- -
- 100%
- +
— Неплохо получается. В художественной школе учился?
Васька недовольно повёл затёкшими плечами. Сполоснул кисточку в воде и закрыл окаменевшую гуашь.
— Ага. В ПТУшной. На фельдшера.
***
Утро было недобрым. Юра почувствовал, что кто-то трясёт его за плечо и брызгает чем-то холодным в лицо. Желая избавиться от столь неприятных ощущений, он попытался укрыться с головой, но в следующую секунду с него сдёрнули одеяло и вновь устроили водные процедуры. Пришлось приоткрыть один глаз. Над ним нависал расплывчатый и весьма злобный силуэт.
— Вставай, ленище!
Юра застонал и потёр глаза. На часах было где-то за час, когда он лёг в кровать. Уже засыпая, слышал, как пришёл Серёжа. Во сколько вернулся Васька, он не знал.
— Нам детей уже поднимать надо, а вы ещё дрыхнете!
Юра медленно сел на кровати. Голова не хотела соображать, а тело — двигаться. Был бы он дома, то спокойно встал и после такого короткого сна. Но здесь чужая земля. Единственная нить к дому, за которую он цеплялся, была железной дорогой. Однако поезда его сторону ходили редко и нельзя было особо полагаться на эту связь. Поддержкой другого рода был Серёжа. Город-сосед, город-партнёр. Сейчас к нему особенно тянуло, рядом с ним было легче дышать. Но его другу тоже надо было восстановиться, что он делал, посапывая на соседней кровати. Алия придвинулась к Серёже и стянула одеяло. Ноль реакции. Обрызгала водой его соседа. Васька заурчал во сне и перевернулся на другой бок. Бесполезно.
— Ты хоть их помоями облей, всё равно не разбудишь, — Юра знал, что, научившись спать за станком, со временем становишься абсолютно невосприимчивым к любым раздражителям. Кроме комаров, но с ними было всё сложно.
— Я сейчас их целиком искупаю, — Алия распахнула шторы, и комнату озарил солнечный свет.
Юра прикрыл лицо руками.
— Твою мать!
Яркое солнце больно резануло по глазам и нужно было время, чтобы привыкнуть к перемене обстановки.
— Что у тебя с руками? — девушка с ужасом уставилась на шрамы, которые не разглядела в сумраке. — Это ты где так? Если что, у меня есть мазь…
— Да зашибись всё! На работе с кислотой обнимался, — Юра встал, но в глазах потемнело. Пришлось опереться на изголовье кровати.
— Точно всё…
— Так, закрыли тему. Сначала будишь, как последний садист, а потом о здоровье беспокоишься. Мне их поднимать или нет?
— Если получится.
Парень подошёл к Серёже. Тот лежал на животе, обняв подушку и раскинув ноги.
— Подъём! — крепкий тычок кулаком под рёбра заставил ещё недавно спавшего парня шумно вздохнуть и открыть глаза.
— Ох… Охренел?
Юра не успел увернуться от пинка. Его снесло с ног ударом. Повезло, что сзади оказалась кровать, и приземление вышло мягким. Алия недовольно закатила глаза.
— И тебе недоброе утро.
— А по-человечески разбудить нельзя было? — Серёжа поднял с пола подушку и зевнул.
— Тогда бы ты дрых до обеда.
Проснувшийся хмыкнул и, дабы отыграться, со всей силой шарахнул Ваську подушкой. Тот заворчал и приоткрыл глаза. То ли от яркого света, то ли от закипающего внутри недовольства, радужки стали отливать желтоватым оттенком. Серёжа ударил ещё раз, на всякий случай. Чтобы разбудить окончательно и скрыть резкую перемену во внешности.
— Я рада, что вы разобрались между собой. У вас пять минут, чтобы привести себя и комнату в порядок. А потом начнём поднимать отряд.
Хлопнула дверь, оставив хранителей наедине со своими возмущениями.
— У вас пять минут, чтобы привести себя в порядок. Тьфу! — Васька потянулся и повторил последнюю фразу девушки писклявым голосом. На лицо он казался самым бодрым, хоть и спал меньше всех.
Подъём они начали с громкого боевого клича, напугав уже проснувшихся детей. Остальных же решили будить методом, который на них отработала Алия. То есть вооружились пульверизатором и угрожали обрызгать всех, кто притворялся спящим и не желал вставать. Те же в ответ пытались лягнуть своих мучителей. Только через полчаса вожатым кое-как удалось поставить отряд на ноги. Зарядку, если таковая была в расписании, они пропустили. Как и линейку. Главное — не опоздать на завтрак.
Юра неуверенно поглядел на нитку с кольцом. После недолгих раздумий он привязал к ней мешочек с землёй и надел на шею.
«Будь что будет».
Чтобы скрыть шрамы на руках, он хотел было натянуть на себя кофту или рубашку, но, высунувшись из окна, понял, что на улице начинало припекать. К тому же от Алии он узнал, что вожатым и воспитателям необходимо носить фирменные футболки на протяжении всей смены, чтобы их можно было отличить от детей.
«Прекрасно, теперь я постоянно буду позориться в этом балахоне».
Больше, чем неподходящая по размеру футболка, Юру беспокоили предплечья, что оставались на виду. Теперь их не скрыть под одеждой. Переживания оказались не беспочвенны, и вскоре эта особенность стала привлекать слишком много внимания. Дети начали перешёптываться, показывать на него пальцами, а кто-то даже попытался прикоснуться к руке. Это неимоверно выводило из себя.
«Прочь от меня, гады!»
Юра закипал и с каждым моментом становился всё более похожим на ощенившегося ежа. Ещё чуть-чуть, и он бы рявкнул на них, но вдруг кто-то подошёл сзади и, хлопнув ладонью между лопаток, вытолкнул его из толпы. Серёжа. Он тоже был не рад сложившейся ситуации, но решил раньше времени не бушевать. Проблему шрамов решили обсудить после завтрака. Васька предложил раздобыть нарукавники — такие видели у некоторых ребят в десятом отряде. Вдруг они кому-то не очень нужны, и добрый человек готов будет обменять вещицу на пару булочек из столовой. На крайний случай, они устроят вылазку в магазин за капроновыми колготками и что-нибудь смастерят из них.
***
Но неприятности на сегодняшний день не ограничились тяжёлым подъёмом. В столовой им радостно сообщили, что за опоздание они должны отдежурить перед обедом. Алия предложила кандидатуру трёх сонь, преподнеся это так, будто парни желают искупить свою вину и принести пользу обществу. Аргументом было отсутствие особых мероприятий в это время, и что с отрядом она сможет справиться сама. Улыбки детей намекнули, что она очень сильно ошибается, и они отомстят ей за подъём по полной.
Трое хранителей поначалу принялись возмущаться, что всё решили за них, а потом резко затихли, смекнув, что в столовой они будут поближе к еде и подальше от отряда. Чем не счастье? Однако уже после завтрака оказалось, что в подмогу им отправили «несколько детишек». В напарники набилась та самая буйная пятёрка, успевшая не понравиться парням ещё во время первой встречи. Возможно, подростки мыслили в том же направлении, что и хранители, стараясь оказаться поближе к еде. Или они захотели вынести мозги вожатым на нейтральной территории.
Покончив с не самым сытным завтраком, отряд гурьбой поплёлся на смотр стенгазет и девизов. Всю дорогу Серёжа выслушивал одним ухом претензии Юры ко всему происходящему, а вторым — нытьё Васьки о еде. Оба друга не затыкались ни на минуту.
— Слухай, не ты один такой, мы тоже не наелись…
— Ты спёр мою булочку!
— Потому что мою съел Ю!
— Вот его ты любишь, прикармливаешь, а меня…
— Слышь, Васюк, ты в отличие от меня на своей земле, не помрёшь. Вон, иди, травку пожуй. Котам полезно.
Кормили и правда немного, по прописанным нормам, но вдвое меньше, чем они привыкли есть. В магазин за границу получится сбежать только в тихий час, а до него ещё дожить надо. Впереди линейка с представлением отрядов. Ещё и название с девизом кричать придётся.
«Позориться — так по полной, лишь бы по шапке не получить за такие идеи».
Им повезло — в списках девизов зачёркнутое слово не значилось. Плюсик в карму Алие. Но когда очередь наконец дошла до девятого отряда, и надо было хором представиться, дети дружно заорали свой вариант. Последнее слово никто не расслышал благодаря Васькиному свисту, заглушившему вопли. Во второй раз, после пары тычков и угроз, неугомонные подопечные выкрикнули всё правильно, но былого энтузиазма в голосах уже не было.
Стенгазета оказалась красивой. Переплетение мотков изоленты и синих полос складывалось в буквы и плавно перетекало в узоры по краю листа. Минималистично, но впечатляюще. Дети довольно кивнули старшим, признавая, что руки у них всё-таки вставлены правильным концом в нужное место. Но только руки.
Когда все стали расходиться, Серёжа почувствовал на себе чей-то взгляд. Покрутившись, он заметил Илью, наблюдавшего за ним издалека. Старший хранитель вскинул одну бровь и постучал пальцем по виску. Неужели был в теме первого варианта? Такого нельзя было исключать, ведь он всё ещё подозревался в колдовстве. Никто не смог ни доказать, ни опровергнуть этого. В ответ Серёжа пожал плечами и легонько махнул в сторону отряда, мол, не наша идея — это дети бесятся, ничего поделать не можем. Илья покачал головой и отвернулся к своим, будто немого диалога не состоялось. Лучше лишний раз не показывать, что они знакомы. Не в самом начале смены.
***
Обед подкрался незаметно и пора было идти дежурить. Повара и другие работники столовой, получив в своё распоряжение бесплатных помощников, принялись раздавать задания. Всех гоняли туда-сюда, не было времени присесть и перевести дух. Несмотря на это, каждый из сосланных на дежурство пытался урвать хоть что-то из еды. Однако утащить лишний кусочек не получалось: воришкам тут же давали по рукам и отсылали в зал с очередной кучей ложек.
Васька старался бегать аккуратно, ловко перепрыгивая через поставленные подножки. Нельзя было уронить ни кусочка еды — он знал, как порой её трудно добыть и приготовить. Работа в поле и голодные годы давали о себе знать. И оттого было больнее смотреть на перестрелки детей хлебными шариками. Маленькие заразы. Не ценят, что имеют. Ладно бы своровали и втихую съели за углом, как он. А тут…
— Смотри, куда прёшь!
Увернуться от леща тряпкой получилось, а вот от злобной моськи Юрика — нет. Васька вцепился в поднос покрепче, прикинул, как пнуть младшего, не получив сдачи. Вариантов было маловато и пришлось отвечать словами.
— А сам чего не смотришь? Роста не хватает?
— Ах ты…
— Живо работать! — бдительность местных работников не уступала ни разведке, ни бабкам на лавочке. Всё видели.
Разойтись спокойно не получилось, незаметная подножка чуть не сбила Ваську с ног. Упасть не упал, но немного выплеснулся суп из тарелок. Хранитель недовольно цыкнул. Ничего-ничего, он ему ещё плюнет в чай на полднике. Если они не помрут с голодухи раньше.
Время текло медленнее, чем того хотелось. Усталость тяжёлыми лапами дотянулась до каждого из дежурных и придавила их к земле, заставив сгорбиться и опустить плечи. Даже дети потеряли весь запал и двигались медленно, будто завязли в трясине. От бега по одним и тем же маршрутам начинала кружиться голова. Еда, которую нельзя было есть, мозолила глаза, но дальше зала приёма пищи никого не пускали. Но всё же Ваське каким-то неведомым способом удалось проникнуть на саму кухню. За такую непростительную наглость его чуть ли не усадили чистить картошку, но парень по-кошачьи извернулся и убежал прятаться в соседний угол.
Оглянув пространство на предмет съестного, он наткнулся на разделанную тушу. Мясо. Крови не было, но и без неё вид освежёванной плоти пробудил не самые приятные воспоминания. Мясо. В животе очень не вовремя заурчало.
Васька сглотнул. Прошло не слишком много времени с поимки людоеда в его посёлке, из-за чьих преступлений в конце двадцатого века у хранителя появились проблемы с головой, он начал набрасываться на окружающих. А после дорвался до сырого мяса. И чуть было не пал ещё ниже. В адекватное состояние его вернули не самыми гуманными, но весьма действенными способами.
«Я не людоед! Я не виноват! Просто так получилось…»
В напоминание о прошедшем у него остался желтоватый левый глаз, с чуть вытянутым, словно кошачьим, зрачком. А над ним шрам, рассекающий бровь. Для хранителей никакие происшествия на их земле не проходили бесследно. Даже если виноват всего лишь один единственный человек.
«Надо уходить».
Хранитель переступил с ноги на ногу. Он ведь нормальный и не будет есть такое. Правда? На языке чувствовался металлический привкус крови. Парень неуверенно потянул руку вперёд и заворожённо прикоснулся к ножу. Острый, наверное. И крепкий. Такой не только плоть, но и кости как масло разрежет. И можно будет…
Кто-то схватил его за шкирку, а потом и вовсе развернул спиной к столу. Тёмная, страшная фигура. Попытку вырваться пресекли сразу, запястья заныли от крепкой хватки.
— Васюнь, котичек, сходи-ка умойся!
Расплывчатый образ собрался воедино и стал Серёжей. Тот внимательно вглядывался ему в глаза, чуть нахмурив брови.
— Я? Зачем… — хранитель тормозил, растягивая гласные, — я же не испачкался…
— Тупица, у тебя глаза жёлтые! Живо свалил подальше от людей!
Резкая боль от пощёчины вернула ощущение реальности. Васька шумно втянул воздух сквозь зубы, осознав, где он находится и что происходит. Ноги подкосились, а потому Серёже пришлось вытаскивать его из кухни и пинком отправлять подышать свежим воздухом. Самостоятельно он бы не выбрался.
На входе в столовую располагался закуток с парочкой раковин для мытья рук перед едой. Там же висело единственное во всём помещении зеркало. Васька плескался в воде, чуть ли не с головой залезая под кран. Фыркнув, он вскинул голову и встретился взглядом с Ним. Зажмурился, отвернулся.
«Ссыкло, неужели самого себя боишься?»
Глубоко вздохнув, хранитель пригляделся к своему отражению. Ничего чужеродного там не было. Глаза практически вернулись в нормальное состояние, ни их цвет, ни форма зрачков не выдавали в нём не человека.
«Ха, а неплохо меня накрыло! Видимо, с недосыпа и голодухи. Стоит быть поаккуратнее с этим».
Чуточку прищурившись, он заметил покраснение на губе. Так вот откуда взялся вкус крови во рту. Но ранка быстро заживала, что не могло не радовать. Промокнув лицо футболкой, Васька было поспешил к своим, но наткнулся на мальчишку, что дежурил вместе с ними. Кирилл, вроде бы. Тот недовольно проворчал себе под нос, а потом уставился на вожатого.
— Вы что, линзы носите?
— Линзы? — Васька завис на секунду. Бляха-муха, левый глаз. Разглядел всё-таки, зараза, — Э, да… Там типа… Зрение село, вот и приходится выкручиваться. Цвет немного меняет, но зато видно всё.
Мальчишку, казалось, объяснение не удовлетворило, но он кивнул и быстро убежал обратно. Вожатый потёр глаза и последовал за ним. Вот так всегда, говоришь что-то близкое к правде, а тебе не верят.
По возвращении оказалось, что Васькино представление, расценённое как голодный полуобморок, растопило сердца сотрудниц столовой. Дежурных пожалели и наградили остатками завтрака. Серёжа и Юрик уселись подальше от детей и прятали по карманам честно украденный хлеб.
«Дай вам волю, вы бы с пакетами для еды сюда ходили».
Васька подцепил ногой табурет и отобрал свою порцию. Без мяса, и на том спасибо.
***
На обед были котлеты. Васька посмотрел в свою тарелку, а потом перевёл умоляющий взгляд на Серёжу. После недавнего происшествия есть мясное как-то не хотелось. Тому несколько раз повторять не надо было, однако его опередил Юрик, утащив котлету к себе, и, чтобы не отняли, прикрыв её ложкой.
— Там это, рыбу вроде тоже дают, — в обмен на котлету воришка решил поделиться важной информацией, — сходи попроси. Авось осталось что.
Васька зевнул и встал из-за стола. Сидевшие рядом Леха и Максим переглянулись.
— Он у вас, что ли, из травоядных?
Серёжа уже хотел что-то ответить, как в разговор вмешался сам объект обсуждений.
— Да не, у меня утром с кишками какая-то проблема вылезла. Боюсь, опять скрючит, а эти котлеты уж слишком жирные.
Все понимающе закивали. Больной живот — та ещё дрянная история. Особенно для вожатого. Их же поставили следить за детьми, а не сидеть в туалете, бумагу тратить.
Васька пропадал совсем недолго и уже вскоре вернулся со второй порцией, где вместо котлеты была рыба. Соседи по столу завистливо вздохнули. Почему-то в лагере есть хотелось всегда, и лишняя еда казалась подарком свыше.
После обеда, когда надо было разгонять всех на тихий час, Васька пересёкся с Ильёй. Воспитатель был не в настроении и быстро перешёл в режим недовольного родителя.
— Васенька, миленький, что ты сегодня устроил в столовой?
— Я? — парень нервно сглотнул. — Кусочек хлебушка лишний взял, очень кушать хотелось…
— Ой ли? — Илья приблизился к своему воспитаннику, но тот попятился назад. — А глаза чего такие красные? Плакал, что мясо на обед не давали?
Васька понял, что его поймали. Откуда он узнал? Мимо проходил, увидел? Но столовая была на втором этаже. Пацаны проболтались? Да не, им не выгодно. Неужели ворожил? Он оглядел старшего хранителя с ног до головы. Никаких признаков резкой усталости или нездоровья от магии. Если он вообще мог что-то подобное выкинуть на чужой земле.
Бежать было бесполезно. Васька почувствовал, как внутри ледяным комом разрастается паника. Неужели ему опять не поверят и бросят одного? Парень резко подскочил к своему наставнику и обнял его за плечи трясущимися руками.
— Я не специально! Я не хотел! Я нормальный, честно!
— Конечно, Васенька… — Илья явно не ожидал, что в него вцепятся и притянут ближе. Воспитатель отклонился назад, дабы не бухтеть собеседнику в плечо, — ты просто людям не попадайся, хорошо? Если недоедаешь, так и скажи. Тебя же в лагере знают, с голоду помирать не оставят. Я могу попросить Айшу что-то из дома привезти, коли всё совсем плохо…
— Правда? — Васька попытался заглянуть мужчине в глаза. — Ты меня не бросишь за это?
— Ни за что. Но, если ещё раз узнаю о подобном — веником крапивным выпорю. Понял?
— Ага! — вожатый быстро забыл про грусть и чмокнул Илью в щёку, отчего тот раскраснелся. — Спасибо!
— Иди уже, там твои олухи заждались. Передай им, чтобы тоже не бесновались. Знаю я вас.
— Так точно!
Последнюю фразу Васька бросил уже на бегу, широкими прыжками преодолевая метр за метром. И всё же, откуда старшему хранителю было известно про случай в столовой? Васька не знал. Но умом понимал, что Ильинка был прав. Они уже успели выделиться за эти два дня.
***
В тихий час спать не хотел никто, кроме хранителей. Троица решила занять выгодное положение на диване в зале. И мягко, и со стороны кажется, что они заняты делом и следят за порядком. Не проканало. Их за шкирки потащили развлекать детей, так как пока они дежурили в столовой, Алие приходилось в одиночку держать в узде весь отряд. Дети выжидали развития событий, будто надеялись на цирк с вожатыми в роли клоунов.
— Так, — Серёжа потянулся, хрустнув шеей, — а чё они сами себя занять не могут?
— Связь плохо не ловит, — по толпе пробежался грустный вздох, — а драться после обеда лень.
— А вы не можете придумать себе нормальных развлечений? — Алия в позе сахарницы встала в дверном проёме. — Или ваша фантазия ограничена залипанием в интернете?
— Зато тихо сидят!
— Они и дома так посидеть могут. А тут лагерь, надо отдыхать от подобного!
— А для кого-то он трудовой, — Юрик сонно потёр глаза, — в этой толпе баранов кто-нибудь додумался карты притащить? Других тихих развлечений я чё-то не припомню…
Серёжа хлопнул в ладоши. Прекрасная идея. От своего друга он ожидал услышать предложение сыграть в ножички или что-то иное из репертуара «за гаражами, пока взрослые не видят». Но карты — это очень даже хорошо!
— Поддерживаю. Тихо, увлекательно и для думалки полезно. Так что, пронёс кто-то или нам свои доставать?
Кто-то неуверенно заёрзал, но тут же замер под возмущённым взглядом Алии.
— В лагере нельзя играть в азартные игры!
— Если они будут тише воды, ниже травы и не мельтешить перед моими глазами, пусть хоть в покер на еду играют. Не думаю, что пара запретов на бумажках кого-то остановит. Такое проще легализовать под присмотром.
Серёжа дал отмашку отряду, и тот начал расползаться по кучкам. Дети явно были удивлены столь пофигистическому настрою по отношению к правилам. Кто-то тихо хихикал, кто-то тайком шуршал пакетами. Всё-таки решили воспользоваться дозволенной свободой по максимуму.
— Эй, Зелёный, а из комнаты можно будет выходить?
Вожатый мысленно что-то прикинул и кивнул.
— До туалета и обратно. Но если поймаю на хождении в гости, то в следующий раз выйдете только через окно башкой вниз.
— Замётано!
Серёжа вздохнул, потянулся и направился к комнате вожатых. Он выполнил свою роль начальника и мог заслуженно поваляться пластом на кровати.
***
За пару минут весь отряд разбежался по своим комнатам. В общем зале осталось лишь несколько детей, возглавляемых тем самым вездесущим Кириллом, что дежурил вместе с вожатыми в столовой.
— Вась… Вася!
— Что надо, шелупонь, — парень лениво обернулся на оклик, — сказали же, заныкаться в комнатах и не мешать.
— Ага. Дай глаза позырить ещё раз!
Васька вновь, как и тогда в столовой, завис. Такой интерес к его личности не предвещал ничего хорошего. Он покачал головой, но дети обступили его, как стая голодных собак. Повторный отказ повлечёт за собой неприятности иного характера.
— Днём не нагляделся? — Васька сел на диван и немного наклонился вперёд. — Э, так, без рук и соблюдайте дистанцию. Я вам не кукла для облапывания.
Дети восхищённо побегали вокруг него, с разных сторон заглядывая в лицо. А потом, кивнув вместо благодарности, убежали в комнаты.
— Это что сейчас было? — Юрик встал рядом, чтобы их разговор особо никто не слышал.
— Похоже, у нас скоро будут проблемы, — Васька растрепал волосы и поднялся на ноги, — ладно, потом подумаем. Кто куда, а я пошёл спать.
***
— Врёт он всё. Не линзы это! Когда на глаза что-то напяливают легко со стороны заметить! — Дилька возбуждённо пинала тумбочку.
Клуб вредных и непоседливых собрался в одной комнате на обсуждение увиденного за сегодняшний день.
— Насколько я помню, раньше цветные линзы не давали зрачку нормально расширяться в темноте. А у этого всё идеально. Есть, конечно, новые… Ну, я ещё у одноклассника в соседнем отряде уточню, он носит такие.
— Да он сам странный какой-то. Видит всё и слышит всё. Зараза, придётся внимательнее за ним следить, — Клим попытался угомонить беспокойную пинательницу мебели, но та лишь лягнула его в ответ.
— Не ссы, я и за ним наблюдаю!
— А что, теперь тебе двое голубков не интересны? — Кирилл заранее прикидывал, какую свинью можно подложить вожатым.
— Не думаю, что они будут так опасны. Хотя к Серёге лучше не лезть. А Васька… Вдруг из него какая-нибудь хтонь вылезет?
— Ты серьёзно в это веришь?
— С такими вожатыми во что угодно поверишь.
Глава 4. Каравай, каравай, кого травить будем — выбирай!
Солнечные лучи лениво пробивались сквозь сосновые кроны, ложась на траву и тропинки золотистым кружевом. Лёгкий ветерок, балуясь, поднимал с земли пылинки и кидал их под ноги прохожим, но те не замечали его стараний. Где-то вдалеке кричали петухи. Жара ещё не началась, и можно было гулять, наслаждаясь утренней прохладой. В этот прекрасный час девятый отряд и их вожатые были готовы утопить друг друга в первом попавшемся болотце.
А начиналось всё относительно прилично. Вчера вечером была дискотека, куда убежала половина детей, остальные решили остаться в корпусе. Из-за этого вожатым тоже пришлось разделиться, что стало для них роковой ошибкой. В какой-то момент подростки умудрились проникнуть к ним комнаты и подбросить хвоинки и прочий мусор в постель. Пожелание «спокойной ночи» было готово.
Подарочек обнаружился ближе к полуночи, когда старшие наконец отправились отдыхать. Пока они матерились, вытряхивали и подметали мусор, в небе предательски рассвело. Времени на сон осталось немного, так что утром вожатые встали помятыми и озлобленными. Особо жестокую физическую или психологическую расправу они устроить не имели права, поэтому ограничились ранним и очень шумным подъёмом с водой. А когда недовольный отряд был на ногах, Алия объявила о полном запрете дискотек и прочих увеселительных мероприятий. Также будут отбирать телефоны перед сном. После выговора от девушки, мстить уже начали парни, устроив детям разминку на манер армейских учений.