Иванова, родства не помнящая. Роман-размышление

Зависть

Завистник. Я завидую; глубоко,

Мучительно завидую. – О небо!

Где ж правота, когда священный дар,

Когда бессмертный гений – не в награду

Любви горящей, самоотверженья,

Трудов, усердия, молений послан —

А озаряет голову безумца,

Гуляки праздного?..

Я долго размышлял о природе зависти человеческой. Вот подумал: «человеческой» – и засомневался.

Неужели эта страсть человеку свойственна? А то, что это страсть, я нисколько и не сомневался никогда. Страсть – это какая-то злая сила, захватывающая твою душу целиком. И надо бы ей сопротивляться, но подчас не хватает на борьбу ресурсов. Слишком сильны соблазны. Слишком велика та сила, которая тащит твою душу куда-то в совершенно запредельные дали для каких-то неведомых целей.

Но у меня же есть способность мыслить, чувствовать, анализировать. Почему я не могу этой чуждой мне силе сопротивляться?

У меня же и воля есть. Но воля тоже тащит меня куда-то в другую сторону от всех обычных людей.

Почему я хочу быть всегда на виду? Почему мне нужны вокруг люди, одобряющие мои действия, хотя я сам их втайне не одобряю? И если воля моя тащит меня на скользкие пути, не своеволие ли это? Так делают немногие.

Но ведь и могут так далеко не все! Вот, стоит мне только мигнуть: девчонки идут обманываться, ребята устремляются за девчонками, да и развлечься-покуражиться никто не прочь. Вкусно поесть, попить хмельного – отвести душеньку в разговорах разухабистых да в хохоте счастливом. Выпил – кругом парни с дружеским расположением, хохочущие девушки, на всё готовые. Шум, круговерть, общение непринуждённое. У кого что на дне души припрятано, всё идёт наружу. Под хмелем сущность уже не спрячешь – волей-неволей откроешься! Это мне и в работе помогает, да и, чего греха таить, нравится, когда вокруг карнавал, а маски слетают. Один я таю в себе суть свою, и никто её разгадать не может. Может, и думают они, что знают меня, поняли мои чаяния и устремления. Всё же просто, тут все свои. Ан нет: ничего никто из них не знает про меня. Никто! Да, я шучу, балагурю, анекдотики свежие подбрасываю – вроде бы всё как все. Ну что у меня может быть за душой такого непознанного? Свой в доску, да и только. Но не ведают они все, ни где служу я, ни какой шаг мой дальнейший. А ведь воронку компании закручиваю опять же я – и все будут делать то, что намечу. И для дела более чем полезно. Они мне такую социологическую информацию дают, сами не подозревая даже о том. А уж я-то её сумею проанализировать как должно. А сам знай им о всякой чепухе наяриваю – пусть хохочут да с ума сходят.

Только зачем мне всё это надо по большому счёту? Я ведь информацию могу и в другом месте добыть. Зачем мне эти бражки, шайки-лейки? Похихикать да кого-нибудь в постель утащить с собой? Так и без шумных фестивалей готовы прыгнуть, куда поманю: хоть в постель, хоть с крыши. Но я не злоупотребляю подобным. Зачем же тогда этот шум-гам организовываю? Зачем расплачиваюсь один за них всех? Добро сделать хочу.

Не хочу, чтобы завидовали мне. Радость хочу людям незнакомым сделать. Вот так свалиться как снег на голову и сделать: берите – не жалко. Кто для вас ещё постарается?

А почему ты для семьи своей не стараешься? Я-то стараюсь. Как все? Вот именно: не как все. Не хочу я как все. Не хочу тлеющих лицемерных отношений. Живут друг с другом, врут друг другу и втайне ненавидят друг друга. И всё это занудство жизнью называют. Экономят каждую копейку, за которую удавятся при первой же возможности. А изменить жизнь не хотят. Не хотят рвануться ввысь. Там страшно, на высоте-то. Да и упасть можно. Ну что же, ползайте, дорогие товарищи – «все». Не хотите себя испытать, рискнуть, проверить способности свои, данные вам в ощущение. Ну так и ешьте свою жизнишку с кашей: закусывайте водку из ближайшего «углового» сырками плавлеными, питайтесь в столовках заводских тем, что завезли туда. Курите «Приму» с «Беломором», ну чего ещё вам перепадёт – «Яву явскую» или «дукатовскую», «Родопи» там… Чего ещё? «Аэрофлот»? И летайте самолётами раз в год по путёвкам, если они, конечно, вам ещё достанутся. Вы не профсоюзные работники, не ударники труда. В ударники раз кого назначили, так и будут одних и тех же поощрять. А я «Мальборо» закурю. Может быть, даже и «Винстон» с «Кэмелом».

Может быть, даже и за океаном, куда меня как ценного работника направят.

Но не направляют что-то.

Вот говорил я про зависть человеческую. А может, не человеческая она вовсе?

А дьявольская?

Читали нам лекции в Институте военных переводчиков.

Там ведь не просто учиться надо. Там нужно определённые качества проявить и столько испытаний всяких-разных пройти. И у каждого свой пакет задач. Так чему завидовать? Каждый в своей нише трудится.

Всё, что поручали мне, я выполнял. И? Держат на обычном пайке. К информации доступ есть, но весьма и весьма избирательный. Я что, мощнее добыть не смогу? Я не прикрывающий. Расширяю связи. И с каждым разом всё больше. Что я делаю не так?

Прервать мой полёт хотят?

Почему я ни на кого не сигналю? Я прекрасно вижу каждого из них насквозь, понимаю, кто и чем тут дышит. Да и понимать-то нечего. Тоже мне бином Ньютона. Всё мелочёвку подбрасывают. Ну из мухи слона всегда раздуть можно. А организация у нас не та, чтобы очковтирательством и имитацией бурной деятельности заниматься. Тут серьёзная работа. Тут результат нужен. И личностные качества определённые, без которых не появится этот самый результат. Так я как раз здесь. Я готов к более важным и опасным задачам. Испытайте меня. Я же всегда и всё делал как надо. Нет, держат меня на манной каше. И с небес манна не падает. А ведь я мог бы развернуться, вы же знаете. И один, без прикрытия.

С моим-то размахом, а?

Слушай, не зарываешься ли ты?

Да, впору в землю зарыться и талант свой зарыть. И не высовываться. Знай, сверчок, свой шесток. Так, кажется? Да знаю. А что, всем будет лучше, если я зароюсь? Вы же, наоборот, учили, что инициативу и выдумку в работе надо проявлять, изящно информацию добывать и безошибочно её анализировать. А я что делаю, по-вашему? Мёд, что ли, пью? Справишься с заданием, доложишь, аналитику подготовишь, а они берут всё на блюдечке с каёмочкой и знай своё: «Добро!»

Я им добро, а они мне: свободен, работаем дальше.… Пенки снимать – большого ума не надо.

Только и слышишь: «Добро!..»

«…если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица?..»

Поднял один раз, возразил. А мне по магазинам бегать? Пусть жену пошлёт. Ага, точно. И лучше не скажешь. Я ребятам рассказал: неделю гоготали. Ну, поручите другому кому!.. Справится ли? То-то. А если справится, покажите мне, кто это. Проведите, проведите меня к нему, я хочу видеть этого человека!..

«…а если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечёт тебя к себе, но ты господствуй над ним».

То есть как это я не делаю доброго? Я все эти годы хоть одно задание завалил? Я хоть кого-то обвинил в своих недоработках? Я хоть про кого-то здесь хоть одно плохое слово сказал? Начальство ко мне прислушивается, я хоть раз воспользовался этим? Я хоть на одну живую душу разве вышестоящим когда-то что-то гадостное нашептал? Да чёрта с два! Так какого же… Может, пойти неверным путём Паниковского и сделать, как они? Написать тут на какого-нибудь нерадивого телегу и подать в письменном виде его начальнику. Нет, не буду. Не в моих это правилах.

Тук-тук-тук, я твой друг! Так написать или не написать?

Да ну что я, в самом деле?! Как маленький. Завистник добровольно признаёт себя говном. И пишет говно про других. Дела идут, контора пишет. Да и нехай себе пишут. Научились писать, вот и пишут. Аналитику лучше бы писали с таким же рвением-остервенением.

Слушай, а может мне туда написать?

Им?

Ну этим? Вот будет хохма! А если клюнут? Хорошую кашу можно заварить, как Штирлиц говорил. Нет, а если, правда, клюнут? Ведь могут. Могут поверить, что я и серьёзной информацией располагаю. Понимаю, что аппетиты у них непомерные. Хотят всё и сразу. На этом и погорят, видимо. Ну так это блеф. Помню, как мы играли: тренировались хорошую мину при плохой игре делать. Вот в таких условиях и приходится работать. Что ты будешь делать?

Вообще, игра должна получиться интересной. Мне, конечно, такого поручения никто не давал. И не даст, если буду ждать милости от природы.

Всё «в поле» отправляют работать. Добывать, так сказать. Так я им и добуду. С избытком. Может, серьёзное дело поручат потом.

И вот нашли большое поле:

Есть разгуляться где на воле…

Волю проявляй, да не своевольничай. А то вольница закончится. Цугундером.

Но я же игрок. Ну скучно мне на этом мелкотравье! Хочу игры посерьёзнее. Перерос я.

Ему не падает с неба манна:

Идей до чёрта, а денег мало!

Так, кажется, в фильме Хуциева «Застава Ильича» поэт-шестидесятник какой-то читал? Евтушенко, что ли? Худой такой. Не то что Рождественский – мощный, спортивный, как я.

Манна, правда, не падает. Но с гусарством пора заканчивать.

Ну так что, поиграем?

Хороша страна Болгария…

Где ж вы, где ж вы, очи карие?

Где ж ты, мой родимый край?

Впереди – страна Болгария,

Позади – река Дунай.

Расширив круг своих контактов, общительный Александр «влился» в компанию отпрысков болгарской элиты. Оставшись один в пустующей посольской квартире, молодой и пылкий офицер, что называется, заскучал без женского тепла и ласки, ведь его молодая супруга вернулась в столицу готовиться к родам…

– Ну а что? Схожу разок, развеюсь. Это ж не преступление!

Александр набрал номер своего болгарского друга. Незамедлительно был приглашён им на одно «интересное» мероприятие – аж на дачу Большого Дедушки!

Вилла чиновника располагалась в более чем живописном месте с видом на горы. Воздух свободы пьянил, располагая к пикантному развитию событий.

Взору Александра открылась роскошная обстановка, где на широкой террасе отдыхали молодые, загорелые, весёлые гости.

Друг, уже изрядно подвыпивший, завидев его, махнул приветливо рукой, приглашая войти и присоединиться к компании.

«Тяпнув» для более раскованного общения, вошедший быстро освоился среди всех присутствующих. Очаровав большую половину присутствующих дам, новенький почувствовал свою силу и влияние.

И на него не могла не «положить глаз» королева сего бала.

Вечер переставал быть томным, развязывая молодёжи не только языки, но и руки.

Женатому Александру, безусловно, льстило повышенное внимание главной героини вечера и искушало накатывающее тёплыми волнами рождающееся желание.

И вот, она сидит у него уже на коленях, что-то горячо нашёптывает в ухо…

Пойти в атаку? Сама льнёт, понятно, что всё может получиться. Конечно, конечно. А что это мне даст? Кроме неприятностей, наверное, ничего. А оно мне надо вообще? Скорее всего, это действует спиртное. И молодость. Горячая кровь. Но зачем?

Он нечто бормотал, отвечал на её игривые и глуповатые вопросы бессвязно. Да, есть линия поведения, которую военный дипломат соблюдать обязан. Служба есть служба. Но сейчас-то можно и расслабиться. Здесь все свои. Никто не осудит. А её дедушка – вон какой человек.

Прекрати. Всё это может выйти боком. Проклятые народные присловья. В самую сердцевину бьют, самую сокровенную суть выражают. Ладно, боком так боком. Я пьян, конечно, но не настолько же…

Знойная же соблазнительница всем своим видом и поведением располагала молодого офицера отнестись ко всему чуточку легче…

Было или не было? В этом разберётся история.

Зачем ему эти мимолётные интрижки? Хлопот ведь потом не оберёшься.

Но всё же в один прекрасный момент «молодой гусар» попал в тенёта сладострастных нег. И уже особо не противился.

Со временем похождения «повесы пылкого» стали причиной завершения его так стремительно начавшейся карьеры дипломата и семейных взаимоотношений.

– Что ж. Поеду домой.

Эх, хороша страна Болгария, а Россия – лучше всех.

Ты правда так думаешь?

От любви до…

Я думала, что ты мой враг,

что ты беда моя тяжёлая,

а вышло так: ты просто враль,

и вся игра твоя – дешёвая.

После рокового досрочного возвращения молодой семьи в Москву отношения моих родителей становились всё более и более натянутыми. Психоэмоциональное состояние папы менялось с каждым днём: он вдруг становился каким-то взвинченным, иногда вёл себя нервозно, что становилось для близких весьма подозрительным.

Мама не знала причины этому.

Стала подозревать мужа в изменах.

Она рассказывала, что отец изменился, стал вести себя странно: стал сорить деньгами налево и направо, вызывать на службу такси, посещать рестораны высокого класса и буквально заваливать её дорогими подарками.

Курил исключительно «Мальборо».

Однажды мама тоже сорвалась и сказала очень обидные слова мужу прямо в лицо:

– Саша, что ты делаешь? Зачем такие траты? Почему приходишь поздно?

Может быть, тебя завербовали?

Эти слова прозвучали для папы громом среди ясного неба.

Мама ощутила на своём лице увесистую затрещину.

Сильные руки схватили её за горло и тряхнули:

– Никогда больше так не говори. Слышишь?

Он впервые её ударил.

Для мамы подобное было шоком.

Боль обожгла её. Сердце сдавило отчаяние.

Эти действия заставили маму обратиться к своему отцу, попросив поддержки в предстоящем разводе. Жить в подобной обстановке она была не в силах.

«Пап, кажется, Саша – предатель», – еле выговаривая это, поделилась подозрениями она со своим отцом. Но это были пока только предположения…

Этот драматический, но вопиющий случай стал началом их «счастливого», как потом оказалось, конца…

Жить с таким человеком было уже неприемлемым для всей семьи.

Мама плакала от отчаяния…

Кто может представить тогдашнее мамино состояние?

Только та, которую предали и унизили.

Мама тогда была полностью опустошена.

Всё, во что она верила, за что так отчаянно боролась, теперь предстало перед ней несколько в ином свете.

Разочарование в человеке, которого ты некогда полюбила всей душой, – что может быть больнее?

В маминой душе осталась лишь выжженная пустыня.

Отец нехотя согласился на развод, однако теплилась в его уже поглощённой мраком душе надежда, что любимая, как раньше, простит и поймёт, что всё забудется…

Но он ошибался.

Развод всё же состоялся.

Стоял ясный погожий день.

Стройная, ухоженная мама в изумительном замшевом костюме песочного цвета вышла из зала суда и направилась к остановке.

Отец бросился за ней вслед. Его бежевый плащ развевался от быстрого бега.

– Ира! Ира, ну остановись, пожалуйста!

Он взял бывшую жену под руку, попытался остановить…

– Саша, что ты хочешь ещё? Мы только что развелись. И разговаривать больше не о чем.

– Ира, я виноват. Ну, может быть, ты поторопилась? Я прошу тебя… Пойдём посидим, во всём разберёмся… Вон как раз на горизонте и ресторан. А что? Выпьем – расслабимся. Всё ж не чужие друг другу!

Мама сочувственно подняла на завсегдатая питейных заведений свои огромные синие глаза…

Красивая, стройная фигура молодой женщины медленно удалялась с глаз и из жизни повесы в бежевом плаще.

После развода отец продолжал вести ещё более роскошный и разгульный образ жизни…

Адское колесо закрутилось и остановиться уже не могло.

Он появился

Ловя мгновенья сумрачной печали,

Мы шли неровной, скользкою стезёй.

Минуты счастья, радости нас ждали,

Презрели их, отвергли мы с тобой.

В кабинет вошёл вновь прибывший молодой офицер.

Высоченный.

Плечи вразлёт, словно крылья за спиной.

В позолоченной оправе очки с дымчатыми стёклами скрывали пристальный взгляд его больших глаз. Форма сидит как влитая. Безукоризненный пробор, причёска – волосок к волоску. Идеальный военный, и вместе с тем – обаяние интеллигентного человека. Речь льётся рекой – дар оратора наличествует.

Полковник, начальник направления, сразу проверил его в работе. Выяснил, что новичок неплохо ориентируется в потоке разноречивой информации, аккуратен и дотошен в обработке сложных материалов. Великолепно ведёт диалоги и за словом в карман не лезет. В общем, для информационной службы подходит.

Литературный дар присутствует. И отчёты, и справки составляет так, что любо-дорого читать. Инструкцию может написать, и все сразу входят в курс довольно сложного алгоритма работы. Мыслит ясно и ясно излагает. Сразу – в сердцевину, в самую суть вопроса. Нет, нам такие нужны.

Как он стал курсантом Военного института иностранных языков – кузницы наших кадров? Случайных людей там нет.

Его отец – фронтовик. Полковник. Понятно, как попал. Но учился прилежно. Успешно закончив высшее учебное заведение, отучился и на спецкурсах. А уж там его проверяли-перепроверяли. Кстати, с результатами этих проверок надо бы ознакомиться поподробнее. Но это потом.

Что сейчас?

На беседах показал умение быстро ориентироваться и принимать решения. На сложные и провокационные вопросы отвечал вдумчиво и осторожно. Не стесняется, если чего-то не знает, а горит желанием изучить, вникнуть досконально. Нет, такие нам нужны.

Был в командировке по спецзаданию.

Будучи прикомандированным к одной из элитных воинских частей, «бегал, как скаковая лошадь» на полигоне. От тягот службы не отлынивал и показал себя волевым и выносливым спортсменом. Да и военную долю узнал не понаслышке. Молодец, что тут говорить. Да и я наблюдал, как тот «пашет». Так что не «кабинетным шаркуном» он к нам пришёл, в отличие от некоторых. Те службы не знают, умеют только каблуками щёлкать.

Хорошо, что ещё?

А что же там произошло в Болгарии? Может, это всё-таки нас касается? Надо запросить необходимые материалы. Если их не уничтожили. Кто-то даже на него сигнал какой-то подал. Понятно, завистники. После спецкурсов – сразу на должность помощника военного атташе и в заграничную командировку. Кому же понравится такой стремительный взлёт? Правда, курица не птица, Болгария не заграница. Ну а специализация-то у него какая? То-то. Английский и болгарский языки.

Почему мало информации о пребывании его в тамошней дипломатической миссии? Что там произошло? Его досрочно откомандировали на Родину. За какие провинности? Правда, и начальник его там чудил – дай дорогу. Это нам было хорошо всё известно, но зять члена ЦК неприкасаем. До поры до времени, конечно. Теперь его сменили. Это оздоровило обстановку в миссии. Но его помощник? Чем он кому насолил? Тоже должен был страдать от самодурства тогдашнего руководителя. Там все стонали. Молча, правда.

Вот на столе материалы, которые удалось собрать. Есть случаи разгульного поведения. Правда, после работы. Нет, нарушений хранения секретности не наблюдается. Пока? Да, живёт не по средствам и собирает в лучших ресторанах Москвы весёлые компании, устраивая широкие гуляния. Ну и что? Языком не болтает. Работает по расширению связей.

А в Болгарии? Что же там стряслось с ним? Жена вернулась в Москву. Он остался один. Так. Насколько мне известно, при посольствах устраивают вечеринки родственники высокопоставленных партийных чиновников и приглашают наших сотрудников поучаствовать. Но и это для работы полезно. Устанавливаются неформальные контакты, необходимые для будущих разработок, расширяется круг знакомств. Мы это приветствуем. Новые наши сотрудники должны, что называется, осматриваться вокруг, обзаводиться связями на высоких уровнях, быть общительными и раскованными. Мы же сами их этому учим и требуем от них подобных действий. Так что это? Наговоры, или он там действительно влез куда-то не туда. Сигнализируют, но пока без документальной базы. Вот задача…

Его ведь и переведённый на другую работу глава посольской миссии характеризовал как сотрудника толкового, хоть и молодого. Я так думаю, и работу там по факту выполнял он. Тот в основном руководил.

Но что же там случилось?

Была попытка вербовки? Маловероятно. Он горел, просто пылал желанием изучить Болгарию, как он там выражался, «проработать её». Все свидетели подтверждают, что служить там этот наш сотрудник стремился. В столицу не рвался. Правда, в каких-то приватных разговорах мог прихвастнуть своими мужскими успехами: тамошние дамы ему проходу не давали. Ну а что – парень видный. Все признают. Нам и такие нужны.

Почему его всё-таки отозвали?

Задача.

Грубо говоря, на него «настучали»?

Да, ему многие завидуют, скрипят зубами, когда появляется в поле их зрения. Переживают, что и сотрудницы наши все по нему сохнут. Вот и не надо было хвастаться и подливать масло в огонь. А то из искры, как известно, может вон чего возгореться, как учили нас классики марксизма-ленинизма.

Но за неоправданный «стук» у нас можно запросто и «за забор» вылететь.

Стук – дело нехитрое и довольно подлое, а ведь должны быть и основания.

Мы голословные сигналы не приветствуем. У нас всё и все проверяются.

Значит, дыма без огня не бывает. А что там был за огонь?

Пламя страсти?

Насколько мне известно, он жену свою любит. И она из Болгарии уехала рожать ему ребёнка. Маловероятно. Неужели он такой подлый человек?

По пьянке что-то произошло? Насколько мне известно, да и докладывали, голова у него крепкая. Контролировать себя умеет. Тоже как-то не вяжется.

Очень хотел работать в Болгарии, на базу не стремился, а пламя страсти у него было как раз направлено на изучение незнакомой ещё страны. А это качество деловое. Необходимое в нашем деле. Некоторые только о зарплате, шмотках и привилегиях мечтают. А этот горел изучением тонкостей работы, доскональным её изучением.

Это ценить нужно.

Быстро его оттуда убрали.

Располагал компроматом на вышестоящего? Да нам и так всё было известно. Нет, его помощник занимался делом. Несмотря на наскоки, придирки мелочные. Но это тоже надо уметь. Способный парень, а вынужден был заниматься не своими прямыми обязанностями, а исполнением личных поручений шефа.

Вообще, у Иванова есть одно, но очень ценное качество. Он не докладывает о других. Ему в своей работе важно заниматься творчеством, делать её не зашоренно, а оригинально, искать свои методы и приёмы достижения целей в рамках закона. Короче, делом занимается, а не сигналы о коллегах подаёт. Не «стучит», мягко и деликатно выражаясь, ни на кого. Сам вывозит. А вот на него…