Через миры

Глава 23

Соллинария

Когда Элара утащила Аркуса чуть ли не за грудки, мы с Ридом остались одни сидеть в комнате. Было тихо и спокойно. Коммуникатор уже не надрывался и тоже молчал.

— Коммуникатор нужно отдать магам из канцелярии, — нарушил молчание Рид. Голос снова стал жестким, деловым, лишенным недавней хрипотцы. — Нужно узнать, кто такой Эктор, и кто был заказчиком.

— Они смогут это выяснить? — уточнила я, чуть отстраняясь и заглядывая ему в глаза.

— Это нелегко сделать, но не невозможно, — отметил он и нежно заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо.

— Как думаешь это был он? — снова спросила я, не называя имён.

— Скорее всего, да, — наконец ответил он, убирая руку от моего лица. Контакт прервался, и по комнате словно прошел сквозняк. — Но нельзя отметать и ту вероятность, что Краллард с этим нападением может быть не связан. У меня много врагов.

Я почувствовала, как от его слов внутри всё сжимается ледяным кольцом. Я знала — он силен. Сильнее большинства мужчин в этой империи. Но история уже доказывала сталь тоже ломается.

— Я не оставлю тебя, — наконец сказала я, таким образом выражая свои чувства и свою позицию на будущее.

Рид медленно повернул голову. Его стальные глаза, секунду назад холодные и расчетливые, потемнели, приобретая оттенок грозового неба перед бурей. Уголок его рта дернулся вверх в едва заметной, одобрительной усмешке.

— Я знаю, — с лёгкой печалью в голосе ответил он на моё признание. — Ты моя истинная, мы принадлежим друг другу всей душой. И я неустанно благодарю Всевышнего за этот дар... Но связь со мной несёт с собой опасность. Я уже один раз потерял тебя, второго раза я не вынесу.

Рид замолчал, словно слова застряли у него в горле. Его плечи опустились на долю дюйма — единственная трещина в броне безупречного герцога Калантора. Он смотрел на меня так, будто я была сделана из тончайшего хрусталя, и одно неверное движение заставит его рассыпаться в пыль.

— Поэтому... — он снова потянулся ко мне, но на этот раз его движения были медленными, почти осторожными. Большие, теплые ладони легли на мои щеки, вынуждая поднять голову. — Поэтому ты будешь делать всё, что я скажу. Без возражений.

Его голос стал ниже, приобретая те самые вибрирующие нотки драконьего приказа, от которых подкашивались ноги, но сейчас в них не было угрозы или похоти. Только тревога и нежность.

— Во-первых, — продолжил он, большим пальцем стирая влагу с моей нижней губы, — эта побрякушка, — он кивнул на коммуникатор Эктора, лежащий на столике, — больше не твоя забота. Это работа моих подчинённых. Твоя задача — просто быть рядом со мной.

— Но я могу помочь...

— Нет, — отрезал он чуть мягче, наклоняясь так близко, что наши лбы соприкоснулись. Тепло его дыхания коснулось моей кожи. — Твоя безопасность — это самое главное.

Рид не дал мне вставить ни слова. Он накрыл мой рот своими губами. Этот поцелуй был коротким, жестким и требовательным — не признание в любви, а попытка успокоить самого себя через контакт со мной.

Когда он отстранился, его зрачки пульсировали вертикальными щелками, а по скуле вниз поползла тонкая чешуйка цвета воронова крыла, тут же скрываясь под кожей.

— О Ноктус, — выдохнул он, зажмурившись на секунду и беря себя в руки. — Прости. Ты сводишь меня с ума.

— Мне нравится, — тихо призналась я, проводя пальцем по тому месту, где только что была чешуя. Кожа там была чуть горячее обычного.

Рид перехватил мою руку и прижал ладонью к своей груди, прямо над сердцем. Оно билось быстро, загнанно.

— Не провоцируй меня, Соллинария, — хрипло попросил он. — Я и так еле сдерживаюсь.

Его признание повисло в воздухе, густом и наэлектризованном. Я чувствовала жар его тела даже через разделявшие нас дюймы, слышала, как тяжело вздымается его грудь под тонкой тканью рубашки.

— Ты не сможешь вечно держать меня за спиной, Рид, — мягко возразила я, но руку убирать не стала, наслаждаясь ровным ритмом его сердца. Оно успокаивало лучше любых слов. — Но пока я послушаюсь тебя.

Он издал низкий, вибрирующий звук, похожий на довольное урчание крупного хищника, и зарылся носом в мои волосы, глубоко втягивая воздух.

— Лисица, — выдохнул он мне в макушку. — Моя лисица.

Мы сидели, так обнявшись несколько минут, восстанавливая дыхание и собираясь с мыслями. За дверью комнаты приглушенно слышался голос Элары — её звонкий смех эхом разносился по коридору. Жизнь поместья Аркуса текла своим чередом, надежно скрывая нас от внешнего мира.

Наконец Рид шевельнулся. Он медленно отстранился, разрывая наш тесный контакт, и поднялся одним плавным движением, перетекая из расслабленной позы в состояние полной боевой готовности. Чешуя исчезла с его лица без следа, глаза снова стали холодными, стальными озерами политика.

— Время близится к вечеру, — произнес он, оправляя манжеты рубашки. Голос вновь стал жестким, лишенным недавней хрипотцы уязвимости. — Скоро нам предстоит покинуть поместье. Мы решили, что ночью привлечем меньше внимания. К тому же... я немного изменил план нашей поездки.

Я поднялась вслед за ним.

— Изменил? Разве мы не едем во дворец?

— Во дворец мы поедем позже, — отрезал он, подходя ко мне вплотную и властно беря мою ладонь, переплетая наши пальцы. Его хватка была железной, собственнической. — Сначала мы посетим родовое гнездо клана Азар. — Он наклонился ниже, опаляя ухо дыханием, — А оттуда прямиком в Колыбель Мироздания.

От тона, которым это было сказано, вдоль позвоночника пробежали мурашки. В его голосе было слышно невысказанное обещание и жажда обладания.

— Поняла, — кивнула я, чувствуя, как под кожей зашевелилась моя драконица.

Олдрид

Время близилось к вечеру, скоро нам предстояло покинуть поместье Аркуса. Мы решили, что ночью мы привлечем меньше внимания. К тому же план поездки тоже претерпел изменения. Дворец Императора был исключен из маршрута. Безопасность моей невесты стояла на первом месте. Именно поэтому было разумнее посетить её родовое гнездо, чем лезть в змеиное логово императорского двора без должной подготовки.

Теосион покинул эти земли, направившись в земли Льды, но его жена всё еще находилась здесь. Флория дэ Азар... При мысли о ней челюсть свело судорогой. После той трагедии, после потери семьи сына она впала в глубокую апатию. Говорили, она больше не покидает пределы своих покоев, разговаривая лишь с портретами погибших.

Я сидел в массивном кожаном кресле у незажженного камина и из-под полуопущенных ресниц наблюдал за той, что стала моим смыслом существования. Растормошив свой рюкзачок, который казался бездонным благодаря магии, она копалась в вещах, сидя на пушистом ковре.

Мои глаза скользнули по её фигуре: растрёпанные рыжие пряди падали на плечи, узкая спина была напряжена от сосредоточенности. Даже в простой мужской рубашке цвета слоновой кости и дорожных штанах она несла в себе скрытую грацию королевы. Дракон внутри меня довольно щурился, заполняя ту сосущую пустоту в груди, которая мучила меня одиннадцать лет. Она пахла малиной, домом и мной. Этот запах сводил с ума, пробуждая инстинкты.

Мои размышления прервал её тихий удивлённый вздох. Солли замерла, держа в руках какой-то конверт, извлечённый со дна сумки.

— Что там? — лениво поинтересовался я, хотя внутренне подобрался, готовый уничтожить любую угрозу.

Вместо ответа она обернулась. В её глазах стояли слезы, но это были не слезы горя — скорее потрясения и чего-то похожего на вину.

— Это от Лизы, — прошептала она, протягивая мне бумагу. На плотной кремовой бумаге размашистым почерком подруги Солли было выведено всего два слова: «Моей сестре».

Я нахмурился, беря письмо и сажая Солли себе на колени. Почерк выдавал крайнюю степень волнения. Внутри лежал сложенный вдвое листок. Я медленно развернул его.

«Инари.

Солли,

Когда ты прочтёшь это письмо, ты уже будешь на Дарлене. Я знаю, тебе, скорее всего, было страшно и не по себе, открыв глаза в таком чужом и родном мире. Но уверена, Захария позаботилась о тебе. Да и тебе недолго быть одной. Герцог Калантор обязательно подарит тебе дом, о котором ты всегда мечтала.

Я признаю. Я всегда знала, кто ты такая, но молчала. Прости меня. Я не хотела обманывать тебя, клянусь всеми богами. Просто я надеялась, что ты сможешь провести свою жизнь в мире и спокойствии, вдали от интриг и рек крови. Но, видя, как ты с каждым днём всё больше теряешь свой внутренний свет, я всё же решила уступить судьбе и именно поэтому привела тебя к Олии… Ты же знаешь, я всегда считала тебя своей младшей драгоценной сестрёнкой.

По правде сказать, я знала тебя еще до твоего рождения. Твоя мама Алексия была дружна с моей бабушкой. Они были очень близки…

Поэтому, когда твоя мама была ещё беременна тобой, мы с семьёй навещали вас. Тогда же моя матушка сделала предсказание для тебя. Благодаря этому ты смогла встретить своего истинного. Но сейчас это уже не важно.

Помнишь наш разговор на кухне? Когда я рассказывала про то, что моя матушка потеряла ребёнка и мужа в одночастье из-за одного негодяя… Ты тогда сказала, что таких людей обязательно настигнет карма. Ты даже не представляешь, насколько ты была права.

Этой кармой решила стать я. Я долго всё планировала и готовилась к этому дню. Ко дню, когда свершу возмездие за свою разрушенную семью…

Сейчас я не могу сказать тебе больше. Только прошу, береги себя и не геройствуй. Не заставляй меня пожалеть о своём решении.

Если…Когда я закончу со своими делами – обязательно найду тебя и приду к тебе. Поэтому не волнуйся обо мне и иди к своей цели. Я не собираюсь подыхать так просто.

Жди меня в гости, рыжая. Мы покажем нашим врагам их печальный конец.

P.S. Не доверяй людям из дворца, там много крыс. Твоя Элиза.»

Я аккуратно сложил письмо и вернул его Солли. Тонкая бумага хрустнула, но она лишь крепче сжала её в кулаке, словно это была последняя нить, связывающая её с прошлой жизнью.

— Она знала? — голос Инари дрогнул, ломаясь от подступивших рыданий. — Лиза всё знала?

— Похоже на то, сокровище мое, — хрипло ответил я, большим пальцем стирая влагу с её щеки. — Если её мать сделала для тебя предсказание, значит, дар оракула течет в их крови. Только вот оракулы очень ценятся... Особенно при дворе. Если бы хоть с кем-то из них случилось несчастье или они просто исчезли, мне бы доложили немедленно.

Я нахмурился. Вырисовывалась явно мрачная и не ясная картина.

— Как давно ты с ней знакома? — уточнил я, заглядывая в её глаза.

— Давно, — тихо ответила Солли, пряча лицо у меня на груди. — Очень давно. Мой отец в том мире был спасателем. Он нашёл меня в лесу на берегу реки, когда попала в другой мир, и, как только я поправилась, удочерил. Где-то спустя несколько месяцев после моего появления Лиза с мамой стали нашими соседями. Так мы и подружились...

Она замолчала, кусая губы.

— Чувствуешь себя преданной?

— Нет! Что ты?! Я могу её понять, только... Мне жаль, что она не смогла доверится мне полностью.

Я крепче прижал её к себе, зарываясь лицом в разметавшиеся рыжие волосы. Её слова — «Я могу её понять» — ударили по мне словно клинком. В этом была вся она. Даже обманутая, Соллинария думала не о своей боли, а об одиночестве той, кто ей лгал.

— Она просто больше боялась за тебя, — глухо произнес я, чувствуя, как дракон внутри успокаивается, заполняя пустоту теплом от близости пары.

— ...

— Мы найдем её, — пообещал я, хотя понятия не имел, где искать эту Элизу. — Когда всё закончится. Живой.

Соллинария наконец отстранилась, вытирая тыльной стороной ладони покрасневшие глаза. Зеленый взгляд стал твердым, влажный блеск исчез.

— Мы едем в земли Азар?

— Сначала туда, — кивнул я, поднимаясь вместе с ней на ноги. Мои пальцы инстинктивно сжались на её талии, не желая разрывать контакт. — Нужно узнать поподробней про Теосиона. Ты собирайся, я буду ждать тебя внизу. Нам пора.

С этими словами я запечатлел легкий поцелуй на кончике её носа и покинул комнату. Нужно было отдать распоряжение, чтобы инициировать расследование в отношении оракулов. Судя по всему, одиннадцать лет назад случилось много чего, о чём нам ещё, возможно, не известно. Так же нужно будет поднять архивы и просмотреть, что еще произошло в то время. К тому же её слова про крыс во дворце наводили на мысли, что пора заняться чисткой. И желательно всё это сделать к нашему возвращению из Колыбели. Ведь тогда я уже не смогу скрывать свою девочку.

Я нашел Аркуса в малой библиотеке. Старый лис сидел над картой западных границ, передвигая серебряные фигурки всадников с таким видом, будто играл в шахматы со смертью.

— Время пришло? — спросил он, не поднимая головы. Его узловатые пальцы замерли над ущельем Скорбящих Вдов.

— Почти, — ответил я, облокачиваясь о книжный шкаф. Скрип дерева прозвучал в тишине комнаты как выстрел. — Отправь вестового к Лойду. Передай ему коммуникатор Эктора лично в руки. Пусть выжмет из этой железки всё. Меня интересует заказчик.

— Сделаю, — буркнул Аркус, махнув рукой одному из гвардейцев, дежуривших у дверей. Он передвинул фигурку легкой пехоты на два деления вперед. — Куда направишься сначала?

— В земли Азар. Нужно разобраться, зачем Теосион так рванул в Королевство Льда. И да, оповести моих «теней», что я жду их завтра в родовом поместье Азар. Их не должны заметить.

Аркус мрачно кивнул, передвигая еще одну фигурку.

— Опасно. После того дня драконы Заката будто обезумели — бросаются на всех и вся.

— Значит, встретят неласково, — усмехнулся я, хотя веселья не чувствовал. Лишь холодный азарт охотника, чующего кровь. — Тем лучше. Проверим, насколько они преуспели в своих тренировках под руководством Теосиона.

Я подошел к столу и переставил фигурку тяжелой кавалерии прямо на столицу. Давний долг пора было отдавать с процентами.

— Кровожадный ублюдок, — фыркнул Аркус, но в его взгляде читалось облегчение. Ему самому надоело играть роль придворного льстеца. — Когда выезжаете?

— Через час. Подготовь закрытую карету. Без гербов. И я позаимствую у тебя Гарольда. Мне нужен лучший экипаж для моей пары.

Соллинария

Я спустилась по широкой лестнице в холл, стараясь ступать твердо, хотя внутри всё еще бушевала буря. Мысли о Лизе не давали покоя. Что она задумала? Почему не попросила моей помощи? Она всегда была шумной, громкой, иногда невыносимой, но никогда — скрытной до такой степени. То, что она годами играла роль простушки, пока вынашивала план мести за родителей... Это пугало и восхищало одновременно. Я чувствовала себя слепой идиоткой.

Внизу пахло воском и озоном от защитного контура поместья. Рид уже ждал меня посреди холла. Он — высокая, темная фигура, лишенная сейчас всяких герцогских регалий. Только дорожный костюм из черной кожи да тяжелый меч на поясе. Но даже так он заполнял собой всё пространство, излучая сдерживаемую мощь. При моем появлении его плечи едва заметно расслабились.

— Быстро, — бросил он вместо приветствия. Его серебристые глаза скользнули по моему лицу, отмечая покрасневшие веки, затем опустились к рюкзаку на моем плече. Одобрительный кивок был почти незаметен.

— Не ворчи, — огрызнулась я, подходя ближе. — Я умею собираться быстро.

— Умеет она, как же, — хмыкнул Аркус, выходя из тени колонн.

Я вздрогнула от неожиданности, не заметив их сразу. Рядом с ним стояла Элара.

— О Боги, твой рот когда-нибудь закрывается?! — мягко осадила Аркуса Элара, закатывая глаза. Подойдя ко мне, она взяла мои ладони в свои, тёплые и изящные. — Не слушай их Солли. Ты уверена, что больше ничего не нужно?

— Всё самое важное при мне, — я похлопала по лямке рюкзака, где лежали мои вещи и остатки зелий Захарии. — А остальное купим.

— Купим! — усмехнулся Аркус, подходя к жене и обнимая её за талию. — Рид похоже на твою сокровищницу уже покушаются.

Рид проигнорировал подколку, полностью сосредоточившись на мне. Он шагнул вперед, властно забирая мою ладонь из рук Элары. Пространство, между нами, мгновенно стало тесным и горячим.

— Времени мало, — напомнил он, и голос снова стал жестким, командным. — Карета готова.

Он перехватил мой рюкзак одной рукой, закинув его на плечо, другой властно сжал мою ладонь. От этого прикосновения по телу прокатилась привычная волна жара. Драконица внутри довольно рыкнула, признавая право самца.

— Держись рядом, — тихо приказал он мне, наклонившись к самому уху.

— Да, господин, — прошептала я, пряча улыбку в ворот его рубашки. От его собственнического тона подкашивались колени, но это странным образом придавало уверенности.

Мы вышли в ночь. Холодный воздух ударил в лицо. Небо над головой затянуло низкими тучами, готовыми разразиться дождём. У крыльца ждала закрытая карета без гербов, запряженная четверкой черных хорсгаров. Животные нервно переступали копытами, звеня сбруей.

Рид подсадил меня внутрь, запрыгнул следом и захлопнул дверь. Внутри тут же стало темно, тесно и очень жарко от присутствия мужчины, занимавшего половину пространства. Защелкнулся замок. Карета качнулась и тронулась с места.

— Ненавижу дождь, — выдохнул Рид. В полумраке салона его глаза сверкнули расплавленным серебром. — Слишком сыро для дракона.

— Зато тебе идет черный цвет, — попыталась пошутить я.

— Рад, что оправдываю ожидания, — усмехнулся он, притягивая меня к себе на колени одним рывком. — А теперь помолчи. Нам ехать всю ночь.

Его губы нашли мои, заглушая любые слова. Поцелуй был глубоким и требовательным. Его руки крепко держали меня, не давая возможности даже пошевелиться. Когда он наконец отпустил меня, я тяжело дышала, вцепившись в лацканы его куртки.

— Спи, сокровище мое, — хрипло велел он, укрывая нас обоих тёплым пледом. — До рассвета далеко, а завтра нам понадобятся силы.

Я прижалась щекой к плечу Рида, слушая его мерное дыхание и стук копыт по земле. Впереди были земли моего рождения. И ответы, которые, я надеялась, не добьют меня окончательно.