Будущее Вместо Настоящего

— Age? ( Возраст? )

— 30.

— So, you're 10 years older than me! ( Так ты на 10 лет старше меня! ) — восклицаю вслух.

Честно, в моей семье живёт такая тенденция среди женской части: все всегда выбирают мужчину на десять лет старше. Не знаю откуда это проклятие идёт. Мой дедушка был старше моей бабушки на десять лет; мой отец старше матери на десять лет; а еще мой дядя, и муж моей сестры. Просто какая-то магическая связь. И только один момент, а именно то, что я не собираюсь замуж за Александра, успокаивает меня. Плюс ко всему, этот загадочный англичанин укатит в свою страну так же быстро, как и блюдо в моей тарелке в мой желудок. Так что сейчас, можно сказать, я коротаю время в приятной компании, ничего больше. В конце концов, у меня есть Влад. Я уже смогла уломать его на свидание и даже поцелуй, значит и на свадьбу получится, если действительно захочется этого.

Александр коротко усмехается, никак не комментируя мой выпад. Может, его забавляет моё бурное поведение, а может раздражает, просто он тщательно скрывает это. Как-нибудь в следующий раз — если он конечно будет — надо будет уточнить этот пунктик.

—Favorite book? ( Любимая книга? )

— "The prince" by Niccolò Machiavelli ( "Государь", Николо Макиавелли ).

И почему я не удивлена.

— Favorite political leader? ( Любимый политический деятель? )

— Sir Winston Leonard Spencer Churchill.

— Are you a businessman? ( Ты бизнесмен? )

— I have family business. It's some kind of construction company. We're helping people from all over the world ( У меня семейный бизнес. Строительная компания. Мы помогаем людям со всего мира ).

— Any underground business? ( Какой-нибудь подпольный бизнес? ) — интересуюсь невинно, делая уже четвёртый глоток своего Розе, в то время как Александр выпивает уже второй бокал. Стоит ли мне начинать нервничать? — Drugs? Transportation of prohibited weapons? Nothing? ( Наркотики? Перевозка запрещенного оружия? Ничего? )

Его взгляд красноречивее слов. Он так и кричит: "КтоТыТакаяЧтоБыЯТебеОбЭтомГоворил". Не ну я его не осуждаю. Даже я всегда стараюсь быть на страже, чтобы ни в коем случае не проболтаться больше, чем дозволено. Это с первого взгляда я отрытая, на самом же деле я тот ещё молчок. Говорю не больше не меньше. Ровно по существу. Правда.

— My turn ( Моя очередь ). — ловко выхватывает из моих пальцев власть, так и не дав насладиться ею. — I won't ask you any questions, that I can get answers by myself, don't worry ( Я не буду задавать вопросы, ответы на которые могу получить сам, не беспокойся ), — а теперь-то страшнее, ведь я спрашивала его именно такие вопросы, не касающиеся чего-то личного. Зато Александр собирается забраться под корку. — How's your hand? ( Как твоя рука? )

— You're really worried about my hand! ( Ты действительно волнуешься о моей руке! ) — нервно хихикаю и практически неосознанно касаюсь пальцами поврежденной кожи. Алекс хватает стакан, откидывается в кресле и взирает на меня так, что внезапно хочется сорвать с себя всю одежду и упасть перед ним на колени. Его взгляд настолько интенсивный, подавляющий, что даже я, лидер в игре в гляделки, трусливо отвожу глаза, уставившись в свою тарелку. Аппетит потерян.

— I'm really worried about you ( Я действительно волнуюсь о тебе ).

Резко поднимаю голову, услышав издалека, как хрустнула шея. Александр продолжает смотреть, оценивает выдержку, делает выводы. А мне просто хочется услышать его слова вновь. Это так странно, что никто, абсолютно никто, и никогда не говорил такого. Если кого-то и волновало мое состояние, так только на один раз и только чисто из правил этикета и морали. Но вот передо мной сидит мужчина, который просто появился внезапно в моей жизни, и уже во второй раз интересуется такой мелочью, как небольшой ожог на коже.

Назовите меня законченной идиоткой, но у меня в горле запершило, а желудок сделал кульбит. Обычная фраза. Ничего особенного. Возможно сказана, чтобы последнее слово осталось за ее хозяином. Однако чувство одиночества во мне проснулось с новой силой, а в голове прозвучала фраза бабушки: "Пошла вон!".

Хватаю бокал и опустошаю его одним глотком. Нормы поведения полетели в мусорку. Высшее общество явно не оценит мой поступок по достоинству.

— You don't have to be worry. Trust me. Just a little burn. Ask something more interesting ( Не стоит волноваться. Поверь мне. Просто небольшой ожог. Спроси что-нибудь более интересное ).

— More interesting? ( Более интересное? ) — его голос опустился, а голова склонилась набок. Картина маслом: змей соблазняет Еву. Остановите планету, моя остановка, — For example, who are your dreams of at night? Whose touches do you imagine in the dark? ( Например, о ком ты мечтаешь ночью? Чьи прикосновения представляешь в ночи? )

Благо я успела допить вино, иначе все вылилось бы обратно. Моя вилка с грохотом падает на тарелку, выпав из внезапно ослабевших рук. Точно не такой вопрос я ожидала! Совершенно не такой поворот событий!

А Алекс смотрел, не отводя взгляда, похожий на какую-то змею, готовую к атаке. Хочется дернуться и броситься бежать из этого изысканного места с криками о помощи; но еще больше хочется перелезть на колени к мужчине и сорвать с него всю одежду. Один только его взгляд действует на меня похлеще всякой Виагры, что может быть дальше, если безобидное общение перерастет в нечто менее контролируемое? Мне определенно хочется узнать об этом, но будет ли возможность свернуть назад с этой тропинки? Или это дорога в один конец?

— I do not think that I'm drunk enough to answer on this questions... ( Я не думаю, что пьяна достаточно, чтобы отвечать на эти вопросы ) — протягиваю неуверенно, играя с ножкой бокала, после чего поднимаю взгляд и нагло усмехаюсь, вдруг почувствовав, как алкоголь ударил прямо в мозг, — Or, perhaps, I just don't want to admit that the answer to your questions is... — (выдерживаю драматичную паузу) — You ( Или, возможно, я просто не хочу признавать, что ответ на твои вопросы... Тебя ).

Градус подскочил настолько, что я почувствовала ожоги везде, где проходился его взгляд. Щеки, губы, шея, грудь — ничего не осталось без внимания, начиная в прямом смысле плавиться. Стало неимоверно жарко, захотелось сделать глубокий вдох, но ничего не получалось. Тогда Алекс наклонился вперёд, все еще не выпуская меня из капкана своего взгляда и прошептал настолько интимно, что я уже почувствовала себя перед ним раздетой и стоящей на коленях:

— You just need to ask ( Тебе просто нужно попросить ).

Взрыв. Гигантский, просто массивный взрыв произошел в моем мозгу, который, будто получил зеленый свет на абсолютно все пошлые картинки в голове. И все бы ничего, если бы наш зрительный диалог — или зрительный секс без прикосновений — не прервал звонок на мой телефон. Противное жужжание вывело меня из оцепенения. На экране появилось "Мама" и всякое игривое настроение испарилось.

Сбрасываю вызов и переворачиваю телефон экраном вниз. Конечно же, бровь Алекса изящно выгибается. И, конечно же, мой язык без костей, подслащенный алкоголем, начинает нести полную чепуху, только уже не на английском:

— Честно признаюсь, дела обстоят очень плохо, — прискорбно выдыхаю, следя за нотками любопытства в склоненной набок голове и хищном блеске черных глаз, — А мне не с кем поделиться этим, ибо это никого не интересует. Мои проблемы, они мои, ничьи больше. Ты вот знал, насколько консервативна моя семья? Можно просто повеситься на всех их уставах и болтаться до скончания веков, ибо их аргументы бесконечны. Выйти замуж, родить детей, воспитать их, поддерживать семью. Вот кто придумал эти аргументы? Покажите мне его лицо, и я ударю этого человека. Почему я, свободная девушка, должна быть заложницей чьих-то идеологий? Может я не хочу замуж! Может у меня свои планы на жизнь и создание семьи на последнем месте? Боже, смотря на брак моей матери, мне хочется дать обет, что я никогда не выйду замуж. Это может мне аукнуться, но ты ни черта не поймешь, так что я могу слегка разоткровенничаться. Например, первый брак моей мамы с моим отцом был неудачным и они развелись через три года. Причина? Не сошлись характерами, слишком по-разному смотрели на будущее. Ну, во всяком случае, мама так мне говорит. Что-то мне подсказывает там другая причина, но сделаем вид, что она не врет. Плюс еще одна причина не выходить замуж, придется либо подстраиваться под чужие интересы, либо разводиться и тогда самостоятельно появляется вопрос о необходимости заключать брак. А ее второй брак? Клянусь, уж лучше быть одной, чем вот с таким мужчиной. Презираю его всем сердцем и, думаю, это взаимно. Если ты когда-нибудь увидишь меня по криминальным новостям, просто знай, что это не моя вина; меня вынудили. Но суть в том, что их отношения это постоянные скандалы, крики, ссоры. И зачем вот так трепать нервы? Если бы у меня был достойный вариант перед глазами, думаю, я бы пересмотрела свои взгляды. Но для меня брак — это сплошные ограничения, прогибание под кого-то, и ссоры. Я так устала от всего этого, что мне просто хочется плакать. Даже сейчас я здесь с тобой, лишь потому, что сбежала от постоянной тирании в семье. Ты так прав... Мне хочется быть спасенной. Хочется найти того, на кого я смогу положиться, и кто сможет защитить меня от всех ужасов этого мира. Но, так как такого еще не нашлось, вот хожу по ресторанам с малознакомыми мужчинами и ем на халяву. Назовите меня самым большим преступником. Я готова. — выдыхаю впервые со спокойной душой, даже не заметив, как заслезились мои глаза. Яростно вытираю каждую каплю, которая посмела появиться и широко улыбаюсь в миг посерьезневшему Алексу. Мне показалось, или он понял мои слова? — Nevermind! Just my emotions, nothing more. I need to go, sorry ( Не важно! Просто мои эмоции, ничего больше. Мне нужно идти, прости ).

Он поднимается следом, что было скорее привычкой. Его галантность доводит меня до ручки ровно настолько, насколько и пробуждает бабочки в животе. Это так глупо, это так недальновидно. Уж лучше пусть он исчезнет из моей жизни, чем мне в дальнейшем придется делать между ним и Владом.

Оставив внушительную пачку денег на столе, Алекс следует за мной, отставая лишь на шаг. Я же вдруг почувствовала себя очень одинокой и просто захотелось обычных объятий. Но вот так сказать прямо выше моей гордости, да и кто он мне вообще? Сегодня-завтра он улетит в свой Лондон, а я так и останусь здесь, никому не нужная и с психологической травмой. Молодец, Мельникова, так держать. Продолжай привязываться к каждому, кто просто проявил каплю нежности к тебе. Нельзя же быть такой доверчивой, чёрт возьми!

Разворачиваюсь, чтобы сказать хоть пару слов на прощание, как мужская рука резко обхватывает мою талию и вжимает в чужой торс. Каждым сантиметром своего тела чувствую силу скрывающуюся за этими мышцами и трепещу от осознания, какое наслаждение может принести этот мужчина. Грубая ладонь Александра очерчивает линию челюсти, идет вниз и проходится по шее, ключицам, оставляя за собой горящий след. Выгибаюсь в его руках, действуя словно по первородному зову и заворожено смотрю на губы. Мне так хочется попробовать их на вкус, что становится невыносимо больно. Тянусь вперед, но не успеваю прикоснуться к мягкости чужого рта. Вместо этого, Алекс наклоняет голову и впивается удушающим поцелуем в мою шею, прикусывая тонкую кожу своими зубами.

Сначала вырывается шипение, за ним следует стон, покуда мужской язык мягко скользит по ранке, доставляя неимоверное удовольствие. Но мне все равно мало, хочется большего, особенно когда меня настойчиво прижимают к машине, опуская руки сначала на поясницу, огладив ее мягкими движениями, а потом на ягодицы, сжимая их с животной силой. Чёрт возьми, ни один нежный поцелуй с Владом не сможет перекрыть эти чувства от обычных прикосновений Алекса. Я чувствую, что никакое алкогольное опьянение не подарит мне тех же ощущений, и начинаю хныкать, в просьбе о большем. Но Алекс останавливается. Отстраняется медленно, позволяет облокотиться и удержаться на ногах. Какого. Чёрта.

– It's a promise ( Это обещание ).

— Promise? ( Обещание? ) — переспрашиваю, потеряв нить реальности. Я и без того с трудом могу понимать его, а сейчас, в таком состоянии, просто не в состоянии осознать, о чем он говорит.

Алекс не отвечает, смотрит так, будто надеется на внезапный просвет. А потом открывает дверь машины, помогая мне сесть внутрь. Продолжаю вопросительно смотреть на него, но он не говорит абсолютно ничего, только загадочно улыбается, обнажая заостренные клыки, после чего оставляет девственный поцелуй на моем лбу, будто не он только что едва не сожрал меня.

Машина трогается с места, оставляя его на том же месте, с той же хищностью в глазах. Я же просто прислоняюсь горящим лбом к стеклу и позволяю себе заплакать. Моя жизнь никогда прежде не была более запутанной.

Глава 7.

Грустно вспоминать то, что произошло после моего возвращения домой. Но я не расстраиваюсь, ведь, по крайней мере я вышла живой на работу.

Но в ту смену — как, впрочем, и во все последующие — я вымоталась так, как не выматывалась прежде. Наверное, потому что дома за день до этого, меня ждал не ужин и не тишина, а полноценный скандал. Причём с двух фронтов: мама перенервничала, потому что не знала, где я, а отчим словно сорвался с цепи и с упоением принялся искать слова побольнее. Мне героически удалось выдержать всё — каждое колкое, каждое обидное, каждое «ты никто и звать тебя никак». А потом полночи проплакать в подушку. Ту самую, старую подругу.

На следующее утро Ирина обеспокоенно спросила, всё ли в порядке, — видимо, мои опухшие глаза говорили красноречивее меня. Я с трудом, но соврала: мол, ничего особенного, просто пересмотрела турецких сериалов и слишком уж прониклась. Не думаю, что она поверила. Но расспрашивать больше не стала. За что ей, честно говоря, отдельное спасибо. Не каждый начальник умеет вовремя промолчать.

А Влада, как мне на зло, не было. У него внезапный отпуск, о котором я магическим образом узнала только придя на работу. И только по этой причине моя гордость не позволила мне написать ему с расспросами, всё ли нормально. Если ему это не нужно, я не стану навязываться. Хотя я более чем уверена, что он заинтересован в этом, просто почему-то продолжает меня игнорировать. Может боится чего-то серьёзного? Обычно, так и бывает, но надо узнать у него точно. Я могу годами выстраивать теории относительно его мыслей, но лучше спрошу прямо. Так сберегу и нервы, и время.

И Алекса тоже не было. Чёрт возьми, все мужчины в округе разбежались, и все после моих откровений. Если в случае Влада я могу сказать, что побег оправдан, то Алекс и понятия не имеет, о чем я ему пожаловалась в тот вечер. Но даже его можно оправдать тем, что у него дела в бизнесе, как никак делает большие деньги.

За эту неделю их совместной пропажи, я начала наконец ходить в университет, обрадовавшись, что лекции у меня в вечернее время, ведь таким образом я смогу работать в утреннюю смену. Двойная нагрузка уже давала о себе знать в виде появившихся кругов под глазами и вечно уставшему взгляду, но по крайней мере я все еще успеваю совмещать работу и учёбу. Хотя, это, скорее всего, ещё и потому, что у меня нет никаких посторонних мыслей. Нет никаких мужчин вокруг, которые отвлекали бы меня от важных задач, чему я была рада (хотя чувство внутренней пустоты все ещё присутствовало).

Зато за это время я успела пробить имя и фамилию англичанина в интернете, и добилась только того, что узнала новое наименование для чисел. Именно такую выгоду получает его компания ежегодно. Клянусь, даже мой учитель по математике потеряется в том количестве нулей, которые я насчитала.

Помимо прочего, я узнала, что его брат Грейсон — а если полное имя так, Грейсон Джозеф Андерсон — вполне себе популярный футболист; один из лучших в этом спорте. И они настолько похожи, насколько и отличаются. Я долго пялилась на фотографии обоих, пытаясь понять, что же в них одинакового, ведь на вид, они совершенно разные. И только потом, откопав другие их фотографии, я заметила их взгляд: он абсолютно идентичный. Оба диких хищника, готовых порвать любого ради своей выгоды.

Но я не нашла ничего об их семье. Ноль информации. Точно не обошлось без лишней суеты, но это не моё дело. Мне хватило и его брата, познакомиться с которым я не горела желанием. Причина очень простая: найти такого бабника сложнее, чем иголку в стоге сена. Каждая вторая новость о его новой пассии, которая слишком похожа на предыдущую. У него сформировался вкус: чёрные волосы, зелёные глаза и огромные губы. Все его девушки похожи на моделей, но я не осуждаю, мне многие из них и самой понравились.

Зато об Александре никакой информации. Он, черт возьми, будто не существует для папарацци. И откопать на него информацию не получилось даже мне. А такого опыта у меня ещё не бывало.

— Значит, ты ходила на свидание со своим сотрудником и ничего нам не сказала?

Спустя неделю я все же посетила свою двоюродную сестру. У меня нашёлся лишний часок, который я решила провести именно в компании Сони, вдруг захотев поделиться именно с ней всеми новостями. В конце концов, она старшее и опытнее. Может сможет дать мне парочку советов по соблазнению мужчин. У меня как-то не получается.

Соня замешивала тесто для торта, который у нее заказали. Покуда она сидит дома и является заядлой домохозяйкой, моя сестра самостоятельно выучилась на кондитера и теперь готовит свои кондитерские изделия на заказ. А это у нее получается безумно вкусно. Учитывая то, что Соня старше меня лишь на пять лет, она куда успешнее меня. Вышла замуж, имеет очаровательное чудо в лице моей племянницы Кати и живёт отдельно от родителей в столице. Она даже умеет готовить, в отличие от меня. Порой обидно, но поглощая остатки сладкого теста, я понимаю, что прекрасно живу. Нужно искать везде плюсы, а не минусы, Мельникова. Кому-то кулинарные способности, а кому-то развитая фантазия, в которой я дипломат какой-нибудь международной организации. Мечты...

— Всё именно так, да, – киваю, с жадностью смотря на уже готовый крем, — Мы просто погуляли, пообщались, поделились сокровенным и даже потанцевали под живую музыку, – опускаю интимные подробности, — Ничего особенного, но мне он нравится уже давно. Так что само лишь свидание вызвало во мне противоречивые чувства, если честно. Что-то между страхом, что я его могла спугнуть, и трепетом, что свидание может повториться. Плюс он не появляется на работе. Может он избегает меня?

— Ну, ты у нас девочка гордая, думаю сможешь пережить такое неподобающее поведение в свой адрес, — Соня грозно смотрит на меня, пресекая даже мысли о покушении на сладкое. Тяжко вздыхаю, смирившись со своей участью. Но не упускаю из-под прицела крем. Лёгкая победа не имеет вкуса.

— Согласна. Пойду и найду себе с легкостью нового парня. Я ведь такая популярная. А лучше с деньгами. Побогаче. Как бабушка причитает.

Мы обе замолкаем.

Не могу сказать, что деньги в мужчине меня интересуют. Вот заработать самостоятельно на ту же Бентли звучит куда выгоднее и приятнее. Только ради этого стоит жить: суметь обеспечивать себя и выполнять свои любые капризы. Но я готова поддерживать мужчину рядом с собой, делать совместные шаги к светлому будущему. А бабушка наставляет нас всех, чтобы мы вышли уже за богатого. Какой в этом плюс? Он в любой момент может уйти.

Одна мысль о том, что Александр станет моим мужем приводит меня в ужас. Вот правда. Он уже состоявшийся мужчина, с опытом и огромными возможностями. Я не могу дать ему ничего, что могло бы его зацепить. Повидав все на своем пути, мужчина уже потерял интерес ко всему остальному. Так что Алекс для меня плохой кандидат. У нас совершенно разные ценности.

— Как дома дела? – Соня приступает к формированию ярусов шоколадного торта. Кому-то крупно повезло, ведь у моей сестры золотые руки. Хоть у кого-то из нашего поколения. Белая ворона, как говорится.

— Отлично, – пожимаю плечами, — Всего лишь скандал, обвинение, что я безответственная и неблагодарная дочь, которая думает только о себе, и, конечно же, заверения, что такими темпами мне в старости никто и чашку воды не подаст.

Конечно же я ни слова не говорю о том, что я якобы проститутка, ибо покраснение от поцелуя Алекса не осталось незамеченным. Хотя это даже не покраснение, это целый засос. Весь фиолетовый и на половину шеи. Честное слово, мой отчим едва не озверел, когда увидел его. Кричал, что я позор семьи и все в этом роде. Но меня мало интересуют его слова, ибо отношения с Алексом меня волнуют больше. Это своего рода тупик. Мы вроде ужинали вместе, узнали немного друг о друге, но все равно, будто все так же не знакомы. Да и к тому же, поцелуи и всякого рода зажимания нельзя считать дружескими жестами, но и до любовных они не дотягивают. Я совершенно запуталась с этими парнями и не уверена, что их присутствие в моей жизни что-то позитивное.

— То, о чем говорила бабушка... — сестра закусывает губу, подбирая нужные слова, — Её слова не должны задевать тебя, ты же знаешь. Она всегда была такой и вряд ли когда-нибудь изменится...

— Но они задевают! — взрываюсь практически мгновенно, — Кто она такая, чтобы заправлять моей жизнью?! Это моя жизнь! Моя! Она не смеет принимать какие-то решения без моего ведома! Кто такой этот внук или сын её подруги? Я о нем все свои двадцать лет не слышала, а тут, оказывается, нас сватать собираются! Как бы тебя себя почувствовала на моем месте? А если бы...

— Тетя? — детский тонкий голосок прерывает мою гневную тираду. Мне сразу становится стыдно за потерю контроля перед ребенком, да и в принципе за срыв. Я всегда стараюсь держать эмоции при себе, но сейчас что-то меня вывело из себя. Нервы ни к чёрту.

— Привет, солнышко, — разворачиваюсь к маленькому созданию, которое люблю практически больше всех.

Катя стоит в дверном проёме, смотря прямо на меня. Ее каштановые волосы заплетены в длинную косичку, а длинная челка лезет в глаза. Зеленые глаза блестят не то от испуга, не то от смущения. Она никогда не видела что бы я повышала в ее присутствии голос, и видимо сейчас пребывает в лёгком шоковом состоянии. Всегда веселая тетя Алиса сейчас жалуется на жизнь. Прекрасная картина, ничего не скажешь.

Обнимаю свою племянницу, бережно прижимая к себе. Ее тонкие ручки оплетают мою шею. Беру свое маленькое чудо на руки и сажаю к себе на колени. Катя от силы весит как котенок, чем немало расстраивает своих родителей. Ей три года, но ее телосложение слишком хрупкое. Хотя она чувствует себя прекрасно в своем весе. И если это так, то никаких отклонений у нее точно нет. Я в интернете читала!

— Почему ты кричишь, тетя? — Катя начинает играть с моими волосами, пропуская их сквозь короткие пальчики, вызывая лишь умиление и восторг.

— Тетя устала, Катюш, — вступает Соня, нанося крем на торт, — А когда люди устают, они расстроены и могут кричать или даже плакать. Ну вот ты же плакала вчера, когда папа не купил тебе шоколадку? — Катя кивает с серьезным видом, внимая каждому слову матери, — Вот и тетя Ли́са очень хочет что-то, чего ей не дают.

— Тетя Женя тоже кричала, когда приходила в последний раз! Она тоже устала? — нахмурилась малышка и я вместе с ней; но Соня лишь отмахнулась, кивнув дочери, — Давай папу попросим, что бы он купил им то, что они хотят, мама! — с энтузиазмом выкрикивает ребенок, заглядывая мне в глаза с победным блеском в них, — Я очень-очень попрошу его, и он купит. Какую шоколадку ты хочешь? Если хочешь, папа купит тебе все шоколадки в магазине, только не плачь.

— В данный момент, мой маленький котенок, я хочу торт, который готовит твоя мама, — шепчу ей на ушко, от чего девочка заливается смехом.

— Торты мамы нельзя трогать, тётя, ты что не знаешь? — шепчет мне в ответ Катя, замечая утвердительный кивок Сони. Показываю ей язык, вызывая ещё один приступ смеха у ребёнка.

— Потому то я и кричу, Катюша, твоя мама не даёт мне даже маленького кусочка.

Соня закатывает глаза и предоставляет нам вкусные остатки от тортика. С видом завоевательниц, мы с Катей приступаем к пиршеству. Все-таки маленький дьяволенок хотел этого не меньше меня.

Глава 8.

Прошла ещё одна неделя. Ещё. Одна. Бесполезная. Неделя.

Уже середина сентября, а меня едва хватает на то, чтобы не сорваться на кого-то. Все, чем я занималась эту неделю с лишним, так это учёбой и параллельно работой. Пару раз приходили мысли забросить второе занятие, но я героически устояла от искушения. Этому поспособствовал вечно недовольный и осуждающий взгляд отчима. Если я сейчас уйду с работы, то меня просто заклюют тем, что я сижу на чужой шее.

— Когда-нибудь и я куплю квартиру в этом здании.

Перевожу взгляд на высокий белоснежный дом. Одна его грань — сплошное светоотражающее стекло, изнутри, разумеется, окна. Корпус построили совсем недавно, но цены тут такие, что даже Рокфеллер, думаю, присвистнул бы и полез в блокнот — уточнить, не ошиблись ли они с нулями. И всё же я уверена: оно того стоит.