9 снов лорда Рэйвена

- Старики зовут вас Бессмертными, - наконец, ответил он. - А молодежь – просто Белоголовыми.

- Я мог и догадаться, - кивнул Рэйвен. – Мы тоже порой говорим о вас «смертные». Но это собирательное понятие – так мы именуем все народы, чья жизнь коротка. И соответственно «бессмертными» называем всех, чей жизненный срок превышает триста лет.

- Почему именно триста? – повернул к нему голову Бени. – Почему не сто пятьдесят или двести?

- Я не… - растерялся Рэйвен. Вопрос застал его врасплох: он и правда никогда не задумывался, почему именно триста лет.

- В этом мире нам пока неизвестны народы, чей максимальный срок жизни находился бы в границе от ста до трехсот лет, - решил помочь сыну лорд Адриэл. – Поэтому и названия для них пока нет. Есть кварки, чей срок жизни тесно связан с неким процессом «очищения» души или, если так можно выразиться, инициации. Она происходит на трехсотый год от их рождения. Не прошедшие инициацию умирают в течение нескольких лет, как и прочие смертные – стремительно старея. Остальные становятся бессмертными. Отсюда и привязка к сроку. Хашиги из ледяных земель также трепетно относятся к этой цифре: каждые триста лет Мать хашиги обновляет кладку и всех, кто не вылупился к этому сроку, она съедает. Так что триста лет – сакральное число. Любой, чей срок жизни переваливает за эту дату, считается у нас Бессмертным.

Командира оживился при слове «хашиги», и Рэйвен покосился на него: шаттергранцам-то откуда знать о северном народе? Сам он видел своих жутковатых соседей из вечной мерзлоты разве что на картинках, но был в тот день так впечатлен изображением, что еще неделю после того не мог нормально спать. Где Бени мог их встретить? Неужто эти подземные создания время от времени пересекают Эльдар и путешествуют на юг? Почему же он никогда не слышал об этом?

Молодой лорд представил вереницы жутковатых многоногих существ, похожих на помесь паука, человека и мокрицы, с шелестом проползающих среди ночи по улицам столицы, стенам и крышам, мельком заглядывая в окна к спящим людям. Его тоже передернуло. Пожалуй, во мнении об этой расе он был совершенно солидарен со своим новым знакомым. Однако, если подумать, хашиги всего лишь подверглись слишком сильным эволюционным изменениям. Вряд ли эта раса проникла в мир извне – скорее, их просто тысячелетиями никто не замечал, ведь они всегда избирали своим местом обитания самые укромные и сложные уголки мира. Принципиально выводя новое потомство во все более и более сложных условиях, хашиги со временем так изменились, что даже вид их стал далек от человеческого. Где и как они сумели приобрести черты насекомых – и вовсе неясно: пусть некоторые и уверяют, что хашиги – плод Темных времен, когда и сами Бессмертные едва не превратились в животных, но даже Темные времена не сумели скомкать воедино такие далекие природные линии, как насекомые и млекопитающие. А хашиги это как-то удалось. А еще удалось построить свое общество по совершенно иным законам, настолько отличным от других народов, что Эльдар и Шаттергран на их фоне казались братьями-близнецами.

- О чем задумался? – шепнул ему отец, едва заметно пнув сына по голени, отчего лорд Рэйвен резко вынырнул из своих размышлений и, вздрогнув, закрутил головой.

- О хашиги, - сказал он негромко, убедившись, что ничего не изменилось, и окружающие не смотрят на него как на сумасшедшего, что ушел в себя на несколько минут и не реагировал на внешние стимулы. – О том, насколько сильно мы отличаемся от них.

- Хашиги об этом совершенно другого мнения, - спокойно сказал лорд Адриэл. – Они считают, что близки к эльдарцам настолько же, насколько мы считаем себя близкими к расам вроде Шаттергранцев: относятся примерно как к младшим братьям, немного отстающим в развитии. Хотя нам сложно понять, почему они считают себя близкими к жителям Эльдара, ведь с нашей точки зрения они словно существа из другого мира. Но расспрашивать их о подробностях, как ты понимаешь, крайне затруднительно.

- Ты знаком с кем-то из их расы? – удивился лорд Рэйвен, ощутив неприятный холодок от мысли, что отец общался с кем-то подобным.

- Лично – нет. Но они иногда приходят побеседовать с нашими старейшинами, а те потом пересказывают подобные беседы в книгах. Если хочешь, можешь попросить у старейшин парочку таких заметок. Но предупреждаю, чтение подобной литературы негативно сказывается на человеке. Некоторых потом приходится столетиями лечить от душевных болезней.

- Но хашиги же не умеют говорить, - неуверенно сказал Рэйвен.

- У них деформирован человеческий челюстной аппарат, видоизменен язык и губы, а также практически отсутствуют голосовые связки, однако это не означает, что они не способны к общению, - лорд Адриэл многозначительно посмотрел на сына.

- Они… используют письменность? – предположил Рэйвен.

- Нет, - покачал головой лорд Адриэл. – Их общение идет на физиологическом уровне. Они напрямую взаимодействуют с человеком.

- Я не понимаю, - нахмурился лорд Рэйвен, гадая, с чего вдруг отец начал уходить от прямого ответа.

- Они втыкают что-то вроде игл на мягких трубочках прямо в позвоночник человека и под основание черепа, - неожиданно раздался голос Бени, по всей видимости, слышавшего их беседу. – Точнее, сначала в любую мягкую часть вроде плеча или, простите, ягодиц – чтобы успокоить. Затем в позвоночник – чтобы обезболить и обездвижить. И только потом под основание черепа. А для удобства проведения процедуры Мать хашиги – которая обычно и беседует с людьми – затягивает предварительно раздетого человека внутрь панциря, плотно фиксируя своими многочисленными лапками. Когда человек обездвижен, обезболен и уложен в подходящую для доступа позу, хашиги вводят свои иглы под основание черепа – неглубоко, ровно до оболочки мозга, затем из игл выдвигаются гибкие чувствительные щупы, которые, как черви, выискивают извилины мозга, чтобы оплести его весь. И только потом человек, все это время пребывающий под действием дурманящего яда хашиги, просыпается внутри сознания Великой матери, как его часть, и они напрямую обмениваются имеющейся информацией и мыслями. Причем разговор занимает считанные мгновения. Гораздо больше времени уходит на подготовку и последующее возвращение человека в реальность.

- О, боги, - Рэйвен не сдержался и прикрыл рот рукой, чувствуя неожиданно нахлынувшую дурноту, да и лорд Адриэл поджал губы, нахмурившись – беседа получилась явно не светская. – Кто согласится на такое?

- Звучит действительно неприятно, - покивал Бени, как ни в чем не бывало. – Но разве Вам никогда не хотелось познать что-то действительно иное? Выйти за пределы отведенной вам судьбой роли?

- Такой ценой? Нет, - покачал головой лорд Рэйвен, покосившись на своего собеседника. – А вы? Неужто готовы на подобное?

- Почему бы и нет? – пожал плечами Бени. – Страшно, конечно, как без этого. Но мой учитель имел честь беседовать с Великой матерью и он говорит, яд хашиги снимает совершенно все болевые ощущения, так что не о чем беспокоиться.

- Я говорю не о боли, - поморщился Рэйвен. – Даже просто снять с себя одежду и позволить этим существам охватить себя со всех сторон своими… брр…

- Ну, это всего лишь вопрос брезгливости, - пожал плечами Бени. – Если есть такая цель, можно со временем привыкнуть к любому насекомому – хоть тараканов гладить по загривку на манер кошки. Но хашиги все-таки не тараканы. Они мыслящая раса, и очень чистоплотны. Так что это лишь страх наших предков, ничем не обоснованный. А со страхами можно бороться, если понемногу каждый день испытывать себя на прочность. Не думаю, что объятия хашиги так страшны, как это кажется со стороны. Мне было бы интересно получить подобный опыт. Но увы, хашиги в ближайшей пивнушке не ошиваются. Кстати о пивнушках: подъезжаем к основной части города. Извините: мне нужно выехать вперед.

Бени пнул пятками свою кобылу, чтобы возглавить процессию. Стражник, что все это время вальяжно подпирал ворота плечом, при виде командира отряда недовольно вытащил изо рта догорающую трубку и налег на створку, чтобы раскрылась пошире – так, чтобы по три лошади разом проходили.

- Да он сумасшедший, - пробормотал Рэйвен ему в спину, когда Бени удалился на достаточное расстояние.

- Не соглашусь с тобой, - ответил лорд Адриэл, расслышавший бормотание сына. – Боюсь, наши старейшины рассуждают примерно также. Не все, конечно. Но тем не менее, мир велик, и в нем много разных мнений. Я учил тебя блюсти традиции. Но это не означает, что люди, живущие вне традиций, должны подвергаться нападкам с твоей стороны. Чем тебе не угодил этот несчастный малый? Судя по его виду, жизнь у него не сахар. Вполне может статься, что хашиги его совершенно не пугают. Или же на самом деле он ни разу не видел их даже на картинках, а лишь слышал рассказы своего учителя. Вполне может банально переоценивать свою выдержку.

- Извините, отец, - ответил лорд Рэйвен. – Я не совсем точно выразил свои мысли: этот человек настолько открыт новому, что меня это пугает. Хотя до этого момента я считал себя достаточно пытливым. Но добровольно телом и душой отдаться хашиги – это выше моего понимания.

- Лэйкери был прав, - сказал лорд Адриэл. – Это путешествие действительно идет тебе на пользу: по крайней мере, у тебя есть новые темы, над которыми стоит поразмышлять на досуге.

- Кто-то сказал, что я был прав? – донесся из-за спины молодого лорда голос доктора.

- Вам послышалось, Лэйкери, - чуть повысив голос, ответил лорд Адриэл, наддавая кобыле пятками.

Городской пейзаж не впечатлял. Кривые улочки изобиловали не менее кривыми домами, а те лепились так близко друг к другу, что между ними подчас не оставалось и щелочки. Дома были небольшими – в 2-3 этажа – но каждый из них, не имея возможности расширить фундамент ввиду узости дороги, расползался в ширину в своей верхней части, отчего они напоминали пухлые грибы, соприкасающиеся шляпками прямо над улицей. Мостики-галереи тут и там глядели на проезжающих унылыми окнами, и повсюду были растянуты веревки с мокрым бельем. Временами из закоулков доносился сильный запах помоев, а валяющиеся кое-где пьянчужки дополняли картину.

Бени ехал мимо всего этого, даже не замечая. Некоторые люди приветствовали его, но большинство сразу принимались глазеть на гостей. Лорд Рэйвен старательно держал лицо, одновременно с интересом разглядывая шаттергранцев. В большом количестве они еще сильнее сливались в безликую массу, и трудно было отличить одного от другого: все женщины были одинаково пышными с одинаково глубокими по случаю жары вырезами платьев, все мужчины – одинаково серы и мускулисты, и абсолютно все были черноглазы, темноволосы и кудрявы. Конечно, если очень приглядываться, можно было разглядеть, что у одного надбровные дуги мощнее, другой отличается раздвоенным подбородком, у третьего шевелюра как каракуль, а у четвертого – напротив, налысо выбрита голова. Лорд Рэйвен, непривычный к такому обращению с волосами, даже мысленно содрогнулся от вида блестящей лысины. Но быстро взял себя в руки: в конце концов, он ехал сюда за новыми впечатлениями – не обязательно приятными.

Пока он разглядывал народ, что с любопытством увязался толпой за их процессией, они незаметно подошли еще к одной стене – на этот раз высокой, каменной, покрытой насечками от боевых топоров и штурмовых крюков. Стену окружал глубокий ров с полуиссохшим ручьем, от которого здорово смердело нечистотами, а через ручей был перекинут большой откидной мост шириной в две повозки.

- Прошу, - сказал Бени, приглашая гостей за собой. – Мы прибыли. Сейчас наши конюхи помогут расседлать лошадей, и я покажу подготовленные для вас покои.

Он въехал во двор и спрыгнул с лошади, грохнув подкованными сапогами по брусчатке. Из глубины дома к нему на бешенной скорости вылетел паренек-конюх и схватился за повод лошади, испугавшейся его слишком быстрого приближения.

- С возвращением, леди Кеттелин, - отдышавшись, звонко сказал он командиру с подобострастным блеском в глазах и протянул руки, принимая походный плащ.

Лорд Рэйвен почувствовал, как что-то в его голове накренилось, треснуло и принялось с шипением осыпаться.

- Орешек, в присутствии гостей, чей статус тебе неизвестен, невежливо приветствовать только меня, - сурово отчитал мальчика Бени. Или отчиталА?

Лорд Рэйвен откашлялся. Как бы ему не хотелось провалиться сквозь землю или пожелать того же кое-кому другому, но надо было сразу разъяснить ситуацию: подобные узлы следует рубить, пока они не затянулись на шее.

- Так все-таки, как же вас зовут? – сухо поинтересовался он, чувствуя, что над ним посмеялись – почему и зачем, неясно. – Бени или леди Кеттелин?

Бени развернулся (или развернулась?) к нему.

- Вербена – такое имя дала мне мать, - ответил командир с веселыми огоньками в глазах. – Коротко – Бени. Она всех дочерей назвала цветочными именами. Так что я представилась Вам настоящим именем. А леди Кеттелин меня поименовал мой учитель: он был странным человеком и еще не такое себе позволял. Увы, учитель давно уехал, но имя, которое он мне дал, почему-то приклеилось. Есть еще с десяток прозвищ. Их тоже назвать? Или все-таки двух имен достаточно, чтобы меня позвать?

Женщина – теперь лорд Рэйвен видел это ясно, как никогда – с трудом сдерживала широкую улыбку, глядя на то, как меняется выражение лица собеседника.

- Простите, - впервые в жизни глубоко краснея, выдавил лорд Рэйвен. – Я никогда прежде не видел женщин вашего народа. Каюсь: я с непривычки принял Вас за мужчину.

- Прощаю, - улыбнулась леди Кеттелин. – Я так и подумала, но не стала Вас разубеждать. Меня часто принимают за мужчину, я к этому привыкла. А после того, как немного обгорела, и сама себя в зеркале пугаюсь. Так что не переживайте на этот счет – во всем виновата моя внешность, тут уж ничего не поделаешь.

- Я попрошу своего врача помочь Вам с ожогами, - торопливо забормотал Рэйвен, новым взглядом оценивая ужасающее состояние кожи собеседницы и ее бесформенный костюм – который, кстати, не так чтобы скрывал фигуру, и теперь, зная, кто перед ним, молодой лорд мог разглядеть явственные признаки женского строения тела.

- Не стоит беспокоиться, - отмахнулась леди Кеттелин. – Все уже само почти зажило. Еще несколько дней, и краснота сойдет. А брови и ресницы и так уже потихоньку отрастают. Хорошо хоть, волосы не обгорели – шлем уберег.

Она стянула повязку, и по плечам рассыпались ровные блестящие пряди волос насыщенно черного цвета – совершенно непохожие на волосы ее соплеменников – кудрявые и с рыжим отливом. Лицо мгновенно преобразилось, и сама она вдруг стала сильно выделяться в толпе шаттергранцев. Рэйвен понял, что это мгновение навсегда запечатлится перед его глазами, и если однажды он займется живописью, портрет леди Кеттелин станет первой его работой. Под названием «Стыд, который будет душить меня ближайшую тысячу лет».

- Рэйвен, что-то случилось? – подошел к ним лорд Адриэл, заметивший состояние сына.

- Я свалял дурака, но леди Кеттелин любезно меня простила, - с легким поклоном в сторону девушки (хотя, по местным меркам, пожалуй, что женщины), пояснил Рэйвен.

- Вербена или Бени, - назвалась она и другим именем, обращаясь уже к лорду Адриэлу. – Леди Кеттелин – это прозвище. Или, если можно так сказать, ложное имя. Но все к нему так привыкли, что мое изначальное имя потихоньку стирается из памяти людей, и теперь в ходу разве что у членов семьи да приближенных к ним лиц.

- Она – дочь Дегеды Мудрого, - счел нужным уточнить Рэйвен. – Я должен был сразу представить вас друг другу – возможно, тогда это недоразумение разъяснилось бы несколько раньше. Еще раз примите мои глубочайшие извинения, леди Кеттелин. Не понимаю, как я мог быть так слеп.

Он на мгновение сокрушенно прикрыл глаза.

- Я уже приняла ваши извинения, лорд Рэйвен, - любезно улыбнулась женщина. – Пожалуй, это мне стоит извиниться перед Вами, что ввела в заблуждение своим внешним видом.

- Нет-нет, не извиняйтесь! – перебил ее лорд Рэйвен. – Это целиком и полностью моя вина. И Вы ведь намекнули мне – там, у обрыва. А я, признаться, подумал совсем о другом.

Взаимные извинения грозили растянуться на получасовое расшаркивание, и лорд Адриэл счел нужным вмешаться:

- Приятно познакомиться, леди Вербена, - поклонился он женщине.

- Не нужно так официально, - поморщилась она. – Обращение «лорд» и «леди» у нас не в ходу: мы его используем только по отношению к бессмертным. Мое прозвище – исключение. Полагаю, полное отсутствие кудряшек вызывает у моих соплеменников ассоциацию с Вашим народом. Оттого обращение «леди Кеттелин» так прочно ко мне приклеилось. Вы можете звать меня просто Бени.

- Как пожелаете, - еще раз склонил голову лорд Адриэл и обеспокоенно огляделся. – Кажется, нас никто не встречает?

- Вас встречаю я, - улыбнулась женщина, делая приглашающий жест в сторону жилых строений. – Отец нынче не в самом лучшем здравии, мой брат Арык занимается конфликтом на востоке, а среди дочерей Дегеды я – самая старшая. Поэтому позвольте показать вам наше скромное жилище и препроводить в подготовленные для вас помещения.

Она слегка присела в некой имитации книксена и с повторным приглашающим жестом двинулась вперед. Рэйвен, как заколдованный, пошел следом, пытаясь уложить в голове, что идущий перед ним уверенной мужской походкой человек – женщина. Верилось с трудом. И не только из-за мужского наряда.