Через миры

Девушка смотрела на меня сверху вниз, расправив плечи и выставив подбородок, словно демонстрируя превосходство. Впрочем, её напыщенная надменность совершенно не сочеталась с обеспокоенным взглядом ясных глаз, тем самым выдавая её детскую непосредственность, скрытую за маской высокомерия. Всё это вызывало скорее добродушную усмешку, нежели раздражение. Тяжело вздохнув, решил придерживаться формальной манеры речи и не подавать виду, что игра юной актрисы оставляет желать лучшего.

Так, перекинувшись парой фраз с девчушкой Инари, или, как я её называл, госпожой Инари, стало понятно, что именно она спасла мне жизнь и что она связана с Белой Колдуньей — Хранительницей. Поэтому, решив довериться интуиции и своей спасительнице, покорно следовал её указаниям.

Наш путь пролегал сквозь густой лес. По велению Инари я шёл впереди, а она позади. Мы шли молча, лишь изредка она раздавала указания о необходимости смены направления движения.

Мы углублялись в глухую чащу леса, где солнечные лучи еле пробивались сквозь плотную завесу зелени. Кроны деревьев сплетались над нашими головами, образуя естественный шатёр, скрывавший дневной свет.

Свежий лесной воздух, насыщенный запахом грибов и сырой древесины, наполнял лёгкие и помогал очистить мысли. Вокруг царила естественная тишина, нарушаемая лишь редкими птичьими трелями и тихим хрустом сухих веток под ногами.

Я чувствовал себя обновленным и до странного спокойным и умиротворённым. И только прожигающий спину взгляд щекотал и будоражил мои чувства и моего дракона. Каждый раз, когда я оборачивался к своей попутчице, чтобы узнать, в чём дело, натыкался на насмешливый взгляд и едкие комментарии вроде: «Великий герцог, идите спокойно, вас никто не тронет... И да, ваша филейная часть тоже под моей защитой» или же «Великий герцог, вы лучше под ноги смотрите, а то ненароком от моей красоты и голову себе свернёте». Да, Инари определённо умеет находить общий язык с людьми.

Наконец, к вечеру мы вышли из леса и оказались на просторной поляне с озером, деревом-исполином и бревенчатым домиком. Стоило нам только выйти из тени леса, как навстречу к нам кинулась молодая женщина и заключила Инари в объятия.

— Дитя! Ты справилась! — воскликнула женщина.

— Захария, я вернулась, — ответила ей Инари, тепло принимая объятия.

Захария отпустила Инари, отстранившись и всматриваясь в её лицо с материнской заботой. Её русые волосы были собраны в простую, но аккуратную косу, а глаза светились мудростью и добротой. Она была одета в простое голубоватое платье из льна, слегка подпоясанное серым платком, подчёркивающее её высокий рост и прямую осанку.

— Дитя, проводи нашего гостя к Древу Жизни, — мягким голосом давала наставления женщина. — Там по левую руку от тебя будет небольшой бассейн в корнях Древа, пусть наш дорогой гость совершит там омовение, ему это необходимо. Только для начала, будь добра, сходи в дом и принеси ему чистые одежды.

Инари послушно кивнула и, бросив быстрый взгляд на меня, пошла в дом, исчезнув в дверном проёме. Я как загипнотизированный смотрел ей вслед до тех пор, пока Захария не коснулась моей ладони.

Я хотел осторожно убрать руку, но женщина не позволила. Она крепко сжала её в своих ладонях и посмотрела прямо в глаза.

— Ц-ц-ц... Мне очень жаль, дорогой мой, тебе пришлось пережить так много боли, — с сожалением прошептала она. — И твою судьбу также забрали у тебя.

Теплые пальцы Захарии, легкие и сухие, уверенно сжимали мою ладонь. В её глазах светилось искреннее сострадание, но меня уже ничто не трогало. Внутри я был надломлен. Забрав руку, я спокойно ответил:

— Вам не надо жалеть меня. Поверьте, я не тот, кто достоин жалости.

— Ты ошибаешься, мой дорогой, — сказала она с печалью. — Это не жалость, а искреннее сочувствие. С детства ты нёс на своих плечах груз ошибок родителей. Ты с рождения был лишен любви и нежности, но всё равно стал достойным и сильным драконом. За это Истинная Тьма благословила тебя. Она связала твою судьбу с ярчайшим солнцем.

Слова Захарии заставили меня вздрогнуть. Истинная Тьма – это бог-покровитель Ноктус. Меня поразило, как легко она о нём говорила. Обычно представители других рас и даже многие драконы испытывают благоговение и страх перед богом, которого называют Владыкой мёртвых душ.

— Ха-ха-ха, мальчик мой, не стоит так остро реагировать, — словно прочитав мои мысли, рассмеялась Захария. — Твой Бог очень добр к тем, кто этого заслуживает.

— Боги редко выбирают любимчиков, — проговорила Захария, легонько коснувшись синей ленты на моём запястье. — Истинная Тьма ценит справедливость и внутреннюю силу. Поэтому Ноктус и осветил путь своему любимому дитя, даровав ему солнце.

— Я не совсем понимаю, о чем вы говорите, — сказал я, стараясь скрыть нарастающее волнение. — Что вы имеете в виду под "Ноктус одарил меня солнцем"?

— А ты никогда не задумывался, как так удачно сложилась судьба, что в момент рождения твоей истинной ты оказался рядом?! — с хитрым прищуром серых глаз спросила она, не требуя ответа.

Я замер, ошеломлённый её словами. Никогда прежде я не задумывался, что за этим кроется нечто большее. Этот момент был для меня настоящим подарком судьбы, но мне всегда казалось, что я незаслуженно украл чьё-то счастье. И именно поэтому... Именно потому, что я был слишком жаден... Её у меня забрали.

Воспоминания о потере своей единственной вновь захлестнули меня. Сердце ныло от боли, а в душе поднималась ярость на тех, кто посмел причинить ей боль, и в первую очередь на себя самого. Не уберёг, не защитил её именно я, хотя клялся.

Я зажмурился. Внутри меня бушевало пламя, готовое вырваться наружу. Злость и чувство вины, которые копились годами, угрожали потерей самоконтроля. Но Захария, словно уловив моё состояние, снова сжала мою руку и твёрдо произнесла:

— Успокойся, мальчик мой. В той трагедии нет твоей вины. К сожалению, большего тебе поведать я не могу, но просто знай твоя судьба еще в твоих руках. А теперь ступай, дитя тебя проводит.

Я уже было сделал шаг навстречу Инари, показавшейся на крыльце бревенчатого домика, как вдруг неожиданно для себя остановился полюбопытствовать:

— А Инари ваша дочь?

— Ха-ха, нет, Инари не моя дочь. Я что-то вроде её наставницы, — не переставая посмеиваться, ответила Захария.

Так под лёгкие посмеивания Хранительницы я поравнялся с Инари и взял у неё чистые одежды.

Короткий путь до Древа Жизни мы преодолели в полном молчании. Подойдя к нему так близко, я ощутил тёплые потоки чистой энергии. Немного обойдя его по левой стороне, мы увидели небольшой бассейн, наполненный прозрачной водой. Огромные корни древа переплетались вокруг него. Благодать, царившая в этом месте, поражала и опьяняла.

— Скажите, ваше сиятельство, — вдруг заговорила Инари, — у вас всегда так было туго с головой или же это последствия яда?!

— Что? — опешил я.

— Я имею в виду, это же насколько нужно быть одарённым, чтобы подумать, что Хранительница — моя мать! — взвилась Инари.

Я растерянно посмотрел на Инари, пытаясь понять, шутит она или действительно злится. Её голос подрагивал, а выражение лица выражало досаду. Поэтому лишь сухо заметил:

— Госпожа Инари, я не хотел вас как-либо задеть или же обидеть. Я приношу вам свои извинения, но всё же прошу заметить, что я не тот, кто может быть удостоен подобных речей.

— В таком случае, ваше сиятельство, — елейным голосом начала она. — И я приношу вам свои извинения. И прошу понять мою грубость, так как, увидев полное отсутствие наблюдательности и знаний, крайне насторожило меня.

Я перевел дыхание. Несмотря на то, что её язвительные речи меня нисколько не задевали, но бурлящий внутри жар и легкое безумие давали о себе знать. Азарт хищника, вышедшего на охоту, охватывал меня. Это было так легко — потерять контроль и сжать её тонкую белую шею. С каждым днем сдерживать жажду разрушений становилось всё труднее. И хотя рядом с Инари я ощущал странное для себя умиротворение, я не уверен, что это ее спасет.

И так, в очередной раз пропустив воздух сквозь сжатые зубы, потянулся к ней в секундном порыве. Обхватив заднюю часть шеи рукой, не сильно, но достаточно ощутимо сжал её и притянул Инари к себе. Ощущение её бархатистой кожи под пальцами взбудоражило меня, и я инстинктивно схватил её за талию и прижал её к своему телу. Это было моей ошибкой...

Стоя рядом с ней, я ощутил, как из глубин поднимается что-то темное и низменное. Инари не говорила и не сопротивлялась, что еще больше распаляло меня. С вырвавшимся горловым рыком я отпустил её шею и захватил несколько прядей шелковистых волос на затылке в кулак. Я потянул их вниз, вынуждая её запрокинуть голову и посмотреть мне прямо в глаза. Стоило мне заглянуть в ее очи, как нервная дрожь прокатилась по телу. Жгучее возбуждение опалило тело. Ситуация становилась опасной... Темнота, что клубилась в моей груди, настойчиво требовала овладеть её телом и душой. Пытаясь совладать с собой, я отвёл взгляд от насыщенной зелени её глаз. Это была вторая ошибка...

Перед моим взором предстала нежная линия шеи и завораживающее биение пульса под кожей. Зверь, томящийся внутри меня, тут же услужливо предложил попробовать её на вкус, уверяя, что это нам понравится. Для этого лишь нужно отбросить оковы, что сдерживали меня. Соблазн был так велик, что я поддался ему. Запрокинув голову Инари еще сильнее и открыв себе доступ к ее шее, я стал медленно склоняться к ней. Я ощущал как её тело охватывает дрожь и ликовал. Её так же волновала моя близость.

Мне не терпелось почувствовать её пульс языком и узнать, будет ли она такой же сладкой, как её аромат. Но прежде, чем я её поймаю, хочу насладиться её дивным запахом — малина и ваниль... Это необыкновенная сладость. Я провёл носом вдоль её ключицы, жадно вдыхая. Инари задрожала ещё сильнее и издала тихий полустон, тем самым переключив моё внимание на приоткрытые чувственные губы. Я выпрямился и отпустил её волосы, но только для того, чтобы взять её за подбородок. Её рот манил меня прильнуть к нему в неистовом поцелуе, и я не собирался себе отказывать в этом удовольствии. Я склонился к ним, намереваясь исполнить задуманное, но тут взгляд зацепился за ленту на моей руке. Внезапно, как гром среди ясного неба, сердце пронзила острая боль. Мысли заполнили образы той, кому я отдал душу и сердце. Её невинный вопрос, заданный когда-то, эхом отдавался в голове: «Рид, отныне ты только мой?»

Я оттолкнул Инари. С силой потер лицо руками. В горле запершило, и я прохрипел:

— Я существую лишь для тебя, мой свет во тьме.

Я чувствовал себя грязным и отвратительным. Как я мог нарушить свой обет? Как мог увлечься кем-то другим, пусть даже на мгновение? Я злился на себя и на Инари, хотя понимал, что она ни в чем не виновата.

Собрав остатки самоконтроля, я развернулся к ней спиной и холодно сказал:

— Спасибо, что проводили. Можете идти.

Не дожидаясь ответа, я направился к воде. Шаги за спиной подсказали, что Инари ушла.

Соллинария

Я шла вперёд, не думая ни о чём. На автомате вошла в дом, не замечая Захарию, застывшую в дверях. Взяла сменную одежду и направилась на другой конец озера. Мне нужно было остыть.

Придя на берег, выронила одежду на траву. Ноги подкосились, и я рухнула на колени. Беззвучные рыдания и смех сотрясали моё тело. Я теряла рассудок и не могла дышать, воздуха катастрофически не хватало.

Меня разрывало на части от противоречивых чувств. Одна половина кричала: «Он оттолкнул меня!» Другая радостно ликовала: «Он помнит меня, он любит меня, он только мой».

Я сразу узнала эти слова. Я помню, как он говорил мне их не раз. Он существует лишь для меня. Слёзы продолжали струиться по щекам, а на губах играла глупая улыбка. Я явно была не в себе, и в то же время я чувствовала себя на своём месте.

Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Нужно было привести себя в порядок и возвращаться. Не стоит заставлять Рида и Захарию волноваться. Смахнув слезы с лица, я сбросила одежду и шагнула в прохладную воду озера. Легкая рябь на воде отражала алые краски заката, облака, подобные перламутровым жемчужинам, и золотые лучи заходящего солнца. Ласкающая разгорячённую кожу прохлада смывала с тела грязь ночной выволочки в лесу и будила воспоминания о его прикосновениях.

Я стояла обнажённая, погружённая в воду по пояс. Боялась пошевелиться, чтобы не разрушить этот волшебный момент. Его руки на моём теле казались почти реальными, хотя я знала, что это лишь плод моей фантазии. Но даже так я не противилась этой илюзии. Подпитываемая воспоминаниями о нём и его прикосновениях, я на физическом уровне ощущала его присутствие рядом со мной. Медленно, почти в трансе, я провела пальцами по шее, где недавно касались его руки. Сердце заколотилось быстрее, дыхание стало прерывистым, а внизу живота снова затрепетали бабочки. Мои руки, словно под действием невидимой силы, опустились к ключицам, где гладкая кожа была поцарапана жесткой щетиной. Кровь гулко стучала в висках, из груди рвался стон. Я теряла связь с реальностью. Чтобы хоть немного прийти в себя и остудить пыл, я прикусила нижнюю губу и ощутила металлический привкус крови. Не в силах справиться с наваждением самой, я откинулась назад на водную гладь. Вода мягко приняла меня в свои объятья, остужая пылающее тело и разум.

Плавая в озере, я ощутила, как утихают бурные чувства. Мысленно возвращаясь к близости с Ридом, я упрекала себя за несдержанность и неосторожность. Если бы Рид не отстранился, мы могли бы поставить под угрозу наше будущее. Я потеряла самообладание и полностью растворилась в нем. До назначенного времени я не имею права подвергать его еще большей опасности. Я не могу стать его ахиллесовой пятой и привести в смятение его сердце. Поэтому я просто обязана держать свои чувства в узде и не допускать повторения сегодняшней ситуации. С этими мыслями я последний раз нырнула под воду и быстро поплыла к берегу.

Когда я подошла к домику Захарии, солнце скрылось за горизонтом. Небо украсили звёзды и луна. Полная решимости сделать вид, будто ничего не произошло, расправила плечи и вошла в дом. Дом встретил меня ароматом трав и специй. У окна за большим деревянным столом, уставленным аппетитными блюдами, сидел Рид. Он сосредоточенно поглощал пищу и не поднимал на меня глаз. Видя, как он ловко орудует ножом и вилкой, разрезая мясо, во мне проснулся аппетит.

— Садись, поешь, — мягко сказала Захария, ставя передо мной тарелку рядом с Ридом. — Ты, наверное, голодна.

Мой желудок предательски заурчал, и я, смущаясь, поблагодарила её и села за стол. Наполнив тарелку тушеным мясом, я сосредоточилась на еде. Она оказалась удивительно вкусной, хотя и простой. Но каждый кусочек я ела машинально, без удовольствия. В памяти всплывали события последних часов, и сердце билось быстрее.

Я украдкой наблюдала за Ридом. Он избегал моего взгляда и держался отстранённо. Было ясно, что произошедшее стало для него ошибкой. Это уязвляло моё самолюбие, но одновременно я чувствовала радость. Разве я не глупа? Ревновать к себе самой — это же абсурд!

Ужин проходил в тишине, лишь иногда нарушаемой звоном посуды. Наконец, закончив трапезу, я поднялась из-за стола. Еще раз поблагодарив Захарию за вкусный ужин и бросив последний взгляд на всё еще жующего Рида, скрылась в комнате Захарии. Эту ночь я проведу здесь. Так как Риду тоже нужно было где-то спать.

Я лежала на кровати, прислушиваясь к каждому звуку. Комната была уютной, наполненной теплом. Стены украшали вышивки и плетеные корзины. Воздух наполнял тонкий аромат засушенных трав. За окном царила глубокая ночь, когда внезапно скрипнула дверь. Вошла хозяйка комнаты. Тёплый материнский взгляд и печальная улыбка выдавали, что наше поведение с Ридом не ускользнуло от её внимания.