- -
- 100%
- +
Маркус не оттолкнул меня. Наоборот, его рука скользнула мне на талию, прижимая еще крепче. Наши глаза встретились. В его алом взгляде больше не было ярости — только голод, древний и темный. Я снова вспомнила наш поцелуй, и, судя по тому, как его взгляд опустился на мои губы, он думал о том же.
Наваждение длилось секунду. Словно он захлопнул стальную дверь, отгораживаясь от эмоций. Его лицо снова стало холодной, непроницаемой маской. Он отпустил меня так же внезапно, как и притянул.
— Одевайся. Быстро, — приказал он ледяным тоном.
Когда я, наспех накинув первое попавшееся платье, вышла в коридор, Маркус уже ждал у двери. Он окинул меня цепким взглядом и задал странный вопрос:
— Ты никого в последние три дня домой не приглашала?
— Нет, — растерянно ответила я.
— А что?
— А то, дорогуша, — он ехидно усмехнулся, — что никто из нас не может войти в дом без приглашения.
— Но я тебя тоже не приглашала, — удивилась я. — А ты здесь.
— Ты ошибаешься, — его усмешка стала шире. — Ты пригласила меня. В свой день рождения, когда я привез тебя домой. Я приказал тебе пригласить меня.
— Так это ты меня привез? — в голове снова начал образовываться туман. — Почему я этого не помню?
— Я не знаю, почему ты помнишь часть, а часть — нет, — отрезал он, теряя интерес к разговору. — Чем скорее мы это выясним, тем лучше для нас обоих.
На этой ноте мы вышли из моей квартиры в ночь, которая таила в себе больше секретов, чем я могла себе представить.
Тишина в салоне его черного автомобиля была тяжелой, осязаемой — она давила на уши хуже, чем вакуум. Я сидела, вжавшись в пассажирское сиденье, и краем глаза наблюдала за Маркусом. Его профиль был высечен из мрамора: жесткая линия челюсти, прямой нос, губы, сжатые в тонкую полоску. Он смотрел только на дорогу, но я кожей чувствовала его напряжение — оно вибрировало в воздухе между нами, как туго натянутая струна.
Я уже открыла рот, чтобы спросить, куда именно мы едем, но вопрос застрял в горле, когда салон разорвала резкая трель телефона. Маркус бросил один быстрый взгляд на дисплей и принял вызов, даже не поздоровавшись.
— Маркус! — голос Кэтрин ворвался в салон, искаженный динамиком, но все равно до жути бодрый и возбужденный. — Ты не поверишь, что я узнала о Миранде! Приезжай скорее!
Я замерла, превратившись в слух. Обо мне? Что она могла узнать?
Маркус бросил на меня короткий, колючий взгляд и снова уставился на дорогу.
— Что ты узнала? — в его голосе послышалось нетерпение. — Не томи, Кэтрин.
— Не по телефону! — отрезала она тоном, не терпящим возражений. — Приезжай. Кстати... — пауза повисла в воздухе, и я почему-то сразу поняла, что сейчас последует вопрос обо мне. — Ты один?
Маркус снова покосился на меня. На этот раз дольше. В темноте салона его глаза на мгновение блеснули алым — отблеск фар или что-то другое?
— Нет, — ответил он коротко и, не прощаясь, сбросил вызов.
В машине снова воцарилась тишина. Но теперь она была другой — не давящей, а звенящей от невысказанных вопросов.
— Что значит «узнала обо мне»? — мой голос прозвучал хрипло, и я откашлялась. — Что происходит, Маркус?
Он не ответил. Только сильнее сжал руль — костяшки пальцев побелели.
— Маркус! — я подалась вперед, насколько позволял ремень безопасности. — Я имею право знать! Это моя жизнь, черт возьми! Вы там обсуждаете меня за моей спиной, а я должна сидеть и помалкивать?
— Ты должна сидеть и помалкивать, — отрезал он ледяным тоном. — Или, если хочешь, я могу снова заткнуть тебя другим способом. Выбирай.
Я вспомнила его руку на своем горле и непроизвольно сглотнула. Но внутри закипала злость — липкая, горячая, заглушающая страх.
— Ты ничего не добьешься запугиванием, — процедила я сквозь зубы. — Я уже сказала: я ничего не знаю. Ни о тебе, ни о ваших вампирских разборках, ни о том, почему моя кровь... — я запнулась. — Почему она на тебя так подействовала. Но если есть что-то, что я должна знать о себе самой, я узнаю это. С тобой или без тебя.
Он резко нажал на тормоз. Машину занесло, и я врезалась плечом в дверцу, но даже не вскрикнула — только вцепилась в сиденье и уставилась на него.
Маркус медленно повернул ко мне голову. В свете уличного фонаря, пробивающемся сквозь тонировку, его глаза горели алым огнем — по-настоящему горели, как раскаленные угли.
— Смелеешь? — спросил он тихо, почти ласково. От этой ласковости по спине побежали мурашки. — Еще час назад ты была готова потерять сознание от страха, а теперь храбришься? Что изменилось, Миранда?
Я не знала, что ответить. Действительно, что? Может, то, что я поняла: он не убьет меня. По крайней мере, пока не получит ответы. А может, то, что в его глазах, когда он смотрел на меня у двери квартиры, было что-то помимо ярости и голода.
— Отвечай, когда я спрашиваю, — он подался вперед, сокращая расстояние между нами до нескольких сантиметров. Его запах снова ударил в голову, но на этот раз я не позволила себе утонуть в нем. Я смотрела прямо в его пылающие глаза.
— Я просто устала бояться, — выдохнула я честно. — Устала быть пешкой в чужой игре. Если мне суждено погибнуть сегодня, я хочу хотя бы знать, за что.
Он смотрел на меня долго, очень долго. Алый огонь в его глазах постепенно угасал, сменяясь чем-то... другим. Изучением? Любопытством? Я не знала. Но он отстранился первым, снова вдавил педаль газа, и машина рванула с места.
— Кровь, — произнес он вдруг, не глядя на меня. — Ты спросила, почему твоя кровь так действует. Я не знаю. Но я прожил больше тысячи лет и никогда не встречал ничего подобного. Твой запах сводит с ума. Твой вкус... — он сжал челюсть. — Это как наркотик, который ты даже не пробовал, но уже знаешь, что не сможешь остановиться.
Я молчала, боясь спугнуть момент его откровенности.
— Кэтрин права, что не говорит по телефону, — продолжил он уже другим тоном — деловым, отстраненным. — Вампирский слух — не единственная проблема. Есть вещи, которые притягивают внимание тех, кто может слушать на других частотах.
— Ведьмы? — догадалась я.
— Умничка, — в его голосе послышалась горькая усмешка. — Именно. В «Обители» сейчас как раз одна из них. Сильнейшая в городе. Если кто и сможет сказать, что ты такое, то только она.
Я поежилась. «Что ты такое» — прозвучало почти как приговор. Или как диагноз.
— А если она скажет, что я... опасна? — спросила я тихо.
Маркус промолчал. Но его молчание было красноречивее любых слов.
Мы подъехали к «Обители». Клуб выглядел иначе, чем три дня назад — вывеска не горела, двери были заперты, и лишь тусклый свет пробивался сквозь щели в ставнях.
--Выходи скомандовал Маркус, глуша мотор. — И держись рядом. Что бы ни случилось, не отходи от меня ни на шаг. Поняла?
Я кивнула, хотя внутри всё сжалось от дурного предчувствия.
Мы вошли внутрь, и тьма клуба сомкнулась за нами, как воды забвения.
По дороге к кабинету Кэтрин мы не встретили ни души. Даже пост охраны пустовал. Маркус, не колеблясь, распахнул дверь и жестом приказал мне войти.
Вопреки ожиданиям, в кабинете нас ждали не только Кэтрин, застывшая, как изваяние, у высокого панорамного окна. Здесь были и другие. Женщина лет сорока пяти — по-видимому, та самая ведьма, о которой говорили, — стояла, скрестив руки на груди, и буравила нас взглядом. Но главным сюрпризом оказался мужчина на диване.
Он сидел вальяжно, развалившись, словно в собственном доме. Европейская внешность, светлые волосы средней длины, стройная, но не худощавая фигура. Идеально сидящий черный костюм-тройка, алый галстук и алая роза-бутоньерка в петлице придавали ему вид хищного денди. Его серые глаза, холодные и цепкие, сразу же устремились на меня, едва мы вошли.
Кэтрин, словно почувствовав наше замешательство, медленно повернулась от окна.
— А он что здесь делает? — Голос Маркуса сочился ледяной злобой, когда он кинул взгляд на мужчину. — Кевин, тебе здесь не рады. — Он ткнул пальцем в сторону брата.
Мужчина — Кевин — лениво, по-кошачьи, поднялся с дивана и, ехидно улыбаясь, начал медленно обходить меня по кругу.
— Хватит, мальчики. — Голос ведьмы, прозвучал как удар хлыста, разрезая напряженную тишину. — Вам не по триста лет, вы уже больше десяти веков топчете эту землю. — Она перевела тяжелый взгляд с одного брата на другого. — Я пришла сюда не затем, чтобы слушать вашу старую ссору, а затем, чтобы поведать, кто такая Миранда на самом деле.
— Ну так просвети нас, Моргана, — Кевин, наконец, прекратил свою круговую осаду и остановился, вновь оказавшись напротив меня. Его серые глаза блеснули неподдельным интересом. — Кто же она такая? А то уж больно интригующе выглядит.
Моргана сделала паузу, обводя взглядом всех присутствующих, и я физически ощутила, как в воздухе сгущается магия.
— Она не человек. Но и вампиром не стала. — Ведьма указала на меня длинным, украшенным перстнями пальцем. — Она — истинный охотник на вампиров.
— Что? — выдохнула Кэтрин около окна.
— Именно поэтому ты не можешь от неё оторваться, Маркус, — продолжила Моргана, не сводя с него глаз. — Её запах, её кровь дурманят тебя и притягивают, как магнит. Это природная ловушка, уловка, чтобы заманить и убить вампира. Но она не чистый охотник. Она — дитя двух миров. Полукровка. Один из родителей был древним вампиром, а другой — наследственным охотником.
Я слушала и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Каждое слово Морганы звучало как приговор.
— Я живу больше тысячи лет, — голос Маркуса прозвучал глухо, почти растерянно, — но никогда не слышал о таких.
— Конечно, не слышал. — Моргана усмехнулась уголком губ. — Последнего истребил ваш отец, Александр. За пятьсот лет до вашего рождения. Он выжег эту линию, стер её с лица земли. Но, похоже, магия охотника просто дремала в её роду, затаившись на века.
— Но мои родители… — я наконец обрела дар речи, чувствуя, как к горлу подступает паника. — Они простые люди. Хирурги. Живут в Англии. Они ничего не говорили мне об этом!
— Они не твои биологические родители, Миранда, — спокойно, но безжалостно произнесла Моргана. — Тебя удочерили. Взяли из детского дома.
— Вот это поворот! — Кевин присвистнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на восторг. — Как интересно. Игрушка становится все занятнее.
— И ещё одна деталь, — Моргана повернулась к Маркусу. — Расскажи им, Маркус. То, что случилось утром.
Маркус напрягся. Я увидела, как на его скулах заходили желваки. Он понял, о чем она.
— Её кровь — не только приманка, — медленно произнес он, глядя в одну точку. — Она ещё и защита.
— Что значит «защита»? — в один голос воскликнули Кэтрин и Кевин, уставившись на нас.
Маркус глубоко вздохнул, и в его голосе впервые проскользнули нотки, похожие на… страх?
— Когда я хотел убить Миранду, — начал он, и я вздрогнула, вспомнив утренний ужас, — после того, как мы с Кэтрин узнали, что обращение не удалось, я почти достиг цели. Но в последний момент Миранда зацепилась за штору, та оборвалась, и мы оба упали в полосу солнечного света. Я должен был сгореть. Но я не сгорел.
Повисла мёртвая тишина. Даже Кевин перестал улыбаться.
Тишину нарушила Моргана. Её голос звучал как погребальный звон:
— Её кровь, попавшая в твои вены во время укуса, создала временную защиту. Теперь вы связаны сильнее, чем просто меткой. И поэтому теперь её захотят заполучить все. — Она обвела взглядом комнату. — Другие кланы вампиров. Оборотни, для которых такая кровь — дар богов. Ведьмы, которые смогут создавать сильнейшие артефакты. И самое главное — охотники. Для них она либо самая страшная угроза, либо ключ к созданию непобедимого воина. Она — ресурс, за который начнется война.
Кевин подался вперёд, его глаза горели азартом.
— Поэтому я предлагаю спрятать её в моем поместье. Оно хорошо защищено. Лучшая охрана, артефакты, наемники. Я гарантирую её безопасность.
— Нет, — отрезал Маркус так резко, что я вздрогнула. — Я спрячу её в своем замке. Он скрыт от посторонних глаз, и мало кто вообще знает о его существовании.
Кевин пожал плечами с наигранным безразличием, но в его глазах мелькнула тень разочарования.
— Как знаешь, брат. Если передумаешь — мои двери всегда открыты. — Он снова перевел взгляд на меня, и на этот раз в нем не было насмешки, только холодный, оценивающий интерес. — А на этой ноте, — он поправил идеально сидящий пиджак, — я вынужден вас покинуть. Дела, знаете ли. — Он взял мою руку прежде, чем я успела ее отдёрнуть, и прижался к ней губами. Его прикосновение было обжигающе холодным. — Рад был познакомиться, Миранда. Уверен, мы ещё увидимся.
Он отпустил мою руку и через мгновение исчез за дверью кабинета, оставив после себя лишь запах дорогого парфюма и смутной тревоги.
— Мне тоже пора, — Моргана поправила тяжелую шаль на плечах. — Я сказала всё, что хотела. Кэтрин, дорогая, проводи меня.
Кэтрин, всё это время молча стоявшая у окна, молча кивнула и направилась к двери, бросив на меня долгий, непроницаемый взгляд. Через секунду они обе вышли, и мы с Маркусом остались вдвоем.
Тишина давила на уши. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается от ледяного ужаса. Красивый мужчина, который ещё утром пытался меня убить, а теперь заявлял на меня права, как на трофей. Говорить было трудно, голос отказывался слушаться, но слова сами сорвались с губ — горькие, полные отчаяния.
— Я теперь принадлежу тебе, да? Как вещь. Ты спрячешь меня в своем замке, подальше от чужих глаз, и твой клан будет качать из меня кровь до тех пор, пока я не испущу дух? — мой голос дрогнул, но я заставила себя договорить.
Маркус поднял на меня глаза. В них больше не было той хищной уверенности, с которой он вошёл в кабинет. Там была усталость и что-то похожее на обречённость.
— Это твоя судьба, Миранда, — тихо сказал он. — Мы не можем тебя отпустить. Я не могу. Ты слишком ценный ресурс.
— Ресурс? — во мне вскипела злость, заглушая страх. — Значит, я буду просто дойной коровой для вас? Только вы будете качать из меня кровь вместо молока?
Мой голос сорвался на крик, и в конце фразы предательски дрогнул, обнажая всю мою беззащитность перед ним.
Я стояла и смотрела на его спину, когда он наливал себе что-то спиртное из мини-бара, и неожиданно выпалила:
— А можно мне тоже выпить? — сказала я тихо, себе под нос, но Маркус услышал меня. Он наполнил второй бокал, обернулся и протянул мне.
— На, ты это заслужила, — сказал он.
Я молча осушила стакан и, протягивая его ему, произнесла:
— Можно еще?
— Тебе нужно поменьше пить, а то ты попадаешь в странные ситуации из-за этого, — сказал он криво улыбнувшись.
— Это не из-за алкоголя. Ты же знаешь, что Кэтрин спланировала мой поход сюда вместе с Кларисой. Так красиво отыграли свои роли, особенно ты: когда пригласил на танец, делал комплименты насчет красного платья, подарил кулон с буквой «М», хотя в подвале мне показалось, что там мое имя — «Миранда». До сих пор не могу вспомнить, как ты принес меня в кабинет Кэтрин, потом отвез домой, где приказал пригласить в свою квартиру… Просто провал, — вздохнула я, отпив вторую порцию, которую он наполнил почти до краев.
— Ну да, это странно. Как и то, что Кевин узнал о тебе, что ты не просто человек, и прискакал все разведать. Мой брат еще тот проныра, он так просто не отступит. У него загорелись глаза, он тоже хочет тебя себе. Такой источник крови, от которого можно ходить при свете дня — любой бы себе захотел. Правильно Моргана сказала: за тобой начнется охота. Вампиры, оборотни, ведьмы, охотники — все захотят тебя заполучить, — сказал он и сделал большой глоток.
— Она сказала, что мои родители — это не биологические, а они меня удочерили, — сказала я, опустив голову.
— Да, я это тоже слышал, — уточнил Маркус.
— Ну хоть они в безопасности, — выдохнула я.
— Ты ошибаешься. Как раз они-то и беззащитны. У них нет силы, они уязвимы и хороший рычаг давления на тебя, если не будешь паинькой, — выпалил Маркус. — Ладно, хватит разговоров, надо приготовиться к отъезду. А пока ты побудешь в моем убежище.
— Маркус… только не тронь моих родителей. — Я шагнула к нему, почти вплотную, чтобы он не мог отвести взгляд. — Они не виноваты. Они просто люди, у них нет для тебя ценности. Я сделаю всё, что захочешь. Всё, что в моих силах.
Он допил одним глотком то, что оставалось в стакане, и поставил его на стол с тихим, но весомым стуком.
— Я в этом и не сомневался, — сказал он спокойно, даже буднично. — Но повторю: пока мне нужно спрятать тебя. В убежище. Далеко идти не надо, оно прямо здесь, в «Обители».
Он двинулся к стеллажам, и я пошла за ним, потому что выбора у меня всё равно не было.
Маркус остановился у маленькой статуэтки демона — чёрный камень, пустые глазницы, раскрытые крылья. Он взял её за голову и повернул.
Стена бесшумно ушла в сторону, открывая тёмный проём.
— Прошу, дамы вперёд.
Он пропустил меня жестом, и я шагнула в темноту. Сердце колотилось где-то у горла. Пахло пылью, старым камнем и чем-то ещё — смутно знакомым, опасным.
— Не бойся, Миранда. — Его голос раздался прямо за спиной, и я вздрогнула. — Там нет монстров. Кроме меня, но я, как видишь, сзади.
Когда я обернулась, он позволил себе улыбнуться — клыки блеснули даже в этом слабом свете, а глаза полыхнули алым.
— Не смешно, — выдохнула я.
— А я и не шутил. — Он обошёл меня, и в темноте его фигура двигалась с пугающей плавностью. — Иди за мной. Здесь легко заблудиться.
— Темно, как в могиле.
— В могиле темнее. — Он не обернулся. — Поверь, я там бывал. Несколько раз, когда мне сворачивали шею. Неприятное ощущение, но временное. Плюсы вампирской жизни. Зато здесь я всё вижу. Тоже плюс. — Он протянул руку назад, не глядя. — Здесь тринадцать ступеней. Держись.
Я вложила ладонь в его — пальцы холодные, но хватка удивительно бережная. Он не сжимал, просто держал, как хрупкую вещь.
— Считай ступени, если не хочешь полететь вниз. Хотя я успею поймать. — В голосе проскользнула лёгкая усмешка. — Могу взять на руки, кстати.
— Пешком, — отрезала я.
— Ну-ну. Смотри, чтобы хмель не ударил в голову.
— Я в порядке.
Я соврала. Алкоголь разливался по телу тягучим теплом, и ступени казались слишком узкими, слишком скользкими. Я начала считать, чтобы не думать о том, как близко он идёт сзади.
Пять. Шесть.
Нога соскользнула. Я дёрнулась, потеряла равновесие и полетела в пустоту, но даже не успела вскрикнуть. Маркус подхватил меня за секунду до того, как я встретилась бы с камнем.
— Какие же вы, женщины, невыносимые, — выпалил он, прижимая меня к себе. Голос звучал прямо у виска. — Вечно всё по-своему.
— Отпусти! — я дёрнулась, но он держал крепко.
— Успокойся. Я просто спущу тебя. Я не голоден, так что можешь не бояться.
Он спустился с остальными ступенями, держа меня на руках, как пушинку, и поставил на пол только на самом низу. Я отступила на шаг, восстанавливая дыхание.
— Дальше факелы. Сейчас зажгу. Будет нелепо, если истинная охотница свернет себе шею в подвале ночного клуба.
— Остроумно, — буркнула я, массируя ушибленное запястье.— Я не острил.
Он щелкнул пальцами, и враз вспыхнуло пламя, осветив старую черную дверь с затейливой вязью узоров. Маркус достал из-за пазухи тяжелый ключ, и дверь со скрежетом поддалась.
— А теперь о странном, — сказал он, пропуская меня внутрь. — Моргана обмолвилась, что ты дитя двух миров. И кровь в тебе не простая, а древняя. Вампирская. Возможно, даже первородного. — Он окинул меня взглядом, прищурившись. — Хотя, глядя на тебя, совсем не скажешь.
Он шагнул следом и жестом обвел помещение:
— Добро пожаловать на мою перевалочную базу.
Я перешагнула порог и замерла.
Вместо узкого подземелья, которое я ожидала увидеть, передо мной открывалось пространство с высокими, уходящими вверх потолками. Винтовая лестница, на которую я ступила, вела куда-то вниз, но комната, куда мы попали, оказалась совсем не мрачной.
Свечи. Мягкий свет. Тяжёлые ткани.
Кровать под балдахином фиолетового цвета — такого насыщенного, что казалось, он впитывает в себя тени. По обе стороны от неё тумбочки с канделябрами. Маркус щёлкнул пальцами, и фитили вспыхнули ровным пламенем, выхватив из полумрака остальные детали.
Шкаф, забитый книгами, рядом с ним низкий диванчик, утопающий в подушках. Огромный ковер, такой мягкий, что ноги в нём почти тонули. Кресло у стены — того же тёмно-фиолетового оттенка, что и балдахин.
Всё выглядело дорого, но не вычурно. Обитаемо. Словно здесь действительно жили, а не просто прятались.
А потом я подняла голову.
Над кроватью, в центре стены, висел портрет. Женщина. Тёмные волосы, гладкие и блестящие, обрамляли бледное лицо. Глаза — ярко-голубые, почти прозрачные, смотрели с полотна мягко, но с каким-то неуловимым вызовом. Родинка над губой придавала лицу шарм, делала улыбку чуть насмешливой, чуть запретной.
Она была красива. Опасной красотой.
— Кто это? — спросила я, не подумав. Голос прозвучал слишком громко в этой приглушённой тишине.
— Это тебя не касается. — Голос Маркуса ударил резко, как пощёчина. — Не лезь, куда не просят.
Я вздрогнула, обернулась. Он стоял у входа, заслоняя выход, и в его глазах не было и следа той лёгкой насмешки, что была минуту назад.
— Я всего лишь…
— Закрой рот. — Он шагнул ко мне, и я невольно отступила. — И делай, что говорят. Ты ходишь по тонкому льду, Миранда. Тебе никто не говорил, что не стоит совать нос в чужие дела?
— Извини, — слова вырвались раньше, чем я успела их обдумать. — Я не должна была…
— Впредь не смей о ней спрашивать. — Он сократил расстояние одним движением. — Ты меня поняла?
Его пальцы легли мне на подбородок, и он приподнял моё лицо так, чтобы я смотрела прямо в глаза. В его взгляде не было угрозы — она была в том, как спокойно он держал меня, как легко мог бы сжать сильнее. Как знал, что я не смогу сопротивляться.
— Да, — прошептала я.
— Я не слышу.
Он слышал. Конечно, слышал. Но хотел, чтобы я сказала громче. Чтобы сломала остатки гордости.
— Я поняла, — сказала я, глядя ему в глаза, не отводя взгляда. Голос прозвучал твёрже, чем я ожидала.
Он удерживал меня ещё секунду, изучая. Потом отпустил.
— Вот и отлично, — произнёс он, и его лицо снова стало невозмутимым, словно вспышки гнева и не было. — А пока выспись.Я принесу еды. Потом будем собираться.
Он развернулся и направился к выходу, не оглядываясь.Я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как колотится сердце, и невольно снова перевела взгляд на портрет.
Женщина на портрете улыбалась.
Я снова взглянула на дверь, за которой скрылся Маркус. В тишине гулко щелкнул замок — он закрыл меня с другой стороны. Словно зверя в клетку. Мои пальцы сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони.
Бесит. Как же бесит этот его перепад настроения! То он заботливый, почти милый, то вдруг показывает свою истинную вампирскую суть — и тогда от его нежности не остается и следа. Что будет дальше? Как он поведет себя со мной там, в том замке? Мысль об этом обжигает холодом. Странное ощущение: будто я попала в логово настоящего Влада Дракулы. Со своим собственным замком.
Меня беспокоит и Кевин. Его брат. Взгляд у него плотоядный, хищный, скользкий. Маркус сказал, что тот что-то задумал, что он не оставит такую «добычу» в покое.
Лучше бы я была обычным человеком. А не каким-то там «истинным охотником». Да и есть ли у меня другие способности, кроме того, что моя кровь для вампиров как наркотик? Кто его знает. Моргана еще упомянула какого-то древнего вампира, живущего во мне. Но он пока никак не проявил себя. Может, когда-нибудь я смогу выбраться с помощью своей сущности?
*Надо успокоиться, Миранда*, — приказала я себе мысленно. *Просто поспать.*
Усталость наваливается тяжелой волной. Маркус выпил достаточно крови, чтобы я чувствовала себя разбитым корытом. Два бокала виски на голодный желудок делают свое. Посплю, пока он ходит за едой.
Но есть еще один вопрос, который не дает покоя. Жжет изнутри.Кто эта брюнетка на портрете, что висит над кроватью? И почему он так резко отреагировал, когда я спросила о ней?
Усталость была не просто чувством — она стала тяжестью, которая навалилась на плечи, вдавила грудную клетку в матрас. Я рухнула на кровать, даже не пытаясь расправить сбившееся покрывало. Туфли полетели на пол с двумя глухими ударами, словно кто-то поставил точку в конце слишком длинного дня.
Сознание шло рывками. Последнее, что зацепил взгляд, — портрет в тяжелой раме. Масло, темные тона, чей-то пристальный взгляд из глубины полотна. А потом — провал. Глубже, чем просто сон. Меня утянуло вниз, как в омут.
***
*Сон*
Карету трясло на ухабах, и этот ритм отдавался в висках. Внутри пахло пылью и старой парчой. За шторкой мелькал пейзаж — тоскливые поля, серое небо. Я поворачиваю голову, и шею пронзает непривычная тяжесть локонов, собранных в высокую прическу.