- -
- 100%
- +
– Выглядишь, будто месяц провела на гастролях с непослушной труппой, – Вероника целует меня в щеку, ее тонкие пальцы с коротко подстриженными ногтями сжимают мое плечо. – Садись, заказала тебе двойной эспрессо.
– Спасибо, – опускаюсь в мягкое кресло, машинально поправляя блузку. Где-то за спиной взрывается новый взрыв смеха – слишком веселый, слишком громкий для моего сегодняшнего состояния. – Хотя, возможно, мне стоит перейти на что-то успокаивающее.
Официант ставит перед нами изящные фарфоровые чашки. Моя – с крепким кофе, ее – с травяным чаем, рядом с которым лежит долька лимона и два рисовых хлебца. В зеркальной стене за спиной Вероники вижу, как губы сами собой складываются в полуулыбку: вспомнила, как Леша терпеть не мог этот «травяной компот», как он его называл.
– Так, – Вероника делает глоток, оставляя на краешке чашки след блестящей бесцветной помады. Внезапная пауза в общем гуле кафе делает ее следующий вопрос слишком громким: – Начинай рассказывать. В последний раз такой вид у тебя был, когда...
– Когда я увидела те фото Леши? – перебиваю ее, осторожно придерживая блюдце. – Ирония в том, что теперь я сама пришла к нему за помощью.
Закрываю глаза. В памяти всплывает тот роковой день пять лет назад. Обычный белый конверт без марок, просто подброшенный в наш почтовый ящик. Внутри – несколько распечатанных фотографий: Леша в полутемном помещении, его рука на талии молодой блондинки, их лица близко... За окном «Шоколадницы» дождь усиливается, капли стучат по стеклу, как тогда стучало мое сердце.
– Саш? Ты меня слышишь? – Голос Вероники возвращает меня в настоящее.
– Да, извини.
Выкладываю все как есть: проваленные проекты, подозрения на утечку информации, визит к бывшему, появление Дениса в офисе...
– И что, считаешь, что совершила ошибку? – наконец выдыхаю я. – Теперь у меня в офисе ходит этот... шпион с улыбой чеширского кота.
Вероника отодвигает чашку, ее профессиональный взгляд хореографа скользит по моему лицу.
– Саш, я не буду говорить, что правильно, а что нет. Когда на кону твое дело, все средства хороши.
Она ломает рисовый хлебец пополам, но не ест, просто перебирает пальцами. Звук хрустящей корочки странно контрастирует с мягкой джазовой мелодией, зазвучавшей из колонок.
– Леша всегда был профессионалом. Даже его агентство, я слышала, сейчас на подъеме. Так что... – Вероника делает паузу, и в эту секунду снова слышен смех той компании студентов, – в плане помощи бизнесу ты точно не прогадала. Но скажи честно, это единственное, что тебя гложет?
Отвожу взгляд к витрине с десертами. В зеркальном отражении вижу, как мои пальцы нервно барабанят по столу.
– А что, так заметно?
– Ты даже кофе не пьешь, – указывает она на мою полную чашку. Внезапно осознаю, что сжимаю ее так сильно, будто пытаюсь согреться. – А это тревожный звоночек. Ты вообще ешь нормально последнее время? Лицо осунулось, глаза запали. Даже Павла на занятиях какая-то отстраненная, и явно не о мальчиках думает.
– Господи, какие мальчики в тринадцать лет? – фыркаю я, наконец делая глоток. Кофе уже остыл, как и мой пыл к этой дискуссии.
– А ты в ее возрасте уже мечтала о своем архитектурном бюро, – Вероника улыбается, поправляя чашку на блюдце. Ее руки двигаются с привычной грацией даже в таких простых действиях.
Наступает молчание. За окном дождь переходит в мелкую морось, превращая город в акварельный рисунок. Я верчу в руках блюдце, наблюдая, как на поверхности кофе дрожит отражение света.
– Когда мы встретились с Лешей... – начинаю осторожно, – у меня было странное чувство. Будто эти пять лет...
– Испарились? – заканчивает за меня Вероника. – Саш, может, стоит поговорить с ним? Открыто. Ты же сама говорила, что он пытался доказать свою невиновность.
– А ты-то как раз твердила, что все менты – манипуляторы, – напоминаю я, – после истории с Серегой.
Вероника ставит чашку на блюдце с легким звоном. Где-то упала ложка, звякнув по полу, но никто даже не оглянулся.
– Не надо вспоминать мои истерики после развода. Да, я застукала мужа с любовницей, но это не делает всех полицейских подлецами. А вдруг... – она наклоняется ко мне через стол, – вдруг те фото действительно были подставой? Ты же сама говорила, что Леша что-то расследовал уже после...
– Не знаю, Вер... Слишком много всего произошло. И сейчас не время разбираться в прошлом. Бюро висит на волоске.
– Но именно сейчас ты можешь довериться ему как профессионалу, – настаивает Вероника, ее голос звучит мягко, но убедительно. – Хотя бы в этом. А там... будет видно.
Официант приносит счет на маленьком фарфоровом подносе. Внезапно осознаю, что дождь за окном почти прекратился, только редкие капли еще скатываются по стеклу, оставляя чистые следы.
– Можно, пожалуйста, шоколадный торт «Граффити» с собой? – прошу я. – Для дочки.
Вероника улыбается:
– Вот видишь, ты уже немного оттаяла. Значит, не все потеряно.
Прощаясь с подругой у выхода, осторожно прикрываю коробку с тортом полой пальто. Воздух после дождя свежий и чистый, пахнет мокрым асфальтом и опавшими листьями.
Сажусь за руль, ставлю драгоценный груз на пассажирское сиденье. Через лобовое стекло, по которому еще скользят отдельные капли, вижу, как Вероника машет мне на прощание.
Завожу двигатель, включаю дворники. Они равномерно смахивают остатки дождя, очищая обзор. Мысли путаются: о Денисе в офисе, о подозрительных сотрудниках, о Павле... и о нем. О Леше.
Может, Вероника права. Может, стоит довериться ему хотя бы в этом деле. А там... А там будет видно.
Машина плавно трогается с места. В зеркале заднего вида остается «Шоколадница», отраженная в лужах, которые уже подсыхают под редкими лучами осеннего солнца.
ТОЛЬКО ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ СТАРШЕ 16 ЛЕТ
Дорогие читатели, еще один участник нашего литмоба Мия Герц
БЫВШИЕ. БЕЗ ПРАВА ВЫБОРА
https://litnet.com/shrt/dTFu
– Я дам тебе нужную сумму, но ты станешь моей. Полностью.
– Ты требуешь невозможного. Я не вещь, которую можно купить!
Шесть лет назад он разбил моё сердце. Но теперь только он может спасти жизнь отца. Бывший муж намерен насладиться местью и поставить точку. Но он не знает, что на кону не только папина жизнь, но и будущее нашей дочери, о которой даже не подозревает.
Глава 11 Торт с черносливом
(Александра)
Я стою на кухне, мешаю ложкой соус в сковороде и чувствую, как дрожат мои пальцы. Мои ладони предательски влажные. Не от жара плиты, а от нервов. Сегодня ужин втроем: я, Павла и… Леша.
«Просто ужин, — твержу я себе, но тело не слушается. В горле стоит ком, а в голове прокручивается один и тот же вопрос: — А что, если он снова нас разочарует? Что, если я сама не выдержу и сорвусь?»
– Мам, ты уже пятый раз пробуешь этот соус, — дочь подходит ко мне и заглядывает в кастрюлю. — Он уже идеальный, поверь.
– А вдруг пересолила? — я нервно сглатываю, машинально сжимая в руке кухонное полотенце.
– Мам, ты что, в первый раз готовишь? — Павла смеется, но потом вдруг понимает. — О-о-о, ты волнуешься из-за папы!
– Не глупи, — фыркаю я, но щеки предательски нагреваются.
Глупо. Совершенно глупо. Мы прожили вместе почти десять лет, у нас общий ребенок. Потом пять лет одиночества. Но почему-то сейчас я чувствую себя так, будто мне восемнадцать, и я впервые жду парня, который должен прийти в гости.
Дверной звонок заставляет меня вздрогнуть так, что я чуть не роняю ложку.
– Папа пришел! — Павла буквально взлетает с места и несется в прихожую.
Я глубоко вдыхаю, вытираю руки о полотенце и медленно иду за ней.
Леша стоит на пороге, в руках коробка с тортом. На нем та самая кожаная куртка... Как будто он специально нашел замену той, в которой когда-то пришел на наше первое свидание. Дерзкая щетина, чуть тронутая сединой… щетина, которая когда-то щекотала мне шею.
– Привет, — говорит он, и его голос такой… теплый.
– Привет, — отвечаю я и непроизвольно отвожу глаза.
– ПАПА! — Павла бросается ему на шею, и он, смеясь, подхватывает ее одной рукой, второй умудряясь не уронить коробку.
– Ну что, артистка, когда новое выступление? — он целует ее в макушку.– Еще не знаю, но обязательно скажу, — Павла отстраняется и тут же хватает отца за руку, тащит в квартиру. — Иди, мама котлеты сделала. Твои любимые!
– Знаю, — он улыбается, и взгляд его скользит по мне. — Пахнет так же, как раньше.
«Но ничего уже не "как раньше"», — проносится у меня в голове. Я не знаю, что ответить, поэтому просто отворачиваюсь и иду к плите.
– Иди мой руки, ужин почти готов.
Леша кивает и идет в ванную. Через приоткрытую дверь слышно, как долго бежит вода: его привычка, сохранившаяся с тех времен, когда он приходил со службы и отмывал от себя весь этот день.
Павла тут же пристраивается ко мне на кухне.
– Мам, ты видела? Папа принес торт! Тот, с черносливом, который ты любишь!
Моя рука сама тянется к коробке, проверяя логотип кондитерской.
– Да, из "Волконского". Как ты любила, — усмехается Леша, заходя на кухню и усаживаясь за стол. Он разваливается на стуле так привычно, будто вчера здесь ужинал. Меня это почему-то задевает.
– Видишь? Он помнит, — дочь смотрит на меня с каким-то торжеством.
– Ну и что? — я делаю вид, что сосредоточена на пюре, раскладывая по тарелкам, но ложка вдруг звякает о ее край, слишком громко для тишины кухни. Мы все замолкаем на секунду.
– Ничего, — она хихикает, нарушая неловкую паузу. — Просто интересно.
Мы садимся за стол. Все как-то… слишком нормально. Он ест с аппетитом, хвалит еду, рассказывает Павле что-то про работу. Я сижу, слушаю и ловлю себя на мысли, что мне… приятно. И от этого становится еще тревожнее. Эта идиллия кажется хрупкой, ненастоящей, как декорация.
– Так что там у тебя с бюро? — после небольшой паузы поворачивается ко мне Леша. — Нарыли что-нибудь с Денисом?
Я вздыхаю, сминая салфетку на коленях в плотный комок.
– Пока ничего конкретного. Он только начал вникать.
– А у тебя есть подозрения?
Я откладываю вилку.
– Есть несколько человек, но… я не хочу никого обвинять без доказательств.
Леша смотрит на меня внимательно, потом медленно кивает. Его пальцы начинают барабанить по столу.
– Правильно, — он медленно откладывает вилку. — Доказательства — это главное. Без них любое подозрение — просто слова.
Он замолкает, и я чувствую, как по спине бегут мурашки. Он смотрит куда-то мимо меня, в прошлое.
– А ведь у меня... когда-то были свои доказательства. Ясные, как день, для меня. Но им не поверили.
Тишина становится густой и тягучей.
Павла замирает с куском хлеба в руке, смотрит то на него, то на меня.
– Леша, — начинаю я осторожно, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, — мы же уже говорили об этом.
– Говорили, — он не отводит взгляда. В его глазах загорается знакомый огонек обиды. — Но я так и не понял. Почему? Почему все улицы кричали, что это подстава, а ты — нет?
Я чувствую, как внутри все сжимается в тугой, болезненный комок.
– Потому что… — я ищу слова, но нахожу только старое раздражение. — Потому что ты был закрыт, как раковина! Ты никогда не рассказывал мне о работе, о своих делах! А потом — раз! — фотографии, обвинения… И ты ждал, что я слепо поверю?
– Я пытался объяснить! — его голос становится жестче, он отодвигает тарелку. — Я кричал, что это подстава!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.