Бывшие. Теперь ты (не) моя

– Как куда? В ЗАГС, подавать заявление! – отвечает он со смешком, а затем гладит меня по голове, как нашкодившего ребёнка. – Ты у меня такая рассеянная! Это мило, но порой раздражает…

– Прости, – вздыхаю я и, наконец, позволяю себя поцеловать. Его сухие губы прижимаются к моим, шершавый язык настырно лезет в рот, а я вынуждена перебарывать в себе настойчивое желание оттолкнуть Матвея.

Терпеливо жду, когда поцелуй закончится. Матвей отстраняется и счастливо улыбается. Видимо, не понял, что мне неприятно.

– Уже мечтаю о нашей с тобой ночи… – мурлычет, прижимая меня к себе. Молчу, демонстрируя ему натянутую улыбку.

А сама думаю: может быть, мы поторопились? И нужно повременить со свадьбой?..

Однако вновь молчу. И чувствую, как стыд заполняет лёгкие, затрудняя дыхание.

Матвей ведь очень хороший. Он так мне помог, когда я нуждалась в этой помощи. Был всегда рядом, поддерживал, заботился – сначала как просто хороший человек, а потом, когда между нами завязались отношения, как самый замечательный парень на свете. Он дарил мне маленькую сказку, отогревая моё сердце своим теплом, терпеливо сносил все мои заскоки и ждал, не требуя ничего взамен, не настаивая на близости. Спустя почти год сделал вот предложение. Красиво и романтично. Словно я для него особенная, которая стоит всех этих усилий. Которая достойна его чувств. Как я могу сейчас, когда мы проделали такой путь и стоим одной ногой на пороге важных перемен, отказаться, включить заднюю и обмануть его доверие?

Крепче сжимаю его руку в ответ. И решительно произношу:

– Давай скорее подадим заявление!

Прибыв в ЗАГС, мы обнаруживаем километровую очередь. Но пара пятитысячных купюр, сунутых в карман чиновнице, Ольге Петровне, быстро решают вопрос, и мы с Матвеем проходим вперёд всех.

– Так нельзя! – шиплю на него рассерженной кошкой, на что Матвей лишь добродушно усмехается и шепчет мне на ухо:

– Ради тебя я нарушу любой закон, дорогая. Пойдём.

Поджимаю губы. Не то чтобы я была праведницей, но порой меня смущают вот такие вот жесты с его стороны. Поспешно отгоняю от себя все мысли, а Матвей, будничным тоном обращаясь к Ольге Петровне, произносит:

– Нам как можно скорее. Любую ближайшую дату назначьте, пожалуйста.

Та строго смотрит на него поверх своих очков-половинок и тяжело вздыхает:

– Молодой человек, присядьте. Я сейчас всё посмотрю.

Матвей садится на стул прямо напротив неё, а я устраиваюсь на соседнем. Чувствую себя не слишком уютно. Воспоминания о том, как я была в аналогичной ситуации с Владом, предстают перед глазами, и от них никуда не деться, никуда…

– Всё хорошо? – я чувствую тепло его тела, когда он слегка обнимает меня за плечи, стараясь успокоить.

– Да, – выдыхаю отстраняясь.

Такая близость, пусть и невольная, вызывает во мне сложные ощущения, в которых никак не получается разобраться. Я безумно благодарна Владу и в то же время…

– …девушка!.. – настойчивый голос Ольги Петровны вырывает меня из цепких лап воспоминаний, и я вздрагиваю.

– Через месяц могу вас записать, – повторяет она, в упор глядя на меня. – Вам подойдёт?..

– Почему так долго? – недовольно хмурится Матвей. – Я бы хотел в ближайшие дни…

– Я не могу подвинуть людей, записанных ранее. Ближайшие даты все забиты, – ровно чеканит сотрудница загса.

Матвей вздыхает и вновь суёт руку в карман, но я останавливаю его:

– Подожди. Пусть так. Мне же нужно подготовиться…

– К чему? – он неожиданно раздражается, переводит на меня хмурый взгляд: – Малышка, я ведь так долго ждал тебя…

В груди неприятно ёкает. Он что, меня упрекает?

– Послушай, Матюш, – стараюсь смягчить его злость. – Хочется хорошую свадьбу. Нужен торт, платье… Мы ведь даже не выбрали свидетелей!

– Что ж, раз ты так хочешь… – недовольно тянет Матвей.

Вынужденно улыбаюсь и целую его в щёку.

– Сделаем так, как ты захочешь. Я ни в коем случае не давлю на тебя. Для меня важен твой комфорт… – всплывает в голове голос Влада. Я сжимаю руки в кулаки, злясь саму на себя.

“Сколько можно, Лида? Он предал тебя. Предал! Хватит его вспоминать! Начинается новая пора твоей жизни!”

Больше ни на что не отвлекаюсь, а внимательно слушаю, о чём говорит Ольга Петровна.

– Сейчас вам нужно подать заявление, – женщина протягивает нам бланк. – И оплатить госпошлину.

– По куару можно? – спрашивает Матвей.

– Да, конечно, – отвечает госслужащая. Выдаёт моему жениху квитанцию, и за каких-то пару секунд дело сделано.

Мой желудок сдавливает болезненным спазмом. Желчь взмывает ввысь, к самому горлу. Так быстро…

– Кажется, я видел банк через дорогу, – успокаивает меня Влад. – Ты здесь посиди, а я быстро сбегаю туда и вернусь. Договорились?

Он широко улыбается, исчезая за стеклянной дверью, выходя прямо под проливной летний дождь. А я остаюсь внутри помпезного холла Дворца Бракосочетания. От моего частого дыхания на стекле образуется конденсат. И я черчу пальцем по запотевшему стеклу различные узоры. С обратной стороны по нему стекают прозрачные капли, сквозь которые я пытаюсь разглядеть бегущего ко мне Влада.

Мне кажется, проходит слишком много времени. Что, если он… не придёт? Что, если передумал? Понял, что это не выход? Что он не обязан мне помогать?..

Ребром ладони стираю все бессмысленные узоры разом и резко выдыхаю. Влад никогда бы так не поступил. Он сказал бы, что передумал. Точно.

На образовавшемся запотевшем пятне неосознанно рисую сердечко и вижу сквозь него стремительно приближающегося ко мне Влада. Его серьёзное лицо расплывается в улыбке, он тянет на себя дверь, и я делаю шаг назад. Оступившись на низкой ступеньке, чуть не падаю, но мужчина успевает подхватить меня под локоть.

– Осторожно, Лидушка! – тихо говорит он, нависая надо мной.

По его волосам и лицу торопливо стекает влага. Он весь вымок насквозь. И я нерешительно поднимаю руку и провожу ладонью по его мокрому лицу.

– Ты долго, – еле слышно бросаю, не решаясь посмотреть в его глаза.

– Так очередь была к оператору, Лид, – усмехается он. – Надеюсь, ты не решила, что я тебя тут одну брошу? – Я не отвечаю. Лишь плотнее сжимаю губы. – Ты можешь мне доверять, никогда в этом не сомневайся.

– Чек нужен? – отвлекает меня голос Матвея.

– Думаю, пока вы будете заполнять заявление, как раз обновятся данные по оплате, – успокаивает сотрудница.

– Отлично. Можно одолжить вашу ручку?

Она протягивает Матвею гелевую ручку чёрного цвета, а он передаёт её мне.

– Заполни всё сама, ладно? А то я ещё напортачу что-нибудь.

– Ладно, – киваю ему, пытаюсь унять нервную дрожь в руках, но выходит слабо.

Быстро переношу данные из паспорта Матвея в столбец “Он”. И зависаю, переходя на слово “Она”. Немигающим взглядом смотрю на подрагивающий кончик ручки…

– Только не говори, что паспорт дома забыла. – недовольно цедит Матвей.

Тяжело сглатываю, примеряюсь к графе, заношу ручку и начинаю писать: “Вя…”.

Вяземская. Тогда я взяла фамилию Влада. Не знаю зачем. То ли мы напутали чего-то при заполнении бланка заявления, то ли я слишком переволновалась, а может, и вовсе Владислав сам вписал свою фамилию – на автомате или чтобы не вызывать ненужных вопросов потом.

Я избавилась от неё во время развода. Не хотела носить одну фамилию с предателем, разбившим моё глупое сердце. А сейчас, заблудившись в воспоминаниях, старательно вывожу именно её. Вместо своей.

Аккуратно исправляю. “Орлова”. Осматриваю критичным взглядом. Вроде не так уж и заметно. Быстро дописываю: “Лидия Семёновна”. Дата рождения. Исполнилось 21 год. Место рождения. Гражданство. Место жительства. Паспортные данные.

Секундная заминка на графе “Документ, подтверждающий прекращение предыдущего брака”. Решительно ставлю прочерк. Сейчас не время и не место рассказывать Матвею о таком! Вернусь сюда одна в ближайшее время и улажу этот вопрос. Перепишу заявление на худой конец. Всё лучше, чем сейчас торопливо посвящать жениха в давнюю, ничего не значащую историю. Так ведь?

От усердного мыслительного процесса даже испарина на лбу появляется. Пыхчу себе под нос, ставлю размашистую роспись и двигаю лист бумаги Матвею.

– Дело сделано! – говорю ему.

Наверное, я должна чувствовать облегчение. Радость. Счастье. Но на душе, напротив, становится вдруг тяжело.

Оставив свои контакты, мы выходим на улицу. Матвей выглядит донельзя довольным, а я совсем не разделяю его чувств. Но всё равно позволяю ему закинуть себе на плечи руку, и мы в обнимку идём по скверу.

– Какая прекрасная погода, да, малыш? – шепчет мне на ухо, довольно ухмыляясь.

И вновь лезет ко мне. Обвивает руками талию, а спустя мгновение одна из них сползает на ягодицу и жадно сжимает её.

– Матвей! – пытаюсь вырваться из его настойчивых объятий, но он не отпускает, лишь крепче сжимает меня.

– Наконец-то… Я долго ждал. Был понимающим, терпеливым, хорошим, да, детка? Я сразу понял, какая ты особенная, поэтому не торопил событий. Но теперь даже не буду скрывать, как я рад, что скоро мы поженимся. Не терпится уже поскорее тебя трахнуть, – с улыбкой бормочет, разглядывая меня.

Застываю на месте. Что-то в его словах кажется мне странным, вызывает отторжение. И взгляд у Матвея такой пошлый… Я ощущаю себя голой.

В голове мелькает пугающая мысль о том, что ещё немного – и назад дороги не будет…

Но я отметаю её прочь. Осторожно освобождаюсь из его рук, отхожу назад и строго произношу:

– Я понимаю, что ты рад, но мы ведь на улице, Матвей. На нас все смотрят…

– Пригласишь меня к себе? – с готовностью отзывается он, на что я невольно хмурюсь. И он торопливо добавляет: – Шутка! Я смекалистый, Лид. Сразу всё понял. Всё веселье только после свадьбы! Ну какая же ты несовременная, Лидка!

– Какая уж есть, – сухо откликаюсь я, на что он вновь улыбается и вновь притягивает меня к себе:

– Ну не злись, малыш. Я правда очень тебя ценю, люблю и уважаю за это. Сейчас редко встретишь таких девушек: и умница, и красавица, и цену себе знаешь… Я просто очень рад, что мы наконец подали заявление. Поэтому ненадолго потерял над собой контроль. Но теперь я беру себя в руки и буду ждать дня нашей свадьбы. Видишь? Даже веду себя прилично!

Матвей действительно больше не лезет ко мне. Мы продолжаем свою прогулку, он о чём-то мне рассказывает, но я совсем его не слушаю. Всё потому, что вновь погружаюсь в прошлое, которое клеймом выжгло на моей душе недоверие к людям.

Прошлое

– Здравствуйте, – нерешительно заглянула в кабинет, дождавшись разрешения войти. – Мне бабушка сказала, что вы поможете… с разводом.

Голос задрожал к концу фразы, а глаза наполнились слезами.

Дочка бабушкиной знакомой, Оксана Павловна, работающая в ЗАГСе, которая согласилась помочь с оформлением моего развода с Владом, сочувственно вздохнула:

– Это ты Лида, что ли? Внучка тёть Али?

– Да, это я.

– Ну, проходи, горемыка. Что, не сложилось? – Я поджала губы. Не хотела говорить на эту тему ни с кем, не готова была ничего обсуждать. Женщина глядела на меня с такой жалостью, что от этого становилось лишь более тошно. – Ну, давай, Лида, паспорт.

Дрожащими пальцами нащупала в сумочке документ и протянула ей.

Оксана Павловна бойко застучала по клавиатуре. Я осмотрела кабинет, каких сотни в государственных учреждениях, и задержала взгляд на окне. За ним отбивала весёлую трель весенняя капель, солнце торопливо отогревало мир после долгой зимы, чирикали пташки, словно воспрявшие ото сна, но я не чувствовала ничего. Словно моё сердце навсегда сковал лёд, и я не знала, сумеет ли оно снова когда-нибудь отогреться.

– Всё готово, Лида, – спустя некоторое время обратилась ко мне женщина. Вернула мне паспорт и свежеотпечатанное свидетельство о расторжении брака в количестве двух штук. – Вообще, конечно, обычно так не делается, но раз уж я ввязалась в это дело, чтоб помочь, делаю всё быстро. Один экземпляр положен Владиславу Ивановичу, но если не сможешь отдать, не страшно, он в любой момент сможет получить копию документа в любом отделе. Теперь с этим свидетельством можешь идти переоформлять документы.

– Спасибо, – выдавила с трудом.

– И да, кстати, пока не забыла, – добавила она. – Вот квитанция на оплату госпошлины. Я указала, что всё уплочено, но мне потом донеси квитанцию эту, чтобы я подшила её в личное дело.

Быстро кивнула и сунула квитанцию в карман. Тихо произнесла:

– Спасибо вам большое.

– Да не за что, – ответила Оксана Павловна. – Рада, что смогла помочь безболезненно решить вопрос. Ты ступай, Лида, ступай. И про госпошлину не забудь. Чем быстрее заплатишь, тем лучше будет.

Кивнула и попрощалась с ней. Вышла из ЗАГСа и некоторое время стояла, словно оглушённая, под козырьком. На улице внезапно полепил снег с дождём – да такой, что даже собаку не выгонишь. Вовсе не удивительно для февраля, но погодка пришлась под стать моему настроению.

Всё внутри будто замерло от боли. Умерло.

Как и благодаря Вере умерла в тот роковой день вера в людей. Вера во Влада. Какой же немыслимый каламбур!..

“Я ведь влюбилась в него. Идиотка. Думала: вот она, новая жизнь. А теперь даже не знаю, куда мне идти. Нужно что-то решать с жильём, ведь не могу же я продолжать жить у человека, который обошёлся со мной хуже, чем с грязью… Нужно найти недорогую квартиру не у чёрта на куличиках… Как-то заработать на её аренду… Бабушка живёт слишком далеко, отсюда не наездишься в Москву. Да ещё и общаги нет… Вот приспичило же меня поступить именно в этот вуз! Лучшая программа для дизайнеров… Как же! Всё, всё это случилось из-за моего детского упрямства! Если бы я рассудила здраво, не было бы ни этого брака, ни последующей влюблённости, ни разрушительного предательства…”

Мысли, медленные и вялые, текли в голове, пока я стояла и бессмысленным взглядом таращилась на унылую улицу своего города. А потом я сделала шаг – прямо под мокрый снег, лепящий вперемешку с дождём. И тихо, молча плакала. Слёзы текли по щекам, и от этого пришло долгожданное чувство облегчения. Словно тяжесть перестала быть настолько невыносимой. Словно я сделала первый шаг к исцелению. Словно развод, смена фамилии обратно на девичью могли в самом деле помочь мне забыть обо всём.

Возможно, во мне зародилась вера, что когда-нибудь мне действительно станет легче. Но в тот момент я находилась в полной прострации, в полном отупении от боли, которая острыми металлическими крюками подвесила меня за самое живое.

Оно, это живое, – жалобно билось в агонии, изнывая и плача, и мне оставалось лишь терпеть и ждать в надежде, что когда-нибудь боль от предательства утихнет. Потому что вырвать себе сердце, чтобы избавиться от мучений, попросту не получится.

Я медленно брела до дома бабушки, вымокла до последней нитки. Бабуля укоризненно вздохнула при виде меня, но не лезла с расспросами. И я была благодарна ей за это. Меньше всего мне хотелось обсуждать с ней события, которые кровоточащей раной сидели в сердце.

Продрогшая и обессилевшая, я легла на кровать, свернувшись комочком под одеялом.

Всё внутри выло от боли, такой невыносимой и злой, что хотелось умереть. Я, как чёртова мазохистка, вновь и вновь прокручивала в голове произошедшее.

Умиротворение на лице спящего Влада и злорадство Веры, кажется, намертво впечатались в сетчатку глаз. Боль колола и жгла сердце, а разум отказывался принимать новую реальность.

Всё закончилось. Не осталось больше ничего. Не было наших с Владом отношений. И ребёнка тоже больше не было.

– Ты бы поела, Лидушка… – донёсся до меня тихий голос бабушки.

Повернулась к ней. Бабуля стояла, сгорбившись и прижав руку к груди, вся бледная. Смотрела на меня жалобно. И мне вдруг стало стыдно за своё поведение – ведь ей тоже тяжело видеть меня такой, не знать, как подступиться, как помочь. Мы остались только вдвоём, и я бы просто, наверное, не пережила, если бы из-за меня у бабушки бы снова начались проблемы с сердцем.

– Хочешь, я пирожков напеку? – спросила она.

Я молча кивнула, выбралась из-под одеяла. А затем подошла к ней и обняла крепко-крепко.

Я не осталась совсем одна. Мне нужно было помнить это. И перестать лить слезы по человеку, который этого совершенно не стоил.

Бабушка поспешила вернуться на кухню, бурча что-то про то, что я похудела, побледнела и, вообще, стала похожа на тень себя прежней.

А мне стало немного легче. Села за ноутбук, включила его, намереваясь первым делом найти себе работу.

“Ну или хотя бы подработку…” – пронеслось в голове, пока я листала вакансии.

Потом замерла ненадолго, пораженная внезапной идеей.

“У меня ведь есть сохранённые работы по дизайну интерьера, когда я баловалась в разных программах… Может быть, выложить их куда-то?”

Я всегда стеснялась того, что делаю. Всегда казалась себе недостаточно хорошей в этом. Влад же, наоборот, был уверен в моих способностях…

Уронив голову на сложенные за столе руки, злюсь на себя. Опять он. Везде, везде этот Влад, который проник в мою жизнь и теперь не даёт спокойно жить!

Стиснув зубы, выпрямилась, отметая от себя прочь все неуверенные мысли.

Нужный сайт нашёлся быстро. Я помешкала, прежде чем выставить туда свои работы. Но потом всё же преодолела робость и стеснение, и выложила их с припиской: “Недорогой дизайн для вас. Обращайтесь по телефону…”

Написав номер своего телефона, скептически улыбнулась. В свои силы не верила сама. Вера, вообще, кажется, стала моим слабым местом.

– Лидушка, иди кушать! – донёсся до меня слабый бабушкин голос. Я встала из-за стола и на пошатывающихся ногах побрела на кухню.

Через несколько дней зазвонил телефон. Я, уже успевшая к тому времени позабыть о том, что выложила свои работы на сайте, удивилась, услышав в трубке предложение о работе. Приятный мягкий баритон представился Матвеем и попросил меня выполнить тестовое задание. С оплатой, разумеется.

Ну я и согласилась.

В дальнейшем голос в трубке, да и само имя Матвей приобрело формы одного конкретного человека. Заказчик оказался приятным добродушным молодым мужчиной, который часто шутил и был не жаден. А главное – ему нравились мои работы.

Осознание этого вселяло уверенность в свои силы.

После первого успешно сданного заказа он вновь позвонил:

– Ну что, Лида, я тебя поздравляю! Заказчик очень доволен твоей работой, а я доволен тобой. Предлагаю тебе подработку, неофициальную, но на регулярной основе. За каждый такой выполненный заказ – пятьдесят процентов тебе, и пятьдесят – мне. По-моему, всё по-честному.

– Вы так вовремя! Спасибо большое, мне как раз нужны деньги! – с облегчением выдохнула я в трубку, помимо воли мои глаза наполнились слезами. – Квартиру срочно нужно снять, поближе к Москве, я там учусь…

– Что ж ты молчала! – судя по голосу, Матвей улыбался: – У меня как раз у приятеля квартира освободилась, он ищет, кому бы её сдать. Я могу тебе помочь. Сниму её на пару месяцев для тебя…

– Ой, ну что вы! Мне как-то неловко… – вспыхнула я от смущения.

– Ну-ка, перестань! Потом всё мне вернёшь! Вот с той же зарплаты!..

Я задумалась. Вариантов особо больше не было, да и времени не оставалось, чтобы придирчиво выбирать.

– Да, я, пожалуй, соглашусь. Спасибо вам огромное…

– Пока не за что, – живо откликнулся Матвей. – Собирай свои вещи, я за тобой заеду!

Сказав это, он отключился. А я оглянулась, растерянным взглядом осматривая небольшую комнатку в квартире бабушки. Почти все мои вещи остались в квартире Влада, куда я не собиралась возвращаться ни за что. Что я могла взять отсюда? Одновременно ничего и огромную кучу всего, что бы напомнило мне о родном месте. Вон ту статуэтку, например, которую бабуля подарила мне на день рождения. Или старую книгу, которую читала в детстве.

Ничего из этого я с собой, конечно, не взяла. Побросала в сумку самое необходимое, чмокнула бабулю в щёку и сказала, что позвоню. Она меня перекрестила на дорогу, а я выбежала из старого дома так быстро, словно за мной гнались призраки.

Хотелось как можно скорее спрятаться от недавнего прошлого, занять себя чем-то новым, чтобы не думать и не вспоминать о нём.

Я торопилась шагнуть в новую жизнь. Без сожалений и боли.

***

Матвей оказался симпатичным молодым мужчиной с широкой улыбкой. Мало того, что он галантно открыл мне дверь машины, так ещё и внимательно слушал, когда я рассказывала ему о своих проблемах.

Конечно, об измене Влада я не сказала, как и не распространялась о личной жизни. Эта тема слишком болезненная, слишком личная, чтобы я могла о ней говорить спокойно. Просто отметила, что у меня возникли проблемы и спешно пришлось решать с работой и жильём.

Матвей показался мне очень внимательным, очень сочувствующим. Не лез в душу, знал, когда остановиться с расспросами. И мне от этого становилось немного легче.

Квартира, куда он меня привёз, была небольшой, но уютной. Расположена не в центре Москвы, но в любом случае пока это было для меня единственным вариантом.

– Я снял для тебя квартиру на три месяца. В этом месяце можешь мне ничего не отдавать, я понимаю, что это будет сложно для тебя.

– Да… Простите, мне очень неловко…

– Ну что ты, какое смущение, – отмахнулся он с улыбкой. – У каждого из нас могут произойти непредвиденные обстоятельства. Ты, главное, не вешай нос, работай усердно, и всё будет хорошо.

И я работала усердно. Днём училась, а всё свободное время сидела в маленькой квартирке с планшетом в руках и выполняла поручения Матвея, который очень ценил и уважал меня. И не забывал честно оплачивать мою работу, что позволяло мне чувствовать себя сильной, уверенной и независимой.