- -
- 100%
- +
— Только что именно он ищет?
Ежи оглядел полки.
— Пока можно только гадать.
— А если он вернётся ещё раз?
— После сегодняшнего? Вряд ли скоро.
Агнешка посмотрела на него.
— Вы вчера тоже ему помешали.
Ежи помолчал.
— Справедливо.
На полу у его ног лежала раскрытая книга. Он поднял её и аккуратно убрал в шкаф.
— Значит, завтра начнём с того, что выясним, что он уже успел пересмотреть.
— Завтра?
Ежи вопросительно поднял бровь.
— Сегодня я всё-таки собирался поспать.
Агнешка рассмеялась.
— Идите, пан Мирецкий. Если покойный вернётся в третий раз, постараюсь не беспокоить вас.
— Буду признателен.
Он поклонился и вышел.
Агнешка осталась одна.
Несколько минут она ещё стояла посреди библиотеки, глядя на разбросанные книги. Потом подняла с пола ближайшую, закрыла и положила на стол.
Вторую. Третью. На четвёртой остановилась. Нет. Завтра.
Она взяла свечу и вышла, на этот раз тщательно заперев дверь.
В коридоре её ждал Кшиштоф.
— Никого?
— Никого. Люди ещё ищут.
Агнешка кивнула.
— Тогда до утра.
— Пани Агнешка.
Она остановилась.
— Завтра нам надо будет серьёзно поговорить.
— О чём?
— О завещании дяди.
Агнешка не ответила сразу.
— Хорошо. Завтра.
— Доброй ночи.
— Доброй ночи, пан Кшиштоф.
Глава 6
Утром Агнешка проснулась с болью в плече.
Повернулась на другой бок, поморщилась и некоторое время смотрела на полоску света между ставнями. Потом вспомнила человека в библиотеке, жупан Лукаша и собственное «Лукаш?..» — и натянула одеяло на голову.
К завтраку она вышла позже обычного.
Кшиштоф и Ежи уже сидели за столом. Перед Кшиштофом лежали какие-то бумаги; Мирецкий пил поливку.
— Доброе утро, пани Агнешка, — сказал он.
— Доброе.
Кшиштоф отложил бумаги.
— Как вы себя чувствуете?
— Если не считать того, что вчера меня сбил с ног покойный муж, вполне.
Кшиштоф нахмурился.
— Это был не дядя.
Агнешка посмотрела на него.
— Очень на это рассчитываю.
Ежи опустил глаза в чашку.
— Плечо болит? — спросил Кшиштоф.
— Немного. Пройдёт.
— Следовало бы позвать лекаря.
— Если не пройдёт — позову.
Это его удовлетворило.
Агнешка налила себе поливки.
— Ночью больше ничего не случилось?
— Ничего, — сказал Кшиштоф. — Утром ещё раз осмотрели двор и сад. Следов не нашли.
— А жупан?
— Пока тоже.
Ежи поставил чашку.
— Вот это мне нравится меньше.
— Почему? — спросил Кшиштоф.
— Чужому человеку проще проникнуть в дом, чем знать, где хранятся вещи покойного хозяина.
Агнешка кивнула.
— После завтрака я сама посмотрю.
Некоторое время ели молча.
Кшиштоф снова взял лежавшие рядом бумаги, но не открыл их.
— Пани Агнешка, о том, что я хотел сказать вам вчера…
Она подняла глаза.
— Я помню.
— Я хотел бы объясниться до приезда душеприказчиков.
— Они должны быть скоро здесь. Я послала за ними.
— Знаю. Но речь не о содержании завещания.
— А о чём?
Кшиштоф не успел ответить.
Со двора донёсся стук копыт.
Ежи взглянул в окно.
— Похоже, вам не повезло.
В сенях послышались голоса, и через минуту появился Павол.
— Пани, пан Ольшевский и пан Рудницкий приехали.
— Проси.
Ежи посмотрел на Агнешку.
— Душеприказчики?
— Да. Я послала за ними ещё вчера.
Он отодвинул чашку и поднялся.
— Тогда я оставлю вас.
— Вы не обязаны уходить, — сказала Агнешка.
— Полагаю, как раз обязан.
Кшиштоф тоже встал.
— До встречи, пан Мирецкий.
Ежи поклонился ему, затем Агнешке.
— Пани.
— Пан Мирецкий.
В дверях он посторонился, пропуская Ольшевского и Анджея Рудницкого, земского писаря, которых прежде видел несколько раз.
Ольшевский узнал его.
— Пан Мирецкий. Уже уходите?
— У вас семейные дела.
— Боюсь, именно так.
Они обменялись поклонами.
Ежи вышел.
Рудницкий дождался, пока дверь за ним закроется, и положил на стол кожаный футляр с бумагами.
— Пани Жданович. Прежде всего примите мои соболезнования.
— Благодарю, пан Рудницкий.
— Пан Кшиштоф.
— Пан Рудницкий.
Ольшевский сел рядом с Кшиштофом. Рудницкий вынул из футляра сложенные листы и расправил их на столе.
— Последний тестамент его милости пана Лукаша Ждановича был учинён им пятого дня сего месяца перед надлежащими по праву свидетелями и после его смерти объявлен в гродском уряде. Я привёз выпись.
Агнешка подняла глаза.
— Пятого?
— Да, пани.
Она вспомнила.
— Он ездил тогда в город, буквально перед смертью.
— Пан Лукаш известил меня накануне, — сказал Ольшевский. — Сообщил только, что намерен переменить тестамент. Что именно — не уточнял.
— «Во имя Отца и Сына и Духа Святого. Аминь. Я, Лукаш Жданович, будучи по милости Господа Бога в добром здравии тела и при совершенной памяти и разуме, памятуя, что всякому человеку смерть назначена, а час её никому не ведом…»
Агнешка опустила глаза. Вот теперь голос был уже не Рудницкого.
Это был Лукаш. Даже здесь он начинал издалека.
Рудницкий продолжал читать.
Лукаш поручал душу милосердию Господа, просил похоронить себя без излишней пышности и назначал деньги на мессы за себя, родителей, брата и первую жену. Отдельные суммы предназначались костёлу и госпиталю для бедных.
Потом шли обязательства. Каждый долг — кому, сколько и когда надлежало выплатить — был записан с такой точностью, что Агнешка невольно вспомнила:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.