через ступеньку за счет чужого ума все равно не выйдет. Зато если парень подчерпнет оттуда хоть какую-то пользу, то будет чувствовать себя обязанным. А значит – останется рядом.

– Вот спасибо, – кивнул Лисицын. – Подарок царский.

– Да брось, обычные заметки на полях, – отмахнулся Владыка и вдруг резко замер: – Эвона как! Направление сменилось.

Лисицын и сам почувствовал, как тонкая нить чужого духа вильнула в сторону.

– Нам туда, – Владыка взял левее, уходя глубже в темноту.

Лисицын откинулся на спинку коляски и раскрыл теплый фолиант. Первые главы не особо отличались от привычной системы. Все те же шесть базовых ступеней: Основание, Кристалл, Дух, Сократ, Перерождение и Владыка. Проходи через узкие места, затягивай узлы да сдавай экзамен судьбе.

Вот только Владыка к каждому уровню приписал свои собственные мысли. В главе про Основание значилось: "Основание строится не на природном таланте и не на жилке, а на характере. Кабы у человека дух был крепким, он и с паршивой жилкой заложит такое Основание, что всем на загляденье. Дураки смотрят на силу жилки, забывая само слово "Основание". А ведь фундамент идет раньше стен".

Раздел про Кристалл был совсем коротким: "В тот день, когда твой Кристалл сформируется, задай себе один-единственный вопрос: "Зачем я вообще встал на этот путь?". Кабы не смог ответить – твой Кристалл не стоит и ломаного гроша".

Про Дух: "Твой Дух – это ты сам, а не просто приблуда для драки".

Про Сократа: "Уровень Сократа – это не про то, как стать умнее всех, а про то, как понять этот мир. Кабы ошибся в начале – на этом твоя учеба и закончится".

Про Перерождение: "Переродиться вместе с миром – красивая сказка. Переродись внутри себя – вот где истина".

Дольше всего Владыка расписывал уровень Владыки. Здесь выведенные энергией знаки въелись в страницу куда глубже:

"Я встал на этот путь в десять лет, а уровня Владыки достиг в девятьсот.

Оглядываясь назад, понимаю: я слишком спешил. Быстрая учеба – это неплохо, но, когда несешься во весь опор, легко забыть, что у тебя под ногами. Уровень Сократа и Перерождения – это первая передышка, когда можно замереть и оглядеться".

Лисицын перелистнул страницу. Дальше шла Встряска. Здесь стиль написания резко изменился. Никакой философской вальяжности – от строчек веяло глухой, давней горечью.

"Главное во время Встряски – это Вместилище.

Мастер выковывает Сосуд, чтобы влить туда суть своего Пути. Только пройдя через Встряску вместе с этим Сосудом, можно по-настоящему стать Владыкой.

Сосуд этот берут двумя путями. Первый путь – людские помыслы. Собрать молитвы, надежды и поклонение миллионов людей, спрессовать их в один Сосуд и с его помощью выдержать весь удар Встряски.

Второй путь – сделать Вместилищем собственное тело. Твои помыслы должны стать едины с помыслами всех людей, ты берешь весь груз на себя и один на один встречаешь удар небес".

На этом месте Владыка, видимо, долго сидел в задумчивости – на странице расплылась жирная клякса.

"Я мог пойти по второму пути. Встал на путь в десять, достиг уровня Сократа в девятьсот. Бессмертные мастера твердили, что только те, кому не исполнилось тысячи лет, имеют право делать свое тело Сосудом. У меня хватало и таланта, и спеси. Но время не ждало. В тот год на людей пошли войной дьяволисты, народ гибелью изошел, и у меня просто не было времени на проверки. Пришлось брать первый путь – собирать людские молитвы, варганить из них Сосуд и пробивать Встряску. Но в душе до сих пор скребет осадок. Пройти Встряску, сделав Сосудом свое тело, – вот единственный чистый путь. Только мне этой попытки уже никто не даст".

Дальше в рукописи подробно расписывалось, как именно собирать помыслы людей и выковывать из них Вместилище – шаг за шагом, со всеми тонкостями.

Лисицын быстро пробежал глазами страницы, укладывая информацию в голове. Дальше шли заметки о том, как наращивать силу после Встряски и закалять свой Сосуд. Лисицын пролистал до раздела, который интересовал его больше всего. Уровень Владыки.

"Суть уровня Владыки – это Преображенный Сосуд. Сосуд растет вместе с тобой и делится на три разряда: Нижний, Средний и Высший – аккурат под Три Пути. Только когда твой Сосуд станет Преображенным и наполнится до краев, ты станешь настоящим Владыкой. Оба своих прорыва я совершил, заливая в Сосуд людские помыслы".

И снова ниже шла горькая приписка:

"Кабы я сделал Сосудом собственное тело, то при прорыве на уровень Владыки у меня сразу получился бы Преображенный Сосуд Высшего разряда. Эх, кабы да кабы…"

Лисицын замер, уставившись в эту страницу. Так, стоп. Если верить этой писанине, то расклад такой: собираешь молитвы людей в Сосуд, проходишь Встряску, а потом доверху заливаешь его чужими помыслами, преобразуешь Сосуд и бац – ты Владыка. Это первый вариант.

Второй вариант – сделать Сосудом себя. Но кабы ты сделал Сосудом собственную тушку… как её потом преобразовывать? Чем её заливать? Как выходить на уровень Владыки? На этом месте рукопись просто обрывалась.

Владыка про это даже не заикнулся. Оно и понятно: сам-то он пошел по первому пути. А второй путь видел только на картинках да в старых притчах бессмертных. Сам не пробовал – откуда ему знать, что писать?

Вот только у Лисицына имелась одна нестыковка… Когда он проходил свою Встряску, он не собирал ничьих молитв и уж тем более не варганил никаких Сосудов. Он просто взял и пробился. И кто он после этого такой? Если верить классификации из умной книжки, Лисицына следовало сходу записать в те, кто сделал Сосудом собственное тело. Да только вот незадача – он никаких особых ритуалов не проводил и в Сосуд себя не закалял. И как ему теперь выходить на уровень Владыки?

Эх, Владыка, Владыка… Сам по этой дороге не ходил, вот ничего в своей рукописи и не чиркнул! Лисицын захлопнул фолиант, сохраняя на лице абсолютное спокойствие.

– Превеликое спасибо, почтенный. Твои заметки дорогого стоят.

– Да брось, – отмахнулся Владыка. – Так, мыслишки на полях, ничего особенного.

– И все же у меня есть один вопрос.

– Спрашивай, не стесняйся.

– Вот эта штука… сделать Сосудом собственное тело… В наших краях о таком даже словом не обмолвились.

Лисицын напустил на себя самый что ни на есть невинный и недоуменный вид – вылитый деревенский лапоть, впервые выбравшийся из своей глуши.

Владыка снисходительно усмехнулся:

– Оно и понятно. Мысль-то такая в мире витает, да только на практике ее никто не проверял.

Лисицын замер в ожидании продолжения. Он-то грешным делом подумал, что тот сейчас выдаст: "Дело нехитрое, сейчас научу".

Ага, разбежался. Владыка только покачал головой:

– Про этот путь еще древние бессмертные сказки слагали. Мол, если получится, сила твоя вырастет сотнекратно, да еще и Преображенный Сосуд Высшего разряда сразу отхватишь. Только вот за все века никто так и не смог этого сделать. Я и сам по молодости подумывал рискнуть – как-никак до уровня Сократа дошел раньше тысячи лет, под все условия подходил. Да только на людей тогда беда навалилась, не до экспериментов было. А как именно делать из себя Сосуд…

Мужик вздохнул и сделал паузу:

– Тут, пожалуй, только у самих бессмертных спрашивать надо.

"Бессмертные, значит…" – молча мотал на ус Лисицын.

Больше он расспросами донимать не стал. Излишнее любопытство до добра не доводит – быстро раскусят.

– Прибыли, – внезапно выдохнул Владыка и замер.

В самой ткани пустоты расползлась широкая трещина, и они один за другим выгнулись наружу. В глаза брызнул яркий солнечный свет. Внизу, насколько хватало глаз, расстилалось бескрайнее море облаков, а над ним возвышались золотые дворцы. Выглядели они богато, но веяло от этих стен глубокой древностью. Воздух здесь был совсем другим. Не привычная духовная энергия, а нечто иное – будто давление самой крови.

– Вот мы и в Небесном Домене, – сложа руки за спиной, произнес Владыка.

"В Небесном Домене?" – мысленно чесал затылок Лисицын.

До "Хроник" он толком еще не добрался, так что о местных хозяевах не имел ни малейшего представления. Но виду не подал – лишь степенно кивнул, мол, плавали, знаем. В книге потом прочитает.

Из облачной гущи вынырнули три фигуры и плавно опустились прямо перед ними. На вид – обычные люди, ничем от человека не отличаются: те же лица, то же телосложение. Вот только за спиной у каждого раскинулась пара крыльев. И крылья эти горели чистым золотом.

Троица синхронно сложила руки в приветствии:

– Владыка людского рода пожаловал к нам в гости. Извини, что не встретили как полагается.

Слова звучали вежливо, но спины они держали ровно, не думая сгибаться или склонять головы. Ни грамма угодничества – держались строго на равных.

Лисицын тем временем вовсю разглядывал их перья. Значит, вот вы какие, крылатые. Силы в них угадывалось аккурат на уровень Владыки, да только Инфернал какой-то жидковатый. Фальшивые Владыки? И сразу трое!

И тут в голове у Лисицына вспыхнула картинка. Вшивый старикашка из Гадюкино… За его спиной тогда тоже мелькала какая-то еле заметная тень. Крылья! Выходит, тот старик тоже был из этих, крылатых.

Владыка тем временем церемониться не стал и сразу перешел к делу:

– Выдавайте его. Вы прекрасно знаете, зачем я пришел.

Золотокрылые сделали полшага вперед:

– Ваше Величество, может, потолкуем без посторонних глаз?

– Ладно, – кивнул Владыка.

Они прошли в глухую, изолированную комнату.

– Сначала я хочу увидеть ваше решение. Иначе не миновать войны.

– Владыка, ну к чему эти громкие слова? – сохраняя полное спокойствие, отозвался один из крылатых. – Люди и наш народ давно уладили все споры. Не стоит так легко бросаться словом "война".

В воздухе повисло тяжелое молчание.

– Что за шум, а драки нет?! – разорвал тишину хриплый, раскатистый бас, донесшийся из глубины дворцового комплекса.

Прямо на облаке к ним подлетел косматый дед. Одежка на нем висела рваными тряпками, волоса спутались в колтуны – на фоне роскошных золотых палат смотрелся он как настоящий оборванец. Трое крылатых тут же низко поклонились.

Владыка тоже склонил голову:

– Учитель.

Лисицын в своем кресле аж слегка откинулся назад. Этот оборванец – учитель самого Владыки?

Старик шлепнулся прямо на облако и вытер нос грязным рукавом:

– Я всего-то сгонял к людям да прихватил себе одного ученика! Что за переполох? Ты уже целый Владыка, а шуму от тебя, как от девчонки!

Владыка рук не опустил:

– Учитель, этот ребенок – из людского рода. Кабы ты не вернул его, я здесь все по бревнышку разнесу!

– Вернуть? А шиш тебе не сунуть?! – старик с размаху грохнул кулаком по облаку, выбив из него клок пара. – Ах ты паршивец, хотел от меня такое утаить? Демоническая жилка! Кабы я случайно мимо не пролетал, ты бы так и держал меня за дурака!

Владыка промолчал.

– Об этом достаточно знать только нашим народам, – поднял грязный палец старик. – Теперь он мой ученик, и я его тебе не отдам.

– Учитель!

– Кабы не подмога нашего народа, люди бы давно костям сгнили! Какой бы из тебя тогда получился Владыка? – старик поднялся на ноги, и за его спиной развернулись крылья. Они были куда больше, чем у тех троих, и полностью заслонили собой небо. – Когда людской род обретал свободу, вы дали нашему народу обещание. Наше условие таково: парень с Демонической жилкой остается у меня.

Владыка молчал. Трое крылатых переглянулись.

Наконец Владыка опустил руки и тихо выдохнул:

– …Позаботься о нем, учитель.

Он повернулся к выходу:

– Пошли, Лисицын.

Но на его рукав легла чужая ладонь. Владыка опустил взгляд. Лисицын сидел в своем кресле, одной рукой держа его за одежду, а другой снисходительно похлопывал по подлокотнику. Надо же, какое совпадение. Лисицын разжал пальцы, и его кресло медленно развернулось к старику.

– А можно и мне пару слов вставить?

Старик удивленно вскинул бровь. Трое крылатых насупились. Владыка уже открыл рот, чтобы остановить его, но не успел.

– Я тоже хочу взять этого пацана в ученики, – Лисицын подкатил вперед на полметра. – У нас тут уже был один уговор: кто победит в драке, тот и главный.

Он обвел всех споко