- -
- 100%
- +
— Порча на тебе, дочка!
Я резко торможу и оборачиваюсь. Смотрю на сухопарую старушку и подсознательно ищу в ней цыганскую кровь. Обычно этот народ цепляет прохожих подобными замечаниями. Но я никогда не ведусь.
Однако встречаюсь с довольно ясным для возраста старушки взглядом. Отмечаю светлое, испещренное морщинами лицо в обрамлении седовласых буклей. Невольно делаю шаг навстречу.
— Как вы сказали?
— Да ты не бойся, дитя! Не цыганка я.
— Я это вижу, — выдыхаю, переминаясь с ноги на ногу и удерживая в руках тяжелую хозяйственную сумку с продуктами.
— А я вижу куда больше, милая, — улыбается старушка, ослепив белоснежными вставными зубами, и похлопывает рядом с собой морщинистой рукой. — Присядь, дитя! Не бойся меня. Не обижу!
Старушка примостилась на широком бетонном бортике клумбы возле магазина, подстелив под себя газетку.
Я смахиваю пыль и усаживаюсь как есть, подогнув подол летнего сарафана. Сумку ставлю между ног. Почти не дышу. Не каждый день подобные встречи случаются.
— И что же вы видите?
— Как и сказала: порча на тебе. Довольно сильная. Была бы не права бабка, ты бы не остановилась. Сама чувствуешь странности, только объяснить не получается. Верно говорю?
Судорожно сглатываю и киваю головой, вспоминая последние пару недель. А по спине холодок пробегает. Тело испариной покрывается, но не от тридцати градусной жары.
Старушка щурится, хитро поглядывая на меня. Сканирует насквозь.
А у меня перед глазами все плывет. В ушах звон. Головой трясу. В себя прийти пытаюсь.
Теплая ладонь старушки накрывает мою руку. Заскорузлые пальцы мягко сжимают, чуть похлопывая.
— Ничего, дитя, ничего! Глубоко вдохни, задержи дыхание и медленно выдохни. Ну как, легче?
Быстро ресницами хлопаю, фокусирую взгляд на старушке. Головой киваю, а в груди тепло разливается, как от глотка горячего чая. Даже мятой запахло и свежескошенной травой. Вот это меня торкнуло, думаю.
А старушка смеется, словно мысли прочла. Руку убирает. А я вдруг жалею об этом. Настолько рядом с ней тепло и уютно, и спокойно на душе.
— Кто вы? — обретаю дар речи и тихо спрашиваю.
— Баба Клава, — просто отвечает.
— Ведьма?
Усмехается, пожимая плечами. Я не решаюсь допытываться. Достаточно того, что ощутила. Хотя, всему виной могло быть и солнце в зените. Но вот баба Клава без боязни сидит на самом солнцепеке.
— Ладно. Допустим, — вытираю потные ладони о подол сарафана. — И что мне делать? Поможете порчу снять?
— Нет. Ее снимет та, которая наложила. Чем быстрее сделает, тем легче самой станет. По глупости своей навела, оттого и отдача сильная. За все платить надо!
— Но, как я найду ее? Да и кому я дорогу могла перейти, — недоумеваю, глядя на бабу Клаву в поисках ответа. — Мы с мужем совсем недавно в городок переехали, как он назначение получил. От силы пару месяцев.
— Дело не во времени, дитя. Слышала я одну фразу, очень уж в тему сейчас: "К красивым женщинам прилипают не только мужчины, но еще сплетни и зависть". А городок у нас маленький. Остаться незаметным крайне сложно.
— И все равно, не понимаю.
— А что тут понимать то? Ты красивая, а муж молодой, статный офицер. Вот и позавидовала тебе и запала на мужа дуреха местная.
— Зачем вы на мужа-то моего наговариваете, бабушка? Леша не такой! Он любит меня.
— Ох дитя! Леша-то, может, и любит, да коль на тебе порча, так на милом твоем приворот. Ты бы пригляделась к мужу повнимательнее. А еще лучше, чистку яйцом куриным проведи, да мне принеси. Я гляну, что к чему.
— Как это? Зачем это?
— А затем это, чтобы наверняка знать, — поучает старушка, а мне совсем нехорошо от ее слов становится.
Да посреди знойного дня тело холодом прошибает. Смотрю на старушку. Думаю, сейчас рассмеется. Скажет, что пошутила. Но нет, взгляд ее серых глаз суровый, пронизывает насквозь.
Невольно верю ей на слово. Да самой интересно становится.
— Ладно, — соглашаюсь. — Что сделать надо?
— Ты вчера на рынке яйца домашние покупала. Да я не спрашиваю, а утверждаю. Видела, как ты с рынка выходила и аккуратно их домой несла.
А я удивляюсь, как в таком возрасте старушка на зрение не жалуется. Глазастая такая!
Так значит, она выцепила меня еще накануне. И зачем ей это понадобилось, если не цыганка? Какая старушке выгода?
— Да, так и есть. Купила три десятка.
— Возьми два яйца. Пусть согреются до комнатной температуры. Одно яйцо по своему телу поводи, другое – по мужу покатай. Утром мне принесешь, да смотри: не перепутай яйца!
— Я поняла. Что я вам буду должна?
— Глупое и наивное дитя, — старушка головой качает и языком цокает от возмущения. — Покой мне принесешь.
— То есть?
— И не думай понимать. Ни к чему тебе! Мужа спасай, если любишь. А нет, так и плюнь! Но жалко его. Красивый шельма!
Откуда старушка Лешу моего знает? Удивляюсь еще больше, но спрашиваю:
— А если не спасу, что с ним будет?
Там еще глава. Листаем дальше…
Глава2 Неужели правда?
Старушка без ответа меня оставляет. Впадает в дремотное состояние. Я прислушиваюсь невольно. Нет, дышит! Странная такая.
Поднимаюсь с клумбы. Сумку подхватываю. Отхожу от бабки подальше. Оглядываюсь.
Та сидит, на палку опираясь. Веки морщинистые прикрыла. Спит.
Ну, не дура ли я? Поверила бредням глупой старухи! Чтобы мой Леша изменял? Да его напои и положи рядом с бабой и то не позарится. При молодой и красивой жене. А тут: приворот. С какого перепугу?
Мы только два месяца как в новую часть приехали. Никого толком не знаем. Друзьями новыми обзавестись не успели. Муж либо дома, либо на службе.
Я работу еще не нашла. Обживаю квартиру, которую выделила часть, да о муже забочусь.
Практически вечера вместе проводим. Исключение – дежурство по части. Когда бы он с кем-то пересекался настолько, чтобы другая приворожить вздумала?
— Ой, Ленка, ну ты и дура, — шепчу я себе. — В части столько баб служит! И не все замужние. А даже если и так, то... Уф!
Перекладываю сумку в другую руку и ускоряю шаг. Но если на минуточку предположить, что старушка права, то вычислить ту самую дуреху абсолютно невозможно.
Меня дальше КПП не пустят, будь я хоть трижды женой офицера. Не положено! За территорией части пожалуйста. По телефону. Но не дальше!
А если разлучница из служивых, то шансы мои уменьшаются втрое. Только если с поличным мужа ловить на нейтральной территории.
Иду и чуть не плачу. Ну как так-то?
А если правда, что Лешка изменяет. Что мне делать? Куда бежать?
У меня и родителей нет. Сирота от рождения. В детдоме воспитывалась. Кулинарное училище закончила и сразу на работу вышла. Комнату в общаге дали. Ни друзей, ни родни. Подружка по комнате, да и только. Так и жила до встречи с Лешей.
Подружка как-то на вечеринку вытащила, для компании. Все искала себе жениха из военных. Но замуж я выскочила. Скоропалительно. За Лешку Иванова.
Сначала по ушам ездил, что влюбился без памяти. Но на деле оказалось все банальнее. Неженатому офицеру квартира не светила в ближайшем будущем. Леша искал жену. А тут я, сиротинушка, подвернулась. Но красивая!
Не долго думала. Мне терять нечего. Согласилась и вышла замуж. Жена офицера!
Но прошло два года, а квартиру так и не дали. А муж получил назначение в новую часть, в надежде, что именно там улыбнется удача. Однако она отвернулась лично от меня, если верить старушке.
Но и без нее в последнее время я заметила изменения в муже, сводя на усталость. Все же новое место! Психологически сложно. Старалась поддерживать мужа. Но неужели, не только я заботилась о нем?
Вхожу в подъезд. Дом настолько старый, что даже домофон не стоит. Да и двери по старинке деревянные. Втаскиваю тяжелую сумку с продуктами на второй этаж и коротко выдыхаю, опуская на пол.
Пока роюсь в поисках ключей, осматриваю входную дверь, обтянутую дерматином.
— А что если...
За два месяца в квартиру, кроме нас с мужем, никто не входил. Гостей не принимали. Если кто и навел порчу, то снаружи. Как водится: булавки, иголки и прочая гадость. Читала в книгах об этом, да на форумах в интернете рассказывали.
Осторожно осматриваю дверной косяк, чтобы не пораниться. Не такая уж я и дура! В мистику особо не верю, но заражение крови дело весьма распространенное.
— А это у нас что?
Снизу, буквально, у самого плинтуса, обнаруживаю торчащие шерстинки. Я девушка домовитая, на площадке тоже полы вымываю, чтобы грязь в дом не тащить. Но до сегодняшнего дня за косяки не заглядывала.
Первым порывом было вытащить на свет находку, но вовремя руку отвожу. А что если правда: порча это?
Открываю дверь. В квартиру продукты заношу. Не разуваюсь. На кухне нож маленький беру и возвращаюсь обратно.
На колени встаю, чтобы острым концом вытащить шерстяной комок. С брезгливостью его осматриваю.
Шерстинки разного цвета ниткой черной обмотаны. Это никак не может быть утеплитель или другой строительный материал. Находка явно руками человека создана и не во благо засунута в щель.
Я так увлеклась, что не услышала, как в подъезд кто-то вошел и на этаж поднялся. Вздрагиваю, когда голос над собой слышу:
— Ленка, ты чего перед дверью на коленях ползаешь? Потеряла что-то?
Оборачиваюсь и глазами с мужем встречаюсь. А в голове слова старушки звучат: "Но жалко его. Красивый шельма!"
Стоит ступенькой ниже, одетый по форме. Фуражку в руках держит. Улыбается. А на лице уже щетина. С утра гладко бреется, а к обеду уже отрастает.
А мне так нравится! Но, видимо, и другая запала на хитрый прищур, губы чувственные.
Недоверчиво на Лешку смотрю. Неужели правда? Какой раз по счету я этот вопрос себе задаю?
Поднимаюсь с колен. Комок шерсти так и остается на пороге валяться. Рассказывать мужу о старушке и подозрениях нет смысла. Рассмеется в ответ, пальцем у виска покрутит.
— Привет, любимый, — к мужу тянусь, чтобы в губы поцеловать.
Но Лешка чуть голову поворачивает, и губы по щеке его скользят.
Даже так?!...
Дорогие читатели!
Рада видеть вас на страницах нового романа.
Не забываем подписаться на автора и добавить книгу в библиотеку.
Глава 3 Нельзя плакать!
Нож в руке крепче сжимаю, но руку за спину отвожу. Поднимаю глаза на мужа. Впервые такое, чтобы на поцелуй не ответил.
— Случилось что, Леша?
— Что? Нет, — и в квартиру меня проталкивает, глаза отводит. А у меня внутри все обрывается.
— Почему не целуешь тогда?
— Устал просто, Лен. Есть хочу! Ты ужин приготовила?
— Так обед только.
— Тем более. Мне в наряд сегодня. Сразу обед и ужин, чтобы в чипок не бегать.
— В смысле, в наряд? Ты же позавчера ходил, Леша!
— И что? То был рабочий, и я с призывниками был, а сегодня гарнизонный караул. Ты за два года запомнить не смогла, какие виды нарядов и дежурств существуют? А еще жена офицера, — в голосе укор слышу и спешу опровергнуть:
— Это я прекрасно помню! Но чтобы так часто...
— Ты будто мне не доверяешь, — голос мужа звучит глухо, а я не пойму: то ли потому что он чуть согнулся, снимая обувь, то ли от недовольства мною.
— Леша, давай поговорим!
— О чем? — выпрямляется, в глаза мне смотрит.
А я теряюсь под его проницательным взглядом. Боюсь спросить про другую, хоть вопрос и вертится на языке. Что если ответит правду: «Да, Ленка, я изменяю тебе».
И что тогда?
Мне капец как страшно становится. Ведь я без Лешки никто. Совсем ничего кондитером поработала, потом в магазине продавцом. Ни стажа работы толком, ни какой другой стоящей профессии.
Ну, уйду от него, а жить как буду? Моя зарплата по сравнению с окладом мужа сущие копейки. Мне не хватит, чтобы квартиру снимать и жить относительно сносно.
Да и где? Оставаться в этом городке, где каждый друг друга знает, немыслимо. А если уезжать, то куда? Страшно начинать с нуля.
Эти два года я за счет Лешки существовала. И не представляю жизнь без него. Ведь люблю его!
А он смотрит на меня. Ответ ждет, словно догадывается или мысли читает. Глазами по фигуре моей пробегает, а внутри сжимается все, когда голову наклоняет и кивает, на нож указывая:
— А что ты с ним на пороге делала? Пол скоблила?
Я и не заметила, как руку из-за спины достала. В кулаке нож зажимаю. Дрожу от одной мысли, какую находку обнаружила. Если бы не баба Клава, так и жила бы в неведении. А так хоть...
— А... Да, — отмахиваюсь и прохожу на кухню. Нож в раковине сполоснуть успеваю, когда муж следом заходит.
— Так о чем поговорить хотела? — за спиной останавливается, в затылок дышит.
Набираю полные легкие воздуха, медленно поворачиваюсь к нему и выпаливаю на одном дыхании:
— Давай ребенка заведем!
— Что? — брови мужа взлетают, а на губах усмешка.
— Нам квартиру не дают, потому что семья не полная. А был бы ребенок...
— Лена...
— И на дежурства отправляют так часто, — перебиваю его, — потому как ты еще молодой и детей нет. Типа, ничего страшного, жена подождет. А я не хочу так!
— Тебя никто не спрашивает, Лена! — грубо одергивает, брови густые хмурит, а глаза еще темнее становятся, чем раньше были. — Знала, за кого замуж выходила.
— Леша, я...
— Все, хватит трепаться! Кормить будешь?
— Да, — понуро голову склоняю, к холодильнику иду.
Кастрюлю с борщом достаю и на плиту ставлю подогревать. Котлеты готовые в микроволновку запихиваю.
— Пюре уже не успею приготовить. Так поешь? Салат сделаю.
— Хорошо, — кивает, разворачивается и из кухни выходит, а я дыхание перевожу.
Вот черт! На что надеялась? Ребенком мужа в семье удержать. Смешно! Таких историй полно, и лишь единицы в семье остаются, но только жизнь у обоих не завидная. Терпят муж и жена друг друга, а счастья нет.
Рот ладошкой прикрываю, чтобы всхлип сдержать. Нельзя плакать! Слабость свою показывать? Ни за что! Годы в детском доме научили терпению и выносливости, и как постоять за себя.
Ничего, я справлюсь! Сложно будет, но выдержу. Только надо до конца разобраться, что не обманываюсь.
Кусок шерсти за косяком еще ни о чем не говорит. Может, он там лежит со времен прежних хозяев, а порчу на их семью навели. Мы с Лешей ни при чем. Стечение обстоятельств да и только.
А наряды... Да, молодые офицеры на дежурства чаще попадают. К тому же, Лешка новенький в части. Вот и отдувается за других.
Оправдываю мужа в собственных глазах. Но верю ли?
Глава 4 Я доберусь до правды
Я, наверное, совсем умом тронулась, если решила последовать совету бабы Клавы и провести эксперимент с яйцами.
Понятия не имею, что старушка в них разглядеть собралась, но меня в данную минуту мучит вопрос: как это провернуть, если муж в наряд уходит.
А яйца баба Клава просила принести завтра утром. К чему такая спешка? Неужели, порча настолько быстро действует, что дорога каждая минута?
В жизни не думала, что окажусь в подобной ситуации. Впору фильм снимать из серии ужастиков.
Но невольно задаюсь новым вопросом: а как бы поступила главная героиня?
Интуитивно вхожу в роль и наливаю полную тарелку горячего нажористого борща. К нему нарезаю сало домашнее с чесноком и черным перцем. В микроволновке котлеты подоспели. Аж шкворчат золотистой корочкой на тарелке. Подрезаю огурчиков свеженьких и помидоров, только с грядки. На рынке купила.
— Леша, обед на столе! — кричу, а сама слышу как муж в ванной душ принимает.
Он перед каждым дежурством моется. И вообще, всегда тщательно следит за собой.
А в голове мысль проносится: в часть ли идет мой Леша? И не потому ли так старается, что это все обман?
Вместо наряда к любовнице смоется или совместит дежурство с романтической встречей, если она тоже служит в части.
Кто же она: фельдшер из лазарета или радистка Кэт?
С каждой минутой вопросы прибавляются, а я топчусь на ровном месте, но руки не опускаю.
Ничего, Леша, я доберусь до правды! Даже посредством куриных яиц.
Вытаскиваю из холодильника две штуки и на блюдце кладу, чтобы остыли до комнатной температуры.
А муж выходит из ванной комнаты. На бедрах полотенце. По мускулистому торсу капли воды стекают. Другим полотенцем волосы просушивает, когда на кухню заглядывает.
— М-м-м, как вкусно пахнет! Уже слюной подавился.
Я тоже, глядя на Лешку. До чего красив, гад! Влюбилась в него, едва увидела два года назад. А как вспомню наш первый раз, когда бутон сорвал... Такой он нежный был и внимательный! И где это все…
— Садись кушать, пока не остыло, — дар речи обретаю и возле тарелки приборы раскладываю.
— Я оденусь сначала. Уходить скоро.
— Не надо, Леш! Случайно на форму борщ попадет. Пятно жирное останется.
— Верно, — соглашается и, как есть, усаживается за стол.
А я включаю ускоренный режим заботливой домохозяйки и компот из вишни в стакан наливаю. Любит Лешка запивать не чаем, а домашними фруктовыми напитками.
За два года выучила его привычки. Знаю, как облупленного. Так казалось, по крайней мере, до сегодняшнего дня.
Пока Леша обед уплетает, я со спины захожу и руки мягко на плечи кладу. К шее ближе продвигаюсь и легкими массажными движениями разминаю. Большими пальцами по шее выше поднимаюсь, нежно волос касаясь. По себе знаю, насколько такие прикосновения в сон вгоняют. Особенно, после сытного обеда.
— Ты бы полежал с полчасика, отдохнул, — шепчу ему на ухо. — Часть рядом. Успеешь на дежурство.
— Да, ты права. Надо бы сил набраться. Ночные караулы – дело ответственное.
— О да, — выдыхаю я, представляя себе живописные картины ночного дежурства в постели с другой.
Так хочется высказаться, но терплю. Нет доказательств. Никаких! Кроме того, что стал более раздражительным со мной. Интимная жизнь свелась к нулю. Раз или от силы два в неделю, но с трудом, словно выжат до предела. Сбросит пару капель и глядит с недовольством, словно я виновата.
Лешка из-за стола поднимается. Полотенце с бедер падает.
Взглядом скольжу вниз по торсу и на достоинство его поникшее смотрю. От моих прикосновений даже член уснул мертвым снов. Никакой реакции! Осталось дождаться, чтобы и Леша захрапел.
Осторожно, чтобы не греметь, посуду мою и убираю остатки еды в холодильник. Вытираю руки насухо и в спальню прохожу. В дверях застываю, глядя на спящего мужа.
Ну как так-то? Это мой Леша!
Лежит такой милый на белоснежной простыне. Сопит в две дырки, руки за голову положив. Правда, боксерки натянул. Прикрыл свои яйца.
Я обратно за куриным возвращаюсь. В кулаке аккуратно яйцо зажимаю, согревая скорлупу. Как хищница, крадусь к кровати и замираю на месте: Лешка пошевелился.
Чешет набитый обедом живот и снова спит. Медленно выдыхаю и к кровати приближаюсь. Придется забираться на нее.
Одной стороной кровать к стене придвинута. А Лешка, как специально, не с краю улегся.
Ставлю колено на край кровати. Раздается легкое поскрипывание. Мысленно чертыхаюсь и ползу дальше.
Вот оно: тело мужа. Ладонь раскрываю и смотрю на светло-бежевую, чуть шероховатую скорлупу. Яичко тепленькое стало. Не должен Лешка вздрогнуть от неожиданности прикосновения.
Но баба Клава не сказала, где именно и как катать яйцо по телу. А в интернете я не успела поискать инфу.
Проявляя инициативу, кладу на живот мужа и затихаю. Нет, не проснулся. Осторожными движениями перекатываю яйцо выше, к груди. Вожу по области сердца, когда дыхание Лешки изменяется. Буквально, дышать перестает.
Быстро яйцо убираю и под подушку засовываю. Оборачиваюсь и встречаюсь с заспанным взором мужа:
— Лен, ты чего?
— Погладила тебя, — на ходу придумываю оправдание, проводя ладонью от живота до груди, повторяя путь яйца, словно и раньше то была моя рука. — Соскучилась просто.
— Так бы и сказала, — Лешка переворачивается, меня опрокидывает, подминая под себя.
А я головой на подушку падаю.
Хрясь!
Слышу приглушенный хруст.
Глава 5 Себе хоть не ври, Лена
Это фиаско! Надо же так позорно провалить эксперимент. И как теперь яйцо новое обкатать, если муж уйдет в скором времени?
Лежу. Пошевелиться боюсь. Лихорадочно соображаю: слышал ли Лешка хруст.
— Ты чего, как не родная? То пристает, то как бревно лежит, — ворчит Леша, зависая надо мной.
— Да так, — плечами пожимаю. — Послышалось что-то. Соседи, наверное.
Леша вздыхает. Голову склоняет и через меня перелазит. Встает с кровати.
— Леша, ты куда?
— На службу, — брюки форменные натягивает, на меня не смотрит.
— А как же я?
— Отвлекаться меньше надо, — рычит на меня. — Упал из-за тебя.
А у меня на душе сумбур: то ли радоваться, что ничего не вышло с ним, то ли огорчаться.
С одной стороны, я соскучилась по мужу. По его нежным ласкам, поцелуям. Но как подумаю теперь, что другая под ним извивается, стонет и имя его выкрикивает, тошнота к горлу подымается.
А может быть, наговаривают на мужа? А я, дура, поверила! Повелась на бредни старой бабки.
Какая к черту порча и приворот! Устал он просто. Смена воинской части, квартиру обещали, но не дают. Вот и хмурится в последнее время. Огрызается. Но ведь можно понять его, включив человеческий фактор.
Подскакиваю. К мужу бросаюсь. За шею обнимаю и к губам его тянусь.
— Лешенька, любимый, ну извини! Не уходи, пожалуйста! Останься ненадолго.
— Лен, да что ты, как маленькая, ей-богу!
За запястья хватает и руки с шеи убирает. Отворачивается к стулу, рубашку со спинки снимает.
А я настойчивость проявляю: сзади подхожу и обнимаю его за торс, руками в кольцо захватываю.
Лешка замирает. А под руками каждая мышца напрягается. Ладонью мягко по упругому прессу мужа провожу и ниже, к расстегнутой еще ширинке. В кулачок зажимаю его достоинство.
— Лена, не надо, — рычит, руку перехватывает и в сторону отводит.
— Почему нет? — вскипаю я, отпуская мужа. — У тебя другая появилась, да?
— Чепуху не гони, — рубашку надевает и застегивает.
— Леша, в глаза мне посмотри! Пожалуйста, — выдавливаю я.
Он вскидывает их, исподлобья смотрит, заправляя рубашку в брюки. Хищно смотрит. Ноздри раздувает. Зубы так сжал, что скулы сильнее выпирают.
А у меня по спине испарина проходит. Никогда Лешка так на меня не смотрел! Словно врага во мне увидел.
Слезы с трудом сдерживаю. Подбородок трясется, а в груди ком разрастается. Вдохнуть больно. Судорожно воздух ртом хватаю. Прижимаю к груди руку. Глаз с Лешки не свожу.
А он молчит. Ремень застегивает и китель надевает. По четыре звезды на погонах блестят. Капитана получил уже при мне.
А я невольно фразу вспоминаю из одного сериала: "Детей, как и звезды на погонах, заслужить надо". А я вот предложила мужу ребеночка завести, а он грубо оборвал меня.
Нет, Лешка. Права героиня фильма: детей заслужить надо. Как и доверие жены.
— Ответь мне, Леша! Только честно.
— Найди работу, Лена. От безделья совсем крыша поехала?
Одаривает меня испепеляющим взглядом напоследок. Выходит из спальни, а через минуту входная дверь хлопает.