Измена. Заберите вашего мужа

Глава 11 Я все довожу до конца

Когда Эдуард созванивался по поводу снимка и произнес имя, я не провела параллель между Стефанией Андреевной и той эффектной брюнеткой, которую увидела впервые примерно месяц назад. Я попросту забыла о ней.

Леша получил приглашение на день рождение сослуживца. Взял меня с собой, разумеется. Объяснил, что в непринужденной атмосфере ему легче влиться в коллектив.

День рождения отмечали в ресторане. Шумной толпой. Там-то я и увидела ее.

Высокая и стройная, она притягивала взгляды не только мужчин. Я откровенно любовалась грацией черноволосой девушки, когда она изящно двигалась в такт музыки. Ее чарующая улыбка, казалось, предназначалась всем, и непроизвольно губы растягивались в ответной улыбке. А глаза отмечали изумительный красный цвет ее помады, который подходит далеко не всем.

И вот она стоит передо мной, облаченная не в черное вечернее платье, а в форму медика, но насколько элегантно выглядит в ней. Волосы собраны в высокий конский хвост. Лицо открытое. Идеальные черты. Ни одного изъяна!

И эта красавица работает в больнице, вместо того, чтобы украшать обложки глянцевых журналов.

Ловлю на себе удивленный взгляд темных глаз в обрамлении длинных пушистых ресниц.

— Так это о вас говорил Эдуард Альбертович?

— Д-да, — я обретаю дар речи, — видимо.

— Ну ничего себе, — выдыхает она, открывая дверь рентген-кабинета шире и пропуская санитарку с каталкой, на которой сижу я. — Как тесен мир!

— О чем вы? — недоуменно переспрашиваю.

— Да так, не обращайте внимания.

Но я продолжаю пялиться, чем снова вызываю изумление Стефании Андреевны.

— Почему вы так смотрите на меня?

— Простите, — смущаюсь и опускаю глаза, выпаливая, что на языке крутится, — вы очень красивая!

— О как, — смеется санитарка, помогая мне переместиться с кресла на стол для дальнейшей процедуры.

А вот Стефанию мое признание не смешит. Она вскидывает идеальной формы брови, чуть закусывает нижнюю губу, но все же отвечает:

— Спасибо! Редко, когда услышишь комплимент от женщины, особенно, если он искренен.

Я не успеваю что-то сказать, оправдаться за свое не совсем тактичное поведение, когда в кабинет заходит Эдуард.

Белый халат небрежно наброшен на плечи, но даже эта незначительная деталь абсолютно меняет его облик. Если у себя дома Эдуард позволил себе улыбнуться и пошутить, то в больнице я увидела совсем другого человека.

Между бровей пролегла глубокая складка. В глазах сталь. Губы плотно сжаты. И вовсе это не Эдуард, а именно Эдуард Альбертович. Никак иначе!

— Ну-с, Стефания Андреевна?

— Одну минуту, доктор.

Быстрые, отработанные движения. И вот уже снимок готов. Эдуард Альбертович внимательно его изучает, а я молчу. Не вмешиваюсь. Лихорадочно соображаю, сколько уже прошло времени с тех пор, как я ушла из дома.

Хотя, кому какая разница? Лешки все равно дома нет. И даже не скорее всего, а так и есть. Обманывает он меня. Права баба Клава! Вот только доказать я не в состоянии. И даже по яйцам не узнать. Бабуля завтра будет меня ждать, а я...

— Хорошие новости, Елена, — от мыслей отвлекает голос Эдуарда Альбертовича.

— Перелома нет?

— Более того, даже трещины нет. Вывих, как я и говорил. Уже легче!

— Вот и замечательно! Спасибо вам! Тогда я пойду?

— Вот так сразу? — вскидывает бровь, а я теряюсь в догадках.

Перевожу взгляд с доктора на Стефанию, и меня мысль озаряет:

— Да, конечно! Сколько я вам должна? И еще за снимок!

— Елена! — строго обрывает он, а я напрягаюсь еще больше.

— Что?

— Я не про деньги.

— А про что?

— Вам в процедурном наложат тугую повязку, и я отвезу вас домой.

— Но...

— Спорить будете уже на приеме, когда придете на осмотр в поликлинику. Зина, вы поможете? — обращается к ожидающей дальнейших распоряжений санитарке.

— Непременно, Эдуард Альбертович! Отвезу в процедурную, потом к машине доставлю.

А я так и вижу на ее лице бегущую строку с вопросом: "Кто ж ты такая, Елена, что сам Эдуард Альбертович так за тебя переживает? Уж не родственница ли?"

Но и молчаливая Стефания поглядывает на меня с тем же удивлением. А что я могу ответить? А ничего! Сама в шоке.

Повязку мне водрузили на ногу довольно быстро и профессионально. Отчего даже легче стало. Но вставать на ногу все же не решилась. Так и вернулась к машине доктора на кресле.

Санитарка сдала с рук на руки, а Эдуард Альбертович уже усадил в машину. Опять на заднее сиденье и подушечку под ногу. Чего мне стоило снова не пустить слезу от умиления!

— Адрес скажите, — просит он, так и не переходя опять на "Ты". Я называю, а он новый вопрос задает: — Вас кто-то ждет дома?

— Нет, — глухо отвечаю и отвожу глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом в зеркало заднего вида. — Муж на дежурстве, в части.

— Понятно. Тогда я провожу до квартиры.

— Не стоит, Эдуард Альбертович! Вы и так для меня много сегодня сделали.

— Елена, я врач. Как думаешь, если я посреди операции развернусь и уйду – это нормально?

— Но то операция, — пытаюсь возражать.

— Я все довожу до конца!

А я лишь вздыхаю в ответ, покорно сложив орудие и проиграв в битве. Смотрю через окошко на знакомую улицу, когда подъезжаем. На старый облезлый дом, где мы живем. И глазам не верю: из подъезда выходит Леша и быстрым шагом к машине приближается...

Глава 12 Достала до чертиков

— То есть, — замираю я с открытым ртом, глядя на мужа сквозь окно в машине, пока Эдуард паркуется. — Как это? Леша дома?

Но муж не просто вернулся. Он еще и переодеться успел в гражданскую одежду. Черные джинсы. Такого же цвета футболка обтягивает накаченный торс Лешки.

Смотрю на него и судорожно сглатываю, а по телу тремор проходит, когда встречаюсь с холодным взглядом мужа. Словно это не я Лешку в измене подозреваю, а он меня с поличным поймал.

Ну, так и есть: муж на службу, а жена шасть за порог и катается с другим на машине по городу. Ах да, Эдуард еще на руках меня носил.

— Муж? — спрашивает доктор, оборачиваясь ко мне, прежде чем выйти из машины.

— Да, — выдыхаю. — Алексей Иванов, служит в части.

Зачем я уточнила этот нюанс? Но что вылетело, то вылетело. А Лешка уже к машине подходит. Откуда только узнал, что это именно я подъезжаю к дому?

Да, окна кухни выходят на сторону подъезда. Но мало ли кто приехал. А Лешка выскочил так, словно давно меня ждал и знал до мелочей.

— Вечер добрый, — здоровается Эдуард, первым выходя из машины и протягивая руку моему мужу. — Новиков Эдуард, врач травматолог.

— Добрый, — буркнул в ответ и представился проще: — Алексей.

— Я стал невольным свидетелем падения вашей жены. Оказал медицинскую помощь и счел нужным свозить на снимок.

— Что-то серьезное? — Лешка кидает взгляд на меня, когда я открываю дверцу и старательно продвигаюсь к выходу.

— К счастью, нет, — Эдуард не дает мне возможность ответить самой, придерживая дверцу машины, пока Леша протягивает руки и помогает мне выйти.

Я ступаю здоровой ногой в балетке на гравийную дорожку. Вторую туфельку затолкала в сумочку еще в доме Эдуарда. Смущенно вскидываю глаза на доктора:

— Спасибо вам, Эдуард Альбертович!

— Берегите себя, Елена! И да, по возможности, придите на прием. Осмотрю вашу ногу. А теперь покой и никакой активности!

— Да, я постараюсь!

— Если будет беспокоить, на ночь примите обезболивающее средство, — отдает последние рекомендации и садится за руль.

Я осторожно опускаю забинтованную ногу на носочек, удерживаясь за Лешу. Непроизвольно морщусь.

— Ты не мог бы меня на руки взять?

— Так не доковыляешь?

— А тебе сложно?

Но его ответ заглушает звук двигателя. Эдуард трогается с места, и машина плавно отъезжает. А я с некоторым сожалением смотрю ему вслед.

Провела в компании доктора пару часов, но Эдуард успел оставить о себе неизгладимое впечатление. Он без вопросов подхватывал меня на руки, как пушинку переносил с места на место. А тут какие-то наезды со стороны мужа.

— Какого черта тогда вообще вышел встречать, если помочь не хочешь? — сорвалась я на мужа.

— А какого хрена ты вообще где-то шарилась? — вопросом на вопрос отвечает Леша, а я закипаю от негодования:

— Я не имею права выходить из дома?

— Имеешь, но насколько помню, ты перед моим уходом вернулась из магазина.

— И что? Забыла кое-что купить, вот и пошла.

— Ленка, хватит врать! Зачем ты поперлась на КПП?

О как! Ну разумеется, мужская солидарность! Я даже не удивлена, что Лешке тут же отзвонились, предупредив, что жена его ищет. Неужели, только этот нюанс заставил его сбежать от любовницы? Вот так поворот!

— Нет, Леша! Лучше ты ответь мне, пожалуйста: почему ты лгал мне, что идешь на дежурство, а сам пошел в другую сторону?

— Да легко, Лена! График сменился. Об этом узнал, не доходя до части. Вернулся домой, а тебя уже нет. Все, успокоилась?

Смотрю на мужа. Он в ответ. Даже глаза не отводит. Предельно честно и откровенно. Неужели, я настолько промахнулась? И бабка Клава тоже!

Но червячок сомнения уже прочно засел в душе и достать его проблематично. Я хмуро поглядываю на Лешку, а он вдруг склоняется. Подхватывает одной рукой меня под колени, второй за спину удерживает и на руки берет.

— Довольна?

— Леш, скажи честно: у тебя кто-то есть?

— Ленка, если не заткнешься, я в канаву тебя сброшу. Достала до чертиков!

А я за шею его обнимаю. Прижимаюсь к мужу. Он так вкусно пахнет! Мой любимый аромат мужского парфюма с нотками можжевельника.

Лешка аккуратно меня в подъезд заносит, по ступенькам на второй этаж поднимается. Одно хорошо в старом доме: лампочки светят исправно.

Возле двери на коврике замечаю тот самый клок шерсти, который нашла за плинтусом, да так и не выбросила.

А мысли вновь возвращаются к прежней теме. И новый вопрос крутится в голове. Ведь кто-то же доложил мужу о том, что из больницы я на машине приеду...

Глава 13 И как это понимать?

График сменился, значит. Хорошо. Допустим, что это правда. Но почему тогда я не встретила мужа по дороге в часть? Не такой уж большой интервал по времени между нами был, когда я следом выскочила.

И куда он свернул, если не доходя до КПП, он узнал о том, что на дежурство не надо?

Конечно, у мужчин бывают собственные дела и заботы, неведомые нам, женщинам. Но оттого легче на душе не становится. Вопросы множатся, а ответов как не было, так и нет.

А еще яйцо куриное не дает возможности обрести тот покой, о котором предупредил Эдуард. Да и активности во мне не меньше, едва Лешка опускает меня на пол, когда мы входим в квартиру.

Первым порывом броситься обратно за порог и выкинуть к чертям тот комок шерсти на коврике. Но вовремя себя торможу. Сначала следует в интернете прочитать, как с этой гадостью справиться.

Бежать и искать бабу Клаву не вариант. Во-первых, нога. Во-вторых, как объяснить свои действия мужу?

А я решаю пока хранить находку в тайне, как и обряд с яйцом, которое до сих пор лежит на блюдце в кухне и ждет своего часа быть обкатанным по моему телу.

Но какой теперь толк в этом? Бабу Клаву я завтра утром не увижу. Не факт, что доковыляю до магазина. К тому же, рисковать и катать новое яйцо по Лешке я не буду.

Да и тот злополучный комок шерсти говорит сам за себя: порчу наложили. Кто? Пока под вопросом. Но интернет в помощь, как избавиться от этой дряни без содействия старушки.

— Лен, чайник поставь! — кричит Лешка из комнаты, включая телевизор.

— Хорошо, — отвечаю, а сама аккуратно по кухне передвигаюсь.

На столе обнаруживаю свой забытый мобильный телефон. А ведь я точно помню, что из сумки хозяйственной его не доставала. Как и прочие продукты, когда по возвращению из магазина отвлеклась на страшную находку под порогом и после на обед для мужа.

Включаю экран. Пропущенный звонок от Леши. Все-таки, беспокоился. Позвонил. Нашел по звуку мелодии телефон и понял, что жена усвистала из дома без девайса.

Больше сообщений нет. Ладно. Нажимаю на поисковик. Ввожу запрос про порчу и комок шерсти. Присаживаюсь на табуретку, укладывая больную ногу на другой стульчик.

Все же прав Эдуард Альбертович: покой нужен. Хотя бы, физический. Ноющая боль горячей волной поднимается от ступни и проворно пробирается вверх по ноге. Я не сдерживаю стон.

— Лен, ты чего? Нога болит? — на кухню Леша заглядывает и вовремя: чайник выключает на первом свистке.

— Да, — честно признаюсь.

— Выпей таблетку и марш в постель! — командует Леша, открывая кухонный шкаф, где в коробочке лекарства храним.

Копошится. Находит нужное средство и воды в стакан наливает.

Смотрю на мужа. Не настолько я противна ему, если даже порча действует. Хоть какая-то, но забота.

А есть ли между нами разлучница или нет, пока неважно. Я все равно обязана очистить семью от наведенной гадости. Об остальном потом подумаю.

Все равно уже спать спокойно не смогу, пока тот кусок шерсти под порогом валяться будет. Противно как-то! Мерзко.

Выпиваю таблетку. Поднимаюсь. Сжимая в руке мобильный, ковыляю сначала в ванную, чтобы умыться и хоть как-то привести себя в порядок.

Стягиваю сарафан и бросаю в корзину для грязного белья. Фыркаю над раковиной, ополаскиваясь. Действую, скорее, механически, чтобы хоть как-то себя занять. От постоянных дум уже голова пухнет.

Обернувшись в полотенце, ковыляю в спальню. Натягиваю пижаму и с блаженством опускаюсь на кровать. Как мало надо для счастья! Вытянуть ноги и прикрыть глаза.

— Лен, давай я в другой комнате на диване посплю сегодня? — раздается от порога голос мужа.

Приоткрываю глаза. Смотрю не без удивления. И как это понимать?

— У тебя нога болит. Я мешать только буду. Спи спокойно, развалившись, как вздумается, — поясняет Леша, а я невольно улыбаюсь.

Нет, все-таки, заботится! Дело не в любовнице и в том, что муж не хочет спать в одной кровати.

— Хорошо. Спасибо, Леша! Утром на службу?

— Да, как обычно. Завтрак приготовлю сам!

— Замечательно, — выдыхаю и откидываюсь на подушки.

А воспоминания тут же рисуют картины яйца всмятку, когда я эксперимент провалила. К счастью, белье постельное сразу поменяла. Сейчас бы сложнее было.

Вновь возвращаюсь мыслями к порче. Открываю на мобильном статью про подклад из шерсти. Читаю. Прозреваю.

— Ну ничего себе!

Глава 14 Из меня еще тот поджигатель

Уснуть удается далеко не сразу. Перечитав статью вдоль и поперек, я после нахожу другие подтверждения написанному: на форумах, где сидят очевидцы подобных событий.

"Подклад из шерсти обычно имеет вид клубка из соединенной шерсти разных животных, но зачастую собаки и кошки", — вспоминаю я отрывки из статьи, ворочаясь с боку на бок. Но из-за травмированной ноги никак не удается найти оптимальное положение тела.

От сверкнувшей молнии за окном я зажмуриваюсь и невольно съеживаюсь, ожидая удар грома. Тот не заставил себя долго ждать. С ожесточенным треском он разорвался за окном.

Прикрыв ладонями уши, я зарываюсь под подушку. Только что не осыпаю себя крестным знамением, проводя аналогию между разразившейся непогодой и комком шерсти на пороге квартиры.

"От подклада следует не просто избавиться, а провести очищающие и защитные обряды, чтобы устранить воздействие порчи".

Какого черта? В какую мистическую шнягу мы попали с мужем? У нас на дворе двадцать первый век!

Но следующие строки все же заставляют задуматься: "Первые проявления колдовства обычно наблюдаются в течение двух недель".

А ведь и правда! Изменения в Лешке я заметила не сразу, а спустя время. Да, он любил доминировать, но в силу того, что старше меня на девять лет это вполне нормально. Я ребенок по сравнению с ним, потому позволяла мужу командовать и слушалась его.

Но одно дело проявлять властный характер по отношению к жене и другое — игнорировать ее. Помимо всего, мы стали ссориться. Этот момент также указали в статье.

Я вздыхаю. В ночной тиши, в паузе между громовыми раскатами, вздох звучит довольно громко.

Слышу, как скрипит старый диван под Лешкой и доносится его недовольное ворчание. А память уже восстанавливает новую фразу: "Жертвы порчи начинают проявлять агрессию не только в семье, но и на окружающих".

Вот это приехали, называется! Не хватало только до рукоприкладства дойти.

Кое-как устраиваюсь удобнее на кровати, стараясь не скрипеть и не будить мужа. И под утро проваливаюсь в глубокий сон.

Проснувшись, долго лежу и слушаю тишину. Лешка уже ушел на службу. Будить не стал или не захотел. Вот и теряйся теперь в догадках, как правильно.

По словам мужа, он не изменяет мне. Доказательств никаких, кроме предположений с подачи старой бабки. Но и нормальными наши отношения не назвать. Недосказанность какая-то, а это еще больше раздражает и заставляет мучаться.

За остатки ночи успеваю отлежать бока от неудобных положений тела. Осторожно потягиваюсь, прислушиваясь к себе. Нога, вроде бы, не болит. Но это потому, что я лежу.

Усаживаюсь на кровати и спускаю ноги на пол. Щурюсь спросонья, глядя на настенные часы. Почти девять утра. Вот это я продрыхла! Никогда себе не позволяла столько валяться, привыкнув все дела выполнять с утра.

Прихрамывая, плетусь в ванную. Все же да, вывих ощущается. Но снимать повязку не рискую. Так и буду ходить дальше, пока сам доктор не велит. Ведь советовал прийти на осмотр. Надо бы сходить. В местной поликлинике я еще не была. А пока...

В коробе с грязным бельем вытаскиваю носок мужа. В статье говорилось, что подклад ни в коем случае нельзя трогать руками. Подобрать при помощи не нужной вещи и сжечь, уничтожив и ту самую вещицу. Но не дома, а на улице. И уйти, не оглядываясь.

Спешно одеваюсь. Ноги в шлепки. В балетки, увы, с повязкой на ноге я не влезу.

До обеда не так много времени, а когда вернется Леша – вопрос. Я вообще сбилась с его графика из-за постоянных дежурств. Конечно, если они имели место быть. Но оттого совсем не легче.

В маленькую сумочку запихиваю телефон и спички. Лешка не курит, но я всегда покупаю упаковку для газовой плиты. Никогда не знаешь, когда еще пригодятся.

Медленно перевожу дух и открываю дверь. Глазами шарю по коврику. Что такое? Где комочек злополучный? Неужели Лешка выбросил, когда из дома выходил? Руками касался? Ведь нельзя! Строго-настрого в статье говорилось об опасности.

Шумно выдыхаю. А в груди сердце колошматит. Аж дух захватывает! Что теперь делать?

Перешагиваю порог и выхожу на площадку. Помимо нашей квартиры, еще две. За одной из дверей шорох раздается и тихое поскуливание соседской собаки.

Непроизвольно на двери их смотрю, а взгляд ниже скользит, в угол площадки. А там комочек шерстяной лежит.

— Ах вот ты где, — облегченно вздыхаю. — Сквозняком сдуло, наверное!

Дверь свою захлопываю. Лешкин вонючий носок расправляю и подклад ненавистный, как в мешочек, прячу. Держу аккуратно и на улицу выхожу.

Далеко идти не собираюсь. Не в том я положение, чтобы на длительные дистанции бегать. Подальше от дома, в сторону мусорки отхожу.

Пока спички из сумки извлекаю, по сторонам смотрю: не наблюдают ли за мной. Но во дворе относительно тихо. У нас как-то и детей в доме мало. В данный момент, к счастью. Кто его знает, как эта порча на соседей распространяется.

Ногой землю от сухой травы расчищаю. Не хватало еще пожар устроить. Носок с комком шерсти бросаю. Приседаю на корточки и чиркаю спичкой.

Да уж, из меня еще тот поджигатель! Первая спичка ломается пополам. Со второй сера сваливается.

Я уже приглушенно материться начинаю, когда со следующего чирка вспыхивает спичка. А я вздохнуть боюсь, чтобы не потушить ненароком.

Осторожно подношу горящую спичку к носку и, буквально, молю:

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Носок заходится огнем не сразу. Больше плавится, скукоживается и дымит, издавая зловоние.

Я отворачиваюсь, чтобы не вдохнуть смрад грязного носка. По идее, он уже тоже негативной энергией напитан, соприкоснувшись с комком из шерсти.

Поздно вспоминаю, что в статье рекомендуется молитву читать, уничтожая подклад. Но я ни одной не знаю. Мысленно своими словами о помощи прошу, наблюдая, как исчезает черный носок мужа со страшным содержимым.

Поднимаюсь на ноги. Разворачиваюсь. Хромаю еще сильнее, отсидев уже обе ноги. И плетусь домой. Как и советуют: не оборачиваясь.

Потому, не сразу замечаю подходящую к дому девушку. Лишь на оклик реагирую:

— Елена!

Поворачиваю голову в сторону и замираю на месте.

Глава 15 Зачем пришла?

— Это какая-то акция: навести больного и получи премию?

А как еще прикажете понимать тот факт, что по двору ко мне навстречу идет Стефания Андреевна с тортом в руке.