Книга забытых встреч

Магия «Вселенной ВМЕСТЕ» проявляется как зачарованное вещество. Камень с золотистыми прожилками – это не просто минерал, это «целая Вселенная в миниатюре», где «текут крошечные реки расплавленного металла». Его ценность не в материальной стоимости (он не золотой сам по себе), но в символической плотности. Для Жоржетты он – дракон, для Августы – карта неведомых стран. Это объект, который становится магнитом для смыслов, и эти смыслы сразу же разделяют мир на два лагеря: тех, кто видит в камне волшебство (и, следовательно, обязан его защищать), и тех, кто видит просто «камень как камень» (и, следовательно, стремится его захватить просто потому, что можно, просто потому, что вероятно сильнее).

Уют их «Вселенной ВМЕСТЕ» здесь принимает форму тайника. Это не просто укромное место; это «нижняя цитадель» под горкой, дупло старой липы, залепленное комом снега. Уют становится активным, оборонительным. Это пространство, которое они создают вместе, куда можно спрятать не только физический объект, но и саму свою совместную идентичность. Их союз перестаёт быть просто молчаливым созерцанием утреннего окна; теперь он имеет материальное подтверждение – талисман, который является «их общим» и который они «спасли». Уют их волшебства Вселенной ВМЕСТЕ теперь – это крепость, построенная из доверия и совместного действия.

Чудная дивность их мира на двоих здесь проявляется в детской дипломатии и стратегии. Жоржетта использует «ледяной тон» воспитательницы для создания мистической угрозы, которая быстро подхватывает Августюша, добавляя: «в нём живут духи». Августа применяет искусство «Намастэ» в форме неожиданного, почти абсурдного манёвра – снежный комок, брошенный не в противника, а рядом, чтобы вызвать замешательство. Их план «Укрытие» не требует долгих совещаний; он возникает мгновенно, как интуитивное разделение ролей: Жоржетта как хранитель и диверсант (с криками из «бойницы»), Августа как отвлекающий маневр и конечный «приниматель» талисмана. Это чудная дивность их мира как практическая изобретательность, где сказочные элементы («драконы», «духи») смешиваются с очень конкретной детской логикой защиты своего пространства.

И именно здесь дружба как «самое настоящее волшебство» раскрывается как создание общего мира против внешнего мира. Антошка и его ватага/орда представляют не просто индивидуального врага, но принцип: мир, где вещи имеют только физическую ценность и где сила определяет право владения. Августюша и Жоржетта создают альтернативный мир, где ценность определяется смыслом, совместным обнаружением и защитой. Их война с Антошкой – это не в коем случае не конфликт личностей, но конфликт мировоззрений. Они защищают не просто камень, но целую вселенную смыслов, которую они вместе построили вокруг него.

Таким образом, волшебство Вселенной ВМЕСТЕ – это волшебство границ и совместного владения. Дружба здесь становится активным, созидательным актом: они не просто «находятся рядом», они вместе делают что-то, вместе защищают что-то, вместе владеют чем-то (тайником, талисманом, секретом – своей вселенной смыслов). Это превращает их из союзников в создателей. Их вселенная теперь имеет не только атмосферу (утреннюю тишину), но и географию (тайник), законы (защита смысла против силы) и даже финансы – экономику существования в пространстве (общее владение драгоценностью).

И в конце этой чудно дивной истории, сидя на замёрзшем бревне, они чувствуют себя «бесконечно богатыми и непобедимыми». Их богатство – не в камне сам по себе, но в этой новой, совместно созданной Вселенной ВМЕСТЕ, где камень является лишь центром, символом, смыслом смыслов. Волшебство заключается в том, что они теперь не просто два человека, но мир Вселенной ВМЕСТЕ со своими правилами, ценностями и территорией. И эта территория, пусть всего лишь дупло в липе, для них огромна и абсолютна – потому что она принадлежит им обеим, и они готовы защищать её границы вместе.

Глава 3. В которой изобретается система координат без широты и долготы, но с обязательным печеньем

Война с Антошкой была войной Миров, но у каждой войны должна быть карта. Не для того чтобы найти врага — он сам всегда найдёт. Карта нужна чтобы знать, где прятать свои сокровища (смыслы смыслов) и где можно просто быть – быть в своём мире со своим человеком, который всё понимает и без слов.

Была у них ещё и карта! Не на бумаге – бумага рвётся, мокнет и ещё её ведь могут отнять?! Их карта была – картой, нанесённой на асфальт, порой и на грунт двора, называемой почвой, силой воображения и цветными мелками, которые Жоржетта «позаимствовала» из коробки для занятий по рисованию. Не украла, нет. Она оставила взамен свой старый, но абсолютно целый синий карандаш – акт честного, по её мнению, взаимно-выгодного обмена.

Эта карта возникла после Великого метеоритного дождя, который случился в прошлую среду. Метеоритами были шарики от подшипника, которые Витька просыпал, таская в кармане отцовскую разобранную дрель. Они, звеня, рассыпались по асфальту возле песочницы. Для Антошки это было «железко», для Витьки – катастрофа и будущий отцовский ремень. Для Жужи и Августюши – звёздное небо, упавшее на землю.

– Каждый шарик – это планета, – начертила Жоржетта вокруг одного из них окружность мелом цвета «сирень».

– А вот тут, видишь, круглая крышка люка? Это Сатурн. Только в миниатюре, молодой, пока ещё без колец. – сказала Августа, присев на корточки, проведя от «планеты» волнистую линию к луже, оставшейся после полива клумбы.

– А это река Времени. Она течёт из прошлого (лужа) в будущее (сток канализации). – добавила Августюша.

– Гениально! – констатировала Жоржетта.

– Значит, здесь, у качелей – Чёрная Дыра. Туда всё проваливается и не возвращается. Как Антошкина совесть. – прыснула от смеха Августюша.

Так родилась карта. «Холм синей горки» (спуск с лестницы), «Болото печали» (вечно мокрая после дождя лужа у ворот), «Лес шепчущих кустов» (заросли смородины у забора). Но самым важным местом стала «Поляна согласия». Это была небольшая ровная площадка между двумя липами, куда почти не долетали крики с футбольного поля и где земля была усыпана мягкими, но ещё упругими, старыми упавшими на землю листьями.

Философия «Поляны согласия» была проста, как глоток компота из сухофруктов. Сюда нельзя было приходить ссориться. Это было нейтральное, вне боевых действий пространство их вселенной ВМЕСТЕ. Правило было одно, сформулированное Августюшой: «Здесь мы не «правы» и не «неправы». Здесь мы договариваемся».

Однажды предметом спора стал найденный ими «артефакт» – битая фарфоровая чашка с голубым клеймом, вероятно, выброшенная кем-то из окон. Августюша настаивала, что это «чаша Грааля, из которой пили древние короли». Жоржетта видела в ней «гнездо для солнечного зайчика, чтобы ему было где спать». Спор мог зайти в тупик, но они, по молчаливому уговору, отнесли чашу на «Поляну согласия». Сели на листья, положили находку между собой.

– Ладно, – вздохнула Жоржетта.

– Пусть это будет Чаша Грааля, которую украл солнечный зайчик, чтобы хранить в ней свои лучи. – продолжила грустно она.

– А короли эти лучи пили, – кивнула Августюша, и исцелялись.

– И становились добрыми. Отсюда и пошла традиция пить чай на свету. – добавила Жужа.

Консенсус был достигнут. Чаша стала одновременно и священным артефактом, и уютным домиком. Её поместили в дупло к Камню, для компании.

Философия их пространства Вселенной ВМЕСТЕ такова: волшебство дружбы – это не только создание общих тайн, но и создание общих правил и нейтральных пространств для их обсуждения. Они интуитивно открыли принцип дипломатии, известной давно всем взрослым и некоторым детям: чтобы сохранить союз, нужна территория, где отключаются амбиции и включается воображение, фантазия (договор – слово для взрослых), способная вместить обе точки зрения. Их карта была не столько игрой, сколько Конституцией их маленького мира на двоих, где были опасные «чёрные дыры» и уютные «поляны». Дружба – это умение нарисовать мелом такие условные границы, внутри которых возможен любой, самый невероятный компромисс.

Эта карта не помогала находить. Она помогала ждать. И понимать, что самые важные точки в любой вселенной — это точки, где можно просто быть вместе, договариваться и вдыхать воздух, густой как кисель, в ожидании следующего волшебного события, которое обязательно произойдет, потому что они его уже нарисовали мелом цвета «сирень».

Глава 4. В которой звук тишины обретает вкус малинового варенья

Война с Антошкиной ордой приняла форму холодную, полную шпионажа и диверсий. Но самой изощрённой её операцией стала «Великая блокада секретного хода».

Секретный ход – это был лаз под прогнившей доской забора в дальнем углу сада, ведущий в заброшенный школьный соседский палисадник, заросший диким крыжовником. Для мальчишек это был путь для набегов за «трофеями» (недозрелыми ягодами). Для девочек – «Врата в иномирье», где, по утверждению Жоржетты, жили духи запущенных садов, похожие на мохнатых светлячков.

Антошка, чтобы досадить, решил «заминировать» подход к лазу, натаскав туда колючих веток и старого железа. Это было объявлением тотальной войны. Но Жоржетта и Августа ответили не силой, а стратегией непрямого действия, позаимствованной у самой природы.

Они объявили, барабанная дробь: «Тихий час для территории!». Вся их деятельность в зоне конфликта прекратилась. Они перестали даже смотреть в ту сторону. Вместо этого они развернули кампанию по освоению новой, доселе неинтересной локации – старой скамейки возле котельной детсада. Скамейка была ржавой, но зато с неё открывался вид на окно кухни детсада.

Именно там, на этой скамейке, они открыли феномен «Звенящей тишины». Это случалось в тот час, когда с кухни начинал доноситься запах свежей выпечки, а воспитатели, предвкушавшие ожидание пищи, притихали. В этот момент общий шум двора – крики, топот, плач – вдруг складывался в единый, мягкий гул, похожий на жужжание огромного доброжелательного шмеля. А потом, на его фоне, проступали отдельные, чистые ноты: стук ножниц в окне методического кабинета, отдалённый звонок троллейбуса, шелест листьев.

Они сидели, не говоря ни слова, и слушали этот покой. Августа называла это «купаться в тишине». Жоржетта уточняла: «Нет, это тишина сливается с нами, становясь частью нас. Как компот».

Антошка, лишённый реакции, цели и, главное, зрителей для своего противостояния, очень скоро забросил свои колючие заграждения. Ему стало скучно. «Врата в иномирье» были очищены самой природой – дождём и ветром. Но главной победой девчат был даже не этот тактический успех.

Их главным открытием стало то, что порой самое действенное волшебство – это намеренное бездействие. Что можно выиграть войну, просто перестав воевать и сотворив где-то в другом месте такой мощный, насыщенный внутренний мир (мир запахов, звуков и совместного молчаливого созерцания), что вся внешняя суета и агрессия теряет смысл и силу. Они защитили свой секретный ход, даже не приблизившись к нему. Они защитили его, создав на другом конце двора зону такого притягательного, вкусного спокойствия, что сама идея конфликта выцвела и развеялась, как дым из трубы котельной детсада.

Философия данного феномена: дружба – это ещё и общий слух. Умение настроиться на одну волну тишины, на низкий гул мира, и услышать в нём гармонию, а не хаос. Это алхимия, превращающая вынужденное перемирие в ценный ритуал, а тактическое отступление и одновременно открытие новой, богатой внутренней территории – пространства тишины на двоих. Иногда, чтобы сохранить одну вселенную, нужно на время забыть о ней и вместе построить другую – из звуков, запахов и терпеливого, сладкого, как малиновое варенье, ожидания.

Глава 5. В которой создается Вселенная «ВМЕСТЕ» и возникает Проблема Качелей

Идея пришла неожиданно и сокрушительно, как падение с турника. Но падали с турника обычно поодиночке. А эта идея приземлилась сразу на обеих, что сделало её втрое тяжелее и вдесятеро могущественнее.

— Представь, — сказала Жоржетта, сидя на краю песочницы и рисуя палочкой в песке сложную спираль,

— …у каждого из нас есть своя Вселенная. У меня — с драконами в камнях и Млечными Путями на асфальте. У тебя — с реками Времени и гнездами для солнечных зайчиков. Но что, если… — продолжила она.

Она умолкла, вглядываясь в спираль, словно ожидая, что ответ появится из песка сам собой.

— …если они где-то сталкиваются? — предположила Августюша, дорисовывая к спирали ответвление, похожее на реку.

— Хуже! — воскликнула Жоржетта.

— Что если они НЕ сталкиваются? Что если они просто… существуют рядышком, как два разных компота в графине — вишневый и яблочный? И даже не догадываются друг о друге! – пояснила она.

Мысль была поистине ужасающей. Получалось, что они, такие близкие, на самом деле живут в параллельных мирах, которые лишь иногда, вроде «Поляны согласия», накладываются друг на друга, как два круга на луже. Это была катастрофа для девчат философского масштаба.

— Значит, нужна третья вселенная, — вынесла вердикт Августюша с мудростью семилетнего стратега.

— Не твоя и не моя. А наша. Общая. Та, которая строится не «рядом», а именно ВМЕСТЕ. — закончила Августюша.

Так родился грандиозный проект под кодовым названием «Вселенная ВМЕСТЕ». Её решено было построить на самом динамичном и неосвоенном участке карты — на Старых качелях. Качели были железными, скрипучими, с облупившейся синей краской и цепями, которые больно били по лодыжкам. Но они имели неоспоримое преимущество: движение.

— Твоя вселенная — она как дом, в нём всё на своих местах. Моя — как книга, в ней всё по порядку глав. А вселенная ВМЕСТЕ должна быть… как сами качели! — размышляла вслух Августюша, раскачиваясь.

— Почему? — спросила Жоржетта, ловя ритм.

— Потому что тут нельзя быть одному! Один ты просто висишь, как сосулька на ветке. А ВМЕСТЕ — ты либо качаешь другого, либо тебя качают. И вы оба — часть одного движения. И летите в одну сторону. Пусть даже потом летите обратно. –решительно закончила Августюша.

Концепция была гениальной. Они начали строить. Фундаментом («нижним миром») стал песок под качелями, где они закопали «капсулу времени» — фантик от «ленькиных» конфет и перо от воробья. Воздушное пространство вокруг цепей («средний мир») населили невидимыми «воздушными китами», которые, по утверждению Жоржетты, питались смехом качающихся и были совершенно безобидны, если не считать их склонности иногда щекотать уши. А вершиной дуги качелей («верхний мир») управлял «Хранитель высоты» — существо, составленное из солнечного зайчика (от Августюши) и отважного дракончика (от Жоржетты), которое следило, чтобы никто не улетел слишком далеко и не потерялся.

Казалось, идеальная симбиотическая вселенная готова. Но любая сложная система имеет свои сбои. И их звали Антошка и Витька.

Мальчишки, увидев, что девочки не просто качаются, а с сосредоточенными лицами что-то шепчут воздушным китам, решили, что это новая, усовершенствованная форма игры, которую нужно срочно захватить и: либо присвоить, либо разрушить. Их тактика была простой и варварской: вбежать на площадку и устроить «качельный шторм» — раскачаться так, чтобы железные опоры ходили ходуном и гремели, как паровоз.

Первая же такая атака обрушила «верхний мир». Хранитель высоты, по сообщению Августюши, в панике свернулся в клубок и укатился в облако. Воздушные киты, напуганные грохотом, разбежались. А капсула времени была затоптана.

— Вы всё сломали! Вы, что не понимаете, что это не просто качели! Это — модель! — словно выстрелила словами Жоржетта, пребывающая в ярости.

— Модель чего? — спросил Витька, заинтересовавшись умным словом.

— Вселенной ВМЕСТЕ! — выпалила Жоржетта.

— Где всё держится на том, что один — качает, а другой — летит! А вы просто ломаете!

Наступила тишина. Антошка, который обычно отвечал что-то вроде «а чего тут вашего», притих. Он смотрел то на скрипящие качели, то на разгневанную Жоржетту, то на задумавшегося Витьку.

— И… что, если мы тоже… ВМЕСТЕ? — неожиданно спросил Витька, робко глядя на Августу.

— Не сломаем? – добавил он робко.

Это был ключевой момент. Включения. Расширения Вселенной.

Августюша и Жоржетта переглянулись. В их взгляде промелькнул целый диалог: «Они сломают», — «Но они же хотят ВМЕСТЕ», — «Это риск», — «А вселенная должна расти», — «Хранитель высоты не согласится», — «А мы создадим нового. Общего».

— Ладно, — сказала Жоржетта, делая вид, что уступает с величайшей неохотой.

— Но по нашим правилам. Вы — сила тяжести и начальный толчок. Мы — пилоты и картографы. И никакого шторма. Плавные взлёты. Потому что Вселенная ВМЕСТЕ — она хрупкая. Как… как паутинка с росой. — сообщила правила Августюша.

И произошло чудо. Антошка, сосредоточенно нахмурившись, стал нежно и ритмично раскачивать Августюшу. Витька, затаив дыхание, толкал качели с Жоржеттой, будто отправлял в полёт хрустальный шар. А девчата, летя вперёд, описывали новым союзникам устройство мира: «Вот сейчас мы пролетаем сквозь стаю воздушных китов, они сегодня сытые!», «Смотри, вон там, на верхней точке — Хранитель. Теперь он не один, у него появился помощник — Ветряный гном (это для тебя, Витька)».

Философия сей истории, выведенная позже на качельной стойке гвоздём (за что потом получили строгий выговор): Вселенная «ВМЕСТЕ» — это не то, что строится раз и навсегда. Это процесс постоянного договора включения расширения. Она хрупка, как паутинка, и для её сохранения нужно, чтобы «сила тяжести» (те, кто толкает, обеспечивают основу) и «пилоты» (те, кто летит, задают направление и смысл смыслов) научились слышать ритм друг друга. И тогда даже самые отъявленные «разрушители миров» могут превратиться в их «хранителей», если дать им почувствовать себя частью чего-то большего, чем просто грохот железа. Главное — объяснить, что лететь вместе гораздо интереснее, чем просто раскачивать пустые качели.

А на карте мира появилась новая, самая главная надпись. Не «Холм» и не «Болото». А просто, большими буквами: «ВМЕСТЕ». И стрелочка, ведущая к скрипучим синим качелям, которые теперь были не просто снарядом, а космическим кораблём с экипажем из четырёх человек, двух воздушных китов и одного Ветряного гнома, который очень старался не делать шторма.

Глава 6. В которой закон сохранения бутерброда нарушается, а Вселенная ВМЕСТЕ проходит проверку на прочность

Вселенная ВМЕСТЕ, как и любая уважающая себя вселенная, должна была пройти Кризис. Не внешний, вроде нашествия Антошки, а внутренний — тот, что возникает из самой её сердцевины, из-за нестыковки фундаментальных законов. Их кризис назывался «Великий бутербродный раскол».

Всё началось с благородной идеи Жоржетты устроить «Пикник на Поляне согласия». Пикник — это высшая форма дипломатии и совместного бытия, где еда становится не просто едой, а символом единства. Августа принесла из дома два яблока (зелёное и красное — «для баланса вкусов во вселенной»). Жоржетта — краюху хлеба, «честно выпрошенную» у поварихи тёти Глаши под предлогом «кормления заблудившегося ёжика». А Витька, в порыве энтузиазма, стащил с кухни кусок колбасы, «чтобы было как у взрослых».

Казалось бы, идеальные компоненты для акта совместного творчества. Но именно тут и всплыли противоречия.

— Бутерброд надо делать так! Сначала кладёшь колбасу. Потому что она — основа, фундамент вкуса. Потом хлеб её прижимает, и вкус проникает во все поры! — авторитетно заявила Жоржетта, отламывая кусок хлеба.

— Нет-нет-нет! Сначала на хлеб нужно положить тонкий ломтик яблока. Чтобы хлеб стал чуть влажным и сладким. Это как подготовить почву. А уже потом — колбаса. Так вкусы не спорят, а знакомятся — мягко, но твердо возразила Августюша, разрезая яблоко.

— Вы чего мозги парите? Ломай хлеб, всовывай колбасу в дырку и жуй. Всё! — фыркнул Антошка, присутствовавший в качестве наблюдателя (и потенциального потребителя продукта внутрь).

Но для девчат это был не вопрос еды. Это был вопрос мироустройства. В их общей вселенной вдруг обнаружились две непримиримые системы взглядов на процесс создания бутерброда. Жоржетта отстаивала «принцип силы»: главный вкус — в основе. Августа — «принцип гармонии»: всё должно быть подготовлено. Каждая из этих систем идеально работала в их собственных, отдельных вселенных. Но в общей — они вступили в конфликт.

— Если класть колбасу сверху, яблочный сок её не пропитает! — горячилась Жоржетта.

— Если класть яблоко сверху, оно соскользнет с колбасы, и весь бутерброд развалится! — парировала Августюша.

Витька смотрел на колбасу, и в его глазах читалась простая, животная тоска. Антошка ехидно ухмылялся, предвкушая крах «этих ваших дурацких правил».

Тишина на Поляне согласия была нарушена. Воздух, обычно густой, как кисель, стал разреженным и колючим. Казалось, сама Вселенная ВМЕСТЕ трещит по швам, разделяясь на «лагерь Колбасы-снизу» и «лагерь Яблока-снизу».

И тут вмешалась случайность, или, как позже назвала это Жоржетта, «высшая кулинарная сила». Витька, не выдержав напряжения, потянулся к колбасе. Его локоть толкнул краюху хлеба. Она упала на землю, прямо на подстилку из листьев, намазанной стороной вниз.

Наступила гробовая тишина. Все смотрели на бутерброд, совершивший акт самоубийства. Закон сохранения бутерброда был грубо нарушен. Он был больше несъедобен.

Но в этот момент произошло странное. Вместо того чтобы расстроиться или обвинить Витьку, Августа вдруг рассмеялась. Тихим, звонким смехом, похожим на падение стеклянных шариков.

— Смотри, — сказала она, указывая на прилипшие к хлебу листья и травинки.

— Он теперь не просто бутерброд. Он — планета. Листья — это леса. А эти чёрные точки (она ткнула в прилипшие семена клёна) — города. – сквозь смех пыталась рассказать она всех причастным.

Жоржетта замерла, разглядывая «планету». Гнев испарился, уступив место научному интересу.

— А колбаса и яблоко… они теперь — ядро планеты. Вместе. Ни сверху, ни снизу. Внутри! Они греют её изнутри, как расплавленное железо! — высказалась гордо Жоржетта.

— Ну вот. Спорили, как лучше съесть. А оно само — в землю. Значит, не судьба было его делить. Значит, судьба была — сделать из него планету. — сформулировал Антошка, к всеобщему изумлению, самым простым и гениальным образом, указав на магию их кризиса и момента его разрешения.

Вселенная ВМЕСТЕ прошла проверку на прочность. Она не развалилась из-за разного подхода к бутерброду. Она эволюционировала, найдя третий, неожиданный путь, который не предусматривал ни одна из первоначальных теорий. Главный урок был в том, что совместная вселенная — это не всегда про идеальное совпадение взглядов. Иногда это — про умение вместе увидеть что-то новое в общей катастрофе.

— Значит, правило такое! Если во Вселенной ВМЕСТЕ что-то идёт не по плану и даже падает на землю — это не конец. Это начало новой геологической эпохи! — подвела итог Жоржетта, аккуратно помещая «планету Бутерброд» в дупло к Камню, рядом с Чашей Грааля и спящим драконом.

А Витька, всё же получивший свою долю (тётю Глашу разжалобили рассказом о «погибшем, но ставшем планетой ёжике»), принёс новую краюху. На этот раз бутерброды делали молча, каждый по-своему. И ели — тоже, молча и каждый по-своему. Но теперь это не имело значения. Потому что они уже знали: даже если всё упадёт намазанной стороной вниз, из этого можно будет создать новую планету. Лишь бы были те, кто сможет увидеть в прилипших листьях — леса, а в семенах клёна — города.

Магия момента: Истинная прочность Вселенной ВМЕСТЕ проверяется не в моменты внешней угрозы, а в моменты внутренних противоречий. Когда сталкиваются два «правильных» пути, угроза распада максимальна. Спасение — не в победе одной идеи над другой, а в нахождении «третьего измерения» — новой, неожиданной точки зрения, которая превращает конфликт в совместное открытие. Иногда для этого нужно, чтобы что-то упало. И чтобы рядом был кто-то, кто скажет: «Смотри, это же планета!»

Глава 7. В которой любовь прорастает сквозь трещины в асфальте, а дружба становится навигатором

После бутербродного катаклизма Вселенная ВМЕСТЕ обрела новое качество — пластичность. Она научилась не ломаться, а трансформироваться, как пластилин, упавший в траву и собравший на себя травинки и песчинки, став чем-то большим, чем просто кусок. Но впереди ждал самый сложный тест, связанный не с едой или территорией, а с чем-то неосязаемым. С чувством.