- -
- 100%
- +
Когда я закончил, её дыхание стало глубоким и ровным. Я провёл ладонями по её бокам, а после заключил в объятья, точно в кокон.
— Безопасность прежде всего, — хрипло произнёс я, возвращая лицу привычную невозмутимость, хотя дракон всё ещё недовольно ворочался, недовольный отсрочкой. — Мы закончим начатое. Позже.
Развернув её к себе лицом, я взял её лицо в свои ладони, заставляя посмотреть на меня. Зрачки всё ещё были расширены, губы припухли и покраснели от моих укусов. Выглядела она совершенно растрёпанной и порочной.
— А сейчас накинь мою рубашку, — приказал я, отстраняясь и снимая одежду. — Нам скоро выдвигаться, а мы так и не поговорили по душам.
Соллинария
Мы сидели на диване в обнимку и молчали. Рид спокойно ждал, когда я начну говорить. А я... Я не знала, с чего начать.
— Мне нужно столько всего тебе рассказать, — наконец выдавила я, глядя на ворс ковра. Голос звучал хрипло, горло всё еще саднило от непролитых слез. — И в то же время... Наверно, особо и нечего.
Рид сидел неподвижно. Я ощущала его всем телом: жар его бедра рядом с моим, мерное, глубокое дыхание, твердую руку на моей талии. Он не торопил. Просто ждал, позволяя мне самой найти слова.
— Начни с начала, — его голос прозвучал тихо, рокочуще. Тот самый тембр, от которого у меня всегда слабели колени, сейчас действовал как успокоительное. — С самого начала. С того самого дня.
Я кивнула, собираясь с мыслями.
— В то утро я с мамой и сопровождением отправилась к её подруге в Долину Льда. Но мы не успели доехать, как на нас напали... Это было ужасно, Рид. Эти твари были такие жуткие и отвратительные, а мы были так бессильны...
Я замолчала и сглотнула вязкую слюну, чувствуя, как пересохло в горле.
— Ты знаешь, что твари? Это были падшие? — спокойным, сочувствующим голосом спросил Рид.
— Да, это были они. Как ты это понял?
— Шрамы на твоей спине очень похожи на их работу.
Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Горло всё еще сжимал спазм.
— Солли, скажи, ты сказала, что вы были бессильны, почему? Зная твоего отца, он не мог отправить вас с матерью в путь без должного уровня защиты и поддержки.
— Ты прав. Батюшка и правда в наше сопровождение выделил опытных и сильных драконов, но это не помогло. Аратис... Он тоже там был... Ты же помнишь его?! Мой личный страж. Он хоть был совсем молодым, но папа говорил, что он очень способный.
— Да, хороший малый. Так что же случилось?
— Они... Никто не смог... Не смогли принять свою вторую ипостась. Что-то мешало им принять форму дракона. Поэтому и Аратис остался прикрывать меня и матушку, когда бежали...
Рид издал низкий, вибрирующий звук. Не рык зверя, а скорее глухой рокот грома надвигающейся бури. Его пальцы, до этого спокойно лежавшие на моей талии, сжались в стальные тиски.
— Блокировка трансформации, — процедил он. Голос стал опасно тихим, опасным. — Высшая некромантия крови или артефакт Древних. Значит, кто-то всё досконально продумал.
— Золотой дракон... Это был он.
Стоило мне произнести эти слова, как воздух резко потяжелел и запахло гарью.
— Золотой? — переспросил он обманчиво ровным тоном. — Ты уверена?
Его пальцы на моей талии сжались так, что стало трудно вдохнуть. Тишина в комнате перестала быть уютной. Она зазвенела от натянутых до предела нервов. Воздух стремительно нагревался.
— Рид, мне больно, — пискнула я, упираясь ладонями в его грудь.
— Прости, милая. — Он тут же ослабил хватку, но лишь затем, чтобы перехватить меня иначе. Одним слитным движением он усадил меня между своих ног, положив свою голову мне на плечо. Его дыхание стало тяжелым, рваным, обжигая кожу шеи. — Я зол, Солли. Не на тебя. На них.
— Это был он, — повторила я тише, съёживаясь, но не пытаясь вырваться. В кольце его рук, даже таких жестких, было безопаснее, чем где-либо еще. — Золотой дракон. Мама называла его Краллард.
— Краллард, — процедил Рид. Имя прозвучало как скрежет стали по камню.
— Да, — пискнула я, инстинктивно втягивая голову в плечи. — Он безумен. Он сказал... он сказал, что пришёл за мной. Либо за моей головой. И Рид...
Я замолчала, снова переживая тот животный ужас. Вспышки пламени, запах паленого мяса и крови.
— Эти твари слушались его, — продолжила я дрожащим голосом.
— Всё хорошо, моя единственная. Я найду способ с ним разделаться, — успокаивающе произнес Рид, и его губы коснулись моего запястья, запечатлевая там сухой, горячий поцелуй. — Продолжай. Что тогда произошло?
— Мы с мамой сопротивлялись, отсюда мои шрамы. — Я неловко повела плечами, чувствуя фантомное жжение вдоль позвоночника. — А когда я думала, что уже умру... Богиня спасла меня. Потому что матушка об этом попросила. А Она... Она не смогла отказать своей дочери... Матушка отдала за меня свою жизнь.
При упоминании матери голос всё-таки сорвался. Слёзы, которые я так долго сдерживала, хлынули наружу беззвучно, горячо. Я развернулась, уткнулась лицом в его шею, вдыхая запах его кожи, пытаясь спрятаться от призраков прошлого. Рид издал низкий вибрирующий звук — нечто среднее между рычанием и утешающим урчанием. И чуть усилил объятия в знак поддержки.
— Тише, сокровище моё, — прорычал он мне в макушку. —Я отомщу. Их пепел станет удобрением для садов Дарлена, клянусь своим пламенем.
Его слова должны были пугать, обещая жестокую расправу, но вместо этого принесли странное успокоение. Дракон внутри него признал обиду за свою пару и требовал сатисфакции.
Я всхлипнула крепче, цепляясь за его сильные руки, обнимающие меня.
— Богиня спрятала меня в другом мире, и я забыла обо всём... — тихо сказала я, всхлипывая. — Я даже не знала, кто я! Лишь сны о тебе и том проклятом дне! Но я думала, это просто моя фантазия... Там я прожила одиннадцать лет и лишь недавно узнала то, что это был не мой мир. Тогда же я первый раз пришла в твой сон...
Рид замер. Его дыхание на секунду прервалось. Затем он резко выдохнул, и воздух вокруг нас дрогнул, нагреваясь.
— Одиннадцать лет, — процедил он глухо. Голос стал опасно низким, рокочущим, пробирающим до самых костей. — Всё это время. Я думал, что потерял тебя навсегда. Скажи, как тебе жилось там?
— Неплохо, у меня был любящий отец и лучшая подруга... Благодаря им я не чувствовала себя одинокой. — Тихо призналась я, опуская то, что все это время я не жила, а будто бы со стороны смотрела черно-белое кино.
Рид молчал и не задавал других вопросов. А я рядом с ним чувствовала себя в безопасности.
— Потом Олия — Хранительница Земли вернула меня в этот мир, а Захария помогла с первым оборотом и вкратце поведала о том, что я пропустила. Дальше, я думаю, ты знаешь, я встретила тебя.
— Ладно подробности оставим на потом. Сейчас же скажи почему я не мог тебя почувствовать, и более того не мог узнать?
Хмыкнув, я потянула за тонкую веревочку у себя на шее, доставая кристалл, подаренный Захарией.
— Подарок Захарии. Он скрывает меня от всех и вся. Когда же ты стал догадываться, пелена начала спадать.
Рид внимательно посмотрел на кристалл в моих руках и, скрипнув зубами, произнёс:
— Хорошая вещица.
— Не злись, — улыбнулась я, хотя губы еще дрожали. — Так было нужно, он скрывает меня от Калларда, да и ты мог наворотить дел, если б ни с того ни с сего вдруг почувствовал меня.
Уголок его губ дернулся в подобии усмешки, но глаза остались холодными.
— Не могу не согласиться. Но эта побрякушка чуть не свела меня с ума! Знаешь ли, какого это — чувствовать влечение к какой-то зарвавшейся девчонке, когда у тебя уже есть пара?! Я думал, что окончательно рехнулся.
Я сглотнула, чувствуя, как от его слов по позвоночнику пробегает жаркая волна.
— Значит, я не зря скрывалась, — хрипло усмехнулась я, пытаясь снять повисшее напряжение. — Приятно знать, что сводила тебя с ума даже будучи незнакомкой.
— Ты не представляешь, до какой степени, — произнес он низким баритоном, и от этого тембра колени подогнулись бы у любой нормальной женщины. К счастью, во мне «нормального» осталось немного. — Но шутки в сторону. Если Захария дала тебе этот кристалл, значит, она знала, что Краллард придет за тобой. И она знала, что это он стоит за нападением в Долине льда.
— Да, Захария в курсе всего. Она также рассказала, что было потом. И что папа не выдержал утраты матушки.
— А она, я посмотрю, знает достаточно много, живя так уединённо... — с нотками подозрения произнёс Рид.
— Ну, она же хранительница, посредница между миром и богами, — оправдала я Хранительницу. — Она друг нам, а не враг.
— А я и не говорил, что враг, тут другое...
Сказал Рид и снова замолчал, оборвав себя на полуслове. Я выпуталась из кольца его рук и встала напротив, непонимающе глядя на него.
— О чём ты?
— Да так. Пока это не важно. — спокойно отмахнулся он. — Лучше ответь на последний вопрос. Ты как-то связана с переворотом в Королевстве Льда?
Глава 22
Соллинария
— Ты как-то связана с переворотом в Королевстве Льда?
Вопрос Рида застал меня врасплох. Связана ли я с переворотом в соседнем королевстве?! Да я только вернулась и уж точно не способна так быстро вершить такие глобальные дела. Но всё действительно было как-то подозрительно...
— Нет... Наверное... Да нет, точно не связана! — сказала я скорее для себя, чем для Рида. — По крайней мере, я ничего такого не знаю. Клянусь!
— Хорошо. Я верю тебе, моя единственная. — Улыбнувшись краешком губ, смилостивился он. — Тогда что насчет сестры? Могла ли это быть одна из Звёздных дев Богини Зефирии?
— Сомневаюсь, — ответила я, приводя в порядок мысли. — Если бы это была одна из них, думаю, мне дали бы об этом знать. Да и из Звёздных Дев я пока знакома только с Нертулией.
— Тогда кто мог назвать себя твоей названной сестрой?
— Есть только один человек, которого я смело могу так назвать. Но это не может быть она!
Рид потёрся об меня своим колючим подбородком и спросил:
— Ты в этом уверена?
— Уверена! Потому что Лиза не из этого мира. Она с Земли. — Привела я весомый аргумент.
— Ну что могу сказать, моя драгоценная?! Картина перед нами вырисовывается неоднозначная. Я бы даже сказал, не радужная. Кто-то вызвал твоего деда в самое пекло, воспользовавшись твоим именем... И мы не знаем, кто это и какие цели преследует.
Немного поёжившись от его слов, я поняла, какого это быть в неведении.
— Есть ли способ связаться с дедушкой? — с надеждой спросила я.
— Я уже пытался связаться с Теосионом с помощью магического коммуникатора, но он не принял вызов. — Спокойно, без лишних эмоций уведомил меня Рид. — Это не значит, что нужно начинать волноваться за него. Поверь, твой дед не так прост, как кажется. К тому же он не один.
— Да... — выдохнула я. — Но если он не принял вызов... Если с ним что-то случилось?
— Твой дед — старый лис и один из сильнейших драконов в империи, — ровно ответил Рид. — Если бы с ним что-то случилось, мы бы знали. В конце концов, сейчас он глава клана, а значит, погибни он, метка главы уже красовалась бы на твоём прелестном теле. Так что Теосион жив. Он просто не хочет отвечать.
Аккуратно высвободившись из его крепких объятий, я встала и посмотрела Риду прямо в глаза.
— Хорошо, я тебя услышала — волноваться не буду, — ласково проворковала я, беря его за руку. — Я думаю, мы с тобой уже слишком долго занимаем чужой кабинет, тем самым мешая работе Аркуса. Да и времени у нас осталось не так много. У нас в запасе только три луны.
— Не беспокойся, дорогая, — протянул он обманчиво ленивым тоном, от которого у меня по спине пробежали мурашки. — Кабинет ему нужен скорее для вида, чем для работы. Этот боров только делает вид, что работает. Но я признаю, нам действительно уже пора.
Рид встал с дивана и подарил мне лёгкий поцелуй в весок. Потом наклонился и прошептал:
— Аркусу и Эларе я доверяю безоговорочно, при них можем не играть спектакль «начальник-подчинённая», а вот перед другими лучше пока не откровенничать. Поэтому, Солли, детка, поплачь для меня немножко, я же тот еще тиран!
Он легонько шлёпнул меня пониже спины и подтолкнул вперед, придавая ускорения в сторону двери. Я взвизгнула, показала ему язык и, повернув ручку, со всей силы рванула дверь на себя, выскакивая в коридор, и заревела во всю силу своих лёгких.
— Герцог, вы испортили мне платье! — закричала я на весь холл возмущенно, постоянно всхлипывая, пока бежала в свою комнату, кутаясь в его рубашку. — Вы тиран и деспот, вы чуть не убили меня...
За спиной раздался низкий баритон Рида, который ругался на выбежавших на шум слуг:
— За работу. Здесь вам не цирк!
Оказавшись в своих покоях, я захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь отдышаться. Сердце грохотало где-то в горле.
— И правда тиран... — прошептала я в пустоту комнаты, прижимая ледяные ладони к горящим щекам. — Зато мой!
Олдрид
Только я вернулся в кабинет и присел на диван, как дверь отворилась, и с широкой улыбкой на лице вошёл Аркус.
— Я видел, как твоя птичка убегала от тебя в твоей рубашке... — провокационно подмигнув, сказал он. — Это чем же вы таким тут занимались?! Или у тебя просто появились новые наклонности, и тебе нравится разгуливать с обнажённым торсом?
— Завидуешь? — протянул я, проводя рукой по волосам и стряхивая невидимую пыль с плеча. Движение вышло слишком плавным, почти кошачьим. Тело всё ещё гудело от неудовлетворённого желания, и держать привычную маску ледяного спокойствия стоило усилий.
Аркус громко расхохотался, падая в соседнее кресло и вытягивая длинные ноги. — Боги, Рид, да ты покраснел! Старею. Неужели угрюмый Калантор наконец-то растаял?
— Следи за языком, брат, — рыкнул я, подавляя желание зарычать в голос. Зверь внутри недовольно заворочался, требуя вернуться к прерванному занятию. — Если бы твой язык был хоть вполовину таким же острым, как её кинжал, Совет давно бы уже преклонил колени. А теперь хватит ржать, жеребец. У нас проблемы.
Я потянулся к графину на столике, плеснул себе бренди прямо в тяжелый хрустальный стакан и осушил его залпом. Жидкость обожгла горло, но не смогла погасить пожар, тлеющий под кожей. Образ Солли, сидящей у меня на коленях со спущенным платьем, горящий взгляд из-под ресниц... Мне нужно было остыть. Срочно. Иначе через пять минут этот кабинет действительно превратится в груду пепла, а старый друг станет свидетелем того, что видеть ему совершенно не обязательно.
— Проблемы немного подождут, — фыркнул Аркус, закидывая ноги на столик и покачивая носком сапога. — Когда наш Ледяной Герцог краснеет, как курсант-первогодка, это событие исторического масштаба. Колись, она призналась? Или так и бегает вокруг, изображая помощницу-секретутку?
Его последние слова заставили меня поморщиться. Было бы лучше, если бы Аркус хоть иногда следил за своим грязным языком. Нужно будет потом пожаловаться Эларе. Она-то быстро вправит ему мозги.
— Да, она созналась и всё мне рассказала... — тяжело вздыхая, ответил я.
— Так в чём же тогда проблема? Отчего ты не в настроении?
— Я был прав! Это дело рук этой падали — Кралларда! — зло прошипел я, ударив кулаком по подлокотнику так, что бокалы на столике жалобно звякнули. — Мне следовало открутить его пустую голову ещё тогда, когда я только заподозрил неладное...
Улыбка медленно сползла с лица друга. Аркус сел ровнее, опустив ноги на пол. Вся его вальяжность исчезла, сменившись маской начальника Западного отдела Тайной Канцелярии. Взгляд стал острым, холодным.
— Ты уверен? — спросил он уже без тени смеха. — Она не могла ошибиться?
— Не могла. Она сказала, что на них напал золотой дракон, а Алексия назвала его Краллардом. — сказал я, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость. — Но вся соль не в этом, Аркус. Краллард... этот недоносок использовал Падших! Он ими управлял.
— Падшие? Невозможно, они же... — Аркус побледнел, его пальцы сами собой сжались в кулаки.
Я зло перебил Аркуса, не дав ему договорить, зарычав:
— Да, они враги всех драконов, я это и без тебя прекрасно знаю. Но я верю Солли. Потому что она сама тому доказательство.
— Что ты имеешь в виду?
— Её спину... — я запнулся и, сглотнув ком в горле, продолжил. — Ты же знаешь, нас, драконов, практически невозможно ранить обычным оружием. И уж тем более оставить шрамы. Благодаря нашей регенерации и огню в крови мы исцеляемся почти мгновенно. Но Солли... её спина. Она сплошь покрыта старыми рубцами. Ей было всего девять лет, когда...
Я замолчал, не сумев закончить свою мысль, но Аркусу и так было понятно, что я хотел донести до него. Мой друг молча встал. Стук каблуков по мрамору прозвучал как щелчок взводимого курка. Он прошел к шкафчику в углу и достал оттуда две бутылки. Одну — темного стекла, вторую — серебряную.
— Тебе нужно остыть, иначе ты сейчас прожжёшь диван, — буркнул он, разливая по кубкам янтарную жидкость. — Выпей. Это из моих личных запасов. Успокаивает даже бешеных чёрных ящеров.
Я принял кубок. Алкоголь обжёг горло приятным теплом, но пожар внутри лишь сменил цвет с алого на угольно-чёрный. Дракон недовольно зарычал, требуя крови тех, кто посмел тронуть то, что принадлежит ему.
— Если он тронул ребёнка... — тихо, опасно произнёс Аркус, глядя в свой пустой бокал. — Если Краллард выжил из ума настолько, что спустил Падших на ребёнка, да ещё и на драконницу...
— Он покойник, — отрезал я, вставая.
Во мне бурлила ярость, я не мог спокойно сидеть и ничего не делать. И в то же время я не мог действовать опрометчиво. Я должен всё тщательно подготовить. Но это сейчас не главное. В первую очередь нужно защитить мою истинную и не раскрыть её личность до её совершеннолетия и до завершения связи. Сейчас же нужно потихоньку собрать все силы и избавиться от крыс у себя в Тайной канцелярии. Не должно быть ни одной ошибки.
— Он покойник, — повторил я тише, но от этого звук получился только страшнее. В нём не было ничего человеческого. — Но сначала я заставлю его страдать.
Я залпом осушил кубок и со стуком поставил его на стол. Звук заставил Аркуса вздрогнуть и наконец-то поднять на меня глаза.
— Рид... — начал он осторожно, поднимая руки в примирительном жесте. — Я понимаю твою ярость. Боги свидетели, если бы кто-то посмел тронуть Элару, я бы выжег половину континента дотла, только чтоб уничтожить его. Но сейчас ты нужен мне с холодной головой. Если Краллард контролирует Падших... У нас и правда проблемы. Ты... Почему бы тебе не обратиться к своему отцу за помощью?
При упоминании моего отца внутри всё сжалось ледяным комом. Старая боль смешалась с новой, свежей яростью.
— У меня нет отца, Аркус. — Холодно отрезал я.
— Хорошо, тебе необязательно считать его своим отцом, — Аркус поднял ладони в примирительном жесте, словно успокаивая норовистого жеребца. — НО если ты хочешь пойти против Кралларда и Падших, то тебе просто необходимо поговорить с бывшим герцогом Калантором. Он раньше воевал в Великой войне против них, он многое знает.
Я молчал, сцепив зубы так, что свело челюсти. Слова друга были разумны, но сама мысль о встрече с тем, кто предал свою семью, вызывала физическое отвращение. До конца жизни предпочёл бы его не видеть. Однако ради Солли...
— Конечно, было бы замечательно переговорить еще и с твоей матерью... — Аркус мечтательно вздохнул, но тут же помрачнел. — Но думаю, это невозможно. Интересно, она хоть жива?!
— Жива! — с болью в голосе вырвалось у меня. Мама.
Как давно я не произносил это слово вслух. И хоть мне всегда было больно думать о ней, её я хотя бы не ненавидел, как Найлдрида. Ведь я прекрасно понимал её чувства и её выбор. Именно поэтому я принял её уход из семьи. Точнее, из разваливающейся семьи. Амарисса была человеком и чёрной ведьмой. А ещё она была прекрасной женой и матерью. Пока её драгоценный муж Найлдрид дэ Калантор не разбил ей сердце.
Тряхнув головой, я отогнал непрошеные воспоминания. Сейчас не время для старых обид.
— Она на каждый мой день рождения шлёт мне подарок, — глухо добавил я, глядя в огонь камина. — Как будто я всё ещё ребёнок.
— Это потому что для неё ты и есть ребёнок, — неожиданно мягко ответил Аркус.
— Да, только я не знаю, где она сейчас находится, — лишь коротко подтвердил я и уже с привычной жёсткостью произнёс, возвращаясь к делам: — Значит, придётся навестить главу Королевской Академии Демур. Интересно, Найлдрид будет мне так же рад, как и я ему?!
— Непременно, — глухо буркнул Аркус.
Тут раздался короткий стук в дверь, а за ним ещё один.
Аркус чертыхнулся, но поднялся на ноги и пошёл открывать дверь.
— Что такое, Гил? — будничным тоном хозяина спросил Аркус мнущегося у двери младшего дворецкого.
— Госпожа Элара велела позвать вас и господина Герцога в комнату его помощницы. — взволнованно пробормотал слуга. — Господин, думаю, что-то срочное. Хозяйка и госпожа Инари были очень взволнованы.
Мы с Аркусом переглянулись. Его взгляд стал острым, цепляющим. Вся недавняя расслабленность испарилась без следа. Не говоря ни слова, мы двинулись в покои Солли.
Я шёл чуть впереди, плечом задевая косяк, когда мы проходили слишком узкие места коридора. Внутри всё клокотало. Неужели что-то произошло.
Когда мы вошли в её покои, я замер на пороге. Да так, что Аркус налетел на меня.
Солли и Элара стояли к нам спина и что-то разглядывали на дубовом столике у кресла.
Девушки были явно чем-то увлечены и не заметили нашего прихода, поэтому я кашлянул, привлекая их внимание. Звук получился сухим и резким в тишине комнаты.
Соллинария вздрогнула. Она резко обернулась, и я воочию наблюдал поразительную смену эмоций на её лице за долю секунды.
Сначала вся кровь отхлынула от её лица. Кожа стала белой как мел, а зрачки расширились до такой степени, что поглотили почти всю зеленую радужку. Это был чистый, животный ужас пойманного зверька. Я инстинктивно напрягся, рука сама собой дёрнулась к поясу, где обычно висел клинок, хотя мы были в дружеском поместье.
Но испуг длился лишь мгновение. Внезапно румянец залил её щеки таким густым алым цветом, что это стало заметно даже в полумраке спальни. Стыд и смущение. Её глаза метнулись от моего лица куда-то в сторону, губы беззвучно дрогнули, складываясь в какое-то оправдание, которое она тут же прикусила.
Она выглядела виноватой. Точно напроказивший ребёнок, которого застали над разбитой вазой. И этот контраст — бледность ужаса, сменяющаяся пунцовой краской смущения — сбивал с толку.
Мой дракон внутри заинтересованно рыкнул, склоняя голову набок. Ему нравился этот коктейль эмоций: страх быстро перерос в смущение, а смущение пахло так волнующе. Она уже успела что-то натворить без меня?
Моё внимание привлёк тихий, но настойчивый вибрирующий звук. Он исходил от столика.
Я перевёл взгляд. На столешнице, рядом с моей рубашкой, которую я отдал Солли, лежал магический коммуникатор. Устройство мелко дрожало по всему корпусу — знак входящего вызова.
Первым заговорил Аркус:
— Дорогая, что-то случилось? Чем вы так увлечены?
Элара же, ничего не сказав, только посмотрела сначала на коммуникатор, потом на мою истинную и сделала легкий жест рукой, предлагая Солли самой ответить на этот вопрос. Сама же эльфийка плавно опустилась в кресло, изящным движением поднеся ладонь ко рту. Уголки её губ предательски подрагивали — она явно прятала улыбку. Кажется, ситуация становилась всё более интересной.
Видя эту картину, Аркус весело хмыкнул и сел на боковину кресла рядом с женой, закинув ногу на ногу.
Соллинария медленно выдохнула. Щёки её всё ещё горели. Она бросила на меня быстрый, затравленный взгляд из-под ресниц, прежде чем сделать шаг навстречу мне.
Когда она всё же подошла ко мне, она взяла мою руку в свои ладони и так невинно спросила:
— Ой, Рид, а ты ещё не оделся?
— Как видишь, нет. Вы для этого нас позвали? — спросил я, поднимая бровь. Ситуация была неординарная.
— Что ты. Конечно нет. — быстро затараторила Солли. А после отпустила мою руку и принесла мне мою рубашку. — Только оденься сначала.
Накинув на себя рубашку и застегнув пуговицы я в ожидании посмотрел на Солли.
— Тебе очень идёт Рид! — нервно выдала она.
Тут Элара не выдержала и прыснула в ладонь, а Солли обиженно посмотрела неё. Похоже моя малышка не решалась мне что-то рассказать. Значит и правда что-то натворила. Но судя по реакции Элары, ничего страшного не случилось.
Когда коммуникатор завибрировал в очередной раз, солли снова вздрогнула и виновато посмотрела на меня. Увидев это, я понял, что это как-то связано с коммуникатором. Кстати, а чей он? У солли коммуникатора нет, а коммуникатор Элары более изящный.