Волшебный голос

Глава 7

Бывшие разбойники, ведомые желанием доказать леди, что они встали на путь исправления, явились в приют на следующее утро. С вымытыми шеями и топорами наперевес. Сестра Агнесса, завидев эту колоритную троицу, не упала в обморок только потому, что накануне бургомистр втрое поднял ей жалование.

— Так, соколики, — заявила настоятельница. — Разбойничать вы, может, и умели, а вот полы мыть и картошку чистить — тут сноровка нужна. Главарь, как тебя там? Щербатый? Будешь таскать воду. Остальные — на скотный двор и к курам. И не дай боже я увижу, что вы коситесь на приютское серебро. Его тут все равно нет.

Разбойники, привыкшие к крикам стражников и свисту стрел, под суровым взглядом пожилой монахини кротко закивали и покорно побрели за ведрами.

Отношения Лисандры с бунтующим Леоном продвигались со скрипом. Мальчик игнорировал общие уроки, сидел на подоконнике и строгал деревяшки. Но однажды вечером случилась оплошность.

Девушка сидела в гостиной у догорающего камина. Вокруг не было ни души, и она, устав от темноты, стянула капор и прикрыла глаза, наслаждаясь теплом огня.

Раздался тихий стук — из кармана Леона, который бесшумно вошел в комнату за забытой курткой, выпал его нож. Мальчик замер, уставившись на Лисандру.

Лиса панически схватилась за капор, но было поздно. Она приготовилась к привычному: сейчас тринадцатилетний подросток либо уставится на нее как на ангела, либо начнет заикаться. Но Леон лишь прищурился, перевел взгляд на капор в ее руках, а потом — на кузнечное железо, новые рулоны ткани и гору дубовых дров во дворе.

— Так вот оно что... — протянул Леон, и на его лице впервые появилась не злобная, а понимающая усмешка. — Ты не уродка. Ты... слишком красивая. Настолько, что у мужиков мозги плавятся, да?

Лисандра опустила капор, удивленно глядя на мальчика. Ее дар на него не подействовал — его подростковая колючесть и уличная закалка сработали как броня.

— Да, — призналась она. — С четырнадцати лет. Из-за этого от меня ушли все подруги.

— Дуры они, — буркнул Леон, присаживаясь на край стола. — На улице красивым девчонкам тяжело. Их все поймать хотят. А ты... ты их самих ловишь и заставляешь приют чинить? Гениально.

Лисандра не выдержала и рассмеялась.

— Леон, это секрет. Если город узнает...

— Я не трепло, — отрезал мальчик, поднимая свой нож. — Мои родители были артистами, я знаю, что такое маска и сцена. Твой секрет у меня в кармане. Но за это ты дашь мне нормальный брусок липы. Я фигурки резать умею, а этот тополиный обрубок только крошится.

— Договорились, — улыбнулась Лиса. Между ними протянулась невидимая, но прочная нить доверия. Наконец-то появился второй человек после Галахада, который видел ее, а не ее чары.

Приближалась зима, а вместе с ней — Большая Зимняя Ярмарка. Девушка загорелась идеей: дети приюта под под кураторством мастеров должны были выставить на продажу свои поделки. Тоби с кузнецом Торвальдом ковали затейливые подсвечники, девочки с портным Жаком шили теплые рукавицы с вышивкой, а Леон вырезал потрясающие деревянные игрушки.

Организация праздника легла на плечи Лисандры. Ей пришлось координировать весь город. Она прошлась по ратуше, кондитерским и гильдиям, выбивая лучшие места на площади, бесплатные столы и рекламу от глашатаев. Городские мужчины, млея от ее голоса, выполняли любые приказы быстрее, чем королевские.

И вот, для решения вопроса с финальной доставкой праздничных павильонов, Лисандра отправилась в Гильдию Дровосеков.

Глава гильдии, Бьорн, оказался человеком огромным, широкоплечий, с подстриженной русой бородой и веселыми искрами в глазах. От него пахло морозной хвоей и свежей стружкой. Он не был грубым, несмотря на профессию — двигался на удивление легко и говорил спокойным голосом.

Девушка вошла в его кабинет, привычно натянув капор и приглушив голос:

— Уважаемый мастер Бьорн... Приюту Святой Марты очень нужны ваши тяжеловозы и платформы для ярмарки. Пожалуйста, помогите нам...

Бьорн отложил камень, которым точил топор, и посмотрел на серую фигуру. Магия Лисандры окутала комнату. Бьорн почувствовал, как внутри разливается тепло, а сердце бьется ровнее. Ему захотелось улыбнуться этой девушке, защитить ее от зимней стужи. Но в отличие от остальных мужчин города, Бьорн лишь хмыкнул. В его глазах блеснула хитринка.

— Платформы, говорите, барышня? — Бьорн поднялся, возвышаясь над Лисой как вековой дуб. — Дело благое, сиротам помогать надо. Но вот какая штука... Мои ребята сейчас все на вырубке, спины гнут. Инструмент тупится. А тут приходит леди, от одного голоса которой у меня мозоли на руках чесаться перестали, такой он... уютный.

Лисандра под капором замерла. Этот великан явно поддался ее чарам, но при этом умудрялся торговаться!

— И чего же вы хотите, мастер Бьорн? — осторожно спросила она.

— Справедливости, — подмигнул дровосек. — Я дам вам три лучшие платформы и десяток крепких парней. Но с одним условием. На ярмарке вы снимете этот ваш... скворечник с головы и вручите мне первый пряник. Хочу посмотреть, совпадает ли лицо хозяйки с ее чудесным голосом. Идет?

Лиса почувствовала, как щеки заливает румянец. Это было новое, незнакомое чувство. Бьорн не пускал слюни, не бросался выполнять приказы как слуга — он общался с ней как с равной, открыто признавая, что она ему нравится, но сохраняя мужское достоинство.

— Хорошо, — ответила Лисандра. — Один пряник. И капор я сниму только у вашего павильона.

— По рукам, леди, — Бьорн широко улыбнулся, и девушке вдруг показалось, что Проклятый лес вокруг города — вовсе не такое уж мрачное место, если в нем водятся такие дровосеки.

Ярмарка открылась под звон колоколов и крики глашатаев. Площадь бурлила. Павильон приюта пользовался популярностью. Подсвечники Тоби раскупили за первый час, а деревянные птицы Леона вызвали восторг. Юноша стоял за прилавком, выпрямив спину, и подмигивал проходящей мимо Лисандре.

Бьорн сдержал слово. Его платформы стояли в самом центре, а сам он, в нарядном кафтане, крутился неподалеку, добродушно покрикивая на покупателей и зазывая их к детскому стенду.

К вечеру, когда зажглись первые факелы, Лисандра подошла к павильону дровосеков. В ее руках был большой медовый пряник в форме сердца.

Бьорн обернулся, его глаза радостно блеснули:

— Ну что, барышня? Уговор дороже золота.

Лисандра вздохнула. Рядом не было толпы — только Галахад, который с улыбкой наблюдал за ними из-за угла, и Леон, присматривающий, чтобы никто не мешал. Она развязала ленты и откинула капор назад.

Морозный воздух тронул ее лицо, золотые локоны блеснули в свете факелов. Бьорн замер. На его лице отразилось глубокое восхищение. Его потянуло сделать шаг вперед, обнять ее, закрыть своим огромным телом от всего мира. Но он сдержался. Он лишь улыбнулся, взял пряник из ее рук:

— Вы прекрасны, Лисандра. Намного прекраснее, чем я думал. И дело не в магии, которой от вас веет. Дело в том, что у вас глаза человека, который делает этот паршивый мир чуточку лучше.

Лисандра посмотрела в его честные серые глаза и поняла: кажется, маскировка впервые дала трещину. И эта трещина ей нравилась.

Глава 8

Зимняя ярмарка принесла приюту Святой Марты столько серебра, что сестра Агнесса впервые в жизни наняла третью кухарку и купила старику Поппи новые шерстяные носки. Жизнь в приюте вошла в сытое и веселое русло. Но главные события теперь разворачивались вокруг Лисандры.

Бьорн оказался настойчивым. Его ухаживания походили на его работу: уверенные и эффективные. Каждое утро у порога ее дома появлялась охапка идеальных, пахнущих смолой сосновых лучин для растопки, перевязанных яркой лентой. А иногда — корзинка сочной лесной брусники.

Отец Лисандры, бывший купец, быстро раскусил ситуацию. Как-то утром он застал дочь у окна, когда та с улыбкой рассматривала очередную вязанку дров.

— Так-так, — купец отхлебнул чаю. — Наша Лиса, кажется, собирает приданое из древесины. Доченька, скажи честно, твой новый кавалер планирует построить нам второй этаж или просто решил выжить из города Гильдию Угольщиков?

— Папа, он просто помогает приюту, — покраснела девушка, поспешно натягивая капор.

— Ну конечно, — рассмеялся отец. — Огромный глава гильдии дровосеков, Бьорн, гроза местных лесов, таскает колышки к нашему забору исключительно из любви к сиротам. Ладно тебе, я не против. По крайней мере, если он решит просить твоей руки, мне не придется нанимать грузчиков для перевозки твоего сундука с золотом — он унесет его под мышкой вместе с банком. Главное, проверь, умеет ли он читать что-то, кроме годовых колец на пнях.

Между тем Тоби и Леон времени зря не теряли. Их тандем «острый ум и марципановая баллистика» работал без сбоев. Мальчишки смекнули, что дровосек Бьорн — идеальный кандидат на роль «защитника тети Лисы». Леон, знавший секрет Лисандры, понимал, что Бьорн — единственный мужик в городе, у которого от ее чар не вышибает пробки в голове.

— Надо им помочь, — заявил Тоби, сидя на новой поленнице во дворе приюта. — Он на нее смотрит, как пес на сахарную косточку, но близко не подходит. Боится, что ли? Он же топор одной рукой гнет!

— Не боится, а уважает, тупица, — Леон строгал очередную деревянную птицу. — Тетя Лиса у нас тонкой душевной организации. Если он на нее наступит, от нее только капор останется. Тут нужен план. Стратегический.

На следующий день, когда Бьорн приехал в приют проконтролировать разгрузку свежего сена, мальчишки привели план в действие. Пока Тоби отвлекал дровосека расспросами о том, как правильно валить вековую сосну «в один замах», Леон незаметно привязал длинную веревку к петле на капоре Лисандры, которая развешивала белье неподалеку, и перекинул ее через сук яблони.

— Бьорн! Берегись! Навес падает! — вдруг завопил Тоби, указывая на совершенно исправный сарай.

Бьорн рванулся в сторону, зацепил сапогом натянутую веревку... Раздался короткий треск. Ленты капора Лисандры лопнули, и серый головной убор взмыл в воздух, повиснув на яблоне как странное зимнее гнездо.

Золотистые волосы Лисы рассыпались по плечам, морозный ветер тут же растрепал их. Она ахнула, закрывая лицо руками. Ее магия выплеснулась наружу — мягкая, укутывающая.

Бьорн мгновенно оценил обстановку. Вместо того чтобы глазеть на ее красоту, он сорвал с себя плащ, в два шага пересек двор и накинул его на девушку.

— Ну что, стратеги недоделанные, — Бьорн не оборачиваясь, грозно зыркнул в сторону забора, где притаились Тоби и Леон. — Если я еще раз увижу, что вы балуетесь со снаряжением леди, я заставлю вас вручную перебирать кору на всем зимнем запасе дров. Поняли?

Мальчишки дружно и восторженно закивали из-за кустов. План сработал идеально. Бьорн защитил ее.

Лисандра выглянула из-под огромного плаща, который сидел на ней как королевская мантия.

— Спасибо, Бьорн, — прошептала она.

— Не за что, — Бьорн улыбнулся, поправляя край плаща. Его рука на секунду задержалась, и Лиса почувствовала, как ее сердце сделало странный, веселый кувырок. — Кстати, нас в субботу намечается Праздник Первой Щепы на лесной поляне. Вся гильдия собирается. Каша из костра, пироги, песни под лютню. Пойдешь со мной? Обещаю, капор я твой с дерева сниму и заштопаю лично. Будет тебе броня.

Лисандра посмотрела в его честные серые глаза.

— В лес? С целой толпой мужчин с топорами? Бьорн, ты уверен, что твоя гильдия выдержит мое... «очарование»?

— Мои парни крепкие, — рассмеялся великан. — Главное — не снимай капор до десерта. А там уж как-нибудь отмашемся.

Праздник Первой Щепы в лесу встретил их треском огромного костра и ароматом жареного кабана. Собралось больше полусотни дровосеков — суровых, бородатых мужиков, способных перекусить гвоздь.

Девушка пришла в заштопанном Бьорном капоре, шурша юбками по снегу. Бьорн гордо вел ее под руку, придерживая, чтобы она не поскользнулась на обледенелых корнях.

— Эй, глава! — крикнул один из мастеров, Олаф, помешивая кашу в чане. — Что это за серый мешок ты с собой притащил? Неужто новую бензопилу из столицы выписал?

— Язык прикуси, Олаф, — добродушно отозвался Бьорн, усаживая Лисандру на бревно, заботливо укрытое шкурами. — Это мисс Лисандра. Из приюта. И веди себя прилично.

Все шло прекрасно, пока один из молодых дровосеков, желая лихо проскочить мимо костра с охапкой хвороста, не споткнулся. Охапка полетела в огонь, взметнулся сноп искр, и одна из них угодила прямо на завязку капора Лисандры. Ткань тлела быстро. Лиса, испугавшись, сорвала головной убор и бросила его в снег.

Вокруг костра воцарилась тишина.

Пятьдесят суровых дровосеков уставились на девушку. Магия очарования накрыла лесную поляну, как лавина. На мгновение мужики забыли, как дышать. Олаф застыл с половником, из которого каша медленно капала на его собственный сапог. Суровые лесорубы вдруг почувствовали, что этот заснеженный лес — самое прекрасное место на земле, а эта девушка — их общее сокровище, которое нужно немедленно укутать во все имеющиеся шкуры.

— Барышня... — выдохнул Олаф, его суровое лицо разгладилось. — Вам... вам не дует от сосны? Хотите, я ее срублю? Прямо сейчас. Всю просеку расчищу, чтоб солнышко вам светило?

Мужики начали подниматься с бревен, благодушно, но неотвратимо надвигаясь на Лисандру с самыми рыцарскими намерениями — кто-то хотел предложить ей свой лучший топор, кто-то — кусок кабана.

Лисандра в панике сжалась, ища глазами Бьорна.

Бьорн не подвел. Он с грохотом вогнал свой тяжелый топор в бревно прямо перед наступающими лесорубами. Гулкий удар заставил мужиков вздрогнуть и слегка прийти в себя.

— Так! — рявкнул Бьорн, вставая между Лисандрой и гильдией. — Отставить просеку, Олаф! Кашу мешай, а то пригорит! Парни, сели на места! Живо! Говорю популярно: девушка пришла со мной. Кто первый подойдет ближе чем на три шага без ее разрешения — лично со мной будет соревноваться в колке дров на скорость. До весны.

Дровосеки замерли. В их головах магия Лисандры боролась с авторитетом Бьорна и перспективой колоть дрова до посинения. Авторитет Бьорна победил с незначительным перевесом. Мужики уселись обратно, но их взгляды оставались преданными. Рядом с Лисой им по-прежнему было удивительно хорошо, но они поняли: у этого «солнышка» есть зубастый хранитель.

Бьорн повернулся к девушке, протянул ей миску с кашей:

— Ну вот, а ты боялась. Мои парни дисциплинированные. Ешь кашу, леди. Без капора ты, конечно, производишь фурор, но мне так даже больше нравится — сразу видно, с кем я сижу.

Лисандра приняла миску, ее пальцы на секунду коснулись его теплой ладони. Она посмотрела на спокойное лицо Бьорна, на притихших дровосеков, которые под ее взглядом начали тихо и слаженно петь лесную песню, и впервые подумала: проклятие больше не кажется тяжелой ношей. Особенно когда рядом есть кто-то, способный остановить лавину одним ударом топора.

Глава 9

Официальный визит Бьорна в дом купца был назначен на воскресный вечер. К этому событию готовились так, словно город ожидал приезда королевской ревизии. Молоденькая горничная трижды перемыла и без того чистые окна, а отец Лисандры лично спустился в подвал, чтобы выбрать бутылку лучшего вина из купеческих запасов.

Лисандра металась по своей комнате. На ней было все то же серое платье, но без капора — дома она могла позволить себе дышать свободно.

— Лиса, успокойся, — послышался из дверного проема веселый голос отца. Он стоял, прислонившись к косяку, и с улыбкой наблюдал за дочерью. — Если твой дровосек испугается фарфоровых чашек или моего гроссбуха, я сам выпишу ему штраф от имени Гильдии торговцев. Но судя по тому, что он ворочает бревнами, наш паркет пострадает сильнее, чем его нервы.

В этот момент в дверь постучали. Стук был аккуратным, но от него звякнули подвески на люстре в прихожей.

Бьорн вошел, заполнив собой почти все пространство коридора. Он был в нарядном темно-синем кафтане, с причесанной бородой. В одной руке он держал букет из зимних белых роз и сосновых веток, а в другой — увесистый бочонок лесного меда.

— Добрый вечер, барышня, — Бьорн улыбнулся Лисандре. Магия ее очарования наполнила прихожую, но великан лишь глубже вдохнул этот воздух и вежливо поклонился отцу. — Почтенный мастер Джерард, честь имею представиться. Бьорн, глава Гильдии дровосеков.

Отец Лисандры оглядел гостя с ног до головы, задержал взгляд на букете размером с хорошую бочку и удовлетворенно хмыкнул:

— Ну, заходите, мастер Бьорн. Сразу видно, человек основательный. Если у нас в доме сломается стул, я буду знать, кого винить и кто его починит. Прошу к столу.

Ужин проходил под знаком тонкого купеческого юмора и лесной прямоты.

— Так значит, Бьорн, вы управляете полусотней мужиков с топорами? — купец покрутил в руке бокал с вином. — Лиса мне все уши прожужжала, как вы ловко доставили платформы на ярмарку. Я вот в свое время возил шелк из южных провинций, так там такие тракты — черти ноги сломают.