- -
- 100%
- +
- А Вы хорошо сложены, - сказала Кеттелин, когда он стянул жилет и сорочку и неловко принялся выбираться из бридж.
- Зачем Вы мне льстите? - снова покраснел он, поняв, что девушка не просто смотрела, а разглядывала и оценивала. – Унагийцы сложены куда лучше.
- По меркам унагийцев – да, - пожала плечами Кеттелин. – Но вкусы бывают разные. Идемте.
Она развернулась и пружинящим шагом двинулась к поросшей травой части берега выше по течению. Рэйвен, оставшийся в одном исподнем, поспешил за ней следом, гадая, как ему трактовать эти слова, и украдкой окидывая взглядом фигуру Кеттелин. Ему вдруг подумалось, что ей очень подходит это имя. Кеттелин – будто перезвон маленьких колокольчиков. И оно отдавало чем-то родным, эльдарским. Хотя откуда бы в Шаттергране эльдарские имена? Пусть даже и в форме прозвищ.
- Вот здесь удобный спуск, - сказала Кеттелин, пробираясь между травяных холмиков. Под невысоким обрывом оказалась песчаная полоса шириной от силы в полсажени – крошечный пляж, намытый изгибом реки.
Рэйвен спустился и осторожно тронул ногой воду. Вздрогнул – разгоряченному телу вода показалась ледяной. Кеттелин же смело вошла в реку и спустя сажень оказалась по горло в воде – похоже, здесь было довольно глубоко. Рэйвен же побоялся бежать в воду подобно Лейкери – уж больно она оказалась холодной. Медленно-медленно он принялся погружаться, ежась и пытаясь выровнять дыхание… пока его не обрызгали под аккомпанемент звонкого хохота. Рэйвен охнул от этой ледяной атаки и с ног до головы покрылся мурашками. Сердце снова принялось биться в груди подобно огромному маятнику.
- Жестоко, - выдохнул он. Кеттелин хихикнула и еще пару раз брызнула на него, но это было уже не так шокирующее, как в первый раз.
- Заходите уже в воду, - она сделала приглашающий жест. – Что Вы сегодня как неродной? Что-то случилось? Поругались с отцом?
- Угу, - кивнул Рэйвен, ведь отчасти ее предположение было правдой.
- Так он поэтому уехал? – спросила Кеттелин. – Наверное, сильно позвдорили.
Рэйвен только вздохнул. Она сочувственно покивала, при этом моментально забыв о собственной хулиганской выходке, будто обливать людей холодной водой – это в порядке вещей. Рэйвен, у которого уже не осталось выбора, зашел поглубже и окунулся. Однако, вода все же была слишком холодной, и он непроизвольно попытался из нее выйти, но пересилил себя и пошел по дну к девушке, погрузившейся уже по подбородок. Спуск был крутым, а течение сильным, и при каждом шаге река уносила потревоженный им песок и ил, создавая ощущение, будто он бредет по зыбучим пескам. Вода сильно пахла тиной и лягушками. И что шаттергранцы в этом находят? Холодно, грязно, брр.
- Правда, здесь хорошо? – спросила девушка, не подозревая о его мыслях. – Чем-то напоминает море с картинок старых книг. Эх, как бы я хотела посмотреть на настоящее Море…
Она мечтательно прикрыла глаза, но течение вымыло из-под нее песок, девушка потеряла равновесие и слегка окунулась в воду, что, видно, вывело ее из задумчивости. Вынырнула и принялась отфыркиваться, как кошка.
- Море нынче недоступно, - сказал Рэйвен, чтобы поддержать беседу. – Купцы рассказывали, русалки опять лютуют и никого не пускают в свою гавань, а та часть моря, которая соседствует с пустыней кварков Вас вряд ли заинтересует: на их побережье слишком плохо с пресной водой, едой, да и защиты от солнца не найти.
- Да, я тоже об этом слышала, - кивнула Кеттелин. – Но помечтать-то можно? Кстати, мне казалось, с севера тоже есть доступ к морю – где-то к востоку от Эльдара.
- Мы туда не ходим, - покачал головой Рэйвен. – Это место негласно считается запретным.
- Почему? – удивилась Кеттелин.
- Не знаю, никогда не интересовался, - Рэйвен пожал плечами, случайно подняв небольшую волну – он зашел в воду уже достаточно глубоко. – Там происходило что-то странное несколько столетий назад: то ли битва магов, то ли какой-то магический катаклизм. Говорят, там все еще водятся чудовища Смутных времен.
- И Вы ни разу не съездили поглядеть? – удивилась Кеттелин.
- Я же говорю: место считается запретным, - напомнил Рэйвен. – Там очень опасно.
- Эльдарцы, вы зануды, - рассмеялась девушка. – Наши на вашем месте давно бы уже устроили охоту на чудовищ – просто, чтобы удаль молодецкую показать да храбрость попытать. Кстати, как водичка?
- Холодная, - признался Рэйвен. – Не могу сказать, что мне нравится.
- Вы сейчас привыкнете, - заверила его девушка. – Хотите сплавать до другого берега?
- Я… не умею плавать, - признался Рэйвен. – Я вообще впервые в открытом водоеме.
- Серьезно? – не поверила Кеттелин. – За восемьдесят лет не научились плавать?
- Да как-то не было нужды, - пожал он плечами, чувствуя, что действительно привыкает к температуре воды.
- Хотите, я Вас поучу? – предложила Кеттелин, приблизившись к нему и протянув руки. – Вот, хватайтесь.
- Да не нужно, - попытался отказаться Рэйвен. – Думаю, я уже староват для обучения подобным навыкам.
- А кто говорил, что только недавно стал совершеннолетним? – напомнила девушка. – Или опять слукавили?
Она прищурилась на него с изрядной долей хитринки во взгляде.
«Что ты со мной делаешь?» - подумал Рэйвен, заглядывая в эти развеселые глаза и будто под гипнозом протягивая ей руки. Кожа Кеттелин оставалась теплой даже в такой холодной воде. Рэйвен коснулся ее… и отступил, увидев, как издалека к ним плывет против течения Филин.
- Извините, я чувствую себя неловко, - сказал Рэйвен, подавшись назад. – Идите к друзьям, повеселитесь с ними. А я немного остыну и буду выходить. Все-таки это не мое.
- Ну, как скажете, - немного разочарованно ответила Кеттелин. – Увидимся на берегу.
Она развернулась, оттолкнулась ногами от дна, и течение само понесло ее вниз – к Филину и шумной компании. Рэйвен вздохнул, провожая взглядом чужую женщину.
Глава 4.
Коней чистили и купали долго – Рэйвен успел трижды перегреться на солнце и трижды охладиться в реке. Когда табун отпустили пастись на луг, солнце уже стало клониться к закату, и унагийцы разбили что-то вроде походного лагеря на берегу. Они так и остались полуголыми, а вот Рэйвен и даже Лейкери все-таки оделись: одно дело в реке нагишом купаться, и совсем другое – у костра сидеть. Тем более, что солнце давно уже не стояло в зените, впереди был вечер, а там и до комариных стай недалеко – вот уж кого точно не хотелось встречать обнаженной кожей.
Костров было целых три. У одного расселись мужчины постарше, у другого – напротив, помоложе, а у третьего, по всей видимости, собрались друзья и приближенные Хайсина. Эльдарцев тоже любезно пригласили за этот костер, хотя знакомство двух послов было весьма поверхностным.
- … едешь ты, значит, по этим холмам да по норам, а из-под земли – хвать! – рука мертвеца… - вещал Хайсин, помешивая что-то в котелке. Он оказался мастером рассказывать истории, и все они были по большей части жуткими, но народ вокруг отчего-то хохотал. Кеттелин тоже смеялась и время от времени склоняла голову на плечо Филина. Тот не глядя поглаживал ее, полностью поглощенный историей. Черные гладкие волосы девушки после купания слегка распушились и стали волнистыми, но в мелкие завитки, как у прочих смертных, все равно не скрутились. Рэйвен сидел совсем рядом и отчетливо видел, как грубая мужская ладонь оглаживает их, и волосы цепляются за сухую шелушащуюся кожу…
- Эй, осторожнее, – зашипел Лейкери, когда его подопечный вместо того, чтобы воспользоваться лосьоном после загара непроизвольно пролил половину на землю. Рэйвен тряхнул головой и бездумно извинился.
Доктор тоже поглядел на Кеттелин, сидящую на коленях Филина, и вздохнул.
- Может, хотите уйти? – предложил он подопечному тихо, чтобы девушка не услышала.
- Нет, - едва заметно помотал головой Рэйвен, стряхивая наваждение.
- Ну, дело Ваше, конечно, - пожал плечами доктор.
- … а потом он как – Бац! – и раскрошил ему голову, - продолжал вещать Хайсин. – Да мертвец не будь дурак, взял, да и лошадиный череп себе на шею нахлобучил. И давай, значит, моего деда по полям гонять. Гонял-гонял, гонял-гонял. Ну да вы моего деда знаете – такого не загонять. Вот так до самого рассвета они и бегали. А на рассвете все колдовство и рассыпалось.
- Или он просто взял и протрезвел, - высказала Кеттелин более рациональное предположение.
- Не отрицаю такой вариант, - кивнул Хайсин, сверкнув зубами. – Дед мой тот еще любитель напиваться до призрачных козликов. Кстати об этом. Кому наливать?
- Мне! Мне! – понеслось со всех сторон. Мужчины принялись вынимать из сумок рога и походные чарки. Рэйвену тоже налили. То, что Хайсин варил в котле, оказалось вовсе не едой, а алкогольным напитком с пряным запахом.
- А это моей Красаве, - широко улыбнулся унагиец, подавая Кеттелин полную чарку и садясь рядом – между ней и Рэйвеном, как раз в том пустом пространстве, что эльдарец удерживал между собой и девушкой, чтобы не оказаться к ней слишком близко.
- Когда ты уже забудешь это прозвище? – поморщилась Кеттелин.
- Когда ты станешь нормальной бабой, - хмыкнул Хайсин в свою чарку. – Страшная ведь, как смерть.
- Уже давно не смешно, - безразлично сказала девушка.
- Не, ну а что? – подал голос и Филин. – Хайсин дело говорит. Я тебе столько платьев надарил, а ты не носишь.
- Да куда мне их носить-то? – возмутилась девушка.
- А хоть бы и завтра на свадьбу сестры надела, - пожал плечами Филин, а Кеттелин закатила глаза.
- Хых! – фыркнул Хайсин. – ТАКОЕ платьем не прикроешь. И даже бусами не приукрасишь.
- А вот это было обидно, - нисколько не обидевшись на самом деле, хмыкнула девушка. – И вообще, Хайсин, неужто ты думаешь, что красота во внешности?
- Ой, вот только не надо тут про внутренний мир, - отмахнулся унагиец. – Это ты вон с эльдарцами такие речи веди. Ежели баба на скелет похожа и рожей такова, будто с коня свалилась да на веревке за ним по полю тащилась, то такое никакими сладкими речами не исправить.
- Нарываешься, Хайсин, - прищурилась Кеттелин, все еще не проявляя недовольства, из чего Рэйвен заключил, что подобное общение между этими двумя – в порядке вещей. – Ты не смотри, что мы друзья, я ведь и обидеться могу. Или соблазнить тебя, а потом отказать, чтоб неповадно было.
- Соблазнить?! Ты? Меня? – Хайсин громогласно расхохотался. Прочие унагийцы из тех, кто слышал разговор, присоединились к нему, тыча в Кеттелин пальцем. Рэйвен ощутил, как в нем ни с того ни с сего вскипает ярость и желание избить весельчаков, хотя без всяких пророчеств было ясно, что против такой воинской массы он и мгновения не продержится. Да и вообще, желание было настолько неуместным, что Рэйвен без подсказок Лейкери понял, что причиной тому – Амок. И что следует успокоиться и не встревать в дружеские беседы.
- Кобылу свою съем, если однажды такое случится, - тем временем заявил Хайсин, имея в виду свое соблазнение Кеттелин.
- Ты б не бросался громкими заявлениями, - посоветовала девушка. – Не ровен час придется съесть. А кобыла-то добрая. Твое здоровье!
- Твое здоровье, шутница!
Они чокнулись.
- Я так-то тоже хочу выпить, - проворчал Филин.
- Пей, кто тебе мешает? – спросила Кеттелин, отпив из своей пиалы и протянув ее назад – в предположительную область нахождения рта Филина.
- Ты, вообще-то, - заявил тот, отказываясь от предложения: пиала у него была своя. – Слезь с меня, что ли: боюсь облить.
- Ну вот, прогоняют девушку с насиженного места, - дурашливо надулась Кеттелин, но с колен мужчины встала. Тот потянулся со стоном наслаждения, показывая, как сильно она отсидела ему конечности. Кеттелин хмыкнула и прищурилась, делая вид, что желает испепелить друга взглядом. Но тот и бровью не повел: откинулся назад, вытянул ноги и принялся пить свою порцию.
- Ну и злые же вы, - заявила девушка. – Уйду от вас к лорду Рэйвену.
Она вздернула нос, сделала пару шагов и демонстративно уселась между двумя эльдарцами: дистанция, которую этикет требовал соблюдать, как раз равнялась ширине ее бедер. Лейкери смущенно кашлянул и отодвинулся. Рэйвену же отодвигаться было некуда: он оказался зажат между Кеттелин и Хайсином. И соседство было очень странным.
- Хайсин, скажи: а как мой брат на юге справился? – отбросив всякую дурашливость, вдруг спросила Кеттелин, чуть подавшись вперед, чтобы не говорить сквозь голову Рэйвена. Рэйвен же подался назад, чувствуя себя предметом мебели, который еще и мешает.
- А то ты не знаешь, - хмыкнул унагиец. – Твой брат хороший воин.
- Ага. Сила есть, ума не надо, - кивнула Кеттелин и поморщилась, будто недозревшей черемухи наелась. – Знаю я, какой он воин. Ты мне скажи, какой из него военачальник.
- Да как сказать… - задумался Хайсин. – Потренировать бы тебе его еще немного. Молодой очень. Хочет многого, да опыта нет: думает, что раз он главный, то все его слушаться должны. Никакого понятия. Хотя старания через край и вроде как даже умных советчиков завел.
Хайсин замолк и вдруг расплылся в хищной улыбке, что-то припомнив.
- Дай угадаю: ты ему пару уроков преподал, - хмыкнула Кеттелин, оценив это выражение лица.
- А то! – отозвался Хайсин. – Не люблю выскочек. Мне платила ты. От имени своего отца. И мы за вас двоих честно цену отработали. А подчиняться выскочке, пусть и сыну Дегеды, ты уж извини, я не обещал.
Хайсин расплылся в шутовской ухмылке.
- Представляю, как Арык бесился, - сказала Кеттелин, и прикрыла глаза, воображая эту картину. – Ну, ничего, ему полезно.
- Ты это… - Хайсин вдруг покосился на Рэйвена, сидящего между ними и старательно делающего вид, что ничего не происходит, но все-таки сказал: - поосторожнее бы. После того, как мы с Арыком поцапались, он мой отряд поделил немного и по своим распределил, и это меня на некоторые мысли навело…
- Ну и что? – не поняла Кеттелин. – Я тоже так делала пару раз. Вы, унагийцы, когда кучей, чудите уж больно много.
- Да я не том, - отмахнулся Хайсин. – Когда мы с вашими ребятами тесно начали работать, то я кое-что заметил. Понимаешь… Недружно в вашей армии. Течения там неприятные. Все как-то кучкуются. Некоторые косятся друг на друга. Вечно какие-то шепотки и замолкания. Вроде ничего такого очень уж возмутительного, за что плетей надо бы всыпать. Но… не бывает такого в хорошие времена, понимаешь? Так перед переворотами бывает, когда много претендентов на трон, и люди не знают, к кому прибиться, чтобы выжить.
- А, вот ты о чем, - сообразила девушка, тоже покосившись на Рэйвена, отчего тот почувствовал себя вдвойне лишним. – Да я знаю уже. Спасибо, что переживаешь.
- Ты, Красава, не стесняйся: если что, мы за тебя встанем, - заверил ее Хайсин. – Не бесплатно, конечно, сама понимаешь. Но за другими не пойдем хоть за все золото мира. Хотя, золото – это хорошо, золото мы любим. Если вдруг понадобится переворот остановить или там бунтовщиков по лесам переловить – мы к твоим услугам. Недорого по старой памяти.
- У меня пока с деньгами туго, - призналась Кеттелин. – Но буду иметь в виду, спасибо.
- Тогда давайте выпьем за золото: чтобы оно всегда появлялось вовремя, - предложил Хайсин, и тут же, не дожидаясь согласия, чокнулся с чарками Кеттелин и Рэйвена.
- Вот, кстати, лорд Рэйвен, мотайте на ус, - сказала девушка, обратившись к эльдарцу. – Если вдруг вам однажды понадобится защита от Шаттерграна, унагийцы всегда рады будут организовать моей стране от Вашего имени второй фронт за умеренную плату. Верно, Хайсин?
- Только не против Кеттелин, - поднял тот палец, подмигнув Рэйвену. – Считай это сентиментальностью вояки, но Красава мне когда-то жизнь спасла. Мы с ней за тот случай давно рассчитались, но сам понимаешь: воевать друг против друга не будем. Вот после ее или моей смерти – пожалуйста. Там будет уже все равно.
- Нам нечего делить со смертными, - смущенно улыбнулся Рэйвен такому предложению. – Так что, боюсь, подобное предложение моего отца вряд ли заинтересует.
- Со смертными может и нечего. Ну да вдруг с бессмертными что не поделите? - пожал плечами Хайсин. – Красава правду говорит: у нас всегда есть ребята, которых можно нанять. Вы, главное, платите пощедрее, а за нами уж не заржавеет. Ну и будьте готовы, что после стычки мы придем в ваш город немного покутить. Традиция у нас такая – пировать у победителей.
Он подмигнул Рэйвену, будто они тоже были старыми друзьями и широко улыбнулся. Белые зубы странно смотрелись в обрамлении кудрявых завитков, которыми густо обросла нижняя половина лица унагийца.
- Извините: мы мирный народ, - вежливо, но твердо сказал Рэйвен, не желая ни обижать воина, ни соглашаться на предложение, противоречащее основным идеям политики Эльдара.
- Так тем более, - пожал плечами Хайсин. – У всякого мирного народа должен быть в запасе агрессивный союзник. Чтобы прочим неповадно было. Так вот, если что, унагийцы готовы этим союзником стать.
- Хорошо, буду иметь в виду, - ответил Рэйвен словами Кеттелин, поняв, что иначе остановить эти вежливые, но настырные уговоры не получится. И действительно: Хайсин сразу отстал и снова принялся травить жуткие и жутко смешные байки.
***
Ближе к сумеркам компания отдыхающих ощутимо пополнилась: со стороны города к ним присоединились девушки, со стороны реки – комары. Большая часть девиц явилась не с пустыми руками, и костры быстро укомплектовались накрытыми скатертями. Наконец-то прогорели первые поленья, и привезенный с собой картофель уже томился среди горячих углей. Снова произошла ротация, и двое эльдарцев остались по эту сторону костра одни. Но ненадолго: Лейкери, оказывается, прихватил с собой целый арсенал средств от кровососущих тварей, и начал пользоваться популярностью. К нему и Рэйвену даже подсели три любопытных девицы, да так и остались, строя глазки и время от времени задавая на редкость странные вопросы, вроде: «А правда, что у Вас волосы между ног не растут?» или «Расскажите, как стать бессмертной?» Если бы что-то подобное спрашивала Кеттелин, почти наверняка за этим последовала бы интереснейшая беседа. Но увы, ее соплеменницы задавали вопросы невпопад, без особой цели, и никакой беседы не выходило. Впрочем, их это не особенно беспокоило: похоже, девушек развлекал уже сам факт нахождения рядом с иноземцами.
Это соседство тяготило Рэйвена. Умом он понимал, что девушки ни в чем не виноваты, и что на примере этих девиц традиции Шаттерграна можно изучать так же хорошо, как и на примере Кеттелин, а то и куда успешнее, но… Кеттелин сидела по другую сторону костра, привалившись спиной к этому Филину, и уже больше часа смеялась над историями Хайсина. Каждый новый взрыв смеха давался ей все тяжелее: она держалась за живот и утирала слезы. И Рэйвен был рад, что кто-то сумел развеселить ее так сильно… и в то же время тосковал и ревновал. Снова и снова прикладывался Рэйвен к чарке, и в какой-то момент Лейкери даже ухватил его за рукав, чтобы отчитать суровым взглядом. Но Рэйвен ничего не мог с собой поделать: впервые его посетило желание не выпить, а напиться, как это делают смертные. Ему было плохо. Так плохо, как никогда не было.
Доктор забрал у него чарку, а вместо нее вложил в руку подопечного… лиру.
- Вот. Займите руки и голову, - пояснил он в ответ на недоуменный взгляд. – Смотреть не могу, как Вы сами себя топите.
Девицы при виде инструмента оживились и придвинулись поближе, приготовившись слушать.
- Лейкери, можно нескромный вопрос? – глянул на врача Рэйвен сквозь дымку опьянения. - Чего Вы с собой НЕ взяли?
Он помахал в воздухе лирой – вещью, которая у любого нормального человека в лучшем случае висит дома на стене гостиной, но уж точно не в походном мешке.
- Одеяла, - признался доктор. – Я почему-то думал, что прогулка займет часа три, максимум – четыре. Но теперь понимаю, почему в прошлый раз Вы так поздно вернулись: даже я чувствую, что если мы сейчас уйдем, это будет выглядеть… кхм… не по-людски. В общем, я прихватил только лиру, небольшой перекус, лекарства и сменную одежду. Ну и так, по мелочи.
- Как еще не арфу, - пробормотал Рэйвен, прислушиваясь к голосу струн, чтобы убедиться, что инструмент не фальшивит.
- Арфа в мешок не помещалась, - беспечно пояснил Лейкери.
- Северный лорд будет рассказывать истории? – оживилась одна из девиц, когда Рэйвен закончил с настройкой и на пробу тронул пальцем струны, слушая их совместный звук.
- Нет, - растерялся он. – Просто хотел тишину развеять.
- Жаль, - расстроилась девушка. – У нас под гусли обычно сказки бают.
- Это не гусли, - чувствуя огромное желание прикрыть глаза рукой, ответил Рэйвен. Нет, определенно, Кеттелин тут была единственной образованной женщиной.
Он попытался абстрагироваться от этого соседства и снова тронул струны. На открытом пространстве звук распределился странно. Не было привычного эха от сводчатых потолков или того теплого и тихого звучания, что получалось, когда звуки гасили ковры, подушки, мягкая мебель и портьеры его комнаты. Лира звучала без эха, но звук ее разлетался далеко, так что разговоры вокруг почти сразу стихли, и гуляющие один за другим принялись разворачиваться к нему.
Рэйвен смутился. Он не ожидал такой реакции, ведь лира – инструмент скорее сопровождающий, чем солирующий. Когда она звучала в доме его отца, никто ее голоса и не замечал, воспринимая как постоянную и неотъемлемую часть атмосферы гостиной и зала приемов. А смертные слушали его так, будто он играл по меньшей мере на скрипке. Причем первой скрипке. И как будто ждали чего-то.
«История! - озарило его. – Они тоже думают, что я буду рассказывать сказки».
Рэйвену стало неловко. Он никогда не был хорошим декламатором. Да и вряд ли смог бы еще и говорить: он и с простенькими переборами-то справлялся с трудом. Все-таки, музыка никогда не была его Любимым делом, а лишь способом разогнать скуку и одиночество.
Время все шло и шло. Смертные начали переглядываться и слегка хмуриться от того, что ожидаемый ими рассказ все никак не начинался. Рэйвен же продолжал играть. А что ему оставалось? Убрать инструмент со словами «Извините, стесняюсь»? Рано или поздно они ведь должны вернуться к своим разговорам. И тогда лира станет тем, чем и должна быть – фоновым инструментом, способом слегка раскрасить тишину сумерек.
Пламя костра вдруг слегка подросло: кто-то подложил в него свежий сухостой, и тот занялся. А потом за пламенем возникло движение. Тонкая рука описала полукруг. Замерла. Снова ожила и извилистым движением сопроводила движение искр. Рассыпались волосы по плечам – Кеттелин вытянула из пучка шпильку, скреплявшую его. Оттолкнулась ногой и перелетела через костер, будто бесшумная ночная птица. Люди принялись отодвигаться, а Рэйвен завороженно уставился на ее темный силуэт на фоне подросшего костра.
- Я возьму? – шепнула Кеттелин, склонившись к нему.
- Да, - ответил Рэйвен, не поняв, о чем, собственно, она просит, но безоговорочно со всем согласившись. Кеттелин кивнула и подхватила с земли аккуратно сложенную ленту его шейного банта – без Тобиана Рэйвен не стал и пытаться правильно его завязать. Кеттелин медленно протянула шелк между пальцами, будто оценивая его плотность, сверкнула на Рэйвена глазами и сказала:
- Ну?
Он замер, пытаясь понять, чего она хочет. Определенно, сегодня он разучился ее понимать. Если вообще когда-либо понимал.
- Играйте, - Лейкери слегка толкнул его под локоть. Рэйвен спохватился и снова начал играть. Кеттелин удовлетворенно кивнула. Затем сделала шаг, другой, ловя ритм. Подбросила кусок шелка, поймала его за край и пошла вкруг костра беззвучной гибкой тенью. Шелк живой змеей полетел следом. Люди еще отодвинулись, освобождая дорогу, но Кеттелин это не требовалось: она шла босиком среди чарок так, что те почти не двигались, перепрыгивала через одних воинов, пробегалась по другим. Она совершала кувырки и перевороты, длинные прыжки и почти незаметные скольжения. За шелком в ее руках было проще уследить, чем за движениями ее тела.
Рэйвену показалось, что он снова спит и видит сон: до того другой, совершенно незнакомой предстала ему девушка. Не было ни одного резкого или шумного движения. Она двигалась сквозь сумерки как призрак, как обрывок флага на сильном ветру. Рэйвен уже видел нечто подобное, когда наблюдал за ее тренировкой, но тогда это были резкие и грубые движения, а сейчас она будто смеялась в лицо всем тем, кто называл ее «страшной бабой» и двигалась так, как умели только танцовщицы из русальего рода, что некогда посетили Эльдар с труппой бродячих артистов. Те двигались, как вода, но они в каком-то смысле и были водой. А Кеттелин… Рэйвен сглотнул слюну. Интересно, если б она знала о бурлящих в нем эмоциях, стала бы так неосторожно отдаваться во власть танца прямо перед его глазами?