Иванова, родства не помнящая. Роман-размышление

Глазами дочери

Не изменяйся, будь самим собой.

Ты можешь быть собой, пока живёшь.

Когда же смерть разрушит образ твой,

Пусть будет кто-то на тебя похож.

Когда я подросла, совершенно случайно узнала о тех таинственных событиях прошлого.

До того момента вся информация об этом человеке была скрыта от меня: фотографии, газетные вырезки, воспоминания тех, кто был знаком или дружил с нашей семьёй. Всё это было уничтожено или подвергнуто изъятию, информация замалчивалась, и каждого строго предупредили о необходимости сохранять тайну.

Представьте себе, какой это был секрет!

Да просто тайна за семью печатями!

И никто не произнёс ни слова об этом до тех пор, пока мне не исполнилось тринадцать.

…Это случилось, когда я была в гостях у подруги из соседнего подъезда. Её мать, женщина с несложившейся личной жизнью и постоянно сменяющимися партнёрами, вдруг сказала мне:

– А ты знаешь, что твой «отец» Вячеслав тебе не родной?

Её слова пронзили меня.

Со всех ног я кинулась домой выяснять у бабушки, что это такое мне сейчас наговорили?

Реакция на свалившееся известие была не просто мгновенной и бурной.

Это был мощный взрыв!

Бабушка немедленно позвонила «этой самой чрезмерно разговорчивой тёте».

Чего та только не наслушалась! В её адрес летели не только обвинения во всех грехах, но и угрозы.

Вжавшись в дверной проём, я испугалась не на шутку: а ведь бабушка может сделать то, что говорит!

В её стальном голосе чувствовалась такая ярость, что казалось, она готова сжечь дом той тёти вместе с ней и всем содержимым.

И именно в тот момент я поняла, что моя семья хранит какую-то зловещую тайну, о которой Катя никогда не подозревала.

Тот факт, что я тогда была подростком, только подливал масла в огонь моего возрастающего любопытства.

В моей душе смешались разные чувства: удивление, восторг и непреодолимое желание узнать об этой тайне больше.

Это был момент, когда в сердце пробудился дух авантюризма.

Я пыталась разыскать информацию о моём настоящем отце, но мама категорически отказывалась даже затрагивать эту тему.

Поиск информации об отце поначалу оказался абсолютно бесплодным – всё, что касалось его дела, было глубоко засекречено.

Со временем мне удалось собрать лишь обрывки информации.

В какой-то момент я поняла, что история моей семьи хранит много неразгаданных секретов.

И именно это стало толчком к началу работы над этой книгой.

Я хочу, чтобы на фигуру моего отца посмотрели и моими глазами.

Глазами его дочери.

А счастья нет, и почему – вы поймёте:

Её суровые родители против.

Папа и мама, дяди и тёти —

Против, против, против, против.

Для него важно было быть первым везде и во всём.

Он оставался жутким перфекционистом.

Любил вот эту вот соревновательную игру по жизни, доказывающую первенство. Это явление лучше всех описал Пушкин в повести «Выстрел».

Закончив с красным дипломом Военный институт иностранных языков, оставался одним из лучших на своём курсе. В совершенстве знал несколько языков, но английским владел просто превосходно.

Его знакомство с мамой произошло на вечере танцев в том самом институте, куда её пригласили подруги.

С того момента и началось активное ухаживание будущего молодого перспективного офицера за голубоглазой незнакомкой, похожей на французскую кинозвезду. Хрупкая красавица покорила широкоплечего атлета уже с первого мимолётного взгляда.

Маме, конечно, он тоже сразу понравился, но и тень сомнения зародилась: уж слишком хорош собой новый ухажёр — явно тут есть какой-то подвох!

Однако высокий блондин атлетического телосложения, чьи большие томные глаза скрывали элегантные очки в тонкой золотой оправе, влюбился не на шутку.

Роман ослепительно красивой пары развивался стремительно. Влюблённый кавалер одаривал свою возлюбленную цветами, устраивал романтические свидания, одно непохожее на другое. Чего стоили одни прогулки вдоль набережной Москвы-реки, одна из которых состоялась даже под дождём. Влюблённые, крепко держась за руки, громко хохоча, мчались на пристань в надежде успеть на последний рейс речного трамвайчика. Промокшие до нитки, они впрыгнули на палубу уже собравшегося отходить небольшого судна.

На верхней палубе, когда кораблик проходил под одним из мостов набережной Москвы-реки, потерявший от любви голову Ромео сделал предложение своей очаровательной Джульетте.

Но родители потенциальной невесты почему-то бурно воспротивились соединению пары.

Импозантная будущая свекровь, стоявшая, как бдительный часовой, на страже семейной морали, сразу скривила губу, когда узнала, что перспективный молодой претендент на руку и сердце её дочери почему-то вдруг оказался не сыном Героя Советского Союза и даже на худой конец не отпрыском министра промышленности (лёгкой).

Естественно, сразу, не разбираясь особо, прямо с порога дала гневную отповедь с пламенным пожеланием больше никогда впредь.

А молодые влюблённые расставаться не спешили.

Огонь возмущения, бушевавший в бабушкиной пышной груди, со временем слегка притух, и, сменив гнев на любопытство, семейная самодержица в костюме из цветного крепдешина отправилась домой к Ромео проводить собеседование с пристрастием.

Молодой соискатель маминой руки, надо отдать должное, прошёл и эту проверку, а лучше сказать, допрос, и нешуточный, с должным достоинством.

Во время «разговора по душам», после которого у любого другого офицера случился бы обширный инфаркт, выяснились весьма пикантные подробности. Будущий зять оказался-таки не бесприданником, а сыном отважного фронтовика, орденоносца, ныне уважаемого в военных кругах полковника, лучшим другом которого, как выяснилось позже, был Маршал Советского Союза. А родной брат жениха служил в КГБ.

Вернувшись домой, бабушка отменила суровые силовые запреты на личность будущего зятя и отдала «приказ по армии»: к бракосочетанию готовиться.

И семьи влюблённых закрутились в предсвадебной круговерти.

В ресторане «Прага» собралось более сотни гостей.

Угадайте, по какому поводу?

После свадьбы молодые супруги обосновались в благоустроенной квартире родителей жены.

Жили в достатке, одевались в «Берёзке», имели возможность покупать и импортные вещи.

Досуг проводили весело и разнообразно.

И компания приятелей подобралась соответствующая: дети дипломатов, высокопоставленных советских чиновников.

Какое-то время всё складывалось прекрасно.

Казалось, живи да радуйся!..

А через какое-то время молодую семью откомандировали в Болгарию.

Карьера папы стремительно шла в гору не без лёгкой руки и репутации тестя.

На службе отмечали особые способности молодого сотрудника.

А потом что-то произошло.

Бездельник

Как брань тебе не надоела?

Расчёт короток мой с тобой:

Ну так! я празден, я без дела,

А ты бездельник деловой.

– Ты достал, чего тебя просили?

Хищный взгляд упёрся ему прямо в подбородок.

Этот взгляд он выдержал. Спокойно возразил:

– Простите, я… не понимаю.

– Память совсем отшибло?

«Ну да, отшибло. Как же забыть, как Вы меня прошлый раз чихвостили? Нет, всё правильно – неприятности надо встречать с юмором. А то никаких нервов не хватит».

– У меня уже на вас никаких нервов не хватает. Ты чем вообще занимаешься?

– Разрешите довести до Вас один рабочий вопрос?

– Ты зачем явился сюда?

– Так я же и говорю…

– Да я тебе!.. Ты что себе позволяешь? Достал, чего просил? Не прикидывайся. Понимаешь, о чём я?

– А… Весь город обошёл. Нет того, что Вы заказывали. У них здесь тоже не всё есть.

Визави для имитации интеллектуального труда держал в руке бумаги – якобы просматривал аналитические материалы.

– Ты мне хочешь сказать, умник, что я кому-то другому должен это поручить, потому что ты, видите ли, не можешь понять, для чего ты здесь находишься?

– А для чего я, по Вашему мнению, здесь нахожусь?

Это было слишком. Со стороны подчинённого. Но он не привык пасовать ни перед кем. Даже с тёщей вздорил. Но по делу, по справедливости. Семью защищал. А тёща была не чета даже маршалам. Все перед ней трепетали. На любого, невзирая на возраст и общественное положение, могла тараном пойти. И победа была всегда за ней. Мужчины суровые, опалённые войной, большие командиры и начальники не могли ей перечить – пасовали. Мог только он.

– Правда, нет нигде того, что Вы просили. Я сразу задался целью, но… Тут даже мои возможности не беспредельны. Все закоулки обошёл. Все справки навёл. И тут – Его Величество Дефицит, как Райкин говорил. Виноват, но он меня победил.

Подсластил пилюлю. Смягчил. Да ну его, прокричится – поймёт. А то и должности так можно лишиться. Но не смог отказать себе в возможности возразить.

– Иди подумай. Тогда, может быть, поймёшь. А то ишь, распустились… Поиски продолжить.

Он аккуратно прикрыл за собой дверь. Неслышно ушёл.

Какие разговоры слышал от офицеров посольства? Военный атташе уже не в первый раз показывал такую несдержанность при подчинённых. Военные люди, конечно, не церемонятся особо в выборе лексикона с нижестоящими, да и по возрасту превосходят: можно по-отечески прикрикнуть, а то, действительно, распустились, понимаешь… Всё это так. Но здесь… Так было, во-первых, не принято. У дипломатических работников есть свой гласный и негласный этикет, который соблюдать надо неукоснительно. Тут не армейская часть, хотя и военные все. И потом. Во всех кабинетах установлены… Ну не хочу я говорить это слово, но каждый твой чих и пых будет зафиксирован. И если надо — задокументирован. Неужели владелец кабинета об этом не знает? Знает, конечно. Но… Ведёт себя, тем не менее, рассупонившись. И об этом многие уже говорят почти в открытую. Значит, чувствует свою безнаказанность? Есть информация, что начальник по диплому совсем не дипломат. А какую головокружительную карьеру отмахал! Взлетел, да прямо в самое поднебесье! Полёт в стратосфере. Какой-то важняк явно стоит за ним. Вот уж поистине: «Не имей сто рублей, а женись, как Аджубей». Но время заводного Никиты давно в прошлом, а поговорочка осталась. Как и осадочек, впрочем.

Любил он эти присловья, точные, народные, «не в бровь, а в глаз», меткие выраженьица и всегда дивился, как же остёр и наблюдателен простой русский человек. В иностранных же языках, коими тоже увлекался страстно и основательно, не наблюдал такого богатства и изящества в идиомах, таких тончайших оттенков смыслов. Там всё примитивнее и грубее, невзирая на европейский и заокеанский флёр. Нет, всё-таки слово таит в себе невиданные силы, и надо овладевать ими. Надо изучать слово и брать его возможности себе на вооружение.

На разнос большого дяди он, конечно, не обиделся. Вообще, был не из обидчивых. Но зарубку на память сделал. Получается, не о службе он заботится, а о благе своём личном. Ну тут винить его не будем. От благ предоставляемых никто из здешних обитателей не отказывается. Да и не откажется. Но служба-то превыше. Первым делом – самолёты. Ну а девушки?

А ведь, как ни крути – он тоже с блатом. Папа её избранницы оказался не последним человеком в разведке. Да, так завистники по углам и шушукаются. Только не знают они, завистники, что девушку эту он заприметил на танцах и решительно направился к ней, совершенно не ведая ничего ни о папе, ни вообще, есть ли он. Эта девушка очаровала и стала настолько притягательной, что тогда были проявлены лучшие мужские и офицерские качества. Он влюбился в неё безоговорочно сразу и добился расположения позднее. И было в этом что-то высокое и благородное. Да, знаем мы эти офицерские пошлые альковные приключения, всё это понятно. Но не об этом сейчас. Не для самоутверждения ему это было нужно. Он всей душою полюбил. Ведь молод был тогда, горел – какие тут пошлости? Какой тут расчёт? Судьба свела.

А может быть…

Что там тот волосатик плёл? Ну-ка, вспомню или нет навскидку что-то из того пьяного бреда? Что он по бумажке мятой зачитывал? «И сказал Господь Каину…» Господь. Может, Он всё подстроил и их свёл?

А вот, вспомнил. «И сказал Господь Каину: почему ты огорчился? И отчего поникло лице твоё? Если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица?..»

Делал, делал «доброе»: действительно прошерстил все торговые точки сих пенатов, знакомство со всеми продавщицами и товароведами завёл – а того, что надо богам Олимпа, не нашёл. Видно, мечтают эти боги о несбыточном. Гранаты у него не той системы. Заказ не того цвета. Как там Мимино крокодила искал? Тоже того цвета в наличии не оказалось. Даже там. За горизонтом. Там, за облаками. Там, там, там…

А ведь я тоже сейчас там. А другие – по ту сторону границы остались, за занавесом, как у нас говорят. Радоваться надо. А чему радоваться? Успешно провёл важную служебную встречу, хотел доложить. Ан нет. Не нужна та встреча. Другое подай-принеси. А иначе ты бездельник. Поневоле огорчишься. Поневоле «поникнет лицо твоё», как у того Каина. Да и лицо я поднял не по теме – надо было очи долу поникнуть: «Виноват! Исправлюсь! Разшшите идти?» И всё. Чего в бутылку полез? Да… Только в бутылку полезть мне сейчас и недоставало. Напиться, что ль, с горя? Всё равно того, что ему надо, нет нигде, ну нет – хоть застрелись!

– А ведь там тоже… «Всё о себе, только о себе», – как Миронов Андрей в роли министра-администратора в «Обыкновенном чуде» выдавал, помнишь?.. Власть им дана зачем? А на что они используют? Это страшно, дорогой товарищ! Если б только наш такой был. А другие?

Помнишь песню: «На дальней станции сойду, трава по пояс…» Вот и этим большим дяденькам не то что трава – горы по плечо, любое море по колено.

– Ну, может, время ещё не пришло. Давай-ка сворачивать эти «разговорчики в строю». Хорошо, что мы с тобой на полигоне вдали от прослушек. Не советовал бы я тебе такие разговоры вообще вести. Со мной – тем более.

– Да с тобой как раз можно. Ты не сдашь. Ты не из завистливых.

Эх, капитан, капитан, прямо трибун, Савонарола. Оратор, подкованный философски. Честный и благородный ты человек. И мне доверяешь. Да не сдам, конечно. Такие, как ты, как раз новой державе и нужны. Весь мусор выметать.

Интересно, а в башку мне они жучок не ввинтили часом? Вот будет потеха, если за чайком мои мыслишки послушают ради смеха. Да нет, я уж брежу. Не до такой же степени. Но мыслишки до добра тоже не доведут. А кстати, анекдот давеча рассказали, причём наши. Короче, перед Большим театром, на площади Карла Маркса мужика поймали: с такой же бородой, с такой же шевелюрой. Ну что с ним делать? Стоит у памятника Марксу, сам – вылитый Маркс. Агитацию не ведёт. Это уже хорошо. Мы ему: «Неудобно, товарищ. Вы стоите у памятника, слава Богу, не артист загримированный, но вот смотришь на Вас: ну Маркс, да и только! А здесь люди ходят, с детьми, понимаешь… Что они подумать могут? Вы б хоть бороду-то сбрили, а то, не ровен час…» Мужик этот помолчал немного, бороду окладистую почесал да и молвит: «Сбрить-то я её сбрею, а мыслишки? Мыслишки куда дену?..»

«Перегибы на местах». Есть у нас ещё отдельные товарищи, которые… Ну вот что ты будешь делать? С моими способностями, с моим совершенным знанием двух языков Бог знает что искать? Пропади всё пропадом. Дело на безделье, поменять, значит? Шкурные интересы чьи-то обслуживать? Ладно, хватит психологических эксцессов и самокопаний.

Посмотрю-ка я, хотя бы в энциклопедии, кто такой Каин.

Синдром Каина

И если я волей себе покоряю людей,

И если слетает ко мне по ночам вдохновенье,

И если я ведаю тайны – поэт, чародей,

Властитель вселенной – тем будет страшнее паденье.

Когда обыватель произносит имя «Каин», наверняка на первый план сразу выходит – убийца брата.

Каин убил Авеля.

За что? Это уже другой вопрос.

Когда о Каине говорит человек образованный, то тут наверняка будет упомянуто о первенце Адама и Евы, на которого была наложена «каинова печать». Ну и про «сторожа брату» как пить дать процитирует.

Начитанные!

Когда учёный будет говорить аудитории о Каине, обязательно поделится своими умозаключениями, самостоятельно начнёт трактовать то, что ему или ей известно об этом библейском персонаже. Сделает много своих выводов.

Со знаком «минус» или даже… Чем шорт (лист) не шутит?

В основном, конечно, минус.

Каин – персонаж, проклятый Богом за убийство младшего брата Авеля.

Мы выводов делать не будем.

И безапелляционных заявлений – тоже.

Пусть учёные занимаются подобным.

Но мне всегда хотелось разобраться, узнать некие неоспоримые факты, вытащить конкретику из огромного количества толкований Библии, богословских трактатов и различных трактовок событий, связанных с этим именем.

Что же мы всё-таки знаем об этом самом Каине?

Хотелось бы рассмотреть этимологию имени. В древнееврейском языке есть глагол «кана», который можно перевести как «приобретать», «покупать».

Первым людям в раю Бог дал способность давать всему сущему имена. Имя первенцу дала мать – Ева. Значит, Каин – приобретатель, или Ева имела в виду, что приобрела первого сына от Бога?

Есть версия, что зачатие Каина произошло после грехопадения.

Как бы там ни было, появилась первая на Земле семья.

У верующих людей бытует мнение о том, что это и есть небольшая церковь, служившая Богу.

«Принёс Каин от плодов земли жертву Господу…» Следовательно, этот библейский персонаж возделывал землю. Понятно.

«На Каина и на дар его не призрел (Бог)…»

Почему?

«Каин сильно огорчился, и поникло лицо его».

Надо было обрадоваться? Как вы считаете?

Не призрел на дар. По закону вкушать плоды было можно, а на мясо налагался запрет. Значит, дар Авеля «от первородных стада своего и от тука их» был не вкушаем, и его Господь принял.

Но мог ли Каин принести в жертву каких-либо животных, если был лишь земледельцем? Ответ напрашивается.

Принёс в дар то, что постоянно употребляется в пищу всеми, и поэтому не такое уж и ценное?

Не эксклюзивное, скажем?

Но Каин же «был земледелец» и «принёс от плодов земли дар Господу». От земли, которую Создатель и сотворил.

Что не так?

Может, Бог хотел подвергнуть Каина некоему испытанию: как тот будет реагировать?

Мало того, даже спросил сначала: «…почему ты огорчился? И отчего поникло лицо твоё?»

Потом и ободрил: «…если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица?»

И в финале разговора предупредил: «…у дверей твоих грех лежит; он влечёт тебя к себе, но ты господствуй над ним».

Очень определённо сказано.

Значит, предостерёг его от греха?

Почему же опечалился Каин? Да ещё так, что «поник лицом»?

Факт, что на него и его дар Господь «не призрел», расстроил?

Или некто провёл с Каином «разъяснительную работу»?

У Байрона в одноимённой трагедии это сделал змей-искуситель.

Возделывал землю, поник лицом к земле – может быть, обратился к земному и сделал земное своим идолом?

И с этого момента потянулся к злу, к греху?

Не к небу очи обратил, не к Богу, а опустил их вниз.

Или направил?

А может быть, Каин сам себе придумал какую-то неведомую печаль, и она всецело его захватила? И он стал себя, что называется, накручивать?

И эта печаль словно разделила надвое душу этого персонажа?

В одной части – Бог и семья.

В другой – он сам?

И змия-искусителя Каин мог бы прогнать. Это и значило, наверное, «господствовать над грехом».

Но не захотел «господствовать», отвернуться от греха?

Мог – не захотел.

Поддался искушению? А что это значит?

Возможно, змей поговорил с ним примерно так, как и с его матерью – Евой?

А её сын тоже, значит, искушению поддался? То есть подчинился змею и сделал, что тот просил.

А кто в ком нуждался? Каин в змее или наоборот?

Первенец Адама предал свою семью – это факт, как и то, что убил потом брата.

Убийство – смертный грех.

Чем перед Каином брат провинился? Жертвы приносили оба.

Может, его съедала дьявольская тоска?

Ну и глаза – в землю. Земное стало главным, значит…

«…где Авель, брат твой?»

«…не знаю; разве я сторож брату моему?»

Вот эту цитату образованные люди непременно вспомнят.

Для эпатажа и форсу превратят её даже в некую шутку.

Смеху ради.

«Разве я сторож брату моему?»

Красиво сказано. Со знанием дела. Сразу видно: образованный человек, фразу из Библии вспомнил. И так к месту.

Прикольно. Обхохочешься.

Откуда, типа, я знаю, где он? Сами разбирайтесь.

Каин не считал Бога всеведающим и всевидящим?

Но, получается, тогда он был глуп?

Предположим, что нет.

Или…

Может, захотел, чтобы змий не был его врагом, а наоборот, стал способствовать его земным делишкам?

То есть сделал всё сознательно?

Откуда же в его изначально чистой душе появилось такое?