Икра заморская баклажанная. Эпизод Последний

30 октября, День Восемнадцатый

30 октября, 00:00

Разбудил даже не будильник, и не звонок портье, а крики: какие-то полоумные полуночники прямо под нашими окнами в баре ведут политические диспуты. На весь квартал, в смысле на весь внутренний дворик. Не могут же они так яро спорить о любви, дружбе, сексе, искусстве? Значит, остаётся одно – политика. Так жарко, что докричаться до них не хватает связок. Пытаясь перекричать спорщиков, обмениваемся общим мнением:

– Они (ОПА!)НУТЫЕ!

Бокса пытается примирить нас, недоспавших, с реалиями:

– У вас двойные стандарты: горланить в автобусе песни советских композиторов пять часов к ряду, или провожать Марика на весь отель под тамтамы и «это сладкое слово – мин нет» – это нормально [1]? А людям о политике уже и поговорить нельзя?

– А один паяц, когда на третьем этаже ржёт, на первом кони приседают! – поддакивает за политически активных туземцев Профессор, давно имеющий на меня крокодильский зуб.

Но перед самым уже отъездом и нам захотелось взбодриться кофеём в том самом баре, откуда разносились крики. А то и поучаствовать в политических баталиях. Но охранник после «сейчас узнаю» вернулся через минуту с политической нотой протеста:

– Всё-таки закрыто.

– Они не просто (опа!)нутые, они ещё и сволочи!

30 октября, 02:00

Если самолёт в пять, зачем в час уже в аэропорту? Перестраховались с учётом африканского «поле-поле»? В аэропортовском терминале (терминал уже без всяких кавычек) всё вымерло, даже внутрь запустить некому. Оттого коротаем последние сонные часы в баре: долгожданный двойной «экспресс» [2] вперемежку с открытием последнего дня – Зелёным Таскером.

До регистрации больше часа, а мы уже вымотаны вконец. А до дома ещё сутки с лишним, на перекладных. А мысли уже давно там. Делюсь своими впечатлениями о возвращении:

– После всех этих бескрайних просторов, саванн и прерий возвращаешься домой, а тот вдруг стал таким маленьким: как в ладошки сложить.

На что Бокса среагировал очередной нетленкой:

– Дом такой же. Просто ты за это время стал Великаном. Но со временем бетонные стены снова превратят тебя в безногого карлика.

Бред начинается: вполглаза отцы смотрят футбол по телеку. Меня насторожила фамилия голкипера: «Лузи» [3]. Как-будто производная от «луза» (дырка, жопа) и «лузер» (лишенец)? Пытаюсь прогнать дурные мысли… Из остальных посетителей кафе лишь двое парней из ЮАР. Уже сутки смотрят телик – ждут самолёта. Вот же не повезло парням: «Ля куна матату!» Прочих живых душ в пределах терминала и подле не обнаружено. Странно… а где остальные пассажиры нашего рейса? Странно… Очень стран-н-н-но…

30 октября, 03:00

Ну запустили внутрь, а толку: регистрацию не объявляют, людей по-прежнему никого… только мы и пять инвалидных колясок в углу… так ведь и нас сейчас тоже пять, без отчалившего накануне вечером Марика… пять безногих карликов! Может, гонки устроим, чтобы хоть как время скоротать? Сейчас Лео кому-нибудь из обслуги ноги сломает. Их и покатаем наперегонки.

Но катать кроме самих себя некого – в огромном терминале пусто. На самом деле уже не смешно: где люди-то?! Последний уморительный отжигной день с карусельками и гуслями превращается в сюжет кафкианского рассказа [4]. Когда наконец появляется человек, который хоть что-то может сказать, понимаем: не к добру смеялись.

Застрявшие в кафе парни из ЮАР, «Лузи», инвалидные каталки, «Джой значит удовольствие»… Да, за удовольствие когда-нибудь приходится платить. Расплачиваться. По обрывкам долетающих до нас фраз и проваливающейся куда-то за кадык челюсти Профессора [5], сквозь ватную пелену недоспанного до наших засиженных пивом мозгов начинает доходить, что встреча с родиной… откладывается на неопределенный срок. Вот теперь впору смеяться: САМОЛЁТ НАШ ОТМЕНЁН! Как-как? Вот так: отменён и всё! На вопросы могут ответить только представители египетских линий, но они появляются здесь только к рейсу. А РЕЙСА НЕТ!

Изжога разыгралась? Нет, это ностальгия!

30 октября, 08:30

В офис египетских авиалиний пустил охранник. Сжалился: «Работницы вовремя не придут. Сами понимаете: укладка волос, ребёнка в садик. Располагайтесь пока. Поле-поле, акуна матата…»

Те несколько часов в аэропорту оставили на сердце огромный рубец: никто ничего не знает, ни за что не отвечает и ни за что не ручается. Кроме одного: мы остаёмся в Африке. Надо возвращаться в город, чтобы иметь разговор с представителями компании. Хорошо бы налегке, но багажного отделения нет. И куда мы теперь со своими баулами, барабанами, колотушками и гуслями? Платное бюро находок? А это находка: сдадим как утерянное, затем вернём чудесным образом найденное за вознаграждение.

Минивэн, пока подъезжает со стоянки к нам, вырастает в цене на пять долларов. Пять баксов за 50 метров! Нам уже насрать, что это «криминальная столица мира». Мы сами готовы поработать на её мрачный авторитет и покрошить первого попавшегося за шкирку авто-зазывалу.

Даже со временем работы офиса очередное «сорри»: вместо восьми – 8:30. Только Дженнифер, тётечка за рулем такси как-то сгладила перешкаливающий радиационный фон: брючный костюм, модные очки, бархатистая кожа, уложенные волосы, шикарные ногти, маникюр… бизнес-вумен! Не вяжется образ с профессией – такая вся ухоженная и вкусная. Пока стояли в пробке на подъезде к городу, интересуется участливо, как мне там, на заднем откидном: «С вами, мэм, хоть на край света!»

Но на край света не хочется. Хочется ДОМОЙ!

30 октября, 10:00

Может, хоть теперь они перестанут свои белые зубы скалить, потому что с рядовыми работницами всё одно кашу не сваришь, и потому что мы идём сейчас «хороводы» водить с подъехавшим наконец боссом. В качестве парламентария с официальной нотой выступает Профессор Беловежский. Ну и я на подмогу, вроде освобождённого помощника депутата. Куда же он без меня?

А то ведь чего только за время ожидания не наслушались от работниц по ту сторону стойки (когда они наконец всех детей по садикам не развели и все свои волосы не уложили). Да ещё на их отвратительном «сwахинглиш»: языком как киянкой по голове прищёлкивали да постукивали [6]. Будто и без этого нам мало этим утром уже по голове прилетело. С их слов узнали, что наш рейс был отменён ещё в августе, через неделю после покупки билетов. С их же слов наши билеты по виду «похожи на настоящие», но как у нас в руках очутились, им не понятно. И в их компьютере нас тоже нет. Вычеркнуты мы из сводных таблиц и квартальных графиков «Еджипт Эйр» [7]! Сама постановка вопроса убивает: как такое возможно в XXI веке? Даже в посольство родное пришлось позвонить, чтобы эти «кукушки» поняли нашу непримиримую позицию и решительность.

Но кое-как с боссом ситуёвину разрулили. Что имеем через полтора часа переговоров с главным? Полную «зелёную линию» до самой малой родины, возврат расходов на такси и «бюро находок». Проживание и трансферы – всё включено! Но: один лишний день в Найроби (но ведь в «Хилтоне»!) и ещё один в Каире. Итого, плюсом два «счастливых» дня.

«Я их не звала, я их не ждала, были мне они даны судьбой…» [8]

Наученные горьким опытом извечного африканского «ля куна матату», на три раза всё проговорили: кто, где и как нас будет встречать. Обязательное требование от нашей делегации: на табличках встречающих нас обязательна надпись «FIVE UNLUCKY RUSSIANS». Поразмыслив, приставку «UN» зачеркнули. Получилось следующее: «FIVE UNLUCKY RUSSIANS».

«Один белый, другой серый, пять счастливых русских» [9]

30 октября, 11:40

«Надо было бы ещё и до «Хилтона» трансфер потребовать!» (Представительство авиалиний располагается в здании отеля)

Вот же жизнь: из пламя да в полымя! Даже рифмы полезли:

«Вчера чуть в пропасть не упали, сегодня в «Хилтоне» едим!»

На застывшем кадре фронтовой кинохроники опалённый в боях Председатель Лео на фоне панорамы взятой в третий раз «чёрной» столицы потрясает указательным пальцем: «Пойми, Саня: мы сидим в Хилтоне и пьём пиво из мини-бара в номере!» [10] Ланч в Хилтоне, как бонус-трек нашего путешествия. Или небольшое возмещение за все пережитые «трудности и лишения воинской службы», включая существование на этой земле Криса. Третьей уже ходкой к шведскому столу всеядный Профессор набрал в одну тарелку ещё рыбы, фруктов и пудинг к чаю: какая разница, чем блевать? Заслуженная в боях ХАЛЯВА!

Видеть нас: уставших, злых, грязных и ободранных «мизераблей» [11] (вещи-то все в «бюро находок» по-прежнему) на фоне этого апофеоза роскоши и богатства было сюрреально дико. Так, видимо, на нас все и смотрели: жирные постояльцы и обслуга. Последние кривились как от лимона, когда мы отказались от напитков. А фишка в том, что «шведский стол» не включает напитки кроме кружки чая. Все напитки платные, даже минералка. Никто же не хочет умереть от жажды? Тогда «платите рублики» [12]. И платят все. Все, кроме пяти русских голодранцев.

«А помните, в одном из первоначальных вариантов Плана было зависнуть на пару дней в Каире? Вот вам и бонус-осуществление! (Если бы не внутренние часы, уже давно настроенные на дом.) А Марик-то поди уже на подступах к своему home, sweet home [13]. А мы? А нам? А нас?!»

30 октября, 16:00

На риторический вопрос «стоит ли потребовать от египтян ещё и морального возмещения» сходимся на «сопливых вовремя целуют». А сейчас только зайдём за документами и пожелаем удачи этим прищёлкивающим языками бестолочам со всеми их детьми и укладками.

«Девять взяток на мизере – и так неплохо вышло!» [14]

Тут же за углом «Найробийский Пассаж» – галереи бутиков. Зпезда в шоке [15]: тут даже дешевле, чем на базаре. И без всякого «базара»! Без утомительных и малоэффективных торгов с теми, кто ни шайтана лысого не смыслит в искусстве восточной торговли. Потому что Восток – дело тонкое [16], а не «поле-поле» ваше дурацкое! И гусли тут лучше прежних, и колотушки в наличии. Есть всё! Нет только Настеньки, Цветочека моего Аленького. Но думы о ней давно погребены под непосильной ношей единственно оставшейся, бешено стучащей в висок мысли: «Домой-домой-домой…»

Но и тут не обошлось без шоу, даже со стриптизом: Профессор заставил молоденькую симпатичную продавщицу побыть в роли манекенщицы («моя жена примерно такой стройненькой комплекции»). На демонстрации третьего батика стал собираться зритель. Одна из юных посетительниц сначала странно посматривала на нас, а потом… заговорила. На русском! Училась в Краснодаре на журналиста, оказалось. Говорит очень чисто. Ещё бы: попробуй пожить в женской студенческой общаге в Краснодаре, когда к тебе ночью в комнату пьяные бритоголовые сокурсники ломятся «ля поговорить по душам». Не то что говорить научишься – такие обороты «великого и могучего» полезут [17].

30 октября, 18:00

С открытого второго этажа кафе, сквозь призму Зелёного Таскера с ужасом взираем на этот суматошный, чумной, опостылевший чёрный город. Полчаса назад чудом вырвались из сумасшедшего людского трафика. Народу как в Москве. Столица, ЙОПТ!

Пока эротический фотохудожник Бокса пытается сохранить для потомков ускользающее Чудо Африканской Попы за соседним столом (а я его происки прикрываю), Председатель, не удовлетворённый набором «курительной карты» [18] в баре, устремляется на поиски. И с концом! На второй бутылке пива мы замечаем отсутствие Старосты, на третьей начинаем волноваться:

– Полчаса прошло. Куда он мог так далеко уйти: магазины с куревом на каждом углу?

Шутки сменяют одна другую:

– Может, сейчас он сидит где-то в подворотне, сложив над головой руки «домиком», и шепчет «а то улетите, а то улетите…»

– …или обхватив голову руками, качает ей, горемычной, и рыдает горько-горько. Как ребёнок, которого в людном незнакомом месте потеряла нерадивая мамаша.

Ещё через десять минут на смену шуточкам приходит реальная тревога:

– Что вы ржёте? Может, он и впрямь заблудился. Маленький родной одинокий человечек 62-го размера посреди огромного, чужого и неприветливого чорного мегаполиса.

………

На вопрос, где он был эти сорок минут, Председатель только огрызнулся: «Сигареты покупал!» Ну точно его кто-то обидел. Какие-то беспринципные чёрные столичные подонки. Нашего маленького родного человечка.

30 октября, 19:00

Что ещё удивило в мега-маркете «Накуматт»? Целая стена накладных волос. Так они все следят за своими причёсками, даже мужики, просто культ: косички хитрые, бриолин… Парикмахерские на каждом углу. На каждом! Как на Кубе мелкие автомастерские «пончеры» для починки семидесятилетнего американского автохлама. А тут ты можешь иметь драную голую чёрную задницу, но за причёской следи! Недаром вчера сватьи Бабарихи меня за волосы трогали, шелковистость обсуждали. Но ещё интересней, что все до единой кассирши… мужики. Опа! А куда женщин дели? Где бабы, я спрашиваю?

Цена на ананас 48 местных шекелей: ниже, чем на остальные фрукты. Даже бананы 54. Попросили тётечку выбрать на её вкус ананас среднего размера:

– Только чтобы «половина сахар, половина мёд».

– Вам на сегодня?

– Нам на сейчас, только до отдела с алкоголем дойдём.

Выбрала такую фрутобомбу «средненького» размера, каких и не видывали отродясь. В пересчёте на наши 30 рублей вышло. А вкус? Вкус никакими деньгами не выразить! Не обманула тётечка с «сахаром и мёдом» – слаще, сочней и вкусней не ели в своей жизни. Ладно, я валенок сибирский: пареная репа на 7 ноября и банка майонеза на Новый Год – уже праздник. Но люди-то уже побывали где. Нешто они медовых ананасов не пробовали? А ведь то же самое говорят: «Сахар и мёд».

Последний зачеркнутый пункт в листке покупок – местный крепкий алкоголь, желательно не «Коньяги»: «Уважаемый, что посоветуете? Three Barrels [19]? Это бренди? Точно бренди, не Коньяги? – странно, напиток местный, а картинка до боли знакомая… – Пацаны, да это же азербайджанские «3 бочонка»! Те самые, из молодости, по талонам…» – чудны спирали бытия твои, господи!

30 октября, 20:30

В отеле продолжение праздника живота, теперь в итальянском стиле. На шведских стойках средиземноморская кухня: много овощей, паста, сыры… Звучат неаполитанские напевы, среди тысяч свечей, колонн и хрусталя официанты, словно гондольеры, плавно проплывают по каналам меж столиков. Даже чернушки в соломенных шляпках с зелёно-бело-красным околышком. Пастораль.

«Мой милый пастушок, пойдём на бережок» [20]

Вспомнить, когда так изысканно ел? Не вспомню! Да и время ли предаваться воспоминаниям, когда на столе такое? Когда тело изнывают уже от одного только вида вкусноты, а желудок всего один. И уже, было, стало накатывать состояние полного умиротворения и благости, обдав с ног до головы волной почти настоящей итальянской феличиты [21]… но тут к столику подплывает один «гондольер» с настойчивым предложением: «А что, дядя, неплохо бы теперь и вина выпить?» [22] – Да, молодое виноградное вино к лазанье – отличный финальный аккорд итальянского вечера и всего африканского странствия. Но лимит денег по спиртному исчерпан тремя баррелями африканского бренди, которые давно призывно плещутся в номере. А жаль… Потому напарываемся до икотки овощами с макаронами и бегом в номера, запивать! Это балансир: на Горе судорожно тянули воздух жабрами, а тут едва отпыхиваемся доверху набитыми чреслами.

«Вернись в Соррьенто, любовь моя!» [23]

30 октября, 22:00

Правда, Джимми выбирает «ля поспать» лишний час: от прошлой ночи едва ли часа два сна урвали. А вторая попытка выбраться с «чёрного континента скорби» вновь назначена на ночь. Да и Отец Феодор Беловежский [24] под предлогом «заскочить на пять минут в номер» вновь взбирается на своё Плато Трезвости. Уже недосягаемо.

И что? И ничего: мы, как в старые добрые времена, с Падре Лео и Капитаном Боббо «эль накатываем» в номере Хилтона выдержанный бочковой напиток и закусываем его наполовину сахаром, наполовину мёдом. Всё в точности, как на Кубе, как в том же номере Гавана Либре (бывший Хилтон). Даже мурашки по спине от таких параллелей и воспоминаний. Не, пацаны, ездить такой большой оравой – полная муета. Смотрите, как мы хорошо «соображаем на троих». И-НЕ-СКУЧНО! Нам разве кто-то ещё нужен? Никто. Марик только! И будет нам такая Куба… одна сплошная Гавана [25]!

«А я на Кубу, домой хочу» [26]

Немного грустно. И у этой сказки не будет счастливого конца: мы всё-таки возвращаемся. Мы возвращаемся к своим корням, к своим истокам, к своим теремам, к своим Владычицам морским… одним словом, мы возвращаемся к своим разбитым корытам [27]!

…уже вторую «чекушку» откупорили, а ананаса и половины не осилили. И куда его? Жалко выбрасывать, сахара и мёда ещё на все 15 рублей осталось…

31 октября, День Девятнадцатый

31 октября, 00:00

Будильник на 20 минут раньше завёл, потому что первый в очереди на водные процедуры. Помылся, приготовился, а парни спят. Чего? Ванна же свободна. На часы глянул… Тьфу ты: 12 часов только! Будильник со вчерашней первой попытки забыл перевести. Неожиданно приятный подарок себе в виде двух «лишних» часов сна…

02:30

…к назначенному времени минивэн не появляется, на рецепшене о нашем существовании тоже никто ни сном, ни духом. Та-ак… «Прощай, немытая Россия [28]. Часть вторая»? Пока нервничаем у стойки, на выходе замечаю группку людей в униформе удивительного цвета кожи – НЕЧЁРНОГО! Предположение, что это и есть экипаж нашего каирского рейса, через некоторое время подтверждается. А египетские стюардессы… напомните, я вам про них позже, в самолёте расскажу…

04:00

…все уставшие, не выспавшиеся, трезвые, дёрганые и злые. Всё и вся конкретно подзае…хало! И мы друг друга в том числе. А ведь мы ещё до сих пор в Найроби, в буфере. Обещанная египетским представителем машина так за нами и не приехала, а время жмёт. Пришлось опять за «своё же сало» добираться. Пиво и коньяк в багаже. А мы трезвые и злые. И тут Профессор сообщает радостную весть:

– С багажом возни не будет, он сразу до Москвы оформлен.

– А вещи, а принадлежности? А коньяк?! Мы же всё в баулы запихали, с собой только то, что на себе! И теперь во всем этом до самой Москвы? Сутки в Каире?

– Я старался… думал, порадую вас…

Нет, положительно, такой разношерстной бригадой больше ездить нельзя. Все дёрганные и злые. Всё и вся конкретно подзае…хало!

31 октября, 06:00

На час задержали вылет. Уже хочется кричать «ВЕРНИТЕ МЕНЯ НА РОДИНУ!»

Успокаивает лишь созерцание царственных египетских стюардесс. Такие они разные, но единые в одном – они Дочери древних Царей, стоявших у истоков Цивилизации. Этот сладостный, цвета какао с молоком, оттенок кожи, эта царственная стать, эти жгучие персидские глаза…

«Шагане, вы мои, Шагане!» [29]

Даже самая старшая из них, с орлиным профилем бога Ра [30], своим взглядом способна остановить любую песчаную бурю в пустыне [31], не говоря об измотанных вконец нас. Египетские статуи в египетском зале Эрмитажа… загадочные, неприступные Сфинксы, небожительницы, жрицы богини Иштар. Ещё у отеля и потом, в аэропорту, величаво проплывая мимо, они заставляли цепенеть с единственным непреодолимым желанием: броситься им в ноги и лобызать прах под их стопами. Грациозные, царственные, недосягаемые… Наследницы Фараонов!

Попытался спросить у орлино-профильного стюарда, когда будем экватор пролетать:

– What? Water? [32]

– Equator! Экватор, Иквейтэ, Эквадо́р… Вот, смотри: шар земной (обозначаю руками в воздухе сферу), а тут пояс такой посередине, ремень вроде – ЭКВАТОР, ну… Трять твою, это же интернациональное слово! Саша, как этому олуху понятней втолковать, ежели экватор, он и в Африке экватор? Экватор, дубина ты, Э-КВА-ТОР! А-ПЕЛЬ-СИН! [33]

– Пить? Воды? Может, сок? Вам плохо? Помощь нужна? Сейчас я другого человека позову, сам не пойму.

– Да ладно, иди уже, без тебя полегчало… я же говорю, нормально всё… акуна матата, поле-поле… пошёл нах, в общем! – Вот же докопался до меня со своим экватором…

Думал, какая-нибудь жирная красная полоса на земле будет прочерчена или хотя бы китайская новогодняя гирлянда на земной талии будет мерцать. Ни фига! Ничего через иллюминатор не увидел. Только бескрайняя жёлтая пустыня под «башмаком» и песок, насколько хватает взора. Будто пролетел над землей Гигантский Сатанинский Председатель Лео и тучно посыпал всё своим старческим песком.

Так и пролетели этот глупый EQWATER [34].

31 октября, 11:00 минус один часовой пояс

Успокоили египетские «ястребы» этого чернявого америкоса. На Тимати чем-то похож, только чёрный: сам с вершок, зато весь «на шарнирах», весь в цепях, и штаны едва на мотне держатся. Он ещё на «рамке» стал барагозить и со словами «я устал, меня всё здесь достало», бросил у «дорожки» свои сумки («Сами мне принесёте!»), и расхлябанной рэперской походкой со звоном проскочил внутрь. Но ему люди в форме быстро «салазки» загнули и рассказали, что они думают о нём и обо всех остальных американцах. Чтобы тот выбил навсегда из своей глупой американской тыковки, что весь мир по его щелчку вертеться начнёт.