- -
- 100%
- +
Ежи взял у слуги кубок и направился к нему.
Пан Бжостовский заметил его ещё издали и приветливо поднял руку.
— Пан Мирецкий! Наконец-то. Говорили, вы должны были быть ещё утром.
— Задержался по дороге.
— Надеюсь, ничего серьёзного?
Ежи отпил вина.
— Ваш сын передавал поклон.
Бжостовский приподнял брови.
— Станислав? Где вы успели с ним встретиться?
— У Чёрного ручья.
Улыбка с лица Бжостовского исчезла.
— Что он там делал?
— Переносил копец.
Один из шляхтичей у окна кашлянул и отвернулся. Второй остался на месте с явным интересом.
Бжостовский посмотрел на Мирецкого.
— Какой копец?
— Тот самый, из-за которого вы пятнадцать лет судитесь с Ждановичами.
Бжостовский не ответил сразу.
— Прошу вас, пан Мирецкий.
Он отвёл Ежи в сторону.
— Теперь рассказывайте.
— Рассказывать особенно нечего. Старый копец разобрали, новый поставили саженей на двадцать ближе к ручью. Пани Жданович приехала разбираться. Я оказался там случайно.
— Случайно?
— Ночевал у Ждановичей. Вчера дорогу размыло. Утром за пани Жданович прискакали из леса, я поехал с ней.
Бжостовский кивнул.
— И что сказал Станислав?
— Что восстанавливает старую межу.
Бжостовский выругался вполголоса.
Ежи отпил вина.
— Примерно такова была и моя первая мысль.
— И чем кончилось?
— Работы прекратили. До решения тяжбы ни одна сторона не трогает межу.
— Агнешка согласилась?
— Да.
— А Станислав?
— Тоже.
Бжостовский посмотрел на него.
— Сразу?
— Не совсем.
— Понятно.
К ним подошёл слуга с вином. Бжостовский протянул ему кубок и дождался, пока тот отойдёт.
— Двадцать саженей, говорите?
— Около того.
— Вот болван.
Ежи ничего не сказал.
— Копец действительно когда-то стоял ближе к ручью, — продолжил Бжостовский.
— Так говорит и ваш сын.
— Потому что слышал это от меня. Но одно дело доказывать, где проходила старая межа, и совсем другое — самому её передвигать, пока Ждановича девятый день как похоронили.
— И наследник ещё не вернулся.
Бжостовский поморщился.
— Тем более. Лукаш бы за такое прислал вызов.
— Возможно, Станислав именно поэтому выбрал удачное время.
Бжостовский посмотрел на него поверх кубка.
— Это уже лишнее, пан Мирецкий.
Несколько секунд оба молчали.
— Я со Станиславом поговорю, — сказал наконец Бжостовский.
— Думаю, это будет полезно.
— Не сомневаюсь.
Ежи уже собирался отойти, но остановился.
— Кстати, вам что-нибудь говорит имя Петр Сакович?
Бжостовский нахмурился.
— Сакович?
— Землемер.
— Ещё бы. Только он лет десять как исчез.
— По-видимому, не совсем.
Бжостовский недоверчиво посмотрел на него.
— Слуга Ждановичей утверждает, что Лукаш нашёл его незадолго до смерти.
— Лукаш?
— Так утверждает этот Мацей.
Бжостовский медленно поставил кубок на стол.
— Вот как.
— Жданович вам не говорил?
— Ни слова.
— Странно.
— Не особенно. Если Лукаш действительно нашёл Саковича, с какой стати ему было сообщать об этом мне раньше времени?
— Особенно если рассчитывал выиграть тяжбу.
— Именно.
Бжостовский помолчал.
— Хотя две недели молчать тоже на него не похоже.
— Вы хорошо его знали?
— Лет двадцать. Ссорились часто, мирились не реже. Только насчёт этого проклятого леса так и не договорились.
Ежи кивнул.
— Сакович действительно может решить дело?
— Может. Он сам ставил тот копец.
— И куда?
Бжостовский усмехнулся.
— Если бы я это знал наверняка, пан Мирецкий, мы с Лукашем не судились бы пятнадцать лет.
— Справедливо.
— Если Сакович действительно нашелся, теперь и узнаем.
От костёла донёсся звон.
В корчме сразу стало заметно тише. Кто-то допивал вино, кто-то уже проталкивался к выходу; за соседним столом спор поспешно завершили обещанием продолжить после заседания.
Бжостовский поставил кубок.
— Кажется, нас всё-таки собрали сюда не ради моего леса.
— Пока ещё вашего?
Бжостовский посмотрел на него.
— А вот это, Мирецкий, было уже недостойно.
— Согласен. Но удержаться не смог.
Бжостовский фыркнул.
— Идёмте, пока без нас не спасли Речь Посполитую.
— Или не погубили.
— На это времени потребуется меньше.
Они вместе направились к выходу.
Казимир перехватил Мирецкого уже в дверях.
— Так где тебя носило? — спросил Журавский.
— У Ждановичей.
— У Агнешки?
— У неё.
Казимир повернул к нему голову.
— Вот даже как. Интересно, она меня помнит?
— По крайней мере, имя узнала.
— Уже приятно. Что сказала?
— Спросила, приятельствуем ли мы.
— И?
— Я сказал, что случалось пить вместе.
— Скотина.
Ежи усмехнулся.
— Что не так?
— Столько лет дружбы свести к пошлому пьянству.
— Я предпочёл придерживаться бесспорных фактов.
— Очень по-дружески.
— Я старался.
Казимир взял со стола кубок.
— Давно её не видел.
— Лет десять, больше?
— Около того. Ещё до Ждановича. Как она?
— В добром здравии, насколько я могу судить.
— Не прикидывайся идиотом, тебе не идёт.
Ежи посмотрел на него.
— А что тебя интересует?
— Красавица?
— Редкая.
Казимир уже поднёс кубок ко рту, но задержал его.
— Гм.
— Что?
— Ничего.
Он отпил вина.
— А ты, говоришь, случайно там заночевал?
— Idź w dupę, Казимир.
— Молчу — молчу.
Журавский довольно засмеялся и направился к выходу.
В костёл они вошли едва ли не последними. Шляхта уже заполнила все отведённое для заседания пространство; у дверей ещё толкались опоздавшие, впереди кто-то громко требовал тишины, чем только увеличивал общий шум.
Заседание началось почти сразу со спора. Пан Коссаковский поднялся прежде, чем предыдущий оратор успел закончить, и через несколько минут говорил уже одновременно с ним.
Ежи вспомнил Агнешку и усмехнулся. Она нисколько не преувеличивала.
Дальше стало не до Коссаковского. Обсуждали налоги, содержание хоругвей, недоимки; потом долго спорили об инструкции послам на сейм. Ежи дважды выступал сам, один раз сцепился с Вержбицким и к концу заседания почти перестал думать о событиях этого утра.
После заседания расходиться, разумеется, никто не собирался. Одни вернулись в корчму, другие разбились на небольшие компании перед костёлом. Ежи задержался на площади с Казимиром и ещё несколькими знакомыми.
— Так это правда, что молодой Бжостовский сегодня межу двигал? — спросил кто-то.
— Правда, — сказал Ежи.
— Отец знает?
— Теперь знает.
— Тогда юноше можно только посочувствовать.
— Я бы лучше посочувствовал Ждановичам, — заметил стоявший рядом пожилой шляхтич. — Лукаша ещё толком похоронить не успели, а соседи уже землю делят.
— Бжостовские считают её своей.
— Бжостовские пятнадцать лет так считают. Могли ещё неделю и потерпеть.
Кто-то заговорил о старой тяжбе. Ежи слушал вполуха, пока не прозвучало:
— Впрочем, вдова своего не упустит.
Он повернул голову.
Говоривший пожал плечами.
— А что? Умная женщина. Хозяйство знает. Лукаш последние годы без неё половины дел не решал.
— Это похвала? — спросил Ежи.
— Похвала. Хотя наследнику, возможно, покажется иначе.
— Он ей не доверяет?
— Откуда мне знать?
Шляхтич пожал плечами.
— Просто теперь им придётся разбираться, что кому оставил Лукаш. А там, говорят, есть что делить. Сам-то Лукаш о завещании не распространялся.
Его окликнули из другой компании.
— Иду! — отозвался он и, уже отходя, добавил: — Впрочем, скоро сами узнаем. Наследник вот-вот должен приехать.
Ежи проводил его взглядом.
— Кто это? — спросил он Казимира.
— Кто-то из свиты Сапеги, лично не знаком. А что?
— Ничего.
Ежи почему-то снова вспомнил ночной шум в библиотеке.
Глава 4
В Ждановичи Ежи вернулся перед закатом. Дорога за день подсохла, и обратный путь занял меньше времени, чем он рассчитывал.
Во дворе прибавилось лошадей. У конюшни двое незнакомых слуг разбирали дорожные сумы.
Павол встретил его у входа.
— Пан Кшиштоф приехал.
— Давно?
— Часа два как. Пани с ним в кабинете.
Поднимаясь на крыльцо, Ежи заметил вбитый в дверной косяк нож — простой, железный, с деревянной рукоятью.
— Это ещё что?
— От покойника.
Ежи посмотрел на Павола.
— Книга не помогла?
Старик вздохнул.
— Не помогла.
Ежи отдал ему перчатки и вошёл в дом.
В кабинете Агнешка сидела у стола с мужчиной лет тридцати пяти. При появлении Мирецкого тот поднялся. Высокий, сухощавый, темноволосый, он ещё не успел переодеться с дороги.
— Пан Мирецкий, — сказала Агнешка. — Кшиштоф Жданович, племянник моего мужа.
Мужчины поклонились.
— Пани Агнешка уже рассказала мне о Чёрном ручье, — сказал Кшиштоф. — Благодарю вас, пан Мирецкий.
— Особенно не за что. Я только убедил молодого Бжостовского отложить решение земельного вопроса.
— В его случае это, вероятно, было самое разумное.
— Его отец примерно того же мнения.
Кшиштоф поднял брови.
— Вы виделись?
— Сегодня на сеймике.
— Тогда Станиславу нынче не позавидуешь.
— Я ему и утром не завидовала, — сказала Агнешка.
Ежи сел в предложенное кресло.
— Как прошёл сеймик? — спросила она.
— Речь Посполитая уцелела.
— Несмотря на Коссаковского?
— Вопреки.
Агнешка улыбнулась.
— А Бжостовский?
— Обещал поговорить с сыном. Думаю, на некоторое время вопрос с копцом закрыт.
— На некоторое, — повторил Кшиштоф. — Пятнадцать лет тяжбы Станислав решил закончить за одно утро.
— Молодость нетерпелива, — заметил Ежи.
— Особенно когда отец не видит.
Вошёл Павол с вином. Пока он расставлял кубки, Агнешка спросила:
— Как пани Эльжбета?
— Лучше. Но после родов ещё не вполне оправилась.
— Дети здоровы?
— Все трое.
— Слава Богу.
Кшиштоф кивнул.
— Она просила передать вам поклон.
— Передайте ей мой.
Павол разлил вино и вышел.
— Кстати, пан Мирецкий, — сказала Агнешка. — Насчёт библиотеки вы не ошиблись.
Ежи посмотрел на неё.
— Вы туда заходили?
— Сразу после возвращения. Кто-то действительно перебирал книги. Вынимал, просматривал и старался поставить обратно как было.
Кшиштоф нахмурился.
— Что искали?
— Не знаю.
— Книгу?
— Может быть. Или что-нибудь в одной из книг. Или за ними.
— Дверь была заперта?
— Была.
Кшиштоф задумался.
— Покажете потом?
— Разумеется.
Через некоторое время Ежи спросил:
— Вы уже рассказали пану Ждановичу о Саковиче?
— Рассказала.
Кшиштоф взглянул на него.
— Я сначала даже не вспомнил это имя.
— Пётр Сакович, — сказала Агнешка. — Землемер, который пятнадцать лет назад ставил спорный копец у Чёрного ручья.
— Теперь припоминаю, — сказал Кшиштоф. — Дядя несколько раз упоминал его прежде.
— Мацей утверждает, что Лукаш нашёл Саковича недели за две до смерти, — сказал Ежи.
— Так пани Агнешка и рассказала.
— Старший Бжостовский ничего об этом не знал.
Кшиштоф пожал плечами.
— Это неудивительно. Если дядя действительно нашёл человека, который мог подтвердить его межу, зачем было сообщать об этом Бжостовскому заранее?
— Мне он тоже не сообщил, — сказала Агнешка.
Кшиштоф посмотрел на неё.
— Вот это странно.
— Особенно если действительно нашёл его за две недели до смерти.
— Может быть, Сакович ещё ничего ему не дал.
— Или не захотел давать, — заметил Ежи.
— Или вообще не согласился свидетельствовать, — сказал Кшиштоф.
Агнешка кивнула.
— Пока мы знаем только со слов Мацея.
— Самого Саковичу надо найти, — сказал Ежи.
— Это в любом случае, — согласился Кшиштоф.
Разговор на некоторое время оборвался.
За окнами уже темнело. Во дворе кто-то провёл лошадь к конюшне; послышался стук копыт по камням, затем голоса слуг.
Павол появился в дверях.
— Пани, ужин подан.
Агнешка поднялась.
— Идёмте, панове.
Кшиштоф пропустил её вперёд. Ежи последовал за ними.
За ужином к событиям дня почти не возвращались. Кшиштоф рассказывал о дороге из Кракова, Агнешка расспрашивала о жене, детях и общих знакомых.
Потом заговорили о хозяйстве. Кшиштоф спросил о мельнице, арендаторах, недоимках. Агнешка отвечала подробно; вскоре разговор и вовсе перешёл на дела, в которых Ежи был совершенно посторонним.
Он некоторое время слушал, потом отставил кубок.
— Простите, пани Жданович. День был долгий, а я, признаться, устал.
— Конечно, пан Мирецкий.
Ежи поднялся.
— Благодарю за ужин. Доброй ночи, пани. Пан Жданович.
Кшиштоф тоже привстал.
— Доброй ночи, пан Мирецкий.
— Доброй ночи, — сказала Агнешка.
Ежи поклонился и вышел.
Разговор за столом продолжался ещё некоторое время. Кшиштоф хотел знать, что изменилось в имении за время его отсутствия; Агнешка рассказывала, что успел сделать Лукаш и какие дела остались незавершёнными. Несколько вопросов пришлось отложить до утра, когда можно будет позвать управляющего и поднять бумаги.
Наконец Кшиштоф отодвинул кубок.
— На сегодня, пожалуй, довольно.
— Вы весь день в дороге. Вам давно следовало отдыхать.
— Не стану спорить.
Он поднялся.
— Доброй ночи, пани Агнешка.
— Доброй ночи, пан Кшиштоф.
Они разошлись.
В доме уже стихало. Из кухни ещё доносились голоса, где-то закрыли ставни, потом хлопнула дверь во двор.
В спальне Агнешку ждала Марыся. Всё необходимое ко сну было уже приготовлено.
— Поздно сегодня, пани, — сказала она.
— Пан Кшиштоф приехал. Было о чём поговорить.
Марыся подошла принять у неё ключи.
— Пан Мирецкий тоже остался к ужину?
— Остался.
— Хорошо.
Агнешка взглянула на неё.
— Что хорошо?
— Пани второй день веселее.
Агнешка приподняла брови.
Марыся опустила глаза.
— Простите, пани.
— Ты опять слишком много замечаешь.
— Так с детства при вас.
Агнешка улыбнулась, посмотрев на служанку с мягкой укоризной, затем сняла с пояса связку ключей и протянула ей.
Ключи звякнули.
Агнешка замерла.
— Cholera!
— Что, пани?
— Библиотека.
Она так и оставила её открытой после возвращения из леса.
Агнешка забрала ключи обратно.
— Ordo est anima rerum. Kurwa mać, — пробормотала она.
Марыся сделала вид, что не расслышала.
— Подожди здесь. Я сейчас.
Агнешка взяла свечу и вышла.
Глава 5
Дверь библиотеки оказалась прикрыта.
Агнешка остановилась.
Днём она оставила её открытой. В этом она была совершенно уверена — именно потому, что забыла запереть.
Из-за двери донёсся тихий шорох.
Она подошла ближе.
— Кто здесь?
Шорох прекратился.
Агнешка толкнула дверь.
В библиотеке было темно. Свет свечи выхватил стол, кресло Лукаша, ближайшие полки. Дальше комната терялась в тени.
— Я спрашиваю, кто здесь?
Никто не ответил.
Она вошла.
На полу возле шкафа лежала книга. Ещё две были раскрыты на столе.
Значит, он вернулся.
Агнешка подняла свечу выше.
— Выходите.
Ответа не было.
Потом в глубине комнаты кто-то шевельнулся.
Агнешка застыла.
Человек стоял у дальних полок спиной к ней.
Тёмный жупан. Широкие плечи. Голова чуть склонена набок.
Что-то в этой фигуре было мучительно знакомым.
— Кто вы?
Человек повернулся.
Свет до лица почти не доставал.
Агнешка отступила на шаг.
Она знала этот жупан.
— Лукаш?..
На одно мгновение Агнешка не смогла пошевелиться.
Фигура двинулась к ней — и наваждение исчезло.
Лукаша похоронили девять дней назад. Она сама видела его в гробу.
— Стойте!
Человек рванулся к двери.
Агнешка шагнула наперерез. Он толкнул её плечом; она отлетела к столу, подсвечник выскользнул из руки и с грохотом упал на пол.
Свеча погасла.
Ежи уже задремал, когда сквозь сон услышал шум.
Он открыл глаза, не понимая, что именно его разбудило.
Потом из-за стены донеслось:
— Я спрашиваю, кто здесь?
Агнешка.
Он отбросил одеяло.
За стеной послышались ещё какие-то слова, потом:
— Стойте!
Что-то грохнуло.
Ежи схватил оставленную у постели саблю.
Когда он распахнул дверь своей комнаты, из библиотеки уже выскочил человек.
— Stój, kurwa!
Ежи бросился следом.
Беглец был впереди всего на несколько шагов. Ежи почти настиг его в сенях, но тот метнулся за угол, туда, где боковая дверь вела во двор.
Мирецкий устремился следом.
Дверь была распахнута.
После света в доме темнота на мгновение ослепила. Под ногами хлюпнула грязь. Ежи различил впереди какое-то движение и бросился за угол.
За домом было пусто.
Справа чернели хозяйственные постройки, дальше — конюшня, слева начинался сад.
Ежи пробежал до сарая, остановился и прислушался.
Ничего.
Где-то залаяла собака.
Из дома уже доносились голоса. Мирецкий ещё всматривался в темноту, потом повернул обратно.
В сенях ему навстречу шёл Мацей с фонарём.
Увидев Ежи с обнажённой саблей, он остановился.
— Ваша милость?..
— Кто-нибудь сейчас выходил со двора?
Мацей удивлённо посмотрел на него.
— Не видал.
— Подними людей. Пусть проверят конюшню, сараи, сад. И ворота закрой.
— А что случилось?
— В библиотеке был посторонний человек.
Мацей побледнел.
— В библиотеке? Неужто правда?
— Иди.
— Уже иду, ваша милость.
Ежи вернулся в дом.
У библиотеки стояла испуганная Марыся со свечой. Агнешка была внутри, сидела возле стола, потирая ушибленное плечо.
Ежи остановился.
— Вы целы?
— Да.
— Он вас ударил?
— Толкнул. Ничего страшного.
Ежи перевёл взгляд на комнату.
Теперь при свете было видно, что здесь успели натворить.
Несколько книг лежали на полу. На столе были раскрыты ещё три. Один том валялся возле шкафа страницами вниз.
— Опять, — сказал Ежи.
Агнешка кивнула.
— И сегодня уже не особенно старался ставить на место.
Мирецкий подошёл к столу.
— Значит, вчера не нашёл.
— Скорее, ему помешали.
Он взял одну из книг, перелистнул.
— Вы его видели?
— Да.
— Успели рассмотреть?
Агнешка помедлила.
— Почти нет.
— Но вы назвали его Лукашем.
Она посмотрела на него.
— Вы слышали?
— Да.
Агнешка опустила глаза на разбросанные книги.
— Мне показалось.
— Почему?
Она помолчала.
— На нём был жупан Лукаша.
Ежи перестал листать книгу.
— Вы уверены?
— Я его узнала.
— Только жупан?
— Нет. Рост, плечи. То, как он держал голову. На несколько мгновений…
Она замолчала.
Ежи ждал.
— На несколько мгновений я действительно решила, что это он.
— А потом?
— Потом он меня толкнул. Это очень способствует здравомыслию.
Ежи усмехнулся.
— Полезный способ.
— Не рекомендую.
Он положил книгу на стол.
— И всё-таки человек рассчитывал, что его могут принять за вашего мужа.
— Или просто носит похожий жупан.
— Возможно.
Агнешка подошла к ближайшему шкафу.
— Интереснее другое. Что он ищет?
Ежи оглядел полки.
— Вчера он действовал аккуратнее. А сегодня либо торопился, либо уже сузил поиски.
Агнешка взяла со стола одну из раскрытых книг.
— Эти стоят в разных шкафах
— Что за книги?
Она посмотрела.
— Гербурт. Это проповеди. А эта…
Перевернула второй том.
— Сборник речей.
Ежи взял третью.
— Плутарх.
Он подошёл к полкам, отыскал свободные места, откуда были вынуты книги.
— Пока не вижу какой-либо системы.
Агнешка встала рядом.
— Может быть, он ищет не определённую книгу. А что-то спрятанное в одной из них.
— Тогда придётся просмотреть всю библиотеку.
— Ему, похоже, уже приходила в голову эта мысль.
Из коридора донеслись торопливые шаги.
Кшиштоф появился в дверях. Он явно только поднялся с постели и выглядел крайне недовольным.
— Что случилось?
За его плечом возник Павол.
— Пан Лукаш приходил, — сообщил старик.
Агнешка закрыла глаза.
— Павол.
Кшиштоф остановился.
— Что ты сказал?
— Пан Лукаш, ваша милость. Здесь был.
— Павол, это уже утомительно — сказала Агнешка.
Кшиштоф перевёл взгляд на неё.
— Так что здесь произошло?
— В библиотеке был человек. Я его спугнула.
— Кто?
— Не знаю.
Павол снова перекрестился.
Кшиштоф нахмурился.
— Что именно вы видели?
Агнешка помедлила.
— На нём был жупан вашего дяди.
— Вы уверены?
— Я его узнала.
— Откуда он его взял?
— Хотела бы я знать.
Павол медленно перекрестился.
— Я же говорил.
— Павол.
Старик умолк.
Кшиштоф оглядел библиотеку.
— Он ушёл?
— Выскочил во двор, — сказал Ежи. — Я потерял его за домом. Мацей послал людей искать.
Кшиштоф повернулся к старику.
— Где ищут?
— В саду, у конюшни, сараи смотрят.
— Я пойду к ним.
Кшиштоф вышел вместе с Паволом.
Агнешка проводила их взглядом и подошла к столу.
— Значит, он всё-таки вернулся.
— И снова за тем же, — сказал Ежи.
Она перевернула лежавшую на столе книгу.