Академия на выбывание

Глава 1

- Туманное отродье! - разгневанный голос отца, успевшего, видимо, порадовать себя рюмкой наливки, а может, и не одной, разнесся по всей округе, пугая не избалованное спокойной жизнью окружение. - Через пять минут чтоб была в кабинете, иначе запру в комнате на неделю!

Сидя за густыми кустами жимолости, я с досады кусала губы. В этот раз мне придется пойти! Я знала, сказанные отцом слова, не пустые угрозы. Такое уже происходило и не раз. Конечно, я давно научилась выбираться из приготовленной для меня тюрьмы, даже через запертые двери и магические охранные заклинания, но сегодня был особенный день.

Отец, если говорить откровенно, был не таким уж и сильным магом, как думал. Его колдовство выглядело для меня грубым и небрежным. Я без труда находила в его плетениях слабину, за которую цеплялась, аккуратно создавая брешь, достаточную, чтобы ускользнуть.

Открыть собственную дверь тем более не требовало от меня усилий. Годы усердных тренировок не прошли даром, превратив каждое движение в рефлекс.

Но, даже выбравшись из комнаты, я старалась не попадаться никому на глаза, чтоб поддерживать иллюзию заточения. Пока родители думали, что я страдаю взаперти, я уходила в лес или терялась среди слуг в многочисленных хозяйственных постройках.

Особенно я любила конюшни и не брезговала помогать даже с их уборкой. За это меня не выдавали, закрывая глаза на мое присутствие.

С гордостью могла отметить, что не попалась ни разу. Хотя, возможно, это не столько моя заслуга, сколько равнодушие ко мне со стороны родителей.

В этот раз я не желала быть запертой, ведь даже выбравшись, не смогла бы посетить праздник сбора урожая, намечавшийся в ближайшей к нашему поместью деревне. Я собиралась от души повеселиться, потому что сегодня мой день рождения, и пропускать такое событие из-за скверного настроения отца было как минимум неразумно.

Раз не терпится ему со мной поговорить, что ж, я поговорю. Выйдя из своего укрытия с гордо поднятой головой, я стряхнула с волос паутину и, вздохнув, отправилась в мрачный, нагоняющий тоску и пропахший дешевым табаком кабинет.

Он сидел и читал письмо, написанное на дорогой бумаге с красивой гербовой печатью, делая вид, что не замечает меня. Подойдя почти вплотную к массивному столу, я молча сверлила отца взглядом.

- Не знаю, чем такая как ты, могла заинтересовать потомка одного из Легенд, но сын лорда Виерда высказал намерение заключить с тобой Соглашение о предварительном союзе, - голос отца звучал торжественно, но при этом презрительно. - Свои условия он изложил весьма подробно, и меня они вполне устраивают.

Отец поднял на меня холодный взгляд светло-голубых глаз и смотрел с той привычной злобой, причину которой я так и не смогла разгадать.

Замерев от неожиданной новости, я пыталась собраться с мыслями. Сегодня мне исполняется семнадцать, и технически такое соглашение уже можно заключить, но я не ожидала, что окажусь настолько кому-то интересна, что в первый же возможный для этого день мне поспешат прислать Соглашение. Словно некто ждал именно этого дня и приготовился заранее.

Тем удивительнее, что в наше время подобные формальности большая редкость. Молодые уже давно вступают в брак добровольно и заключение предварительного Соглашения даже считалось дурным тоном, ведь оно скрепляло обязательства, которые в случае отказа от самого брака могли обернуться серьезными последствиями для жениха или невесты.

Стандартные условия предусматривали сумму компенсации, которую выплачивала сторона, нарушившая договорённости. Проще говоря, подписав документ, я обязывалась ровно через год, по достижении совершеннолетия, вступить в брак с мужчиной, указанным в соглашении. В случае отказа на меня вешалась неподъемная сумма долга, ставившая меня в положение вечной должницы, а по сути рабыни, что еще страшнее.

Делать такую глупость и подписывать Соглашение о предварительном союзе с кем бы то ни было я не собиралась, но, судя по взгляду отца, это его нисколько не заботило.

Как родитель, он имел право распоряжаться мной по своему усмотрению, ведь до совершеннолетия оставался целый год и закон был полностью на его стороне.

- Если ты не поставишь кровную печать добровольно, то я сделаю это сам, - с леденящим душу спокойствием сказал отец, поднимаясь из-за стола. - И я не буду столь аккуратен. Вместо капли крови, ты прольешь ее неприлично много.

Я смотрела на отца как, загнанный в угол, зверь. Мне не у кого просить помощи, нет никакой возможности противостоять. Мама никогда не вставала на мою сторону. Она меланхолично отстранялась от любых конфликтов, боясь растревожить вечно болящую голову.

Решив, что за год непременно найду выход из этой ситуации, я точным движением извлекла из брелока ритуальный заговорённый ланцет, который маги обычно носят с собой, и уверенно проколола палец.

Выступившая капля крови медленно, словно нехотя стекала по подушечке пальца и, как в замедленном времени, сорвавшись, упала в нужное место Соглашения. Она впиталась, не оставив и следа, а сверху я поставила свою размашистую подпись.

Развернувшись, быстрым шагом направилась к выходу, оставляя за спиной довольного отца, наверняка, получившего неплохой выкуп. По сути - он меня продал! Отдал человеку, которого я в глаза не видела, а моя дальнейшая судьба его совершенно не интересовала.

Ему и в голову не пришло, насколько странно все это выглядит со стороны. Кому может быть интересна дочка какого-то там Ормуса Р'янара, обнищавшего дворянина, живущего на отшибе империи. Дочь, которую никто в свет-то не выводил.

Утешительных мыслей в мою голову не приходило, лишь одна мрачнее другой. Праздник оказался окончательно и бесповоротно испорчен.

Глядя неподвижно в одну точку на потолке, я лежала на своей кровати, раскинув руки и ноги в стороны, как пятиконечная звезда. Сон не шел. Тогда я встала, надела брючный дорожный костюм, чтобы легче передвигаться, и направилась обратно в отцовский кабинет. Я хотела сама прочитать условия документа, который только что скрепила своей кровью.

Должна же я понимать, как выкручиваться из этой скверной истории. Взломать дверь кабинета, как и сам сейф, было сложнее, чем открыть свою комнату, но и с этим я справлялась не раз. Как хорошо, что отец меня недооценивал. Он открыто признавал меня глупой невежей и хвастался, что не тратился на мое образование.

Крадучись, я спустилась в полной темноте на первый этаж и застыла, прислушиваясь. Со стороны кухни доносились приглушенные голоса. Кухарка никогда не задерживалась так допоздна, и мое врожденное любопытство взяло верх. Я осторожно двинулась на звук.

В комнате горела одинокая свеча, выхватывая из мрака лица моих родителей, которые о чём-то оживлённо перешёптывались. Танцующие тени искажали их лица, делая почти неузнаваемыми.

- Ты с ума сошел, Ормус! - наверное, впервые я слышала, как возмущается мать. - Зачем ты связался с этими Виердами? А если откроется вся правда? Если они узнают, что невеста не нашей крови? Нам вменят подлог!

- Замолчи, Сарья! Ты знаешь, сколько они отсыпали золотом? - прошипел отец. - Мешок прислали вместе с Соглашением. Если уж она им зачем-то понадобилась, то пусть забирают. А что будет потом, нас уже не касается.

- А как же возраст? Ты забыл?

- Да какая разница! - в сердцах вскрикнул отец, но тут же опять перешел на шепот. - Капнут они через год еще по капле крови на это злосчастное Соглашение, и никто не поймет, что весь этот год они уже были женаты.

Я чуть не выдала себя, но вовремя зажала рот руками, чтобы не вскрикнуть от изумления. Со стороны я, наверное, выглядела забавно, но мне было не до смеха. Не родная кровь? Уже женаты? О чем они вообще говорят? Тем временем отец продолжал:

- Никто не знает, что Айре сегодня на самом деле исполнилось восемнадцать, и если ты сама об этом не проговоришься, никто и не догадается, - отец был крайне раздражен, его голос срывался на хрип от злости. - Ее настоящее свидетельство о рождении лежит в сейфе. Я не смог уничтожить его сам, а посвящать еще кого-то в наши тайны не намерен.

- Чует мое сердце, добром это не кончится, - причитала мать, которая за мгновенье оказалась мне чужой.

- Не наводи беду, Сарья! - бросил отец. - Потерпим год и избавимся от этого навязанного дитя. Если бы не Верховные, я бы ни за что не взял ее в наш род. Когда ты родила нашу дочь и та не прожила и дня, они подсунули нам подмену, приведя уже годовалого ребенка. Мы оформили ее как свою по их настоянию, значит и вся ответственность на них.

- Все эти годы я винила ее в смерти собственного ребенка. Ведь они шли заранее! Откуда Верховные узнали, что моя дочь умрет? - всхлипнула женщина, которую я будто впервые увидела. - Может, они сами убили ее магией, чтоб подменить на ту, что привели.

- Мы уже обсуждали это с тобой, - устало произнес отец. - Я надеялся, что ты смиришься и примешь ее, но из-за своего горя ты угасаешь на глазах. Она умудрилась разрушить нашу семью, и этого я ей не могу простить.

- Я не понимаю одного, Ормус. Если она подписала документ от имени нашей умершей дочери, то имеет ли он силу? Вышла ли она замуж или нет?

- Я сам точно не знаю, милая, - отец приобнял мать за плечи, сотрясающиеся от сухих рыданий, и мне вдруг стало их почти жаль. - Кровь не вода, она скрепила документ. Соглашение заключено на крови и какая разница как кого зовут?

Я не стала больше слушать. Вышла в сад, шатаясь, словно пьяная. Что же я натворила? Как мне теперь быть? Кто я вообще? И чья жена или все же не жена?

И тут меня словно молнией пронзила мысль, которая до этого не укладывалась в голове - я совершеннолетняя! Значит, я могу решать за себя сама. Если бы мне удалось узнать об этом хотя бы вчера, то Соглашение валялось бы в мусорной корзине, разорванное в клочья.

Теперь же я видела только один выход. Он мне не слишком нравился, но мог решить все проблемы. Мне нужно укрыться в таком месте, где меня никто не достанет. В нашей империи такое было только одно - Верховная академия тонких материй.

Я приняла решение за доли секунды и не собиралась оставаться здесь даже до утра. Дождавшись, когда те, кого я всю жизнь называла родителями, поднимутся в спальню, я прокралась в кабинет. Повозившись с простеньким охранным контуром, я довольно быстро попала внутрь, а дальше все было делом техники и аккуратности. Вскрыв сейф, я быстро перебрала документы, освещаемые холодным лунным светом и, найдя то, что искала, сложила остальные на место.

Задержалась только когда задумчиво взвешивала в руках мешочек с золотыми монетами. Вот как меня оценили! Приняв решение, я забрала его с собой целиком. Не отправляться же в дорогу без единой монеты в кармане.

Тем более дорога предстояла не близкая, а времени до завершения приема в Академию оставалось совсем мало.

Собрав самое необходимое, я поспешила в конюшню. Выбрав самого резвого скакуна, моего любимого Воронка, я на мгновение оглянулась на поместье и с удивлением поняла, что не испытываю ни сожалений, ни грусти. Это место не стало для меня домом, и я точно не буду вспоминать его с ностальгией.

Теперь начиналась новая глава моей жизни. Та, в которой я никому не позволю решать за меня.

Глава 2

Отъезжая от дома, я перебирала в памяти все, что знала о месте, куда направлялась.

Верховная Академия тонких материй создавалась ещё в те далёкие времена, которые сейчас кажутся легендарными. Говорят, ее основал сам Святой Олаф, и поначалу в ней преподавали сильнейшие боевые маги мира, стремясь передать ученикам колоссальный опыт, приобретенный в жестоких схватках с порождениями Туманного мира.

Почему именно боевые маги? Да просто других в те времена не существовало. Угроза исчезновения человечества не оставила никому выбора. Каждый маг, вне зависимости от врожденного дара, становился воином.

Десятилетия неустанной борьбы оставили в живых лишь лучших из лучших, отточив их мастерство до уровней, которые теперь казались недостижимым.

Когда туманные монстры были повержены и их доступ в наш мир запечатан силой оставшихся магов, тех, кого в последствии назвали Легендами, пришла эпоха мира и процветания. Но то, что это затишье временно и неизбежно наступит день, когда сила, вложенная Легендами в печать ослабнет настолько, что твари смогут прорваться вновь, постепенно забылось. Да и что такое для человеческой памяти несколько сотен лет? Целая вечность! Вечность, за которую можно забыть все, даже собственную уязвимость.

Легенды, понимая, что память о цене мира неизбежно потускнеет, а угроза станет казаться преувеличенной, воздвигли Академию тонких материи (АТОМ) и принялись обучать молодое поколение, в том числе и собственных потомков, пытаясь передать им свои знания и опыт.

Но они столкнулись с неожиданным препятствием - у них не получалось научить студентов и малой части того, что было доступно им самим. Вкладывая в учеников душу, получали лишь бледное отражение собственного величия.

Говорят, со временем Легенды разочаровались в неспособности учеников вместить всю глубину знаний, что они старательно вкладывали в их головы. Но, видимо, некоторые истины открываются только при реальной угрозе жизни и никакие уроки не заменят леденящего дыхания настоящей опасности.

Легенды и стали теми, кем стали, лишь потому, что долгие годы оттачивали мастерство, балансируя на острие между жизнью и смертью. Их искусство рождалось в крови и боли, а не в тишине библиотек. Их навыки оказались недостижимы для обычных людей, живущих в мирное время, слишком велика была пропасть между ними.

Именно поэтому они приняли решение ужесточить условия обучения, тренируя учеников на грани возможностей. И только когда пот и страх стали такими же спутниками учебы, как книги и формулы, Легенды начали видеть результат. Пусть и не тот, на который изначально рассчитывали, но искра загоралась, а значит, надежда была жива.

Прошедшие три ступени обучения Верховные маги обязались хранить традиции и передавать из поколения в поколение знания, ведь никто не знает на чей век выпадет час, когда Печать ослабнет настолько, что Туманники ворвутся в мир вновь.

Но столетия стирают не только камни, но и память. В людях поблек ужас перед иномирными чудовищами и преклонение перед Легендами превратилось в красивую, но далёкую сказку. Обучения в АТОМе стали избегать даже потомки великих родов, идущих от самих Легенд. Слишком суровой казалась Академия и слишком немногие хотели платить ту цену, что она требовала.

Жестокость, излишняя требовательность, постоянное напряжение - в мирное время это пугало больше, чем твари, которые уже не казались реальной угрозой.

Но оставались Верховные, обладающие властью и силой, чтобы вершить набор на первый курс. Их слово было законом. Если Верховный входил в дом и указывал на парня или девушку, то никто не смел противится этому выбору. Не могли помочь ни связи, ни золото, ни отчаянные мольбы.

Помимо выбранных таким способом, в АТОМ шли добровольцы. Часть из них - просто бедняки, рассчитывающие на удачу и возможность вырваться из нищеты. Ведь даже после первой ступени обучения можно было покинуть академию и без труда устроиться на престижную должность в любом городе. Выпускники Академии ценились на вес золота.

Система обучения была строга и проста: весь процесс делился на три основные ступени. Весьма условно, но метко среди самих студентов, их называли "ясли", "школа" и "вышка". Каждая ступень длилась три года, по истечении которых обучающийся, при согласии Верховных, мог забрать соответствующий диплом и покинуть Академию. Но даже дипломом первой ступени открывал широкие возможности.

Существовала еще одна, самаю немногочисленная категория поступающих, к которой и принадлежала я сама. Ее составляли те, кто искал в Академии убежище. Будь ты хоть преступник, но если уж тебя приняли в АТОМ, то ты становился неприкосновенным. Тебя обучали со всеми наравне, не выделяя, а порой и намеренно скрывая твое прошлое и личность. Но стоило тебе вылететь и за воротами тебя могли ждать с наручниками, причем сами Верховные без промедления сообщали властям когда именно покинет Академию тот или иной студент.

Я спешила, боясь не успеть, боясь, что не примут, или, что в последний момент струшу и отступлю, хотя другого пути у меня все равно не было.

Всё-таки АТОМ - это не просто учебное заведение, каких в империи великое множество. Именно об этой Академии ходили дикие, совершенно нелепые и, леденящие кровь, слухи. И то, что каждый год в ней кто-то погибал, даже не пытались скрывать. Но меня это не пугало, я с детства привыкла выживать.

Набор заканчивался в середине августа, и я отчаянно опаздывала. Решение поступать в Академию пришло спонтанно, но новость о том, что я не родная дочь тем, кто вырастил меня и дал фамилию Р'янар, расставила все по своим местам. Стали ясны и понятны все придирки, недовольство и, изумляющее меня ранее, презрение, сквозившее в глазах моего названного отца и равнодушие матери.

Моей жизнью не дорожили. Более того, иногда мне казалось, что они откровенно желали моей гибели. Но я с детства училась выживать, упорно преодолевая и болезни, и трудности, да так поднаторела в этом, что вызывала все больше ненависти в людях, которых считала своими родителями. Моя стойкость еще больше злила тех, кто обязан был защищать.

Удивительно, но правда разлилась по моим венам исцеляющим бальзамом, пьяня облегчением. Они мне не родные! Я не знала, как именно так случилось, что я попала именно в семью Р'янар, но у меня появилась надежда. Вдруг я долгожданный, любимый ребенок, просто, по трагическому стечению обстоятельств, оказавшийся сиротой.

Свидетельства о рождении в нашей империи выдавались на крови, и подтвердить принадлежность документа не составляло труда даже для самого слабого мага, а магические способности, пусть и мизерные, были у всех. Как только появится возможность, я изучу документы и продолжу путь под своим настоящим именем.

Я скакала в ночи, надеясь, что меня не станут искать. Ормус Р'янар относился к той породе людей, что панически боялись скандалов вокруг своей персоны, а тут целая сбежавшая дочь! Вряд ли он будет трубить о моих поисках на каждом углу. Да и кого он будет искать? Айру Р'янар? Он же не назовет мою настоящую фамилию!

А платить наемникам, способным делать свою работу качественно, эффективно и главное молча, ему просто нечем. Я то знала истинное положение дел в поместье, тем более что сама же и усугубила его, прихватив тот самый мешочек с золотом.

Пока я размышляла, позади остался лес, через который я промчалась, даже не заметив. Впереди раскинулись поля, дорога через которые петляла, обходя овраги и лесные чащи. Всмотревшись вдаль, я заметила всадника, двигавшегося мне навстречу. Вряд ли он успел заметить меня на фоне темного леса, из которого я так и не успела выехать.

Встречать лишних свидетелей не хотелось, да и намерения всадника, путешествующего глухой ночью, настораживали. Я спешилась и, взяв коня под уздцы, повела его прочь с дороги, углубляясь в чащу. Но слишком глубоко зайти не удалось из-за густого подлеска, от которого Воронок начинал проявлять беспокойство.

Остановившись, как казалось, достаточно далеко от дороги, я потянула коня вниз, заставив лечь на землю. Не зря я частенько скрывалась от наказаний в конюшне, где научилась ладить с лошадьми благодаря добродушному конюху Матису, души не чаявшему в своих подопечных. Я помогала ему с работой, а он никогда не выдавал моих секретов, жалея и тяжело вздыхая. Вот простых слуг и остается вспоминать с теплотой, ведь они не обязаны были меня укрывать или делиться едой, но делали это, невзирая на угрозу наказания.

От воспоминаний меня отвлекло фырканье чужого коня, въезжавшего на территорию леса. Только бы там не оказалась кобылка, молилась я про себя, ведь мой Воронок являлся самым настоящим жеребцом и приветствовал каждую даму весело и, что хуже всего, крайне громко.

Ласково гладя своего коня по шее, старалась успокоить его, добавляя потихоньку магию, как меня учил Матис. Простое плетение в сочетании с отчаянной мольбой действовали и Воронок лежал смирно.

Но всадника все-равно что-то насторожило. Неужели он почувствовал колдовство? Этого просто не могло быть, ведь это все равно, что услышать отсюда шелест перебираемых страниц в кабинете поместья. Нереально!

Однако всадник остановился и замер. Кажется, и мое сердце замерло вместе с ним, лишь бы ненадолго. Я осторожно выглянула из-за дерева и всмотрелась в высокую фигуру в темном плаще, на которую падал лунный свет, пробившийся между густых крон деревьев.

Плащ переливался серебром, выдавая дорогую ткань. Такой могли позволить себе либо очень богатые роды, либо... У меня перехватило дыхание. Верховный! Конечно же он, что тут делать богатому отпрыску?

От Верховных можно было ждать чего угодно. Неясный страх нашептывал, что я должна показаться сама, выйти из укрытия на дорогу и опустить голову, признавая его силу. Но в следующий миг меня захлестнула злость, и, как оказалось, вовремя, заставив отдернуть руку, уже потянувшуюся к уздечке.

Наваждение рассеялось. Всадник неопределенно хмыкнул и, резко сорвавшись, ускакал галопом. Мне показалось, что он заметил меня, но посчитал либо неинтересной, либо недостойной внимания.

Любопытно, зачем Верховному понадобился Ормус? Ведь эта дорога, ответвляясь от основного тракта, вела только к нашему поместью. Но теперь это уже не должно меня касаться. Какие бы дела их не связывали, мне все-равно. Отныне я сама по себе.

Выбравшись на дорогу, я двинулась в сторону, противоположную той, куда ускакал Верховный. До самого утра мне больше не встретилось ни души.

Глава 3

С первыми лучами солнца я остановилась, давая Воронку отдохнуть. В уютном месте, под сенью огромного дуба, из-под корней которого бил родник, утекающий тонким ручейком в большой пруд, поросший по берегу камышом, я наконец развернула документы. Трясущимися от волнения руками, сначала открыла свиток с моим свидетельством о рождении.

Буквы расплывались перед глазами, отказываясь складываться в понятные слова. Я закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, приводя себя в равновесие. Вернувшись к тексту, смогла прочитать свое настоящее имя - Айринья Шейн.

Я повторяла имя вслух, прислушиваясь к собственным ощущениям. Для меня оно оказалось благозвучнее, чем Айра Р'янар. Хорошо хоть имя почти не изменили, не придется привыкать к новому и бояться, что забуду откликаться и вызову ненужные мне подозрения.

Вернувшись к бумаге, я продолжила ее изучение. Отец - Айден Шейн, мать - Тананья Шейн. Свидетельство запечатлено кровью родителей и моей в Аше, столице Империи. Аш огромный город, в нем бесполезно искать кто именно удостоверил документ.

Обычно такие документы оформляли при Храмах, но состоятельные роды имели собственных служителей, уполномоченных на их выдачу. Был еще один, самый невероятный вариант - теоретически это могли сделать Верховные, но я не представить, что заставило бы их опуститься до подобной обыденности.

Подробности жизни Верховных не были доступны простым людям и поэтому их часто считали заносчивыми и высокомерными, не понимая какова цена их служения. Достичь такого звания удавалось единицам из всех, кто поступал в АТОМ. Эти особенные люди не зря внушали трепет и страх. Ходили слухи, что они обладали невероятными способностями, хоть и не такими как у Легенд.

Открыв второе свидетельство о рождении я всмотрелась в него с большим интересом, ища признаки недействительности. Но не найдя их, развела руки с двумя подлинными документами в стороны и откинулась на ствол дуба.

Выходит, я могла быть хоть Шейн, хоть Р'янар, или менять личность в зависимости от ситуации. Это казалось невероятным. Возможно, в тайных службах при Императоре, количество и название которых никто не знал, такие вещи никого не удивили бы, но я чувствовала себя шпионкой или тайным агентом. В любом случае, эту тайну я собиралась хранить как свой главный козырь.

Фамилия Шейн ни о чем мне не говорила. Это не был знаменитый, знатный или богатый род, чье имя у всех на слуху, не был и родом потомков Легенд, пользующихся уважением до сих пор. Но то, что мое имя складывалось из первых букв имени отца, а заканчивалось, как имя матери говорило о том, что я плод любви, а не та, от которой просто попытались избавится за ненадобностью.