- -
- 100%
- +
Лотос этой любви раскрывается — страсть не угасла!
И на озере страсти дрожит и ломается лед.
Потекут эти воды — рекою стремительной, быстрой,
О пленительный Кришна, тебя ожидает война.
Не погибнет лишь тот, чья любовь к тебе будет столь чистой,
Ведь из всех времен года, о Кришна, ты только весна!
За тебя я волнуюсь, пусть будешь ты лишь колесничим,
Колесничему в битве погибнуть и правда легко.
И я падаю в травы, и там я лежу вновь навзничь,
Подо мной океан — в океане бежит молоко.
Колесничих не помнят — лишь воинам почесть победы.
Отдал ты свою славу Арджуне, и славы лишен!
Наши души в тела в миг рождения были одеты,
Но об этом не знаем и каждый из нас устрашен.
Только ты знаешь истину. Но она мне неизвестна.
Знаю я только то, как тебя целовать, обнимать…
Падать в рук твоих сладких могучую темную бездну,
Кришна, Радха устала. Устала она тосковать!
Вспоминаю тебя — со смесью любви и печали,
Ночами во сне вижу образ твой, дивный и темный,
Ты мой самый любимый, меня ты целуешь ночами,
Радха мужа оставила и Радха стала бездомной.
Радха всех позабыла — она лишь к тебе устремилась.
Сари вновь соскользнуло с ее золотого плеча.
Ты пришел, чтоб сказать, что разлука ей только приснилась.
Разве солнцу подобна горящая в доме свеча?
— — безмолвие — —
Из состояния безмолвия,
по лестнице многоступенчатой,
Сияет истина как молния,
Я говорю — познайте вечное
В попытке отыскать искомое,
И выйти из ума-тюрьмы,
Чтоб не упасть, стелить солому?
Поймите, что солома — вы.
Да, вы — сознание могучее,
Что телом обладает этим.
А ум словно река текучая,
И мысли в нем как будто дети,
О жертвы, жертвы легкомыслия
Плетущие всю ткань реальности,
Вы знаете сладость безмыслия,
И красоту его бескрайности?
Единожды коснувшись этого,
Капля сольется с океаном.
Эта земля, солнцем согретая,
Покрытая сплошным туманом,
Где души в вечной круговерти
Свои тела-одежду носят,
И так боятся сильно смерти,
Никто из них даже не спросит!
Никто и не захочет знания,
О том, что он душа, не тело!
Что лишь в иллюзии страдание,
Познавший это, будет смелым!
Познавший, что жизнь — просто сон,
И люди в ней играют роли,
Не родится снова он,
И не познает снова боли!
Ошибка ваша в том единая:
Мысль, что вы были рождены,
Только реальность неделимая!
В которой ум рисует сны.
Во сне вам голову срубили
Острейшим и большим мечом.
Во сне вы жили и любили!
Но сами стали палачом.
Проснулись — голова на месте,
Сон растворился без следа.
Но если сон этот исчезнет,
Он не вернется никогда.
В попытке отыскать искомое,
И выйти из ума-тюрьмы,
Чтоб не упасть, стелить солому?
Поймите, что солома — вы.
— — бог солнца Ра — —
Бог солнца Ра в своей ладье плывет по небу все быстрей,
А впереди него свой шар катит огромный скарабей,
Приходит ночь. Приходит тьма. Ра уступает темноте.
И око Хепри — о Луна — подобна радостной звезде.
Что освещает людям путь. Осирис судит все дела.
И даже ночью не укрыться врагам божественного Ра!
От бога царства мертвых душ Исида Хора родила,
И заклинаньем с ее уст начнется новая игра.
Но Хора в детстве укусил огромный страшный скорпион.
И мать богов Исида плачет — и слезы льются все быстрей.
Хор не умрет. Он исцелится. Воссядет на прекрасный трон,
Ей обещает это с неба могучий дивный скарабей!
Исиде только лишь одно ночами долгими все снится.
Но лишь одно ей неподвластно, и лишь одно ее тревожит,
Ее возлюбленный Осирис навеки заключен в гробницах.
Ей останется только помнить. Вернуть его она не сможет.
Но сын Осириса сияет своей телесной красотой!
Он убивает всех врагов тем диском, что держит в руках.
Он защищает Солнце Ра, что в небе вновь взойдет звездой,
Что устраняет все печали и изгоняет каждый страх.
Бог с ликом скарабея Хепри, кто приоткроет тайнам дверцу,
Он в водах первозданных Нут средь океана одинок.
Но создал всю вселенную из собственного сердца,
И воспевают то жрецы, как был велик Творец и бог!
Ра с соколиной головой в ладью вновь по утру садится.
В его сиянии весь мир проснется, прогоняя сны.
Львиноголовая Сехмет танцует, кровь пьет, и резвится,
Измерить кто способен силу удара лап и их длины?
В то время Статую Бастет, мурчащую от удовольствий,
Из храма вынесут с почтеньем на берега славного Нила.
Эта священная река сияет в солнечных лучах.
И кажется, миролюбивы даже большие крокодилы,
Бастет мурчит. И ее радость в кошачьих видится очах.
Хатхор, небесная корова, жена воинственного Хора,
Весь мир кормящая своим чудесным сладким молоком,
Солнечный диск между рогами устраняет все раздоры,
Она богиня материнства. И каждый близок и знаком!
Прославим же дивного Птаха! Покровителя искусств!
Он мудрость воплощает в жесте своем творения миров.
Он душа мира. Без него мир одинок и очень пуст,
Он так силен, как будто пламя не угасающих костров!
Бог Солнца Ра в своей ладье плывет по небу все быстрей,
А впереди него свой шар катит огромный скарабей.
Древний Египет оживает в своих легендах, пирамидах!
И по Осирису тоскует в него влюбленная Исида!
— — нежность — —
Хотя живем под крышей мы одной,
В сезон дождей не ластимся друг к другу.
Пусть лунный свет струится неземной,
Кто не влюблен, боится ли разлуку?
Да разве потеряю я к тебе,
Привязанность, которой не имею?
Ты думаешь, что мне не по себе,
От чувства, что тобой я не болею?
Я не болею. Я здорова. Прочь!
Откройте двери. Целовать не нужно.
Меж нами нет любви. Как тут помочь?
Меж нами нет даже секунды дружбы.
Хотя живем под крышей мы одной,
Нет сладости в столь глупых поцелуях.
Хотя ты муж, а я зовусь женой,
С тобой я ни за что не потанцую!
И сделать чай в холодный зимний вечер
Тебе я ни за что не поспешу.
К другому я спешить буду на встречу.
Ради него живу я и дышу!
И рядом с ним я буду очень нежной.
Такой, какой меня не видел ты.
И из груди через мою одежду,
Растут благоуханные цветы.
Любовь это безумное ненастье.
Уйдет и растворится без следа.
Лишь нежность никогда в душе не гаснет.
Лишь ею покоряют города!
— — женщина — —
В Индии женщина без лица.
Там не увидишь ты два кольца.
Лишь порошок на проборе красный.
Никто не спросит ее: «Согласна?»
Там нет любви — все решит договор.
Семья жениха о приданом попросит.
Но смертный не вынесен ей приговор,
Хоть красную точку на лбу она носит.
Муж против воли желает касаться.
Свекровь заставляет вставать на рассвете.
Неважно, что девочке только пятнадцать.
Неважно. Взрослеют индийские дети.
Так быстро ребенок родился. И плачет.
Пощечина мужа. И боли в груди.
И ни для кого ничего и не значит,
Что с нею способно здесь произойти.
Она лишь служанка. И в сари одета.
А в сари бежать нелегко — проверяли?
Куда убежать? Только с новым рассветом…
Солнце встает, хоть его и не ждали.
В Индии женщина без лица,
Хоть поклоняются в храмах Богине,
Хоть восхваляют благого Творца,
Только там женщина как на чужбине…
В доме у мужа нельзя ей сказать
Лишнее слово. Иначе — на битву!
Ты обрати взор, Вселенская Мать,
Услышь женщин Индии эти молитвы!
Как же ей больно. Как слезы текут.
Как она просто мечтает о счастье.
Ей пренебрегают. И не берегут.
Она у отца и у мужа во власти.
Быть может, забыв эту боль и тоску,
Она рассмеется, как будто безумец,
Босыми ногами бежит по песку.
В руках поднимая страшнейший трезубец.
Тогда лишь свобода — свобода взлететь.
От боли, насилия и оскорблений.
Ведь стоит лишь женщине то захотеть,
Над домом и родом сгущаются тени!
Где женщину любят — там живут боги!
Как Ману в законах своих возгласил!
Где ее оскорбляют — стоит на пороге…
Большая беда. Кто ее пригласил?
— — золотистый олень — —
Золотой олень не придет к тебе, Сита,
Хоть ты видишь во снах его сладкую тень,
Твоя жизнь уничтожена, мечты позабыты!
Смотришь в точку в одну пред глазами весь день.
Вспоминая о Раме, в саду из деревьев Ашоки,
И текут твои слезы, как плачет природа во время сезона дождей,
Почему в час беды человек без конца одинокий?
Почему ты в разлуке сгораешь от боли своей?
Проклиная оленя, его золотое сиянье!
Образ Майи, который от Бога уводит тебя в темноту!
Но в уме разрастается только одно лишь желанье
Снова Раму увидеть. Его ощутить теплоту.
Ведь без Рамы вся жизнь — одинокое чувство несчастья,
Не придет к тебе, Сита, твой золотистый олень!
И сломались браслеты на хрупких и нежных запястьях,
И упала на них обезьяны огромная тень…
Скоро Шива великий, прославленный высшими риши,
В облике обезьяны придет, чтоб надежду твою возродить!
Ну а в следующей жизни на флейте божественный Кришна…
Тебя в облике Радхи придет бесконечно любить.
Подожди лишь немного. И Равана будет разбит,
Разрыдается он над телами своих сыновей,
А потом будет сам в битве жестокой убит,
И случится все это всего лишь за несколько дней!
В этой жизни так больно. Но в следующей будет иначе,
Примешь облик Рукмини, и Рама придет словно Кришна…
Никогда не расстанешься с ним. Никогда не заплачешь.
Обещал тебе Шива, прославленный высшими риши!
Золотистый олень словно вселенная Майи,
И все люди в иллюзии. Каждому снится олень!
Отвернувшись от Бога, забыв его, не понимаем,
Что надежду несет обезьяны блаженная тень.
Екатерина Нильская
— — Будда — —
Он прохлада для страдающего ума,
Он гасит огонь болезней и дарит просветление,
Он дарит свет, когда окружает тьма,
И птицы поют о нем, и прекрасно пение.
Он обманчивый Вишну, рожденный ради игры.
Он защитник мира, пришел в облике Будды.
Боддхисатвы, дакини ему поднесут дары!
И наполнены золотом доверху их сосуды.
Только он говорит: не проводите различий
Между глиной земной и слитком из чистого золота!
Как описать наставлений его величие?
Он — теплое лето среди бесконечного холода!
О Будда, Будда! — кто так скажет хотя бы раз,
И кто предложит с чистой любовью ему поднесет цветы,
На того посмотрит спокойный прищуренный глаз,
Как символ той привлекательной красоты,
Которую образ Будды в себе сокрыл!
О красота! Вся Жизнь без тебя — страданье!
Сияет Будда, его светоносный пыл…
Его красота не ведает увяданья!
Она привлекает мир, и подобна музе,
Достигнет сердца, коснется его глубин…
Но лучше Будды, что восседает один,
Может быть только тот Будда, кто в союзе!
Екатерина Нильская
*Будда в союзе — относится к буддийским изображениям, чаще всего в тантризме, где Будда или бодхисаттва изображен в объятиях с женской энергией, называемой дакини или праджня. Это изображение символизирует единство мужской и женской энергий, пустоты и блаженства, а также недвойственность всех явлений в буддийском учении.
— — жемчужная нить — —
Ты пытался со мною поговорить.
О том как хочешь меня любить,
Но я люблю Бога — о нем послушай.
Ведь только Он привлекает души!
Ты пытался со мною поговорить.
На груди у меня разорвется нить,
И жемчужины будут рассыпаны на полу.
И натянет Арджуна свой верный лук,
И забыв про всякий спор-разговор,
Выпустит из него мириады стрел,
Так о чем же ты? И о чем сыр бор?
Что сказать ты мне, расскажи, хотел?
Ты пытался со мною поговорить.
Но внутри у меня будто все горит,
И огонь этот страстный не потушить,
От сиянья его продолжаю жить.
Ты послушай лучше, как Кришна сам
Истекал своей кровью на поле битвы.
Говорили, он творит чудеса,
И ему посвящали свои молитвы!
Храбрый воин атаковал возницу
Но поводья держа, не дрожали руки!
И вперед умчалась та колесница.
Кришна был украшен цветком кимшуки…
Ты пытался со мною поговорить.
Так давай о Раме, кто раздавить
Пожелал десятиглавого жука.
И легко поднялась для того рука.
И жука не стало. Почет и стыд!
Ведь стоит творение красоты,
Только Сита в огне призвана гореть,
Молодой ей суждено умереть.
Ты пытался со мною поговорить.
Я пыталась слушать тебя в пол уха,
Но твой голос создан беду творить,
В нем ни капли не слышно и силы Духа!
Ты пытался со мною поговорить.
На груди у меня разорвется нить.
И жемчужины будут рассыпаны на полу,
Только Дурга не даст воцариться злу!
Она зло уничтожит, неся трезубец,
И пронзит злодея своей рукой!
И смеется где-то мудрец-безумец.
Но никто не знает, кто он такой.
Ты пытался со мною вести беседу.
Только раковина возвестит победу!
Славный Индра Ваджру в руке несет!
Рядом с ним удача всегда во всем!
Ты пытался со мною поговорить.
Собираю жемчуг, чтобы надеть на нить.
Словно мать-богиня миры надевает себе на шею,
И носит, смеясь, их в качестве украшенья.
— — ближнему помочь — познать бога — —
На что способен человек, воспитанный бедою?
Кого беда вскормила темным молоком?
Кого не любящая мать гладила рукою?
Кого беда гнала из дома босиком?
На что способен человек, чей ум охвачен страстью?
Чья одержимость заставляет к краю сделать шаг?
На что способен тот, чей взгляд, наполненный несчастьем,
На что способен тот, кому весь мир как враг?
Не ведаю, на что способен он.
Но сторонюсь его любой ценою!
И верю — меня любит небосклон,
Покуда жизнью я живу спокойной и земною!
И отвернувшись от того, кто сражается в одной из своих главных битв…
Богами буду поцелован в свой горящий лоб!
Я прочитал так множество молитв…
И исходил святых могучих троп!
Я делал все, чтобы не наступала ночь!
И камни убирал, чтобы легка была дорога…
Но так и не узнал, что ближнему помочь —
Это и есть познать любовь и бога!
— — красота и бог — —
Красоту на суд божий вели.
Обвиняли во всем — том и этом,
Мол, из-за нее корабли
Курс теряя, бродят по свету.
Мол, из-за нее все мужчины
Как будто с ума посходили.
Несмотря на возраст и чины,
Они женщин красивых любили.
Красоту обвиняли во всем.
В том, что она недоступна.
Никому не бывать с ней вдвоем,
Потому что она неприступна.
Красоту обвиняли повсюду!
Что неверность — ее лик безумный.
Что предаст она, словно Иуда,
И исчезнет, легко и бесшумно.
Красоту обвиняли во лжи.
У нее два лица — говорили!
А второе лицо покажи!
Красоту прогоняли и били!
Красоту называли причиной войны,
Называли причиной всех бедствий.
Ради женщин красивых города сожжены,
Из-за них — череда сумасшествий!
Красоту обвиняли во многих вещах,
Позабыв, что недолог ее дивный век.
Что она появилась, чтобы восхищать!
И дарить тебе свет, дорогой человек.
Красоту на суд божий вели.
Только Бог стать судьей отказался.
Он сказал — от небес до земли,
Я такой красоты не касался!
Так оставьте нас наедине.
Мы взойдем на красивое ложе…
Красота достается тому,
Кто беречь и ценить ее может.
— — божество — —
Пусть сгущаются тучи над нами,
Тьма пусть правит свое торжество,
Пусть приходит любое цунами.
Прославляй лишь свое божество!
И тогда среди боли и ветра,
Средь грозы на большой высоте
Владыка небесного света
Даст руку тебе в темноте.
Поклонись трехглазому Богу,
И дочери дивной Горы!
Пред собой видишь эту дорогу.
Где сияют в единстве миры,
Пусть сгущаются тучи над нами.
Тьма пусть правит свое торжество.
Словно бык, упирайся рогами,
Прославляй лишь свое божество!
Екатерина Нильская
— — Тибет — —
Она из тех, кто может бросить все и уехать в Тибет,
Молиться Будде о нашем всеобщем счастье
Она никогда не думает о себе,
Звенят браслеты на тонких ее запястьях
Она из тех, кто может взойти на гору Кайлас,
Переспорить любого философа, и победить дракона,
Она среди нас, но она не одна из нас,
Она — королева, что вновь отреклась от трона
Она из тех, кто ходит среди простых людей,
Ее ласковый взгляд ласкает любых прохожих,
Она сияет в сладостной темноте,
И нет в этом мире совсем на нее похожих
Она из тех, кто срывает цветущие лотосы,
И говорит с богами о чем-то важном
Она поет красивым и мягким голосом
Она учит в песнях каждого быть бесстрашным
Она, может Тара зеленая, матерь Будд,
Ведь кожа ее отливает оттенком зеленым,
В душевной боли ее к себе все зовут,
Поскольку она помогает всегда влюбленным
Она может, Кали, могучая Шивы жена,
А может, она никогда не рождалась на свете,
Никто не знает, когда она рождена,
Но кажется, что все люди ей словно дети
Она из тех, кто живет в сокровищах и миражах,
Она в драгоценных словах о любви и надежде,
Как можно живым быть и ее не обожать?
Несущую радость средь складок своей одежды?
Она из тех, кто может бросить все и уехать в Тибет,
Молиться Будде о нашем всеобщем счастье,
Она никогда не думает о тебе.
Поэтому ты несчастен?
— — Воплощенная ярость. Часть вторая — —
Полон всех совершенств. И в глазах его свет Луны,
И сияет любой, погрузивший в него свой ум,
Где танцуют миры, на спине их несут слоны,
И любимою биджей с уст Шивы слетает Хум.
Обладатель он спутанных, черных, как тьма, волос
Он вплетал в ее волосы только одни цветы,
И Сати находила ответы, задав вопрос,
И божественной Умой пылали его мечты.
Он любил ее нежно, он шутками обучал,
Левая половина тела, Сати — семья
Где всегда находил покой, находил причал,
Он давал наставленья лишь Ей в созерцаньи Я.
Он давал наставленья Майе очарований,
Она дочь, но не Дакши, а дочь Гималаев, гор,
Через Уму исполнилось каждое из желаний,
Из желаний Того, кто нам вынесет приговор.
Его Ума пленяет, и он пил нектар лица,
Пчелы вьются у лотосов, что на ее груди,
Та Богиня пылает, прокляв этот мир в сердцах,
И бездыханном телом на землю падет Сати.
Оскорбляли Ее, из чертогов любых небесных,
И из всех миров соглашается быть гонимой,
Но затронуть Его — то в Богине разверзнуть бездну,
За спиной у Сати этот Шива стоит незримо,
За спиной у Сати этот Шива, рожден из пепла,
Ужасающий Рудра, проявленный в ее крике,
Отдавая себя, та Богиня шагает в пекло,
Отдаваясь Ему, отдавая себя Владыке.
И в глазах у Сати мириадам миров разбиться,
Ганы, преты Кайлаша, сжигают себя за ней,
Умирать для Него, для Него снова воплотиться,
Это тело — иллюзия, что нам дано во сне.
Одному Ему преданность, верность ему под кожей,
Это тело — иллюзия, создано для забавы,
И расстаться с ним то, что кажется невозможным,
Но гораздо больнее проститься, расстаться с Бхавой.
И одно не то слово в сторону Махадевы,
И один не тот взгляд, ими брошенный на Него,
Он само ее сердце, он гимны, он мантр напевы,
Он ее Господин, Ее нежность, И суть всего.
Проявляясь в дыханье, и в лотосе ее сердца,
Выдыхая лишь Шиву, вдыхает его душа,
Для Сати Шива — воздух, в котором Ей вновь согреться,
Без объятий его не умеет она дышать.
Каждый вздох это боль, каждый вздох это только слезы,
Застывают мгновенья, сквозь пальцы текут они,
В этой ярости, боли, на сердце дожди и грозы,
Беззащитная нежность, что только Его хранит.
Тот особенный, вечный, они же не знали сами,
Униженье Его — это хуже, чем смерть, ища…
Как они все посмели, в лицо Ей о Нем бросали,
Разгоралась та буря в потребности защищать.