Ты мое будущее

Вариант первый: рассказать все Дену. Последствия: немедленный взрыв. Он бы не стал разбираться. Он бы пошел и… Я даже не хотел думать, что он мог бы сделать с Амелией. Ее существование было оскорблением для его семьи. Для него лично.

Вариант второй: рассказать Эмме. Последствия: эмоциональный апокалипсис. Ее хрупкий внутренний мир рухнул бы под тяжестью этой правды. И она, со своим горячим сердцем, тут же бросилась бы «спасать» Амелию, вывалив на нее всю правду. И это добило бы ту окончательно.

Вариант третий: молчать. Последствия: тикающая бомба. Рано или поздно правда всплывет. И когда это случится, Ден никогда не простит мне, что я знал и не сказал.

Я сгреб пальцами волосы. Боги, почему я вообще полез в это? Почему не оставил все как есть?

Потому что не мог. Потому что видел, как Эмма тает на глазах, чувствуя чужую боль. Потому что видел, как Амелия пытается быть невидимой, и в ее глазах читал ту же самую, знакомую до боли решимость – выжить, несмотря ни на что.

«Нашел кое-что еще. По матери. Кажется, она не просто сбежала от мужа. Она бежит от кого-то еще. Более серьезного.»Мой телефон вибрировал. Макс.

Я закрыл глаза. Идеально. Просто идеально. К психически неуравновешенному отцу-алкоголику теперь добавилась еще какая-то тень из прошлого. Я почти физически чувствовал, как подо мной рушится лед.

Вечером я поехал в кафе «У Ирины». Мне нужно было увидеть ее. Не как объект расследования. А просто… увидеть.

Я сидел за столиком в углу и пил кофе, который был на вкус как жидкая горечь. Она работала. Двигалась между столиками, тихая, собранная. Я видел, как она на мгновение останавливается, чтобы перевести дух, и ее плечи опускаются от усталости. Видел, как она заставляет себя улыбнуться клиенту. Видел шрам на ее запястье, который она тут же прятала, засунув руку в карман.

И в тот момент я понял, что не могу выдать ее. Не могу стать еще одним человеком, который причиняет ей боль.

Когда ее смена закончилась, я вышел вслед за ней. Она шла по улице, закутавшись в тонкое пальто, ее плечи были подняты от холода и напряжения. Она не оборачивалась. Не подозревала, что за ней следят.

Я наблюдал, как она заходит в тот самый элитный дом в Брайдл-Пат. Дом, который, как я теперь знал, был куплен на деньги Марка Соколовского. Ирония судьбы была достойна шекспировской трагедии. Дочь, которую он отверг, жила в его доме, купленном через подставные фирмы, и даже не подозревала, кто ее настоящий отец.

– Об Амелии, – я выбрал слова с осторожностью сапера. – Я… покопал глубже. Ее мать связана с темными делами. Очень темными. И, кажется, за ними кто-то охотится.Я вернулся домой с тяжестью на душе. Ден был в кабинете, он что-то яростно печатал на компьютере. – Где пропадал? – бросил он, не отрываясь от экрана. – Развеяться, – ответил я, опускаясь в кресло напротив. – Босс, нам нужно поговорить. – О чем?

– И если мы будем давить на Амелию, если привлечем к ней внимание… мы можем ненароком навести на них этих людей. Кто бы они ни были.Он наконец поднял на меня взгляд. Услышав серьезность в моем голосе, он нахмурился. – И?

– Я предлагаю быть осторожнее. Ради безопасности Эммы. Мы не знаем, с чем имеем дело.Я не солгал. Но и не сказал всей правды.

– Ты предлагаешь оставить Эмму в покое? Позволить ей играть с огнем?Он откинулся на спинку кресла, сложив пальцы домиком. Его взгляд был непроницаемым.

– Понял, – я кивнул, с трудом сглотнув.Он долго смотрел на меня. Я чувствовал, как под этим взглядом проступает холодный пот. – Хорошо, – наконец сказал он. – Я не буду вмешиваться. Пока. Но если эта девушка сделает хоть один шаг в сторону Эммы… Ты понял меня, Крис?

Я вышел из кабинета, чувствуя себя последним подлецом. Я манипулировал им. Использовал его желание защитить Эмму, чтобы защитить Амелию. Чтобы выиграть время.

Я не знал, сколько оно продлится. Не знал, что буду делать, когда правда всплывет. Но сейчас, в этот момент, это был единственный выход.

Я был между молотом и наковальней. И с каждым днем тиски сжимались все туже. Но пока я мог дышать, я мог искать выход. Или, по крайней мере, пытаться не дать этому проклятому миру раздавить тех, кого я, против всей логики, считал своими.

Даже если один из них был дочерью человека, чье имя было синонимом власти. А другой – моим лучшим другом, который убьет меня, если узнает правду.

Виски больше не работало. Оно просто обжигало горло, оставляя после себя вкус пепла и беспомощности. Я сидел в темноте своего номера и смотрел на город за окном. Огни Торонто казались мне сейчас слепыми, безразличными глазами, наблюдающими за тем, как я медленно схожу с ума.Ад, должно быть, выглядит именно так.

Амелия Соколовская.

Даже мысленно произнося это имя, я чувствовал, как по спине бежит холодок. Не Разумовская. Соколовская. По крови. По праву рождения. Дочь Марка, того самого человека, чей портрет висел в кабинете у отца Дена и чье имя произносилось с придыханием и страхом.

А что, если бы все сложилось иначе? Если бы Марк не поверил в ту подстроенную измену? Если бы он узнал, что Ариадна беременна? Амелия росла бы в роскоши, стала бы той самой избалованной мажоркой, которых я так презирал. Но судьба распорядилась иначе. Она выросла в аду, и каждый шрам на ее теле был свидетельством этого.

И теперь я, Крис, лучший друг Дениса Соколовского, знал тайну, которая могла перевернуть все с ног на голову.

В голове проносились обрывки воспоминаний. Ден, сжимающий кулаки при одном только упоминании имени дяди Марка. «Он – гиена, – говорил Ден как-то. – Ждет, когда мой отец оступится, чтобы откусить свой кусок». А что, если Марк узнает о дочери? Захочет ли он ее признать? Или увидит в ней угрозу? Новую претендентку на состояние?

А Эмма… Боги, Эмма. Она чувствовала связь с Амелией на каком-то подсознательном, животном уровне. Как будто их души, исковерканные семейным проклятием, узнали друг друга в толпе. Если бы она узнала, что та, чью боль она ощущает кожей, ее двоюродная сестра… Это либо исцелило бы ее, либо добило окончательно.

– Войди, – прохрипел я.Стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

– Разве тут можно уснуть? – я усмехнулся беззвучно. – Ты же знаешь, как на меня давит этот город.Дверь открылась. На пороге стоял Ден. Он был без пиджака, волосы растрепаны, а в глазах стояла та самая, знакомая мне усталость. – Не спишь? – спросил он, заходя и опускаясь в кресло напротив.

– Отчасти, – честно ответил я.Он посмотрел на бутылку виски, потом на меня. – Это из-за Эммы?

– Может, не нужно пытаться? – осторожно предложил я. – Может, просто… быть рядом, когда она упадет?Он тяжело вздохнул. – Я не могу ее контролировать, Крис. Она как ветер. Чем сильнее пытаешься ее удержать, тем быстрее она вырывается.

– Ты не понимаешь. После Лизы… Я не могу позволить ей снова оказаться в такой ситуации. Не могу.Ден покачал головой.

– Ты что-то знаешь, Крис? – его голос стал тише, но в нем появилась стальная нотка. – Говори.А если эта «ситуация» – ее собственная кузина? – кричал во мне внутренний голос. – Ден, – я поднялся и подошел к окну, чтобы не видеть его глаз. – А если эта девушка… не та, кем кажется? Что, если она не представляет угрозы? А просто… несчастна?

Мое сердце упало. Это был момент истины. Сказать или промолчать. Предать доверие Дена или предать Амелию, обрекая ее на его гнев.Я чувствовал его взгляд на своей спине. Тяжелый, изучающий.

– Да что я могу знать? Просто… кажется, что ты сгущаешь краски. Девчонка работает в кафе, учится. Какая от нее угроза?Я обернулся. На моем лице была самая беззаботная ухмылка, какую только смог изобразить.

– Хорошо. Но если я замечу хоть тень подозрительного… Я не буду церемониться. И с тобой в том числе.Он смотрел на меня еще несколько секунд, а затем медленно кивнул.

Угроза повисла в воздухе. Прозрачная, но оттого не менее реальная. Он ушел, оставив меня наедине с моей тайной и с чувством, что я только что прошел по канату над пропастью.

Я снова налил виски. Рука дрожала. Я был на грани. С одной стороны – человек, который был мне братом. С другой – девушка, чья жизнь была искалечена нашим миром, нашими правилами, нашей жестокостью.

«Нужно встретиться. Есть дело. Двойная оплата. Молчание.»Я достал телефон и нашел скрытый контакт. «Макс».

«Всегда рад. Завтра. Старое место.»Он ответил почти мгновенно.

Я выключил телефон. Если я не мог никому доверить эту тайну, я должен был сам ее обезвредить. Мне нужно было узнать, что скрывает Ариадна. Кто тот, от кого они бегут. И главное – знает ли Марк Соколовский о существовании дочери.

Это была игра с огнем. Если Ден узнает, он сочтет это предательством. Если узнает Марк… последствия были непредсказуемы.

Но я не мог сидеть сложа руки. Я был хранителем. И теперь в мою опеку входила не только семья Соколовских, но и их самая большая тайна. Девушка, которая даже не подозревала, что ее судьба – это разменная монета в войне, о которой она не знала.

– Держись, Крис, – прошептал я сам себе. – Просто держись. И надейся, что когда все это рухнет, тебя не раздавит обломками.Я допил виски и посмотрел на свое отражение в темном стекле окна. В глазах стояла тяжесть, которой не было еще неделю назад.

Тишина в номере была оглушительной. После ухода Дена я еще час просидел неподвижно, прислушиваясь к гулу в собственных ушах. Виски больше не помогало – только подчеркивало кислотный привкус предательства на языке.

Предательства. Тяжелое, уродливое слово. Но что есть предательство? Сказать Дену правду и обречь Амелию на его слепую ярость? Или молчать, зная, что эта правда рано или поздно всплывет и ударит по Эмме с разрушительной силой?

Я потянулся к ноутбуку. Экран ожил, освещая лицо холодным синим светом. Папка с файлами на Амелию лежала на рабочем столе, как неразорвавшаяся бомба. Я открыл ее снова, пролистывая факты, которые знал уже наизусть.

Разумовская Амелия Аркадьевна. Нет. Неправильно. Соколовская. Дочь Марка. Племянница Дениса. Двоюродная сестра Эммы.

Я представил ее лицо. Не то, что видел в кафе – закрытое, напуганное. А то, что мелькнуло в тот миг, когда наши взгляды встретились в университете. Глаза, полные такой знакомой боли. Боли, которую я видел в глазах Дена после Лизы. Боли, которую я чувствовал в Эмме, когда она притворялась, что все в порядке.

Они были разными – Ден с его стальным контролем, Эмма с ее сияющими стенами, Амелия с ее тихим отчаянием. Но в одном они были поразительно похожи – в той ярости, что жила глубоко внутри, придавленная грузом обстоятельств. Ярости, которую я, посторонний, видел со стороны.

Я всегда был чужим в их мире. Не Соколовский. Не кровь. Просто Крис. Тень. Правая рука. Человек, который решает проблемы, пока они строят империи. И сейчас я был перед самой сложной проблемой в своей жизни.

– Постараюсь, чтобы это было не скоро.Я достал телефон и набрал номер Макса. – Нужна полная проверка Марка Соколовского, – сказал я, когда он ответил. – Все, что можно найти. Особенно – любые связи с Ариадной Разумовской после их расставания. – Братан, ты хочешь сунуться в самое гнездо, – послышался в трубке свист. – Это уже не просто помощь подружке. Это игра с огнем. – Я знаю. Двойная ставка. И анонимный счет в швейцарском банке. Ты же любишь риск. – Когда можно будет забрать тело?

Я положил трубку. Сердце бешено колотилось. Я только что пересек черту. Если Ден узнает, что я копаю под его дядей… Наши отношения не переживут этого. Дружба, которая длилась больше десяти лет. Доверие, которое было для меня всем.

Но я видел, к чему ведет слепое подчинение. Видел, как Ден, пытаясь защитить Эмму, душит ее. Видел, как их семейная гордыня калечит жизни. Амелия была живым доказательством этого.

Я встал и подошел к окну. Ночь была ясной, звезды – холодными и далекими. Где-то там была она. Спала. Или не спала, прислушиваясь к боли в своем израненном теле. И не подозревала, что ее судьба стала полем битвы между долгом и состраданием.

Я представил, как приду к Дену и скажу правду. Увижу, как его лицо сначала покроется недоумением, потом недоверием, а затем – той ледяной яростью, которая пугала даже меня. Он не простит. Никогда.

А потом я представил лицо Эммы, если она узнает, что я знал и молчал. Ее взгляд, полный предательства. Ее боль, которую я чувствовал почти так же остро, как свою.

И тогда я понял. Я уже сделал выбор. Переход был плавным, почти незаметным. От верности другу – к чему-то большему. К необходимости поступать правильно, даже если это стоило мне всего.

Я не был Соколовским. Но я был тем, кто их защищал. Даже от них самих. Даже если это означало пойти против них.

Я повернулся от окна и снова сел за ноутбук. Время было на вес золота. Мне нужно было узнать правду о Марке. Понять, почему он бросил Ариадну. И главное – знал ли он о дочери.

Это была опасная игра. Но я был хорошим игроком. Всегда был. И на кону стояло нечто большее, чем просто дружба или карьера. На кону стояли жизни трех людей, которые, сами того не зная, были связаны кровью, болью и тихим отчаянием.

А я был тем, кто держал нити этой связи. Ирония судьбы? Возможно. Или просто логичный финал для человека, который всегда находился в тени.

Я открыл новый документ и начал набрасывать план. Риски. Возможные последствия. Запасные пути отступления. Все как всегда. Только на этот раз отступление могло потребоваться мне самому.

Я сделал глубокий вдох. Пришло время стать тем, кем я всегда был – стратегом. Даже если эта стратегия вела меня к краю пропасти, где на дне ждал либо конец всего, либо новое начало.

Для всех нас.