- -
- 100%
- +
— Вежливый? — Ирка подняла бровь. — Алиса, он смотрел на тебя так, будто ты сошла с экрана. Я заметила.
— Ты всё замечаешь.
— Это моя суперсила. Итак, Сергей — кандидат номер один. Но есть нюанс.
— Какой?
— Он, кажется, встречается с кем-то из отдела тестирования. Я видела, как они вместе обедали.
— Тогда зачем ему дарить мне цветы?
— Не знаю. Может, хочет перемен. Или это был не он. Переходим ко второй категории: «Тихие наблюдатели».
— Звучит угрожающе.
— Так и есть, — Ирка понизила голос. — Это те, кто обычно сидит в тени, не привлекает внимания, но, возможно, питает к тебе нежные чувства.
— И кто там?
— Игорь из отдела аналитики. Он всегда сидит в углу, пьёт чёрный кофе без сахара и никогда ни с кем не разговаривает. Но я заметила, что он смотрит в твою сторону, когда ты проходишь мимо.
— Ир, может, он просто смотрит в окно, а я случайно попадаю в поле зрения?
— Нет, я специально наблюдала. Он провожает тебя взглядом.
Мне стало немного не по себе.
— Это... немного жутко.
— Согласна. Поэтому я не уверена, что он способен на такой красивый жест. Скорее, он бы подарил тебе кактус или что-то в этом роде.
— Спасибо, успокоила.
— Третья категория: «Высшее руководство».
Я замерла.
— Сюда входят те, у кого есть доступ к офису в любое время и кто мог поставить цветы либо в субботу вечером, либо рано утром во вторник.
— И кто там?
— Только один человек, — Ирка посмотрела на меня многозначительно. — Александр Сергеевич.
— Ир...
— Я знаю, что ты скажешь. Но давай посмотрим на факты. Факт первый: он был в офисе в субботу вечером, когда ты уходила. Факт второй: он написал тебе в воскресенье. Факт третий: он приходит раньше всех и мог поставить цветы сегодня утром до того, как появились другие сотрудники.
— Это всё косвенные улики, — возразила я. — Косвенные улики.
— В детективах с этого всё и начинается, — парировала Ирка. — К тому же, у меня есть интуиция.
— Твоя интуиция однажды сказала тебе, что Дима из продаж — хороший парень.
— Это было исключение, подтверждающее правило, — отмахнулась Ирка. — Ладно, четвёртая категория: «Экзотические варианты».
— Это что?
— Тайный поклонник из другого офиса, курьер, который случайно перепутал этажи, клиент, которому ты понравилась, муж-шутник (я его всё ещё не вычёркиваю), или...
Она замолчала и загадочно посмотрела на меня.
— Или?
— Или это вообще не мужчина.
Я опешила.
— В смысле?
— Ну, цветы могла подарить женщина. Подруга, коллега, кто-то, кто хочет тебя поддержать.
— Ир, зачем женщине анонимно дарить мне цветы?
— Может, у неё есть к тебе чувства. Не обязательно романтические. Просто... восхищение. Ты же классная.
— Спасибо, но это звучит ещё более надуманно, чем версия с айтишником.
— Согласна, — вздохнула Ирка. — Но я должна была рассмотреть все варианты.
Я посмотрела на её список. Четыре категории, десяток имён, и ни одного убедительного кандидата.
— Знаешь, — сказала я, — может, не нужно ничего расследовать? Может, лучше просто... принять этот подарок и жить дальше?
— Как это — принять и жить дальше? — Ирка выглядела оскорблённой. — А вдруг это твоя судьба? Вдруг этот человек ждёт, что ты проявишь инициативу? Вдруг он просто стесняется?
— Если он стесняется, то зачем дарит цветы? Это довольно смелый поступок.
— Может, он надеется, что ты догадаешься сама. Что ты почувствуешь, кто это.
— Я ничего не чувствую, — честно призналась я. — Кроме того, что мне приятно.
— Приятно — это уже чувство, — заметила Ирка. — И очень важное.
Я замолчала. Она была права. Мне действительно было приятно. Настолько приятно, что я поймала себя на мысли, что не хочу знать правду. Потому что, если правда окажется скучной — цветы поставила курьерская служба по ошибке, или это был розыгрыш, или какой-нибудь коллега просто решил сделать доброе дело, — то утренняя магия исчезнет.
А мне не хотелось, чтобы она исчезала.
— Давай так, — предложила я. — Мы не будем ничего расследовать. По крайней мере, сегодня. Я просто наслажусь цветами, а завтра посмотрим.
Ирка надула губы, но кивнула.
— Ладно. Но я оставляю за собой право вести наблюдение.
— Наблюдай, — разрешила я. — Только не слишком явно.
— Я — сама скромность, — заверила меня Ирка и ушла на своё место.
Я осталась одна. В открытом пространстве постепенно собирались сотрудники после обеда. Кто-то разговаривал по телефону, кто-то стучал по клавиатуре, кто-то пил кофе и смеялся.
Обычный рабочий день.
Но на моём столе стояли цветы. И весь день, пока я отвечала на письма, заполняла таблицы, готовила документы, я то и дело поглядывала на них.
Нарциссы не вяли. Они стояли свежие, яркие, словно говорили: «Мы здесь. Мы с тобой. Кто-то о тебе думает».
К концу дня я заметила, что настроение у меня не просто хорошее, а отличное. Я улыбалась клиентам по телефону, шутила с коллегами, даже согласилась помочь Лене из отдела разработки с презентацией, хотя обычно отказывалась от лишней работы.
— Ты сегодня какая-то другая, — заметила Лена, когда я правил её слайды.
— Просто весна, — ответила я, и это было правдой.
Весна пришла. Не та, что календарная, с серым небом и мокрым снегом. А настоящая — с запахом цветов, с лёгкостью в груди, с ощущением, что вот-вот случится что-то хорошее.
Я посмотрела на нарциссы. Они уже не казались мне загадкой, которую нужно разгадать. Они были просто подарком. И я решила принимать этот подарок без условий, без попыток вычислить дарителя, без тревоги.
Просто радоваться.
Когда часы показали семь вечера, я начала собираться домой. В открытом пространстве почти никого не осталось. Я выключила монитор, убрала документы в ящик стола.
Ваза с нарциссами стояла на месте. Я подумала: может, взять цветы домой? Но потом решила оставить. Пусть стоят здесь, на столе. Пусть встречают меня завтра утром.
Я взяла рюкзак, надела пальто. Проходя мимо кабинета Александра Сергеевича, я невольно замедлила шаг.
Дверь была закрыта. Свет не горел.
Может быть, он уже ушёл. Или его вообще сегодня не было — я не заметила. Весь день я была погружена в свои дела, и если честно, старалась не смотреть в сторону его кабинета. Боялась, что если увижу его, то не смогу скрыть своё волнение.
Глупо, наверное. Взрослая женщина, а краснею при мысли о начальнике.
Я дошла до лифта, нажала кнопку. Двери открылись, и я шагнула внутрь.
В зеркальной стене кабины я увидела своё отражение. Глаза блестели, на губах застыла улыбка. Я выглядела... счастливой.
— Ну и пусть, — сказала я себе. — Пусть.
На улице было прохладно, но ветер пах уже по-другому. Весной. Я надела наушники, включила плейлист с лёгкой музыкой и пошла к метро.
По дороге я думала о цветах. О том, как странно устроена жизнь: ты идёшь по инерции, работаешь, спишь, ешь, снова работаешь, и вдруг — маленькое чудо. Кто-то выбрал для тебя цветы. Кто-то заплатил за них. Кто-то придумал, как поставить их на стол так, чтобы ты утром увидела.
Может, это было просто спонтанное решение. А может, тщательно спланированный жест.
Я не знала. И, честно говоря, не хотела знать.
Я хотела сохранить это ощущение — лёгкое, весеннее, почти невесомое — как можно дольше.
Дома я разулась, налила чай, села на подоконник. За окном зажигались огни. Москва готовилась к ночи.
Я взяла телефон и открыла диалог с неизвестным номером.
«Спасибо ещё раз за цветы. Они сделали мой день», — написала я.
Ответ пришёл через минуту.
«Это был хороший день?»
Я улыбнулась.
«Очень. А у вас?»
Пауза. Я смотрела на экран, и сердце билось где-то в горле.
«Теперь — да».
Я прижала телефон к груди и закрыла глаза.
Нарциссы остались в офисе, но их запах, казалось, преследовал меня. Или это был запах весны? Или просто запах счастья?
Я не знала. И мне было всё равно.
Главное — он был.
Глава 2
Среда, двенадцатое марта, стала днём, который я впоследствии буду вспоминать с улыбкой. Днём, когда мы с Иркой превратились в двух самых некомпетентных детективов в истории офисного шпионажа.
Всё началось с того, что я пришла на работу на пятнадцать минут раньше обычного. Не потому, что хотела кого-то выследить — просто не могла спать. Всю ночь я ворочалась, прокручивая в голове диалог с неизвестным номером. «Это был хороший день?» — «Очень. А у вас?» — «Теперь — да».
Что это значило? Флирт? Простая вежливость? Или мне просто казалось то, что я хотела увидеть?
Я надеялась, что утреннее появление в офисе поможет мне обрести ясность. Но когда я вошла в открытое пространство и увидела на своём столе знакомую вазу с нарциссами, ясности не прибавилось. Цветы стояли на том же месте, где я их оставила вчера, свежие, яркие, словно только что из магазина. Кто-то явно менял воду — я заметила, что стебли подрезаны, а в вазе свежая, прозрачная жидкость.
Я замерла, глядя на букет. Кто-то заботился о цветах. Кто-то пришёл раньше меня, чтобы они выглядели идеально.
Сердце забилось быстрее. Я огляделась по сторонам. Открытое пространство было пустым — только тихо гудели мониторы в спящем режиме да светились зелёные лампочки на стационарных телефонах.
Я подошла к столу, поставила рюкзак, присела. Ваза стояла чуть левее, чем вчера — ближе к монитору. Кто-то двигал её. Кто-то брал в руки.
Я протянула руку и дотронулась до одного из цветов. Лепестки были прохладными, упругими. Нарциссы казались живыми, дышащими.
— Доброе утро! — голос Ирки разнёсся по этажу, заставив меня подскочить на месте.
Она летела ко мне, как ураган, с огромной кружкой кофе в одной руке и сэндвичем в другой. На ней был ярко-зелёный свитер, который делал её похожей на весенний газон, а волосы были собраны в высокий хвост, который весело подпрыгивал при каждом шаге.
— Ты чего так рано? — спросила она, плюхаясь на стул напротив. — Я думала, я первая.
— Не спалось, — ответила я, убирая руку от цветов.
Ирка проследила за моим взглядом и понимающе улыбнулась.
— Ага, понятно. Проверить, не пропали ли твои красавчики? Не пропали. И, кажется, кто-то о них позаботился.
— Я заметила.
— Значит, даритель имеет доступ в офис либо рано утром, либо поздно вечером. — Ирка откусила от сэндвича и заговорила с набитым ртом: — Это сужает круг подозреваемых.
— Ир, ты же обещала не превращать это в расследование.
— Я обещала не расследовать вчера. Сегодня новый день. — Она подмигнула. — И потом, я уже всё равно всё продумала. Сегодня у нас операция «Нарцисс».
— Операция? — я почувствовала, как у меня дёргается глаз. — Ирка, мы в офисе, а не в штабе разведки.
— Офис — идеальное место для разведки, — нисколько не смутилась она. — Здесь куча людей, которые что-то знают, но молчат. Куча мест, где можно спрятаться и наблюдать. Куча возможностей задать наводящие вопросы, не вызывая подозрений.
— И каков твой план?
— План простой, как апельсин. — Ирка отставила кружку и принялась загибать пальцы. — Во-первых, мы наблюдаем. Я беру на себя открытое пространство, ты — коридоры и переговорные. Во-вторых, мы собираем информацию. Я буду разговаривать с людьми, выяснять, кто что видел и слышал. В-третьих, мы составляем список подозреваемых и проверяем каждого.
— Ир, это не план, это сценарий для фильма.
— Жизнь иногда интереснее кино, — парировала она. — И потом, ты что, не хочешь узнать, кто твой тайный поклонник?
Я замолчала. Хотела ли я? Часть меня — та, что была практичной и осторожной, — говорила, что лучше оставить всё как есть. Но другая часть — та, что проснулась вместе с весной и нарциссами, — ужасно хотела знать.
— Ладно, — сдалась я. — Но только без фанатизма. И если мы ничего не выясним к концу дня, закрываем тему.
— Закрываем тему? — Ирка округлила глаза. — Алиса, это только начало! Но ладно, договорились. К концу дня либо результат, либо перемирие.
Она протянула руку, и я её пожала. Так началась операция «Нарцисс».
---
Первый час рабочего дня прошёл под знаком напряжённого ожидания. Я пыталась работать — открыла почту, ответила на три письма, начала готовить документы для вчерашнего клиента, который всё-таки подписал договор. Но мысли постоянно возвращались к Иркиному плану.
Я сидела за своим столом и краем глаза наблюдала за открытым пространством. Кто сегодня выглядит подозрительно? Кто слишком часто смотрит в мою сторону? Кто избегает встречаться со мной взглядом?
Список коллег, которые вели себя подозрительно, оказался на удивление длинным. Дима из продаж, проходя мимо, бросил взгляд на нарциссы и быстро отвернулся. Антон из бухгалтерии, который обычно не поднимал глаз от монитора, дважды посмотрел в мою сторону. Даже Игорь из аналитики, вечно погружённый в свои таблицы, как-то странно замер, когда я проходила мимо с кружкой кофе.
— Ты заметила? — прошептала Ирка, подкравшись ко мне сзади, когда я выходила из кухни.
Я чуть не выронила кружку.
— Ты чего подкрадываешься?
— Тактический приём, — ничуть не смутилась она. — Я наблюдала за Димой. Он сегодня какой-то нервный.
— Может, у него просто проблемы с клиентами?
— Или совесть мучает, — многозначительно сказала Ирка. — Давай-ка проверим его.
— Как?
— Очень просто. Сейчас я подойду к нему и начну разговор о цветах. Посмотрим, как он отреагирует.
— Ир, это слишком очевидно.
— Не волнуйся, я профессионал, — заверила она и направилась к столу Димы, который стоял в противоположном конце открытого пространства, ближе к окнам.
Я затаилась за колонной, делая вид, что изучаю что-то в телефоне. Ирка подошла к Диме, опёрлась на перегородку его стола и заговорила. Я слышала обрывки фраз:
— ...цветы красивые, да? Алисе вчера нарциссы подарили...
— ...не знаю, я не...
— ...а ты что даришь обычно? Розы, кажется?..
— ...да, розы, а что?..
— ...ничего, просто интересно. Не хотел бы сменить имидж? Нарциссы, например...
— Ирка, ты о чём? — голос Димы звучал растерянно. — Какие нарциссы? Если у тебя ко мне дело, говори прямо, а если нет — у меня отчёт горит.
— Ладно, ладно, — Ирка отступила. — Рабочих успехов!
Она вернулась ко мне с видом человека, который только что разгадал сложную головоломку.
— Не он, — вынесла она вердикт. — Он искренне не понимал, о чём я говорю. И потом, розы. У него пунктик на розах. Он считает, что это единственные цветы, достойные женщины.
— Может, он просто хорошо притворяется?
— Дима? — Ирка хмыкнула. — Алиса, этот парень не умеет врать. Когда он в прошлом месяце опоздал на планерку и сказал, что пробки, у него уши покраснели. А тут он даже не покраснел. Снимаем подозрения.
— Одним меньше, — сказала я, чувствуя странное облегчение. Дима был хорошим парнем, но его пафосные розы всегда казались мне слишком... демонстративными.
— Переходим к следующему, — Ирка потерла руки. — Антон из бухгалтерии.
— Ир, у него аллергия.
— Это мы проверим. — Она уже шла к столу Антона, который стоял в углу, отдельно от всех. Антон был человеком-тенью — худой, бледный, в вечно серых свитерах. Он редко с кем-то разговаривал и казался вечно недовольным жизнью.
Я наблюдала, как Ирка приближается к его столу. Антон поднял голову, и выражение его лица стало ещё более мрачным.
— Ирина, — сказал он сухо. — Чем обязан?
— Антон, привет! — Ирка улыбалась так широко, что это выглядело неестественно. — Слушай, у меня к тебе вопрос. Ты же в цветах разбираешься?
— Нет.
— А я думала, раз ты бухгалтер, ты внимательный к деталям. Вот Алисе вчера нарциссы подарили, шикарный букет. Ты не знаешь, кто мог?
Антон посмотрел на неё так, будто она спросила, не знает ли она, кто убил Кеннеди.
— Ирина, я сижу в бухгалтерии. Моя работа — цифры, а не цветы. И вообще, у меня аллергия.
— А, точно! — Ирка хлопнула себя по лбу. — Я забыла. Прости, не буду отвлекать.
Она отошла, но на лице её читалось разочарование.
— Ну что? — спросила я, когда она вернулась.
— Аллергия у него настоящая, — вздохнула Ирка. — Я заметила, что он чихнул, когда я подошла поближе. У меня духи с жасмином, а жасмин для аллергиков — это...
— Значит, не он.
— Не он. Хотя было бы забавно — мрачный бухгалтер с аллергией дарит цветы девушке. Сюжет для ромкома.
— У нас не ромком, — напомнила я. — У нас расследование.
— Расследование, которое зашло в тупик, — констатировала Ирка. — Остаются только айтишники и руководство.
— И курьер, — добавила я.
— Курьер? — Ирка приподняла бровь. — Алиса, зачем курьеру дарить тебе цветы?
— Не знаю. Может, он ошибся этажом? Или решил сделать приятное? Я читала, что курьеры иногда оставляют цветы постоянным клиентам, если те часто заказывают доставку.
— Ты часто заказываешь доставку в офис?
— Нет. Никогда.
— Тогда при чём тут курьер?
— Не знаю, — вздохнула я. — Просто пытаюсь рассмотреть все варианты.
Ирка задумалась.
— Ладно, давай проверим и курьера. Сегодня в одиннадцать у нас обычная доставка почты. Я поговорю с нашим курьером, Серёжей. Он парень простой, если что — расколется.
— Ир, не надо ни в чём его расколывать. Просто спроси, не видел ли он, кто ставил цветы.
— Договорились.
Мы разошлись по своим местам. Я села за стол и попыталась сосредоточиться на работе. Входящих писем накопилось больше двадцати, и большинство требовали ответа. Я начала разбирать их по порядку, но мысли то и дело возвращались к цветам.
Кто же это мог быть? Дима отпал, Антон отпал. Оставались айтишники, но они казались мне слишком... не от мира сего, чтобы дарить такие изящные букеты. Сергей из IT, который помогал мне с проектором, был вежливым, но в его глазах я видела только дружелюбие, ничего больше. Игорь из аналитики вообще смотрел сквозь людей, как сквозь стекло.
Александр Сергеевич?
Мысль о нём вызывала одновременно трепет и недоверие. Он — и вдруг цветы? Этот человек, который всегда держал дистанцию, который никогда не позволял себе лишнего слова, который на корпоративах сидел в углу с соком и смотрел на веселящихся сотрудников с лёгкой грустью? Он мог решиться на такой жест?
Я вспомнила субботний вечер. Его расстёгнутую рубашку, родинку над бровью, низкий голос: «Вы сегодня работали?» И потом — сообщение. «С праздником, Алиса. Хорошего отдыха».
Может, это всё-таки он?
Я открыла диалог с неизвестным номером и посмотрела на последнее сообщение. «Это был хороший день?» — «Очень. А у вас?» — «Теперь — да».
Если это Александр Сергеевич, то он флиртует со мной. А если нет — я флиртую с незнакомцем, который, возможно, женат, имеет троих детей и просто решил проявить вежливость.
Я отложила телефон и заставила себя работать.
---
В одиннадцать часов, как по расписанию, в офисе появился курьер. Серёжа был молодым парнем лет двадцати двух, вечно улыбчивым и говорливым. Он развозил почту по этажам уже два года, и все его знали как «того весёлого курьера».
Ирка встретила его у входа в открытое пространство. Я видела, как она подошла к нему, что-то сказала, и они вместе направились в сторону кухни.
Я ждала. Минут через пять Ирка вернулась, и выражение её лица говорило о том, что новости не радуют.
— Ну? — спросила я.
— Он ничего не знает, — вздохнула Ирка, плюхаясь на стул. — В субботу у него был выходной. Во вторник утром он пришёл с почтой в девять, но цветов на твоём столе не видел. Сказал, что если бы видел, запомнил бы, потому что «тётя Алиса красивая и цветы ей идут».
— Тётя Алиса? — я поморщилась. — Мне только двадцать пять.
— Для него ты тётя, — усмехнулась Ирка. — Но это не важно. Важно то, что он не приносил цветы. И никто из его коллег не приносил, он проверил.
— То есть курьер отпадает.
— Отпадает. — Ирка откинулась на спинку стула и уставилась в потолок. — Дима — нет. Антон — нет. Курьер — нет. Айтишники под вопросом. Остаются...
— Руководство, — закончила я за неё.
— Руководство, — повторила Ирка. — Алиса, может, это всё-таки Александр Сергеевич?
— Я не знаю, — ответила я честно. — У меня нет доказательств.
— Кроме сообщений. И цветов. И того, что он был в офисе в субботу.
— Это не доказательства, Ир. Это совпадения.
— Слишком много совпадений для одного человека, — заметила она.
Я замолчала. В её словах был смысл. Но признать, что начальник, директор департамента, тайно дарит мне цветы и пишет сообщения, было слишком... неправдоподобно. Такие вещи случаются в фильмах, а не в реальной жизни.
— Ладно, — сказала Ирка, вставая. — Раз мы не можем вычислить его стандартными методами, переходим к тяжёлой артиллерии.
— К чему?
— К наблюдению. Я буду следить за всеми, кто подходит к твоему столу. Ты будешь следить за реакцией коллег. Если кто-то слишком часто смотрит в твою сторону или ведёт себя странно — записываем.
— Ир, это паранойя.
— Это детективная работа, — поправила она. — А теперь давай, работай. Я буду на посту.
Она ушла на своё место, а я осталась сидеть, чувствуя, как усталость начинает наваливаться. Всё это — наблюдение, подозрения, списки — казалось мне глупым и немного постыдным. Мы вели себя как школьницы, которые пытаются выяснить, кто положил любовную записку в пенал.
Но хуже всего было то, что я начинала верить Ирке. Может, цветы — это действительно чья-то глупая шутка? Может, кто-то решил надо мной посмеяться? В нашем офисе работали люди с разным чувством юмора, и некоторые из них вполне могли устроить такой розыгрыш.
Мысль об этом была неприятной. Я посмотрела на нарциссы. Они всё так же ярко желтели на моём столе, но теперь мне казалось, что в их свежести есть что-то насмешливое.
К середине дня напряжение достигло пика. Ирка то и дело подходила ко мне с «докладами»:
— Я наблюдала за Сергеем из IT. Он два раза прошёл мимо твоего стола и оба раза посмотрел на цветы.
— Может, он просто оценил букет?
— Оценил? Он смотрел так, будто пытался вспомнить, где видел такую вазу.
— Ир, это ничего не значит.
— А вот Игорь из аналитики вообще не смотрит. Это подозрительно.
— Почему?
— Потому что все смотрят. Даже Вика из бухгалтерии, которая никогда ни на что не обращает внимания, сегодня спросила, кто подарил тебе цветы. А Игорь — нет. Он как будто специально избегает смотреть.
— Или он просто сосредоточен на работе.
— Или он боится выдать себя.
Я вздохнула. Ирка видела подозреваемого в каждом, кто не проявлял к цветам должного интереса. Её энтузиазм был заразительным, но утомительным.
— Ир, может, мы уже закончим на сегодня? — предложила я. — Рабочий день ещё не кончился, а у меня уже голова идёт кругом от твоих теорий.
— Ещё одного человека проверим, — попросила она. — Самого главного.
— Кого?
— Александра Сергеевича.
У меня ёкнуло сердце.
— Как ты собираешься его проверять?
— Очень просто. Сейчас я пойду в его кабинет с отчётом, который он давно просил. И посмотрю, есть ли у него на столе цветы.
— Зачем?
— Если он дарит цветы тебе, может, он дарит их и себе? Или у него стоит ваза, в которой могли принести твой букет? Вдруг он покупает цветы оптом?